Весло, веер и прочие неприятности

      После того, как Ло Бин Хэ узнал о единственном способе справиться с ядом «Неисцелимый», он очень хотел знать, как же сумел исцелиться Шэнь Цин Цю. Или не хотел.       Капли воды поднимались вверх, вспыхивали кристалликами льда и с шипением испарялись, едва коснувшись кожи. Ровный поток духовной силы легко поднимался по каналам вверх, ветвился тонкими нитями сосудов, вспыхивал едва заметным ореолом вокруг тела на выдохе и втягивался обратно на вдохе. Никаких препятствий.       Шэнь Цин Цю открыл глаза и неторопливо поднялся на ноги, стараясь не нарушить концентрацию — купание в ледяной воде совершенно не входило в его планы. Он вообще терпеть не мог холод, но именно поэтому медитации под ледяными водопадами Цюн Дин лучше всего продвигали его по тропе самосовершенствования. Все еще погруженный в свои мысли Шэнь Цин Цю одевался, снимая вещи с Ло Бин Хэ, которого использовал вместо вешалки (не класть же ему в самом деле драгоценное ханьфу прямо на землю!), и наслаждался природной тишиной. Он мог бы сказать — ничем не нарушаемой, но все же некая смутная тень не давала Цин Цю покоя. Он ловил ее снова и снова, цеплял кончиками пальцев расползающуюся дымку, пока не осознал — тишины было много. Слишком мало слов и слишком много взглядов в последние дни.       — Бин Хэ. Тебя что-то тревожит? — Шэнь Цин Цю резко затянул пояс и протянул руку, чтобы забрать веер.       — Нет, учитель, ничего, — голос Ло Бин Хэ звучал абсолютно спокойно, не придерешься, но Шэнь Цин Цю ясно ощутил едва заметно изменившийся пульс в тот момент, когда его рука коснулась запястья ученика. Врет.       — И я не узнаю об этом «ничего», когда уже «все пропало, учитель, сделайте что-нибудь? — подозрительно уточнил он.       — Нет, — твердо ответил Ло Бин Хэ. Он не помнил ни одного такого случая, но наставник иногда весьма своеобразно воспринимал обращенные к нему вопросы. Впрочем, рассказывать о том, что занимало его мысли сейчас Бин Хэ точно не собирался. И в первую очередь — Шэнь Цин Цю. Он еще раз внимательно посмотрел вслед наставнику, но так и не увидел ничего подозрительного. Никаких нарушений токов духовных сил. Ло Бин Хэ и на медитацию напросился исключительно для того, чтобы понаблюдать, но… никаких следов. Хотя возможно он просто плохо смотрел. Ло Бин Хэ потряс головой, отгоняя слишком яркое видение танцующих над бледной кожей капелек воды, и решил, что еще одну медитацию он может не пережить. Надо искать другой способ.

***

      Ло Бин Хэ развешивал простыни на просушку и думал. Конечно, подобной работой надлежало заниматься кому-то из самых младших учеников, но Бин Хэ хватало одной мысли о посторонних, роющихся в вещах наставника, чтобы вся маскировка его демонической сущности разлетелась вдребезги от накатывающей ярости. Лучше уж он сам. К тому же думалось за домашними делами удивительно хорошо. Может и не было никакого «Неисцелимого»?       Мысль была для него совершенно новой, но жутко соблазнительной. Стоит принять ее — и никаких лишних мыслей о том, кто… Ло Бин Хэ застыл на месте и снова со всей тщательностью вспомнил случившееся много лет назад.       Демоны хорошо выбрали момент для вторжения — на Цюн Дин не оказалось никого из мастеров, и им удалось разрушить Радужный мост до того, как подоспела подмога с других Пиков. Но им не повезло — Шэнь Цин Цю покинул Пещеры Единения прямо в разгар сражения. Правда, теперь, оглядываясь назад, Ло Бин Хэ не мог понять, зачем наставник затеял представление с «соревнованиями». Только чтобы проверить в деле одного единственного ученика?       Но сейчас в воспоминаниях он искал не мотивы Шэнь Цин Цю. Ло Бин Хэ вспоминал то, что случилось после поединков. Демоны не могли позволить себе проиграть просто так. Он помнил, как поверженный им Тяньчуй снова и снова бросался вперед, как даже пронзенный насквозь мечом тянулся, чтобы утащить за собой хоть кого-то.       Картинка отчетливо стояла перед глазами. Вот Шэнь Цин Цю отступает назад, вытаскивая меч из умирающего противника. На долю мгновения клинок застревает, зацепившись на шип, движение Шэнь Цин Цю замедляется, и именно в этот момент покрытая ядовитыми шипами рука демона задевает наставника. Тяньчуй что-то торжествующе кричит, Шэнь Цин Цю презрительно цедит слова сквозь стиснутые зубы, но Ло Бин Хэ не слышит. Весь его мир сузился до отчетливого запаха пролившейся крови.       Спасительная мысль ускользнула, и Ло Бин Хэ снова нахмурился: своей памяти он доверял достаточно, а в том, что шипы Тяньчуя покрывал именно «Неисцелимый» — сомневаться не приходилось: именно во дворце Ша Хуалин он позже отыскал и описания яда, и способа исцеления от него. Демоны находили славной забавой предлагать смертным подобные сделки. Наблюдать, на что они готовы, чтобы сохранить собственную жизнь. Но наставник? Мысль не укладывалась в голове.

***

      На пик Цянь Цао Ло Бин Хэ отправился от полнейшей безысходности. С одной стороны Му Цин Фан совершенно точно знал, что там получилось с «Неисцелимым», а с другой… Ло Бин Хэ был чуть ли не единственным обитателем Цан Цюн, который добрейшего Му Цин Фана не переносил на дух. Но он должен был узнать.       Му Цин Фан лучился благодушием и даже напевал что-то себе под нос. Ло Бин Хэ мрачно покосился на тонкую стеклянную трубку, по которой его кровь перетекала в очередную склянку, и еще раз напомнил себе, ради чего он все это терпит. Кровь священных демонов являлась ценным ингредиентом в целой куче снадобий, а достать ее… особенно живую и добровольно отданную… Каждый раз, когда Бин Хэ видел Му Цин Фана, он неосознанно пытался спрятаться за Учителя. На него смотрели по-разному: с восхищением, ненавистью, презрением, но никто другой не видел в нем исключительно бурдюк со свежей кровью, самое место которой в бесконечном ряду пробирок.       — А есть ли способ справиться с «Неисцелимым» ядом? — Ло Бин Хэ счел, что из него уже выкачали достаточно крови, чтобы он заслужил ответы на вопросы. Даже самые неудобные.       — Нет, — Му Цин Фан отрицательно покачал головой, — а почему тебя это интересует? Твоя порода этому яду не подвержена…       — А как же тогда наставник? Я же помню… — Ло Бин Хэ почувствовал, что в ушах зашумело, а к горлу подкатила желчь. Он все же надеялся, что заклинателям известно нечто особенное, но… Смех Му Цин Фана донесся до него словно сквозь вату.       — Как тебе сказать, — Му Цин Фан почесал бровь и смущенно улыбнулся, — он на него не подействовал… видишь ли этот яд… он соединяется с кровью, и именно в реакции с ней производит свой разрушительный эффект.       — Но кровь-то была… я помню, — Ло Бин Хэ непонимающе хлопнул глазами.       — Ну знаешь ли, — теперь Му Цин Фан усмехался совершенно безобразным образом, — со всем моим богатейшим опытом я в этом спирте крови не обнаружил. Яд, видимо, тоже…       Му Цин Фан закупорил трубку и резко дернул иглу, освобождая Ло Бин Хэ от медицинских истязаний. Тот все это словно не замечал, сдвинув брови и беззвучно шевеля губами.       — Ты вспомни, где твоего наставника перед этим «вторжением» носило, — сжалился он, пересчитывая обретенные склянки с ценным ингредиентом.       — Он самосовершенствовался…       — Ага, — Му Цин Фан хмыкнул, — в пещерах Единения. С Лю Цин Гэ. Две недели. Дальше объяснять?       Ло Бин Хэ медленно покачал головой. По его лицу разливалось невыразимое облегчение.