Обратная сторона лжи

Если Гарри в голову приходила какая либо идея, он становился буквально одержим ею. Он не мог нормально есть, не мог сосредоточиться на простейших заклинаниях, его отчитывали профессора за невнимательность на уроках. На последнем занятии по боевым искусствам, где они в последнюю неделю изучали магловские приемы рукопашного боя, он и вовсе был несколько раз повален на смягченную заклинанием траву худым Энтони, которого при иных обстоятельствах, не будь его голова так занята ненужными мыслями, он оглушил бы одним точным ударом. — Что с тобой, приятель? — озабоченно спросил Рон, когда они возвращались в спальню после последнего в тот день занятия. Теперь Нотт, когда у него начались отношения с Малфоем, довольно часто пропадал, возвращаясь в комнату глубокой ночью, и у ребят отпала необходимость засиживаться допоздна в гостиной. Рон был безумно этому рад, чего нельзя было сказать о Гарри. Каждый раз, когда он смотрел на пустую постель Нотта, в его голове роился непрошенный поток мыслей: вместе ли они сейчас, где они, и особенно — чем занимаются. Жгучая ревность, которая съедала его изнутри при каждой такой мысли, и не думала утихать. Она поселилась в его душе, пустила там свои ядовитые корни, отравляя своим существованием. И, возможно, именно эта ревность была виновата в той одержимой идее, которая не отпускала мысли Гарри уже несколько недель. Он просыпался с ней, он бодрствовал с ней, и даже засыпал под эту сладкую фантазию. — Все нормально, — заверил он Рона. — Я схожу в душ. Рон смерил его все таким же обеспокоенным взглядом, после чего коротко кивнул. — Если вдруг тебе нужна помощь… — неуверенно начал он, робко переминаясь с ноги на ногу. — О, ты бы хотел помочь мне в душе? — Гарри весело усмехнулся, со злорадным ликованием отмечая, как обеспокоенное выражение лица Рона молниеносно менялось на пунцовое смущение. — Мерлин, Гарри, не смей такое мне предлагать, — возмутился Рон. — Ты прекрасно понял, что я имел в виду, чертов извращенец. Гарри широко улыбнулся, надеясь обмануть друга. И Рон, кажется, успокоенный этим разговором, похлопал Гарри по плечу, и уверенно двинулся в сторону спальни. Гарри смотрел ему вслед, и все никак не мог выкинуть из головы тот урок Зельеварения, когда Рон примерил на себя образ Нотта. Все казалось таким правдоподобным, таким реальным, и если бы не растерянное выражение на чужом лице, Гарри бы никогда не уловил подвоха. Все-таки Оборотное зелье, одно из самых трудных и кропотливых в своем создании, было самым заманчивым ядом. Аммортенция не вызывала у Гарри ничего, кроме легкого раздражения, в то время как идея использовать Оборотное зелье не оставляла его ни на минуту с тех пор, как он заглянул в карие глаза лже-Нотта напротив. Гарри понимал, что это подло, низко и наверняка заслуживало осуждения, но он никак не мог выкинуть из головы вспышки ярких фантазий. Он так много отдавал другим на протяжении всех этих лет, и неужели он не заслуживал получить что-то для себя? О том, что это было не совсем корректно с моральной и этической точки зрения, он старался не думать. Это было тем, что сейчас ему казалось необходимым, как глоток свежего воздуха. Небольшая шалость, развлечение, которое утолит его многолетнее любопытство. Еще на четвертом курсе, когда весь Хогвартс содрогнулся от новости, что их преподавателем по Защите от темных искусств оказался никто иной, как Барти Крауч младший под действием оборотного зелья, Гарри подслушал любопытный разговор у старшекурсников. Тогда слух о том, что где-то в Лондоне существовал магический бордель, где проститутки специализировались на оказании услуг под оборотным зельем, вызвал в нем волну тошноты и массу возмущения. Он не понимал, почему Министерство оставляло это безнаказанным, ведь не могли же чиновники не знать о том, что было известно каким-то семикурсникам в Хогвартсе, в самом-то деле. А теперь он сам твердым шагом двигался в сторону кабинета Зельеварения, и его фантазии одолевали не менее грязные мысли. Узнай о них Рон, или, упаси Мерлин, Гермиона, они бы наверняка усомнились в его вменяемости. Это была самая дерзкая, и самая отчаянная его идея за все девятнадцать лет. И он, после нескольких недель размышлений, не планировал от нее отступать. Он совершал поступки и похуже этого. Покинув общежития и пройдя в учебный корпус, Гарри уверенно постучал в дубовую дверь, ведущую в класс Зельеварения. Было еще не совсем поздно, и Гарри надеялся, что профессор Дервент не успела аппарировать домой. Подождав, для приличия, несколько ударов сердца, Гарри отворил дверь. — Ох, мистер Поттер, — профессор стояла около своего стола, склонившись над громоздким чугунным котлом. Ее кудрявые волосы, обычно уложенные в идеальный хвост, неопрятно торчали во все стороны, и Гарри даже с порога заприметил темные круги, что залегли под ее глазами. Она отложила в сторону черпак и, вытерев лоб тыльной стороной ладони, устало улыбнулась. — У вас какой-то вопрос ко мне? Затворив за собой дверь, Гарри уже менее уверенно кивнул. Его окутал аромат можжевельника и чего-то неуловимого — манящего и прекрасного. В кабинете царил полумрак, едва разгоняемый огоньками нескольких парящих над столом свечей. — На самом деле да, профессор, — прочистив горло, начал Гарри. — Я хотел спросить вас о возможности воспользоваться классом, чтобы потренироваться в варке зелий. Вы ведь знаете, что у меня с этим есть небольшие… затруднения. Профессор Дервент на секунду задумалась, после чего утвердительно кивнула. Внутри Гарри распустился росток надежды — кажется, удача была на его стороне и все шло по плану. — С радостью помогу вам, мистер Поттер. Я как раз закончила работу над зельем, — она указала подбородком в сторону своего котла, над которым все еще парил легкий серебристый туман. — Это был срочный заказ из Министерства, — устало вздохнула она. — Побудьте здесь, я сейчас схожу в кладовку за флаконами. Если вы не против, я бы попросила вас помочь разлить по ним зелье, и после этого мы приступим с вами к уроку. — Да, конечно, — тихо отозвался Гарри — его радость испарилась так же быстро, как и появилась. Профессор Дервент, которая, кажется, не заметила перемены в его настроении, упорхнула за дверь, что пряталась около шкафа с ингредиентами у противоположной стены. Гарри сжал кулаки до побелевших костяшек. Он и не предполагал, что профессор Дервент захочет ему помочь. Он надеялся, что она просто оставит в его распоряжении пустой класс, и он сумеет сварить первый этап зелья, а затем, используя то же оправдание, доделает и второй. Его охватило горькое разочарование. Он понимал, что глупо раздражаться из-за чужой доброты, но ничего не мог с собой поделать. Сейчас это добродушие было ему совершенно не на руку. Устало вздохнув и приняв тот факт, что ему предстояло бездарно потратить целый вечер, он приблизился к столу профессора. Манящий аромат ударил по обонянию, вынуждая подойти еще ближе. Гарри вытянул шею, заглядывая в огромный котел с зельем, которое пахло в точности как… Его глаза расширились от понимания, и аромат, заполнивший его легкие, в этот миг показался ему слаще Аммортенции. Руки тряслись, когда он шарил по своим карманам в поисках хоть чего-то. И обнаруженная помятая шоколадная лягушка, о существовании которой он давно уже успел забыть, вызывала в нем бурю радости. Кажется, его план складывался как нельзя удачно. С третьей поспешной попытки ему удалось наконец трансфигурировать обертку с шоколадом в колбу. Его руки тряслись, а взгляд все время метался в сторону кладовки, пока он зачерпывал полупрозрачное вязкое зелье и заполнял им флакон. И стоило ему только запечатать его магией и спрятать в карман мантии, как в класс вернулась профессор Дервент, неся в руках небольшую коробку. Ее содержимое побрякивало при каждом шаге, звонким эхом отзываясь от каменных стен. — О, мистер Поттер, получилось ли у вас определить зелье, которое я варила? — лицо профессора расплылось в мягкой улыбке. Гарри, закусив нижнюю губу, чтобы не дать расцвести на лице торжествующей усмешке, постарался напустить на себя задумчивый вид. Он склонился над котлом и, ощущая на себе заинтересованный взгляд профессора, вдохнул полной грудью уже такой знакомый аромат. — Предполагаю, что это Оборотное, профессор, — наконец произнес он, и улыбка, озарившее его лицо, явно была слишком счастливой для того, кто просто определил зелье в котле. Однако профессор Дервент, не заметив в этом никакого подвоха, поставила коробку с колбами на свой стол и поравнялась с Гарри. — Может, у вас и имеются некоторые сложности с варкой зельев, — задумчиво произнесла она, — но вот идентифицируете вы их прекрасно. У вас талант, мистер Поттер. И, должна признать, для вашей будущей профессии это более важное умение, нежели сам процесс создания зелья. В ее теплом взгляде отчетливо читалась гордость своим учеником, и Гарри на долю секунды даже стало стыдно, что он беззастенчиво воспользовался доверием профессора Дервент. Он отвел глаза в сторону, стараясь подавить всколыхнувшую в груди совесть. — Давайте приступим, — оборвала профессор повисшую неловкую тишину. — Какое зелье вы бы хотели попробовать сегодня? Она протянула ему еще один черпак, и Гарри, приняв его, аккуратно приступил к работе. Он извлекал из коробки прозрачные флаконы и, осторожно переливая в них необходимое количество жидкости, закупоривал магией. Профессор Дервент стояла рядом с ним и ловко проделывала то же самое, периодически касаясь его плеча своим. — Можно начать с чего-то попроще, — предложил Гарри. Ему не терпелось покинуть кабинет и вернуться в спальню. Но единственной возможностью провернуть все так, чтобы профессор ничего не заподозрила, было не отступать от изначального плана. Даже если для этого и впрямь пришлось бы провести весь свой свободный вечер, склонившись над котлом. — Тогда предлагаю начать с Напитка живой смерти. Рука Гарри дрогнула, разлив Оборотное зелье по краям флакона. — Знаете, я ведь… — он запнулся, сглотнув ком в горле, что образовался от воспоминаний о профессоре Снейпе и его учебнике с пометками. — Мы варили это зелье на шестом курсе, и тогда я выиграл конкурс на лучший Напиток живой смерти в классе. — Вот как, — кажется, это нисколько не удивило профессора Дервент. — Значит, попробуем сегодня Животворящий эликсир. Гарри согласно кивнул. Он обтер липкие от пролитого зелья пальцы об джинсы, и продолжил работу. Приготовить одно несчастное зелье и потратить на него несколько часов свободного времени — это чертовски маленькая плата за тот заветный флакон, что приятной тяжестью оттягивал карман мантии. — Скажите, Гарри, — менее официальное обращение от профессора заставило Гарри неосознанно напрячься. — Каким образом вы достигли лучшего зелья на курсе? Не скажу, что оно простое в изготовлении, и мне очень любопытно, как вы добились такого успеха. Не то чтобы я сомневалась в ваших способностях, — мягко добавила она, из-за чего на щеках Гарри заалел легкий румянец. Он помнил, с каким нескрываемым скептицизмом смотрели на него сокурсники, когда Гораций Слизнорт хвалил зелье Гарри. Кажется, многие тогда решили, что профессор просто потакал очередной знаменитости, блефуя о качестве выполненного задания. — О, я просто… следовал советам одного учителя, который немного модернизировал это зелье. Например, он рекомендовал не надрезать дремоносный боб, а размять лезвием плашмя. Так сок идет лучше. — Потрясющее наблюдение, — кивнула профессор. Она заполнила последний флакон из коробки, после чего отложила свой черпак на стол. Гарри, закупорив наполненную колбу, отправил ее к остальным. — На самом деле, именно от таких маленьких открытий, которые делает для себя каждый зельевар, и зависит качество зелья. Я считаю, что все рецепты в учебниках — уже давно устарели, — она наморщила нос. — Однако мы обязаны учить строго по ним. Сегодня, если вы не возражаете, — она понизила свой голос до таинственного шепота, — я бы поделилась с вами своими секретами касательно Животворящего эликсира. — А что насчет Оборотного зелья? — чуть осмелев от откровений профессора Дервент, спросил Гарри. — Какие секреты используются для его приготовления? Мне интересно, почему у кого-то оно перестало действовать через десять минут, а у кого-то продержалось пару часов. — Ох, здесь множество тонкостей, — неожиданно бодро начала профессор. — Например, в учебнике указано только про «три пучка водорослей», — она неодобрительно цокнула языком. — Вы когда-нибудь видели одинаковые пучки, Гарри? Все-таки изготовление зелья должно быть четко выверенным, а не делаться «на глаз». Я нашла идеальную пропорцию водорослей для своего зелья — это пятьдесят три грамма водорослей в общей сложности. То же самое могу сказать про два пучка Спорыша — здесь идеальной пропорцией является пятнадцать грамм растения. Гарри зачарованно кивнул, впитывая в сознание полученную от профессора информацию. Если ему вдруг придется готовить оборотное зелье вновь, он будет уверен в том, что сможет использовать эти советы на практике. — Поэтому у каждого зельевара получается разное по действию зелье? Все дело в пропорциях? — Все верно, — кивнула профессор. Она опустошила свой котел от капель Оборотного зелья, и взмахом палочки уменьшила котел в несколько раз. — Это все приходит только с личным опытом. Так же, как и с готовкой. По одному и тому же рецепту у людей получается абсолютно разное блюдо на вкус. Это тоже своего рода магия. Вы замечали? Гарри поспешно кивнул. Он действительно замечал, что даже один и тот же омлет, который он готовил изо дня в день в доме Дурслей, получался абсолютно разным, хотя он всегда использовал для его приготовления одинаковый набор продуктов вплоть до марки молока (Дурсли были очень консервативны в своей повседневной рутине). Особенно пышным и вкусным омлет получался именно в те дни, когда Гарри оставался в доме один, и весь завтрак доставался только ему. Но он и предположить не мог, что в магии все окажется точно так же. Пока профессор Дервент набирала необходимые ингредиенты для зелья в шкафчике, Гарри подготовил свой котел. Он решил, что постарается извлечь из этого урока максимум пользы, чтобы не было так обидно за потраченное время. А потому ему необходимо было сосредоточиться, что мешали сделать вспыхнувшие с утроенной силой фантазии в голове. Теперь, когда между его мечтой стоял всего лишь один несчастный флакон, что оттягивал его карман, контролировать себя стало еще труднее. — Я встречала очень малое количество волшебников, у которых действительно был природный талант к Зельеварению, — произнесла профессор, раскладывая на столе пучки мяты, перечный аромат которой приятно ударил в нос. — Среди авроров их и вовсе единицы, — заметила она, передавая Гарри в руки сушёные крылья веретенницы. — Добавьте две веточки мяты в воду, и дождитесь, пока она не приобретет зеленоватый оттенок. И только потом добавьте туда толченые крылья. Гарри послушно кивнул и, закинув мяту в котел, потянулся к ступке. — А среди нашего курса есть тот, кто привлек бы ваше внимание, профессор? — поинтересовался Гарри, полностью сосредоточившись на толчение крыльев пестиком. Он, под одобрительным взглядом профессора, растирал их в мелкую крошку. — Да, есть один, — кивнула профессор Дервент и, вытянув руку, мягко остановила кисть Гарри. — Достаточно. Гарри перевёл взгляд на медленно закипающее зелье — его оттенок едва окрасился в намек бледно-зеленого. — Я даже догадываюсь, кого вы имеете в виду, — тихо ответил Гарри. — Он и в Хогвартсе был лучшим в этом. — Крылья необходимо растолочь до текстуры песка, как у нас вышло сейчас, но никак не пыли. Иначе зелье получится очень слабым, — давала наставления профессор, и Гарри покрутил ступу в руках, сверля взглядом полученные из крыльев мелкие голубые крупицы. — Драко Малфой действительно талантлив в зельях. Он тоже посещает дополнительные занятия со мной, как и вы сейчас. Работать с ним одно удовольствие — даже я иногда узнаю что-то новое из наших уроков. Гарри вскинул брови, переваривая услышанную информацию. Когда Малфой успевал посещать дополнительные занятия? Казалось, он все свое свободное время проводил с Ноттом. — И как часто вы занимаетесь? — не смог сдержать любопытства Гарри. К его удовольствию, профессор либо не уловила нетерпеливые нотки, проскользнувшие в его голосе, либо просто искусно их проигнорировала. Она поставила перед Гарри небольшую темно-зеленую колбу. — Экстракт полыни, необходимо добавить несколько капель после измельченных крыльев, — проинструктировала она. — Занимаемся мы раз в неделю. Сейчас мы совершенствуем одни из самых сложных зелий. Мистер Малфой, как и вы, очень интересовался улучшенным рецептом Оборотного зелья. Как я слышала, его зелье продержалось дольше всех в вашем классе. Гарри с опаской нахмурился. Однако в голосе профессора Дервент не было ни капли подозрительности. И то, что Малфой интересовался этим зельем, наверняка значило лишь то, что он действительно хотел научиться его изготавливать на наивысшем уровне. Это только Гарри могла прийти столь абсурдная и аморальная затея с его использованием. — Еще на мои дополнительные занятия приходит Теодор Нотт, — разрушила повисшую тишину профессор Дервент. — Хотя, признаюсь, это не помешало бы и другим ученикам, — она хмыкнула, и темная прядь волос упала ей на лицо. От упоминания фамилии Нотта Гарри непроизвольно вздрогнул. — Профессор, а вы не в курсе, почему они все вообще оказались на этих курсах? После этого вопроса мягкая улыбка исчезла с лица профессора, однако в ее глазах отчетливо читалось беспокойство. — Это довольно сложная история, — после небольшой паузы, вздохнула она. — Эти ребята хотели пойти другими путями. Но, учитывая прошлое их родителей, Министерство довольно грубо ограничило их возможности. Мистер Малфой, например, хотел стать колдомедиком. А мистер Забини — ликвидатором проклятий. Но в Министерстве не одобрили их выбор, — на этой фразе губы профессора поджались в тонкую линию — она явно была не согласна с вынесенным решением. — Но эти ребята показали себя на экзаменах с лучшей стороны. Было бы глупо лишать магический мир их талантов. И Министерство решило, что лучшим решением будет держать их… на виду. Не думаю, что в аврорате им позволят отправляться в одиночные рейды. И, скорее всего, какое-то время за ними всеми будет производиться тщательная слежка. Чиновникам показалось это приемлемым ограничением, и как сказал один из них — эти дети будут ловить таких же подонков, как их родители, — в глазах профессора вспыхнуло что-то, похожее на ярость. Гарри непроизвольно сжал кулаки. Его сосредоточенный взгляд все еще был направлен на кипящее зелье, которое по цвету уже стало, как перо павлина. — Я считаю, что это несправедливое решение, — вздохнула профессор Дервент. — Как бы то ни было, они просто дети, запутавшиеся и потерянные. Которые были вынуждены следовать за родителями. Но, конечно, все могло сложиться куда трагичнее. И ребята имели право отказаться от поступления на курсы, но они все согласились с вынесенным решением, приняв его. — А Нотт? — вдруг спросил Гарри. Его резко осенило, что семья Ноттов не была причастна ко всем военным событиям, а значит, он мог выбрать любой путь. — Насколько мне известно, его решение было добровольным. Будьте добры, добавьте крылья в котел, и помешайте зелье под небольшим углом три раза против часовой стрелки. Гарри послушно опрокинул содержимое ступки в бурлящее зелье. — Я был там, на всех судах, что проводились над этими семьями, — помешивая зелье, признался Гарри. — Я знаю. Только потому я с вами столь откровенна в данном вопросе. К сожалению, очень многие оказались недовольны, что этим детям в принципе позволили остаться на свободе, не говоря уже о том, чтобы те работали в Министерстве. Голос профессора насквозь был пропитан досадой. Гарри тоже часто слышал подобного рода разговоры, что вспыхивали тут и там в магическом мире, и даже тому же Рону, который был в гуще событий, приходилось разжевывать все доводы «за». А тем, кто находился в стороне и опирался лишь на слухи и провокационные статьи в Пророке, и вовсе бесполезно было что-либо доказывать. Никто из них не был в курсе, какую роль в битве сыграла семья Малфой, а даже если бы и узнали — едва ли поверили. Пройдёт много времени, прежде чем пыль горьких воспоминаний наконец-то уляжется. Гарри отложил черпак и под одобрительным взглядом профессора добавил в котел несколько капель полыни. Цвет зелья, окрашенный сапфирово-синими крыльями веретенницы, медленно менялся на небесно голубой. — А как часто вы проводите дополнительные занятия? — О, желающих не так уж и много, по правде говоря, — улыбнулась профессор. — Завтра у меня занятие с мистером Ноттом, а послезавтра я могла бы уделить время вам. Гарри поспешно кивнул. В его голове медленно зарождался план. * * * Гарри едва сумел дотерпеть до конца занятий. Он все время ерзал на месте, и никак не мог сконцентрироваться ни на одной из лекций. Рон бросал на него озабоченные взгляды, но помалкивал. Однако даже его молчаливое беспокойство жутко нервировало Гарри — когда он не хотел делиться чем-то с друзьями, их забота казалась ему чрезмерно назойливой. — Я сегодня вечером отправлюсь в магазин к Джорджу, ему нужна моя помощь, — сообщил Рон во время ужина. — Пойдешь со мной? Гарри вздрогнул, — скорее от неожиданного предложения, нежели от испуга, — и с его вилки сорвался кусочек картофеля, шмякнувшись обратно в тарелку. В любой другой день Гарри с огромным удовольствием бы согласился, но то, что он планировал провернуть этим вечером, определенно перевешивало в списке его приоритетов. — Ох, я бы с удовольствием, — искренне произнес Гарри, запуская пальцы в свои растрепанные волосы. Дурацкий жест, который означал, что он жутко нервничал. Однако Рон ничего не заметил, и Гарри поблагодарил Мерлина, что с ними не было вездесущей Гермионы. — Но сегодня я уже договорился о дополнительном занятии с профессором Дервент. Рон, услышав это, нахмурился. — На кой черт тебе они вообще сдались? — Знаешь, я хочу сдать все экзамены на превосходно. Тебе бы тоже не помешало сходить на парочку дополнительных занятий. Лицо Рона исказила гримаса мучительного страдания, сорвав с губ Гарри смешок. — Тебя что, Гермиона покусала? Самое главное для нас — сдать экзамены по маскировке, скрытому проникновению, слежке, боевым искусствам, возможно, еще целительной магии… В общем, думаю, что умение варить зелья определенно находится где-то в конце этого списка, дружище. Гарри неопределенно пожал плечами и отправил в рот кусок картофеля, чтобы избавить себя от необходимости что-либо отвечать. Он совершенно точно не планировал раскрывать другу правду — тот бы определенно не понял и наверняка помешал бы воплотить этот план в жизнь. — Мы написали Гермионе, — продолжил Рон, поняв, что Гарри больше не собирался продолжать тему про дополнительные занятия, — попросили помочь с разработками нового ассортимента для магазина. Ну, знаешь, раньше это было больше по части… Фреда, — Рон поджал губы. — Мы прислали ей несколько идей, а она поделилась, как их можно воплотить в жизнь, чем мы и хотим заняться с Джорджем сегодня. Гарри увлеченно кивал. Он знал, что большую часть ассортимента магазина разработал Фред — он обладал той самой искрометностью, богатой фантазией и пытливостью, которые принесли товарам бешеный успех. Но Гарри верил, что Джордж и Рон будут отдаваться бизнесу с не меньшей отдачей, и не сомневался, что магазин продолжит процветать. Сейчас как никогда люди нуждались в позитивных эмоциях и смехе. — Расскажи потом подробнее, — попросил Гарри. — Думаю, что у вас все обязательно получится. — Не обошлось, конечно, и без наставлений. Например, Гермиона сказала, что нам обязательно необходимо ввести в ассортимент какой-нибудь универсальный антидот, чтобы от последствий вредилок можно было быстро избавиться. Но ведь в этом и смысл, разве нет? — Возможно, в чем-то она права. Ты закончил с ужином? — отодвинув от себя пустую тарелку, спросил Гарри. — Можем пойти обратно. Он обернулся в сторону выхода, упираясь взглядом в спины уходящих из столовой Малфоя и Нотта. На протяжении всего ужина Гарри бросал на них осторожные взгляды, но те молча ковыряли в тарелках, не перемолвившись друг с другом ни единым словом. Только Паркинсон о чем-то беспрерывно трещала, разрушая тишину за их столом, и разряжая какую-то слишком удручающую обстановку. Вернувшись в спальню, Гарри столкнулся в дверях с Ноттом — тот уже спешил на дополнительное занятие. Он смерил их с Роном недовольным взглядом, но, поджав губы, промолчал. После того инцидента с разбитым носом он старался избегать любого контакта с Гарри, хотя красноречивые взгляды, которые были громче обидных слов, никуда не делись. — Подонок, — пробубнил себе под нос Рон. — Надеюсь, он не сильно будет доставать тебя в мое отсутствие. Если что, можешь еще пару раз ему врезать. — Обязательно, — согласился Гарри, и его пальцы сжались вокруг стеклянного флакона, что оттягивал карман ветровки. Он не рискнул оставить зелье в комнате. Рон как-то чересчур медленно собирался. Сперва он долго укладывал волосы, а затем кропотливо подбирал, что надеть, разложив на постели несколько связанных Молли свитеров. В какой-то миг Гарри уже был готов сорваться и настойчиво поторопить его, однако в последний момент сдержал этот внезапный порыв. — Я пойду, — наконец сказал Рон, когда терпение Гарри уже готово было перелиться через край. — Вернусь поздно, не теряй меня. Дождавшись, когда за Роном захлопнется дверь, Гарри подорвался с места и бросился к кровати Нотта. Идеально заправленная постель без единого залома на белье, безукоризненно чистая, и с легким ароматом сирени. Гарри взбил подушку, надеясь отыскать заветный волос хотя бы на наволочке, но все оказалось тщетно. Он принялся выдвигать ящики в прикроватной тумбочке, в поисках хоть чего-нибудь. Пальцы перебирали многочисленные склянки — Гарри узнал среди них зелье Сна без сновидений, антипохмельное и несколько косметических отваров. Он перебрал несколько серебряных перстней, шкатулку с запонками, и даже наткнулся на пачку магловских сигарет, но не нашел ничего, что могло бы ему помочь использовать Оборотное. — Вот чертов зарсанец, — устало вздохнул Гарри, без особой надежды выдвигая последний ящик. На толстом томике с названием «Алхимия, древнее искусство», что прятался внутри, лежали небольшое зеркальце и расческа из сандалового дерева, с рядом тонких зубьев. Между одним из них Гарри аккуратно извлек тонкий, чуть вьющийся волос, — он поднял его перед собой, придерживая подушечками большого и указательного пальцев. Кажется, удача все же была на его стороне. * * * Стоило только горькому зелью с привкусом крепкого кофе и пепла попасть в желудок, как тело тут же прошила резкая боль, а затем будто содрогнулся весь мир. В глазах помутилось и Гарри, не выдержав, рухнул коленями на пол. Стеклянная колба выпала из рук и разбилась на несколько блестящих осколков, с мелодичным звоном разлетевшихся в стороны. Голова нещадно кружилась, а в тело словно вонзилась тысяча острых, как бритва, стрел, раздирая его на маленькие кусочки. Кости опасно затрещали, срывая с губ глухой стон. Кожу лица обожгло, будто в него плеснули кислотой, и Гарри почувствовал болезненную трансформацию. Собственная мантия, которая еще минуту назад сидела на нем, как влитая, повисла бесформенным мешком на новообретенных узких плечах. Джинсы, которые были в пору, мгновенно стали короткими, едва прикрывая тощие щиколотки. Вдруг боль исчезла, почти так же резко, как и появилась, словно кто-то щелкнул выключателем. Восстановив сбившееся дыхание, Гарри распахнул глаза и тут же стянул с переносицы очки, в которых, обзаведясь идеальным зрением Нотта, больше не нуждался. С каким-то детским предвкушением он вытянул перед собой руки, разглядывая чужие изящные и узкие запястья, с длинными пальцами и хорошо ухоженными ногтями. Вспомнив о своей цели, Гарри резко вскочил на ноги, и с него чуть позорно не слетели собственные джинсы. Выругавшись под нос, Гарри, поддерживая штаны за шлевки, направился к огромному шкафу Нотта. Остановив свой скромный выбор на простых черных брюках и серой водолазке, Гарри поспешно переоделся, изо всех сил стараясь не подсматривать за чужим обнаженным телом. Он уже хотел было выйти из спальни, когда его взгляд случайно зацепился за собственное, до дикости непривычное отражение в огромном зеркале. Гарри, конечно, каждый день видел, какой же Нотт по-девичьему красивый: узкое овальное лицо, покрытое россыпью родинок, прямой, слишком пропорциональный нос, пухлые чувственные губы… В груди тут же поднялась волна жгучей обиды — не удивительно, что Малфой выбрал именно Нотта. Мерлин, да даже обычная водолазка смотрелась на нем чертовски непотребно. Почувствовав, что еще немного, и он с позором стукнет гребанное отражение кулаком, Гарри отвернулся от зеркала. Он с самого начала знал, на что шел, с самой первой минуты понимал, чье тело собирался украсть. * * * — Что ты здесь забыл? — сухо поприветствовал его Малфой, и Гарри в удивлении застыл на пороге. Они что, всегда так себя вели наедине, или Малфой был на что-то обижен? Малфой стоял у комода, облокотившись о него бедром, и хмуро смотрел на Нотта. Выглядел при этом Малфой как всегда сногсшибательно (по скромной версии Гарри, разумеется): на нем была белая рубашка, — идеально выглаженная, с запонками и застегнутая на все пуговицы, — и обтягивающие черные хлопковые брюки. Волосы, которые он перестал укладывать с бессчетным количеством геля еще на восьмом курсе, аккуратными прядями спадали на высокий лоб. Весь его облик был полон какой-то неуловимой, почти женской привлекательности. — Я соскучился, — наудачу бросил Гарри, понизив голос почти до хрипоты — лишь бы сделать его максимально неузнаваемым. — Что с твоим голосом? — недовольно спросил Малфой, смерив Гарри в теле Нотта подозрительным взглядом. — Простыл. Малфой как-то брезгливо хмыкнул и отвернулся, из-за чего Гарри озадачился еще больше. Он же похищал это тело не для того, чтобы получить то, что и без оборотного зелья видел в Хогвартсе на протяжении семи лет. Он хотел ласки, поцелуев, объятий… А не этих поджавшихся от недовольства губ, не эту залегшую от злости складочку между бровей. Все это он мог получить и в своем собственном теле, спасибо. — Прости меня, — сказал Гарри как можно мягче, решив проверить теорию с обидой. Однако, судя по тому, как дернулся Малфой, он явно попал мимо цели. — Тебя что, оглушили во время дуэли? Или ты уже начал бредить от лихорадки? — Нет, — сглотнув, коротко ответил Гарри. Мерлин, не хватало еще, чтобы Малфой обо всем догадался. Тот промолчал, и поспешно принялся что-то искать в верхней полочке комода. Гарри завороженно наблюдал за каждым его движением, не в силах оторваться от чужих запястий. Они действительно выглядели изящно и женственно, однако определенно нравились Гарри сильнее, чем руки Нотта. — Что ты ищешь? — на автомате спросил Гарри. — Зелье, разумеется. Гарри удивленно моргнул, яростно соображая, какое именно зелье мог пытаться отыскать Малфой. Может, он переживал за самочувствие Нотта, и искал какое-нибудь лекарство от простуды? От этой мысли на душе стало неприятно тяжело. — Какое? — как можно беззаботнее спросил Гарри, подавляя безумный порыв выскочить за дверь и сбежать. Затея с обороткой уже не казалась такой чудесной и воодушевляющей. — А то ты не знаешь, — фыркнул Малфой. И, не успел Гарри озадачиться еще больше, добавил: — Оборотное, конечно же. Я только сегодня с утра закончил варить новую порцию, так что тебе повезло. Иначе бы я тебя давно уже выпроводил отсюда вон. Гарри замер, словно его действительно оглушили. Что сказал Малфой? Оборотное? — И в кого ты собираешься обращаться? — сохранять спокойный голос оказалось практически невозможно. — Это твоя порция, — фыркнул Малфой. Отыскав то, что искал, он с торжествующим видом захлопнул ящик комода. — Держи. Он приблизился так близко, что Гарри мог явственно разглядеть его светлые, почти прозрачные ресницы, и то, как чёрный зрачок почти полностью заполнил серую радужку, от чего она казалась тёмной, словно безлунная ночь. Малфой пристально смотрел на Гарри в ответ, однако его лицо оставалось беспристрастным. Обоняние Гарри уловило тот самый аромат: хвойный и терпкий, с древесными нотками, которым пахла его Аммортенция на шестом курсе. — Пей, — наконец грубо приказал Малфой, буквально впихивая в руки Гарри небольшой стеклянный флакон, внутри которого завораживающе переливалось зелье цвета чистого золота. — Мы с тобой это уже ни раз обсуждали. Или зелье и секс, или ничего. Выбор за тобой. Внутри Гарри поднялась волна паники от понимания, что Малфой действительно не шутил. — И в кого же я?.. — он запнулся. — То есть, чей там волос? Малфой как-то странно нахмурился, и Гарри было подумал, что выдал себя с головой, как вдруг на чужих губах расцвела самодовольная усмешка. — Хорошая попытка, Тео. Но не в этот раз. А теперь пей, и без лишних вопросов, будь добр. Гарри попытался усмехнуться в ответ, однако улыбка явно вышла кривой и фальшивой. Живот скрутило от обжигающей паники, ведь он понятия не имел, что будет, если выпить оборотное зелье… под действием оборотного. Мерлин, ну почему же он никогда не слушал как следует на уроках? Вдруг тогда появятся какие-то необратимые побочные эффекты? Он мог застрять в чьем-то теле навечно, например, или вдруг случится что-то еще хуже… Гарри громко сглотнул. Мозг бешено соображал, пытаясь найти или правильное решение, или хотя бы безопасный путь отступления. — И долго тебя ждать? — нетерпеливо поинтересовался Малфой, из-за чего Гарри испуганно вздрогнул. — А что мы будем делать потом? — спросил он, и его голос предательски дрогнул. Малфой тут же напрягся всем телом и смерил Гарри внимательным взглядом. Между его бровей залегла глубокая морщинка. — Тебя точно не ударили по голове? — фыркнул Малфой. — Если ты собираешься и дальше так себя вести, то верни мне зелье и проваливай. Испугавшись, что его действительно сейчас так запросто выпроводят из комнаты, Гарри тут же отрицательно затряс головой и, поймав одобрительный взгляд Малфоя, откупорил крышку у баночки с зельем. Терпкий аромат буквально на секунду заставил Гарри засомневаться в правильности происходящего, но стоило ему только увидеть, как Малфой медленно принялся расстёгивать пуговицы на своей рубашке, как он тут же сделал один крохотный глоток зелья. Рассудив, что если первого зелья, что было с волосом Нотта, он выпил в три глотка, то действие зелья Малфоя, выпитого в один глоток, должно будет закончиться раньше. По крайней мере он очень на это надеялся. И уже второй раз за вечер все тело прошило от жгучей боли — кости вновь затрещали, а мышцы загорели огнем так, словно их раздирали на мелкие кусочки. Гарри с силой стиснул зубы, чтобы не зашипеть от боли, и крепко зажмурился. Он чувствовал, как увеличились в размере плечи и шея, как окрепли бедра, в которые тут же болезненно впились до неприличия тесные брюки Нотта. Интересно, кого это там выбрал Малфой для развлечения? Какой-нибудь охотник из команды Стоунхейвенских сорок? Гарри распахнул глаза, чтобы оглядеть хотя бы нижнюю часть своего тела, но не увидел ничего, кроме темноты. Руки тут же метнулись к глазам и наткнулись на плотную ткань. — Эй! — прикрикнул Малфой, и Гарри почувствовал боль от жгучего шлепка по пальцам. — Я тебя уже предупреждал, чтобы ты даже не смел пытаться снять повязку! Ох, вот оно что. Значит это было у них частью игры, и Нотт никогда не знал, чей образ он на себя примеряет? И вообще, что это за развлечения у них такие — обычный секс не для чистокровных аристократов и все такое? Но не успел Гарри задать хоть один из мучавших его вопросов, как чужие руки с какой-то непривычной для Малфоя нежностью обняли его за талию и притянули к обнаженному торсу, жар от которого чувствовался даже через водолазку. Кажется, Малфой за то время, что Гарри обращался, успел полностью снять с себя рубашку. — Сколько раз просил тебя раздеваться перед тем, как пьешь зелье, — совсем мягко прошептал Малфой на ухо Гарри, из-за чего тот тут же громко сглотнул. Интересно, Малфой всегда так быстро переобувался? Всего пять минут назад готов был испепелить одним лишь взглядом, а теперь от его нежности Гарри едва не растекался лужицей растаявшего на солнце пломбира. — Так используй заклинание, — предложил Гарри, и Малфой тут же злобно зашипел. — Молчи! Ну хоть раз ты можешь просто помолчать? Это же все портит! Гарри хотел было спросить, что именно он портит своими словами, но вовремя прикусил язык — Малфой в ярости был словно вихрь, и так же безжалостно сметал все на своем пути. И после того, что пришлось испытать Гарри за последние полчаса, он не хотел все как обычно похерить одним неаккуратным словом. Так что даже к лучшему, что Малфой, оказывается, предпочитал трахаться без лишних слов. Наверное. — Как же тебе мала эта водолазка, — возбуждающе зашептал Малфой, посылая по спине Гарри стайку мурашек. — Возможно даже к лучшему, что ты снова забыл об одежде. Его холодные пальцы забрались под водолазку, срывая с губ Гарри первый рваный вздох неожиданности. Интересно, а приказ о молчании распространялся и на стоны тоже? Ну серьезно, не могло же Малфою нравиться заниматься сексом в абсолютной тишине? Хотя, если ему нравилось трахаться со своим парнем под действием Оборотного, то удивляться бы не пришлось уже ничему. Наверное, только какое-нибудь жертвоприношение сейчас смогло бы обескуражить Гарри, и то он не был уверен в этом наверняка. Не успел Гарри как следует обмозговать данный вопрос, как Малфой резко потянул водолазку вверх, вынуждая его поднять руки. Узкий ворот на долю секунды застрял на голове Гарри, но Малфой довольно ловко освободил его, даже на миллиметр не сдвинув с глаз плотной повязки. — Красивый… — тихо прошептал Малфой, и в груди Гарри болезненно укололо. Он попытался поверить, что это слово в действительности относилось к нему, но внутренний голос так и вопил: это не имеет к тебе никакого отношения! Малфою нравился кто-то другой, за чьей личиной Гарри спрятался, принимая ласки, которые ему не предназначались. Интересно, Нотту было так же обидно? — Вот штаны снять будет сложнее, — выдохнул Малфой. — Расстегни сам, — попросил он после неуспешной попытки справиться с молнией тесных брюк, в которых оказался заключен Гарри. Гарри глубоко вдохнул, втягивая живот, однако штаны, которые были малы ему минимум на два размера, явно решили притвориться второй кожей. — Сейчас, подожди, палочка у меня в мантии, — быстро произнес Малфой. — Надеюсь, что эти брюки были не самыми твоими любимыми. Не успел Гарри возмутиться, как по ногам пробежался освежающий холодок магии, и в ту же секунду стало легче дышать — он и не понимал, что штаны так сильно сдавливали ему бедра. — Так-то лучше, — прошептал Драко, обжигая своим горячим дыханием вспыхнувшие румянцем скулы Гарри. — Знал бы ты, какая у тебя невероятная фигура. Гарри нервно сглотнул, ухмыльнувшись уголками губ — в груди снова неприятно кольнуло после услышанных слов, которые явно его ушам не принадлежали. И, как ни странно, не принадлежали даже самому Нотту. Как бы не хотелось раствориться в моменте и взять от ситуации все, расслабиться у Гарри не получалось ни на секунду, даже тогда, когда холодные пальцы Малфоя нежно огладили его по бедрам. Гарри ощущал себя не в своей тарелке, не на своем месте, не в своем теле — и от этого в животе затрепетало волнение и нервозность. — Не стой истуканом, — цокнул Малфой, и не успел Гарри отреагировать, как к его губам прижались чужие — поцелуй не был нежным, скорее грубым и требовательным, призывающим хоть к каким-то действиям. — Да что с тобой? — в голосе Малфоя снова зазвенело недовольство, с которым он встречал появившегося в комнате Нотта. — Ты же сам захотел, а теперь ведешь себя, как болван. Рука Малфоя резко опустилась к трусам, нежно оглаживая очертания полувозбужденного члена, которого явно не волновали внутренние переживания своего хозяина. Гарри резко выдохнул — то ли от возбуждения, то ли от неожиданности, и внутренний барьер наконец рухнул. Ну серьезно, он ведь знал, на что шел, и какая же теперь разница, в каком теле трахаться с Малфоем, если только это и было его конечной целью? С того самого момента, как он попросил у профессора Дервент разрешения потренироваться в варке зелья, а затем украл у нее образец Оборотного, и сорвал волос с расчески Нотта — Гарри знал, чего хотел. И теперь, когда его цель была под самым носом — только протяни руку, — он мог хотя бы раз в жизни засунуть свои моральные принципы куда поглубже. И, возможно, что и в прямом смысле слова — у Гарри уже были сомнения относительно доминирующей позиции Нотта в их странных сексуальных отношениях с Малфоем. И рука Малфоя, которая грубо потянула его за волосы, чтобы вовлечь в очередной поцелуй, эти догадки лишь подтвердила. Губы Малфоя, мягкие и теплые, накрыли его собственные, и волна удовольствия перекатилась от языка до позвоночника, а по коже пробежали мурашки. Чужой рот оказался пьяняще-влажным, а своим языком Малфой вытворял просто удивительные вещи. На Гарри накатила волна жара, у него закружилась голова, и как-то странно сжалось сердце. Их носы то и дело сталкивались, а руки Гарри легкими движениями оглаживали горячие бока и спину Малфоя. Целовался тот слепо и безрассудно, так, словно давно этого ждал — такому напору удивился даже сам Гарри. Он бы не соврал, если бы сказал, что уже сотню раз фантазировал о их поцелуе — в мечтах они были и слащаво нежными, и до сжигающего страстными, но ничего из этого ничуть не было похоже на реальность. Губы, которые Малфой вечно поджимал в тонкую полоску, на ощупь оказались невероятно мягкими и чувствительными, их хотелось кусать, цепляя нижнюю зубами, — что Гарри с радостью воплотил в жизнь. И судя по еле слышному жалобному стону, который издал Малфой, тому это явно пришлось по душе. И словно это стало отпускной точкой для самого Гарри. Осмелев, он стряхнул с себя оковы оцепенения, состоящие из сомнений и принципов, и прижал Малфоя к себе так крепко, что тот удивленно выдохнул, явно не рассчитывая на такой энтузиазм. И если Малфой отобрал у него возможность видеть, то Гарри сполна возмещал потерю тактильными ощущениями, пустив в ход руки — он оглаживал все, до чего мог дотянуться. И плоский живот, который подрагивал под настойчивыми касаниями грубых пальцев, и узкие бедра с выпирающими тазовыми косточками. Кожа Малфоя была невероятно нежной на ощупь, а вот руки доставшегося Гарри тела в сравнении казались шершавыми, и вряд ли доставляли приятных ощущений. И наверняка это говорили отголоски ревности Гарри к чужому телу, которое он сейчас занимал, поскольку глухие стоны Малфоя явно не имели ничего против мозолистых рук на своих бедрах, а скорее очень даже наоборот. — Охуенно, — вдруг выдохнул Малфой, разорвав поцелуй. Гарри потянулся вслед за его губами, но тот уперся ладонями ему в грудь, останавливая. — В кровать, — произнес он, и Гарри послушно сделал два шага назад, ведомый руками Малфоя. Он рухнул спиной на простыни, которые приятно холодили кожу — ну кто бы сомневался, что Драко Малфой спал на шелке? Наверняка и трусы на нем были такие же — Гарри ничуть не удивился бы. Он почувствовал, как Малфой навис над ним, в одно мгновение их разгоряченное дыхание слилось в единое целое, и они снова соединились в жадном поцелуе. Гарри огладил чужую голую спину и обхватил круглые ягодицы, обтянутые хлопковой тканью брюк, и Малфой, простонав, двинул бедрами, потираясь своим возбуждением о член Гарри. Целовался Малфой горячо и требовательно; он как-то восхитительно пососал нижнюю губу Гарри, а затем оттянул ее зубами. — Приподними зад, — произнес Малфой, цепляясь за резинку боксеров на Гарри. — И раздвинь ноги, хочу видеть тебя полностью. Гарри рывком стянул с себя трусы и, откинувшись назад, дразняще раздвинул бедра, замерев в предвкушении — внутри уже нарастала неконтролируемая нужда. Однако Малфой явно не спешил, и даже с закрытыми глазами Гарри ощущал на себе липкий взгляд — тот рассматривал его обнаженное тело. Точнее, не его, в сотый раз напомнил себе Гарри, и на этот раз разочарование, зародившееся в груди, уже не было таким жгучим. — Красивый, — в очередной раз прошептал Малфой, припадая губами к животу Гарри, и оставляя мокрый поцелуй. Внутри расцвело приятное чувство, стоило Гарри представить, что это действительно адресовалось ему. — Ты тоже, — голос Гарри был напряженный и хриплый от отдышки и сухости в горле. Малфой резко замер, щекоча мягкими прядями волос внутреннюю сторону бедра Гарри. — Ты… повтори? — полувопросительно произнес Малфой, и Гарри весь сжался от испуга. Вот теперь-то он точно выдал себя с головой, Малфой просто не мог рано или поздно не узнать его голос, который, черт возьми, слышал практически каждый день с первого курса. — Повтори, — уже требовательно. — Я… — теперь Гарри прохрипел как можно наиграннее, стараясь изменить свой голос. — Извини, это случайно. Малфой все еще не шевелился, словно что-то обдумывая. Его горячее дыхание обжигало кожу Гарри, создавая невероятный контраст с холодным шелком под спиной — и Гарри бы сполна насладился моментом, не будь вероятности, что его с минуты на минуту раскроют и в лучшем случае проклянут, ну а в худшем… — Мне нравится, — вдруг заявил Малфой, и Гарри наконец выдохнул — он и не заметил, что задержал дыхание. — Пожалуй, сегодня можешь произнести пару реплик. Но не увлекайся. Гарри широко улыбнулся, и Малфой как-то странно выдохнул, словно поперхнувшись воздухом. — Раздвинь ноги шире, — скомандовал он каким-то непривычно охрипшим голосом, и Гарри в ту же секунду повиновался. Будь он в своем теле — то сгорел бы от стыда из-за такой наверняка до безобразия развратной позы. Но тело было не его, а значит и смущаться было более чем глупо. Простыни мягко зашуршали, и головку члена Гарри опалило горячее дыхание, посылая дрожь возбуждения и предвкушения по всему телу. У него никогда не было секса, и от этого все происходящее ощущалось в разы ярче. Чужие холодные пальцы обхватили его член, и воздух вырвался из легких Гарри вместе с лихорадочным стоном удовольствия. Он в нетерпении поерзал, и его спина приятно заскользила по прохладному шелку. Как только влажный язык коснулся его возбужденной головки, Гарри громко выдохнул, поперхнувшись воздухом, а под закрытыми веками вспыхнули звезды. Он откинул голову назад и, упершись пятками в матрас, вскинул бедра, умоляя о большем. Казалось, что всего слишком много: Малфой, о котором так давно мечтал Гарри, с его членом во рту; повязка на глазах, которая только усиливала все ощущения; и чувство адреналина из-за оборотного зелья, которое он использовал для своей шалости. Чужой язык ласкал ему уздечку, а тонкие пальцы поглаживали член по всей длине. Вдруг горячий мягкий язык пропал, а чувствительную головку опалил прохладный воздух, заставивший мышцы живота напрячься, а тело задрожать. Гарри чуть слышно застонал и, не справившись с собой, вытянул вперед руку, запуская пальцы в шелковистые пряди чужих волос. Малфой замер, и Гарри тут же испугался своей смелости, которая могла стоить ему всего предстоящего удовольствия. Он хотел было одернуть руку, но Малфой перехватил его запястье, останавливая. — Оставь, — прошептал он, и Гарри повиновался. Перебрав еще парочку мягких прядок, Гарри опустил пальцы на чужой затылок и мягко надавил, направляя Малфоя обратно к члену. Малфой лишь хмыкнул, никак не прокомментировав эту вольность, и Гарри вновь ощутил умопомрачительную мягкость языка на своей головке. На этот раз Малфой не стал дразнить его, и взял в рот так глубоко, насколько позволяло его горло, срывая с губ еще один несдержанный стон. Рот у Малфоя был горячий, а язык — мягкий и влажный, и все это вместе ощущалось невероятно, просто феерически хорошо. Гарри чувствовал себя так, словно попал в рай. Забывшись, Гарри отпустил чужие волосы, переместив руку на лицо. Он провел пальцами по скулам, чем заставил Малфоя остановиться, а затем подушечкой большого пальца очертил контур влажной от слюны верхней губы. Гарри примерно представлял, как сейчас выглядел Малфой, он уже не раз рисовал того в своем воображении, когда видел его запыхавшимся и раскрасневшимся после квиддича или дуэли, с растрепанными платиновыми волосами и блестящими от возбуждения серыми глазами. Гарри бы все отдал, чтобы сорвать сейчас повязку с глаз, и насладиться этим восхитительным видом вблизи. — Не слишком ли много себе позволяешь сегодня? — холодный голос Малфоя освежил покруче ледяной воды. Гарри одернул руку — стало как-то обидно. Что же за странные отношения у них с Ноттом?.. Но не успел он развить свою мысль дальше, как Малфой снова заставил его забыть обо всем, вернув свой рот на его член. Его движения казались опытными, язык кружил вокруг головки, спускаясь до яичек и потом возвращаясь обратно. Застонав от удовольствия, Гарри сжал пальцами шелковые простыни, пропуская прохладную ткань между пальцев. Казалось, это только воодушевило Малфоя — его движения стали еще более быстрыми и резкими, вынуждая Гарри выгибаться и закусывать нижнюю губу от удовольствия, которое буквально пробирало до костей. — Я сейчас… — предупреждающе прохрипел Гарри, но Малфой и не думал останавливаться, продолжая все быстрее и быстрее насаживаться ртом на его член. Застонав и крепче сжав простыни, Гарри изогнулся, кончая на лицо Малфоя, который отпрянул в самый последний момент, почувствовав на языке вибрацию. Казалось, что на секунду Гарри даже оглох — настолько потрясающе хорошо ему было в этот миг. Все его тело охватило пьянящее, истошное чувство — он наконец осуществил мечту своей жизни. Он так долго мечтал об этом, фантазировал, и вот наконец это действительно произошло. Послышалось шуршание простыней, Малфой явно встал с кровати. — Поднимайся, — резко сказал он, дергая Гарри за плечо. — Действие зелья закончилось, так что уходи. Видимо, в этот раз у меня вышла не очень удачная партия зелья. Гарри с отрешенным видом стянул с глаз повязку. Яркий свет тут же ослепил его привыкшие к темноте глаза. Малфой стоял перед ним, несколько платиновых прядей торчали в разные стороны, губы опухли и покраснели, а серые глаза словно остекленели от похоти. На его щеке, около уголка рта, блестела маленькая капелька, — его, Гарри, — спермы. И это было даже лучше, чем в его фантазиях. Гарри снова осознал, как же крупно он влип. Он с каким-то ужасом понял, что его сердце точно не успокоится — одного раза ему будет недостаточно, просто чертовски мало. — Ты оглох? — прошипел Малфой, явно не оценив мечтательный взгляд Гарри в теле Нотта. — Уходи. — Штаны… — вдруг вспомнил Гарри, и Малфой устало закатил глаза. — Можешь забрать мои. Сейчас подберу что-нибудь на тебя, — отчеканил он. — А ты пока не теряй время и одевайся. У меня еще куча дел. Гарри сглотнул и мазнул по телу Малфоя, задерживая взгляд на его ширинке с внушительной выпуклостью. Он был ощутимо возбужден, и так и не достиг разрядки. — А как же ты? — спросил Гарри, кивая на его ширинку. — Сам разберусь, — ответил Малфой, кидая в руки Гарри черные брюки. — Должны подойти. Можешь оставить себе, в знак компенсации за твои. Гарри устало вздохнул, понимая, что эту битву ему не выиграть. Одевался он нарочито медленно, желая растянуть этот момент, впитать в себя образ раскрасневшегося после секса Малфоя. — Быстрее, — сухо попросил Малфой, явно не оценив душевные трепетания Гарри. — В любой момент может вернуться Блейз, и я бы не хотел оправдываться перед ним за твое присутствие, а также отсутствие штанов на тебе. Неужели так называемый лучший друг Малфоя был против его отношений с Ноттом? У Гарри не было никаких проблем с принятием ориентации в своем окружении — все отнеслись если не с радостью, то с пониманием. Застегнув на себе чужие штаны, которые Гарри услужливо решил не возвращать в гардероб к Нотту, он был в миг выпровожен из комнаты твердой рукой Малфоя. Дверь за его спиной с грохотом затворилась, ставя точку в его романтическом приключении. Гарри заглянул в спальню и, никого не обнаружив, проскользнул в комнату. Он довольно бодро разделся, скидывая с себя чужую одежду. Брюки Малфоя он отбросил в сторону своей кровати, а вот водолазку и трусы Нотта услужливо сложил обратно в шкаф, надеясь, что тот не заметит пропажи штанов. Вытащив свою волшебную палочку из-под подушки, он убрал оставленный беспорядок в виде осколков. Гарри негде было безопасно переждать окончания действия Оборотного зелья, а потому он просто залез в свою постель, накрывшись одеялом по подбородок — на случай, если Рону или, упаси Мерлин, Нотту приспичит вернуться в спальню. Пальцы ног все еще приятно покалывало после яркого оргазма, и Гарри, крепко зажмурившись, окунулся в еще такие свежие воспоминания. Все сложилось совершенно не так, как он фантазировал — словно заносчивый и колкий на язык Малфой из школьных лет снова вернулся. Но не ему было судить эти странные отношения Малфоя с Ноттом, ведь и сам Гарри не был образцом невинности — сегодняшний его поступок с Оборотным это доказывал как нельзя наглядно. Однако от накативший воспоминаний о случившемся внизу живота растеклось тепло возбуждения. Гарри смял руками одеяло в кулак, решив, что ни в коем случае не начнёт мастурбировать на свои воспоминания в чужом теле. Это было… неправильно. Все это было неправильно, начиная с того, что Гарри воспользовался телом Нотта, и заканчивая тем, что и Малфой тоже использовал его, как и еще чье-то другое. На один краткий миг Гарри даже испытал жалость к Нотту. Это действительно были не те отношения, к которым Гарри бы хотел стремиться. Вдруг дверь в комнату едва слышно отворилась, и Гарри молниеносно накрыл себя одеялом с головой, притворившись крепко спящим. Раздались мягкие шаги по ковру, которые затихли у кровати напротив. Нотт. Зашуршала чужая мантия, а затем звук шагов, едва слышимый за тяжелым дыханием Гарри, приблизился к его постели. Гарри задержал дыхание, боясь даже пошевелиться. Может, это все-таки пораньше вернулся Рон? Раздался странный шорох откуда-то совсем рядом от его головы, где находилась прикроватная тумбочка, а затем послышался скрежет открываемого ящика. Не будь Гарри все еще в обличии Нотта, он непременно бы уже скинул с себя одеяло, чтобы посмотреть, что, черт возьми, происходило. Но все, что ему оставалось, это поджать свои-чужие пухлые губы, и не шевелиться. Кто-то вовсю ворошился в его вещах, и Гарри даже ничего не мог с этим сделать. Когда шорох прекратился, под одеялом Гарри уже было невыносимо жарко из-за его тяжелого дыхания. Жутко хотелось приоткрыть часть одеяла, запуская свежий воздух, и заодно увидеть, чья нахальная рожа рискнула залезть в его вещи, когда он спящий находился совсем рядом. Но Гарри не шевелился. Вновь послышались мягкие шаги, этот кто-то, видимо, изо всех сил старался не побеспокоить сон Гарри, вот уж спасибо за такую заботу. Входная дверь в спальню скрипнула, а затем с едва слышным хлопком закрылась, и комната погрузилась в абсолютную тишину. Переждав для верности еще долгих, жутко жарких и душных минут, Гарри аккуратно приподнял край одеяла, опасливо выглядывая. Он был совершенно один. Относительно свежий воздух ворвался в легкие, принося облегчение. Гарри, не вставая с кровати, принялся за осмотр своей прикроватной тумбочки. Но, к удивлению, все его вещи лежали на своих местах, если этот бардак можно было так охарактеризовать. Тем не менее у него ничего не пропало: на тумбочке по-прежнему лежали его очки, палочка, несколько упаковок шоколадных лягушек, парочка писем от Гермионы, на которые он так и не нашел времени написать ответ, и фантики от магловских шипучек. Гарри поочередно выдвинул ящики, но и там все оказалось нетронутым. Нахмурившись, Гарри бросил взгляд в сторону двери, раздумывая, кто же это мог быть и что, черт возьми, он искал.