Весло, веер и прочие неприятности

      Странного тумана перед глазами становилось все больше. Движимый неясным тревожным чувством, Ло Бин Хэ выхватил Синь Мо и рубанул перед собой. Туман тут же взвихрился, а потом рассеялся прозрачными неровными клочьями. Прямо перед ним был знакомый вход в бамбуковый дом. Бин Хэ настороженно огляделся по сторонам, но потом все же сделал шаг вперед и толкнул такую знакомую дверь.       Внутри было светло и тихо. У окна, спиной к нему, сидел человек в светло-зеленом ханьфу. Длинные волосы, собранные в простую прическу, едва шевелились от легкого ветерка, задувающего в открытое окно.       — Учитель? — неуверенно позвал Бин Хэ. Вся эта картина, начиная от обстановки и заканчивая человеком, казалась ему знакомой и незнакомой одновременно. Будто в привычном пейзаже не хватало неясной, но очень важной детали.       — Бин Хэ? — человек у окна обернулся, и Ло Бин Хэ с внезапной ясностью осознал, чего именно не хватало знакомой до последней досточки комнате: ей не хватало Шэнь Цин Цю. Человек, которого он видел перед собой, никак не мог быть его учителем. О, он был похож — невероятно похож каждой черточкой, но за правильными чертами лица, нарочитой простотой дорогих одежд, даже за неизменными взмахами веера не было человека, которого он знал как Шэнь Цин Цю. Его учитель никогда не смотрел так мягко и немного удивленно, не приподнимал так брови, а руки его никогда не лежали праздно сложенными на коленях. В этих руках даже веер оставался просто веером. Будто всего Шэнь Цин Цю вырвали, оставив перед глазами лишь обмягчевшую без стального наполнения оболочку. Как одна из кукол, столь любимых демонами-лицедеями.       — Кто ты? — стоило первому шоку пройти, как Бин Хэ почувствовал, что все его существо вспыхивает горячей злобной яростью, на которую так охотно отзывался прыгнувший в руку Синь Мо. Какой бы демон ни появился сейчас перед ним, ему не следовало использовать облик учителя. И лучше ему сменить личину, прежде чем попадется на глаза настоящему Шэнь Цин Цю. Что учитель мог сделать со столь безвкусной подделкой, Бин Хэ представлять отказывался.       — Бин Хэ? — еще раз повторил неизвестный. Он поднялся на ноги и отступил к окну, сжав в руках веер. Тот факт, что он даже не взглянул на покоящийся на подставке меч, Ло Бин Хэ не удивил — учитель мечи никогда не жаловал, но… Шэнь Цин Цю никогда не стал бы отступать. И уж точно не сжимал веер настолько… беспомощно. Бин Хэ тихо зарычал — наружу рвалось что-то темное и беспощадное. Волна демонической ци почти соскользнула темным облаком с кончика меча, когда он резко дернулся в сторону, разворачиваясь к новому противнику.       Мгновение — и Бин Хэ замер, уставившись на… самого себя. Правда, учитель выгнал бы его взашей, посмей он показаться перед ним в столь непотребном виде.       — Да что здесь, четыре бедствия на ваши головы, происходит? — взвыл он, наблюдая, как его двойник решительно прячет за спину «Шэнь Цин Цю» и наставляет на самого Бин Хэ как-то совершенно незнакомый меч.       «Шэнь Цин Цю» между тем оценивающе посмотрел на обоих Бин Хэ, и лицо его озарилось догадкой:       — Ты, наверное, Ло Бин Хэ из другого мира!       — А? — Бин Хэ недоуменно моргнул. В голове брезжили смутные воспоминания о пространных рассуждениях наставника о выборах, развилках и узорах. На такие рассуждения почтенного Шэнь Цин Цю обычно тянуло исключительно в предрассветных сумерках, под согласное похрапывание спящего в обнимку с чашей Лю Цин Гэ. Наставник же менял чашу с вином на чайную чашку и жаждал порассуждать о высоком. — Это про то, что каждый выбор где-то существует?       — Ну… можно и так сказать, — Шэнь Цин Цю почесал нос каким-то совершенно не шэневским жестом, и Бин Хэ досадливо поморщился — кто бы и какой выбор ни сделал в этом мире, зашел он явно куда-то не туда.       — Прекрасно. А как теперь вернуться в свой выбор? Здесь мне как-то совсем не нравится, — Бин Хэ со всей впитанной от наставника брезгливостью осмотрел странную пару. Чужие взгляды местный Ло Бин Хэ считывал не хуже его самого, потому среагировал сразу — сузил глаза и злобно зашипел, а отчетливо видимая демоническая печать на его лбу вспыхнула источаемой ци. Шэнь Цин Цю полагал самоконтроль первейшим отличием человека от всякой твари и вдалбливал эту истину в ученика с особой тщательностью. Потому увидев такое пренебрежение к мудрым советам, Бин Хэ скривился еще презрительней и с откровенно глумливой усмешкой оперся на Синь Мо. Если уж этот тип так нагло пренебрегал первейшей шэневской заповедью, то вряд ли имел представление о второй — бей первым, на поражение и по площади, а кто не выжил — тот идиот.       Удар у местного Ло Бин Хэ вышел на загляденье — с неуловимой глазу быстротой и чудовищной силой, только вот до обидного очевидный. Бин Хэ не был уверен, что смог бы повторить, но без труда смог уклониться, пользуясь заранее принятой неустойчивой позой. Пнуть как следует «тезку», правда, не успел — тот развернулся не менее стремительно, а дальше сам Бин Хэ уже рыбкой нырял в сторону — поворачиваться спиной к человеку с фамилией Шэнь, даже если он выглядит откровенно жалко, ему не позволял весь многострадальный опыт обучения на пике Цан Цюн. Бин Хэ перекатился, вынеся спиной хрупкую стену, разом создав пространство для маневра, и отряхнулся. Ни от чего отбиваться ему почему-то не пришлось.       — Скучно тут у вас, — огласил он, краем глаза замечая сгущающийся белесый туман. Наученный горьким опытом Бин Хэ сразу рубанул коварную гадость и… проснулся. Моргнул, изучая знакомый до последнего пятнышка потолок, нехорошо улыбнулся и закопался в собственное сознание, отыскивая одного откровенно обнаглевшего демона. Но Мэнмо, видимо, предчувствуя расплату, забился в такие глубины, что с наскока Бин Хэ его не выдернул, а заняться этим более основательно мешало отчётливое ощущение, что он проспал.       Но все же знакомую дверь Ло Бин Хэ открывал с некоторым трепетом. Шэнь Цин Цю сидел у окна с редким для него мечтательным видом и увлеченно отпиливал рог от чьего-то тщательно отполированного черепа.       — Учитель? — не то чтобы Бин Хэ подобных трофеев не понимал, но тяги к коллекционированию чего-то, не имеющего практической или денежной ценности, Шэнь Цин Цю не демонстрировал никогда. — А это…       — Подарок, — Шэнь Цин Цю с хрустом отломил поддавшийся наконец рог и смахнул с черепа невидимую глазу пылинку. Лобная кость была расколота точно по середине. Бин Хэ непроизвольно потер место, где, тщательно скрытая всеми возможными способами, находилась демоническая метка. Нежное наставничье: «Прелестный узор, очень мишень напоминает» зазвучало в ушах со зловещей отчетливостью.       — Для нашего дорогого Шан Цин Хуа. Над дверью ему повешу.       — А это не… — осторожно осведомился Бин Хэ. Нет, он совершенно точно был уверен, что… но все-таки лучше было подстраховаться.       — Нет, — наставник с явным сожалением вздохнул, — но кто об этом скажет Цин Хуа?