Город, который никогда не спит

***

Двигатель монотонно гудел даже не смотря на то, что скорость увеличивалась с каждой секундой. Стрелка спидометра остановилась на отметке в сто тридцать километров в час, когда в кармане у Эллана зазвонил телефон. Он усмехнулся и поднял трубку. — Слушаю. — Привет, это Хагит. — её голос заметно дрожал. — Привет, рад тебя слышать. Как твои дела? — Плохие новости. Лея умерла. В ответ тишина. Когда Эллан начал говорить, его голос сильно помрачнел, но Эллан — никудышный актёр. — Когда? — Вчера. Какой-то урод расчленил её! На к-к-кусочки… — последовали всхлипы. — Кто это сделал? — А я откуда знаю?! — Хагит рыдала взахлёб. — Я немедленно бросаю всё и еду домой. Жди. — он отключился, не дождавшись ответа и мгновенно начал истерично смеяться, даже хуже, чем до слёз. Это был истерический смех умалишенного человека. Жуткий визг заполнил весь салон. Эллан попытался вытереть слёзы рукавом, но рука соскользнула на руль, отчего машину бросило сначала в один бок, затем в другой. Резина оставляли за собой чёрный шлейф. Автомобиль лишь ускорялся, улыбка с лица Эллана полностью исчезла. Он вывернул руль до упора, после чего «Оптима» вылетела на песок, ударилась передом. Послышался хруст бампера. Эллан дёрнул руль вправо, после чего машина начала переворачиваться. Все, что было в салоне, иногда попадало в лицо Эллана, осколки стекла резали руки и ноги. Так как он не был пристёгнут, он сам хаотично мотался из стороны в сторону, ударяясь обо все что можно. Жгучая боль пронзила его ногу: в неё вошел кусок пластиковой панели, разломавшейся пополам. Машина, точнее то, что от неё осталось, перевернулась раза три и встала на колёса. Песок, взметнувшийся в воздух, потихоньку оседал. На несколько мгновений настала тишина. Даже не смотря на боль, Эллан попытался открыть дверь. Безуспешно. Он вновь потянул на себя и попытался выбить дверь плечом. Полный провал. Тогда Эллан отодвинул поврежденную рулевую колонку, из середины которой свесилась уже отработавшая подушка безопасности, максимально далеко, после чего отодвинул сидение. С огромным трудом парень согнул ноги, и максимально напрягшись резко выпрямил их. Разбитое лобовое стекло не сдвинулось с места. Чёртов триплекс! Последовала серия ударов по стеклу, и последнее поддалось, отклеилось и с хрустом свалилось на капот. Из последних сил Эллан выбрался наружу из покарёженной машины. Было достаточно и взгляда, пусть и в темноте, чтобы понять, что ему не суждено прокатиться на белом коне. От передка не осталось ничего, лишь загнувшийся гармошкой капот, различные узлы и провода, свисающие отовсюду и фара, которая держалась на честном слове и одном проводе. На песке почивал вырванный нижний рычаг с поворотным кулаком. Вокруг виднелись лужи антифриза и, возможно, масла. Эллан попытался встать на ноги. И у него это получилось, хоть и с огромным трудом. Все было хуже, чем он ожидал. Ударом руки по багажнику Эллан отворил его и забрал оттуда саквояж. Его опять тошнило. Пришлось выпить ещё таблетку. Казалось, у жестокой и мрачной пустыни нет конца. Она безразлична к странникам, кочующим куда-то. Ей нет дела до страдальца, человека на грани смерти от болевого шока и жажды. Жизнь такая шутка, порой она бывает очень жестока. Она всегда знает, что ты обязательно потеряешь бдительность, и подставит подножку в самый подходящий момент. Как не старайся, тебе это не обогнуть и не уйти. Одного владельца похоронного агенства убили гробы, свалившиеся на него в его же помещении. Порой даже профессиональные плавцы тонут, словно привязанные к гире. Если ты слаб, как и духовно, так и физически, судьба доконает тебя. Сломает. Если ты не будешь ей сопротивляться до победного конца. Не будет уверенности и желания — не будет ничего. Сдавшись один раз, ты покажешь свою слабость, и жизнь будет пользоваться ей снова и снова. И ты опять сломаешься, и так раз за разом, пока не сгинешь или не сойдешь с ума. В мире, где слабаков едят на завтрак, ты не имеешь права то, чтобы опустить руки. Даже по локоть. Смертельно усталый, покалеченный, но не сломленный Эллан полз на четвереньках по асфальту, раскалившемуся до предела в сторону города. Он не чувствовал абсолютно ничего; болевой шок сделал все дело. Эллан хватался за соломинку, которая может спасти его от неминуемой гибели. На горизонте показалось озеро. Его не покидала мигрень и тошнота, но он карабкался, полз. Озеро было все ближе, ближе, что лишь прибавляло мотивации. Когда оно оказалось на расстоянии вытянутой руки, повеяло морским бризом. Он отчётливо слышал шум волн. Внезапно весь мираж исчез. Эллан не мог в это поверить и простоял так с десять секунд, пока полностью не поник. Перед глазами быстро темнело. Казалось, он падает в небытие. Он открыл засохшие губы. Голосовые связки словно порвались, и он прохрипел лишь одно слово: Вода. На голову Эллану вылили немного воды, отчего он проснулся. Все было ещё довольно расплывчато, и он не сразу разглядел мальчика, стоящего перед ним. Ребенок с лицом младенца Христа. Эллан потёр глаза: это уже был не мираж. — Слава богу, вы живы. Я подумал, что вы мертвы. Уж очень неестественно вы выглядите. Вы хотите пить? Эллан, не в состоянии что-либо сказать, молча кивнул головой в ответ. Мальчик достал из-за пазухи бутылку воды и протянул Эллану. Тот жадно отпил половину. Ему немного полегчало, и он попытался встать на ноги, что ему удалось сделать с большим трудом. Он осмотрелся. Мальчик все ещё стоял перед ним. Рубашка с короткими рукавами в бежевую клеточку, шорты песчаного цвета и сандалии. Светлые короткие волосы парнишки были влажные от пота. Его голубые глаза смотрели прямо в душу. Он все также стоял и широко улыбнулся. За широкой улыбкой таилась печаль. -Кажется, вам нужна помощь. Пойдёмте ко мне домой. Я вам помогу. Выбора не было, и Эллан опять кивнул. Мальчик помог ему встать, после чего Эллан последовал за пареньком. Когда они добрались до дома мальчика, начало светать. На горизонте начал появляться небольшой диск оранжевого цвета, пускай и не крупный, но уже светящий достаточно ярко. Утренняя свежесть витала в воздухе. Диск все увеличивался, немного ослепляя обоих. В нагрудном кармане белой поло Ландау лежали солнцезащитные очки с треснувшей во время аварии линзой. Он максимально пафосно достал последние из кармашка на груди и надел их. Мальчишка, ступив на порог дома, легонько толкнул, повидавшую не одно поколение, покосившуюся дверь. Последняя со скрипом отворилась. В воздухе витал аромат тушеного мяса и самого дешёвого освежителя воздуха. Интерьер дома, по мнению Эллана, выглядел удручающе: ободранные обои, пол из досок, после прогулки по которому босиком можно насобирать заноз. Все вещи и мебель были покрыты слоем пыли. Из-за ила и песка, покрывших окна, улицу было практически невозможно рассмотреть. На кухне творился настоящий бардак, и она выглядела хуже остальных комнат. Было ясно, что те, кто тут живут, не отличаются богатством. В одной из спален на кровати лежала неподвижно женщина с платком на голове. Постельное белье не сияло белизной. — Будьте тихим, я вас прошу. Мама больна, и она не любит шума. — И ты один содержишь все и ухаживаешь за больной матерью? — паренек очень удивился, когда Эллан заговорил. Он был уверен, что его новый знакомый — немой. К счастью, он не знал, что последний пережил за последнюю неделю и что ещё может произойти. — Нет, что вы. У меня есть старший брат. Он сейчас на работе. Я готовлю, стираю и убираю. Я вас познакомлю. Не переживайте, он очень хороший. — Ландау подумал о том, что ему одному очень сложно и надо помочь. Эллану ретировался в подсобку и достал оттуда тряпки, щётки и швабру. В первую очередь они убрались в подсобке, после чего разделились: Эллану пошёл в гостинную, а мальчик — в комнату матери. Так проходил час за часом. До того момента, пока не отворилась дверь, все проходило гладко. На пороге показался старший брат. Для своего возраста он был довольно высокий и крепкий. — Я дома! — последний кинул на диван свой рюкзак, повидавший многое и зашёл в гостинную, где и увидел Эллана, и он был этому явно не рад. Из-за пазухи подростка показался нож, и тот с криками кинулся на, как ему показалось, грабителя. Но и Эллан был не промах. Он схватил стул, стоящий рядом и подняв над собой разбил его об голову нападавшего. Парень пошатнулся, но не упал. Из его рук выпало его оружие, которое он сразу же поднял. Подросток опять кинулся на Эллана. Из носа Дурайда текла кровь, которую он вытер рукавом. Но это была огромная ошибка. Эллан схватил его за рукав и откинул его в стену. Дурайд влетел в стеклянные полки, с дребезгом разбив их. В этот момент в комнату зашёл спаситель Эллана. — Вы что делаете? Это же мой брат! — мальчик кинулся к брату, истекающему кровью. Эллан рукой смахнул опилки и осколки с плеча. — Задал бы пару вопросов прежде чем достать нож. Идиот. Дурайд вопросительно посмотрел на младшего брата. — Кто это, чёрт возьми такой? — Его зовут Эллан. Он очень добрый. Я его спас. — От чего? — От смерти. Я нашел его на дороге без сознания. Я чувствую, что он хороший человек. Он помог мне убраться и приготовить поесть. Ты не обижайся, он так не специально. Вы подружитесь. Я в это верю. Дурайд и Эллан не питали особого доверия друг к другу. Напряжение между ними только начало накаляться. Из комнаты матери послышались стоны и хрипы. Откуда-то издалека он услышал голос, который он никогда ранее не слышал: — Я сделаю так, что она вернётся.  Зелиг оглянулся. Вокруг лишь его комната. Из окна лился солнечный свет. — Это была случайность. — эта фраза вновь заставила полицейского обернуться. Он прошел через всю комнату и вышел в коридор. Оказалось, что это не его дом, а какой-то отель. На стенах, ведущих к выходу висели картины полицейских, которые погибли при невыясненных обстоятельствах. Среди них он узнал своих товарищей, которые действительно исчезли. Казалось, коридор бесконечен, а из каждой картины его провожали взглядами. Большинство людей на этих изображениях он не знал, но был уверен, что эти картины его ещё поразят. Как только он об этом подумал, вновь раздался голос, приказавшего ему пройти чуть дальше. Зелигу надоела эта игра в «холодно-жарко» и он развернулся чтобы уйти и упёрся в бетонную стену. Нужно было играть по правилам и не пытаться сфальшивить. Глубоко выдохнув, он пошел дальше. Только сейчас ему пришло в голову посмотреть на свои руки. На нем была тюремная форма и наручники. Пока что Зелиг не понимал, что происходит, пока не увидел то, что хотел этот голос. Ряд картин с полицейскими не закончился, а лишь увеличивался. Над одной из картин горела керосиновая лампа, что, вероятно, было меткой, так как источников света больше не было. Зелиг сделал ещё пару шагов, чтобы внимательно рассмотреть картину. Она отличалась абсолютно всем от остальных: даже рамка была серебристая, а не позолоченная. Если на всех картинах полицейских изобразили как королей средневековья на портретах, то на этой картине была супружеская пара, сидящая под деревом в парке и влюбленно смотрящая друг на друга. — Присмотрись. — велел шёпот. Зелиг ещё раз пристально взглянул на картину. Оттуда на него смотрела его жена и он сам. — Но это невозможно. Эта фотография лежит у меня в кошельке! — Все возможно. Вероятно, ты заметил, что рядом картины с погибшими или пропавшими копами. — Что ты задумал? — Откажись от дела с убийством. Или ты пополнишь их ряды. — коридор залился ярким светом, а на злополучной картине у людей из глаз потекла кровь. Отовсюду звучал жуткий смех. Сон сменился, и он уже стоял на похоронах своей жены, все также одетый в кайданы. На голову капал дождь, но все словно не видели этого. Священник читал молитву, а все присутствующие рыдали. Кошмар вновь сменился, и он видит себя, сидящего за креслом в собственном кабинете с дырой в голове. Другая сцена. Он держит на руках своего ребенка и плачет. На койке лежит его мертвая жена. Ребенок громко кричит, пока его вырывают акушеры из  рук Зелига. -Или все может быть так. — по щелчку пальца все вернулось на свои места, и он оказался у себя дома. В гостиной, залитой солнечным светом, было немного мебели: диван, два кресла, обшитых кожей, стол и стулья. На диване сидел он сам, счастливый, с малышом, сидящим у него на руках. Ребенок заливался смехом и любяще смотрел на отца. — Выбор за тобой, Багос. — они переместились в комнату, похожую на тир. На столе из темного дерева лежал пистолет, а немного вдалеке подвешенная кукла, словно показывающая наглядный пример. На стене этой мрачной комнаты висел портрет человека с пистолетом у виска. Зелиг ещё раз перевел взгляд на куклу, а затем на картину. Он взял обойму со стола и перезарядил «Desert eagle». Затем снял пушку с предохранителя и приставил к виску. Полицейский почувствовал, как по лбу и вискам ручьем стекал пот. Зелиг стоял неподвижно, не нажимая на курок. — Выбор за тобой. — повторил шёпот. Словно наслаждаясь, Зелиг убрал пистолет от виска, нацелился на куклу, висящую на верёвке и выстрелил ей в голову. Манекен, наполненный песком, с треском упал на пол. Из головы куклы посыпался песок. — Что ж, жребий брошен. Ещё увидимся. — шёпот исчез, но Зелиг знал, что это ненадолго. Зелиг очнулся в своей кровати. Рядом никого. Он просыпается каждое утро один на протяжении четырех лет. С момента смерти жены Зелиг так и не завел отношений. Одиночество стало рутиной. Он привык к тому, что когда возвращается домой, в окнах не горит свет, никто не приготовил ему ужин, не с кем поговорить по душам. Оставшиеся друзья — коллеги — знали его как душевного товарища, способного завязать разговор о любой теме, но никто не знал его настоящего. Вне стен участка он был совсем другим. Зелиг встал с постели, и надев тапочки, направился на кухню. От грустных мыслей не осталось ни следа. Зелиг потянулся и выглянул в окно. Тучи медленно проплывали над городом, направляясь на восток. Тель-Авив от края до края монотонно гудел, полностью загруженный автомобилями. Раннее утро. Только начинает светать. Какое-то тревожное и одновременно приятное ощущение помогло взбодриться Зелигу, и уже через пять минут он уже вышел из дома. Дверь защелкнулась, и Зелиг начал спускаться вниз по лестнице, одновременно вращая ключи от машины в руках. Как только Зелиг сел в салон новенькой «Инфинити», все его тревоги и переживания словно исчезли. По радио играла хорошая музыка, и он с хорошим настроением отправился на работу. На каждом светофоре он не упускал возможности притопить газ в пол, оставляя следы покрышек на асфальте. Погода ухудшалась, и когда Зелиг оказался у офиса, город полностью затянули тучи. Начинался дождь. Мельчайшие капли барабанили по стёклам, стекая в маленькие лужицы. Издалека слышались раскаты грома, словно голос небесной кары. Герш, не смотря на свою чёрствость, обожал дождь, и проводил время у окна, наблюдая за тем, как капли бегут вниз по окну, словно ребёнок. Каждую мельчайшую частичку он провожал взглядом. За этим занятием и застал его сержант Руйрам. Дверь в кабинет комиссара отворилась со скрипом, отчего Герш подпрыгнул от испуга. — Стучаться надо! — Герш резко обернулся, и увидев Зелига, сменил гнев на милость. — А, это ты. Привет. Проходи. — никто не знал, почему такой чёрствый офицер так снисходительно относился к Зелигу. — Есть что-либо по этому делу с убийством? — Герш направил взгляд на Зелига и начал постукивать ручкой по столу. Этот звук сбивал Зелига с толку, но он не осмелился что-либо сказать. — Да. Я опросил мать этой девочки. Она рассказала, что ее травили на работе. — И где она работает? — В налоговой инспекции. — Герш неудовлетворенно хмыкнул. — Она сказала, кто ее травил? — Да. Женщина по имени Геул. — Зелиг начал осознавать, что пообещал не рассказывать об этом, но пути обратно уже не было. — Ты её опросил? — Д.да… — неуверенно начал Зелиг, но комиссар его перебил. — Почему так тихо? — А… Это разве не… Ваша жена? — Айва удивлённо приподнял брови. По его лицу расплылась улыбка. — Ты… — Герш залился громким смехом, чем-то похожим на смех Ризитаса. — Ты действительно.  думал, что она моя… Жена?! — Комиссар продолжал громко смеяться, ставя Зелига в неловкое положение, отчего последний покрылся красными пятнами. — Она не. хе-хе. Она не моя… Жена. И что же… Она рассказала? — Ничего важного. Только лишь про их ссору. — выражение лица Айвы показывало, что ему это не особо интересно. — Вобщем, разбирайся с этой Санта-Барбарой сам. Можешь идти. — после этих слов Герш поднялся с кресла и вновь стал разглядывать капли дождя. Как только дверь в кабинет закрылась, у Зелига зазвонил телефон. — Слушаю. — Зелиг, это  криминалист Януш Габо. Я проверил все отпечатки пальцев по базе данных. Они принадлежат… Вобщем, спуститесь ко мне в лабораторию, я все расскажу. Януш повесил трубку. *** Из горла матушки вырывался приглушённый хрип. Она истощенно смотрела на своих сыновей. Больше всего братья хотели чтобы боль стихла и никогда не возвращалась. Матушка перевела взгляд на тумбу, на которой стояла бутылка с водой. Это означало то, что она очень хотела пить. Дурайд взял бутылку и легонько переклонил ее, дав матушке сделать пару глотков. Лукас (именно так звали мальчика — спасителя) уловил взгляд Эллана и прошептал: — У неё рак гортани. Последняя стадия. Врачи бессильны. Все заработанные деньги уходят на таблетки, облегчающие боль. За последние месяцы ей совсем плохо. Она почти не встаёт с постели. Раньше она была весёлой и жизнерадостной. Ох, бедная ма. — Лукас растроенно вздохнул. Тем временем Дурайд закончил все процедуры и попросил младшего брата подготовить ванну. Парень кивнул и отправился в уборную. Эллан посмотрел на старшего брата. Он сидел на табурете у кровати больной матери и с прискорбным взглядом гладил ее редкие, сухие волосы. — Моя помощь нужна? — на вопрос Эллана не последовало ответа. В дверном проёме вновь мелькнул Лукас. — Воды нет. Эллан, прошу вас, отправьтесь на водонапорную башню, скорее всего опять сорвало вентиль. Вы справитесь один? — его оборвал Дурайд,  — Я поеду с ним. Эллан и Лукас удивлённо смотрели на него. После неловкой паузы подросток подошёл к комода, стоящему в углу комнаты и достал ключи от машины. — У нас нет бензина. — Это не проблема. — Эллан вынул свои ключи. На брелке висел треснувший кулон в форме сердца. — Лукас, ты помнишь, где нашел меня?                  *** Троица стояла перед багажником разбитой белой «Оптимы». — Так она же не на ходу? — Ландау пропустил эту реплику мимо ушей и провернул ключ в скважине. Послышался щелчок. Дурайд удивлённо смотрел на то, что лежало внутри. У Эллана в голове промелькнула мысль о том, что он не зря взял это все с собой. — Чего стоим? Хватайте и идём к вашей машине. — Каждый взял по канистре, после чего Эллан закрыл багажник автомобиля. Даже не смотря на багряный закат, уличный зной доставлял много неудобств. Даже не смотря на все вокруг, братья выглядели счастливыми.                  *** Пока Эллан копался под капотом, Дурайд заливал топливо в бак старенькой " Тойоты Хилюкс». Ночь сменял день, закат превратился в сумерки. — Дурайд, — обратился Эллан к парню, — а где ваш отец? — У нас не принято об этом говорить. — мрчано протянул он. Ландау попытался сменить тему. — Двигатель в хорошем состоянии. Попробуем запустить. Ландау опустил серебристый капот и сел в водительское кресло. — Где ключи? Из-за багажника показался Дурайд. — Вот они, — парень подкинул ключи в воздух, последние приземлились на колени Эллана. Когда ключ оказался в замке, на пассажирское сидение залез Ран. Мотор завелся с пол оборота. Ландау повернул рукоятку, и дорогу перед ними осветили тускло — жёлтые огни. Мужчина включил первую передачу, и машина сорвалась с места. Всю дорогу они провели не проронив ни слова. Они ехали в полной тишине, которую нарушал лишь грохот из-под капота. К концу их пути начал срываться мелкий дождь, плавно переходящий в ливень. Пикап остановился перед старой, ветхой башней, вовсе не внушающей доверие. Огни погасли, и Эллан с напарником оказались в полном мраке. Ландау выбрался из кабины и хлопнул дверью. — Нам на самый верх. — процедил Ран. Вскоре они оказались у старой, прогнившей лестницы. Башня казалась заброшенной, но это было вовсе не так. Эллан начал взбираться первым, и опилки из-под ног летели Дурайд прямо в лицо. Когда они оказались наверху, перед ними оказались трубы. Множество труб, не пересекающихся между собой. тропа, ведущая от одной трубы к другой, распологалась по радиусу круга, который из себя и представляла башня,  была шириной менее полутора метров, остальное — пропасть, вплоть до земли. Эллан и Дурайд медленно передвигались от трубы к трубе, в каждой была небольшая трещина, из этих трещин потоком лилась вода. Каждый метр давался с трудом. Все шло хорошо, пока Дурайд не оступился и чудом не свалился, оставшись висеть на краю тропинки. Кирпичи, из которых и состояла тропа,  начали двигаться.                 *** Прозвучал короткий сигнал, и двери лифта бесшумно открылись. Минус третий этаж. Ниже, чем паркинг. Зелиг спускался сюда не так уж и часто, и каждый спуск не приносил хорошие новости. Изменится ли что-либо сейчас? Полицейский ступил на холодный кафель, блестевший от чистоты. Каждый его шаг отзывался звонким эхом. На этаже царила тишина. Зелиг прошел по коридору до упора и повернул направо. Дверь в кабинет криминалиста была открыта. Руйрам мгновенно почувствовал запах спирта, словно он оказался в аптеке. Из-за угла послышался низкий голос: — Проходите! Где-то внутри помещения был слышен звук капающей воды, который вмиг стих. Полицейский подошел к стеклянному столу и начал рассматривать бумаги, расфасованные по папкам. Зелиг повернул голову и услышал шаги; к нему приближался Януш с розовым полотенцем в руках. Сам Януш был одет в белый халат и белые «кроксы». Они обменялись рукопожатиями. — Сразу к делу. Отпечаток, найденный на входной двери принадлежит Хагит. Также были обнаружены детские отпечатки, и один отпечаток, опознать который не удалось. Мы его пробили по всем базам, даже самым секретным, но он нигде не зарегистрирован. В следах крови на ковре содержится ДНК погибшей. Ещё В некоторых местах по всему дому ободрана краска, словно кто-то пытался замести следы. Но это все не главное. — Януш ушел в соседний кабинет и вернулся с фотографией. — Это — отпечатки ботинка. Он не совпадает ни с одними другими, найденными по всему дому. Это меня очень насторожило, так как пары обуви с таким отпечатком нет ни в доме, ни у полицейских. — Это всё? — Да. Как только появится информация — сразу сообщу. Они попрощались, и Зелиг вышел из кабинета. Ну, уже что-то. Зелиг достал телефон и набрал номер Хагит.                 *** Дурайд не успел проронить ни слова, как сорвался с тропы. Эллан выругался и кинулся спасать парня. Ландау встал на четвереньки и протянул руку подростку. Часть кирпичей под руками упавшего отпала и полетела вниз. Послышался раскат грома, и дождь ещё сильнее забарабанил по крыше. Напряжение повисло в воздухе. — Чёрт, держи меня за руку! — глина под рукой Дурайда тоже канула в лету, и если бы Эллан не схватил его за руку, то он бы разбился насмерть. Ландау приложил максимум усилий, чтобы спасти жизнь парню, и у него это вышло с большим трудом. Когда оба оказались на ногах, вся дорога позади них рухнула. На этот раз выругался Дурайд. Они прибавили шаг, думая лишь о том, чтобы дорога не начала проваливаться и у них под ногами. Если все остальные трубы издавали хоть какой-то шум, то последняя железка не издала ни звука. Было ясно, что эта труба — именно то, что парни искали. Немного правее находилась рукоятка насоса, контролирующего подачу жидкости. Клапан вентиля для рукоятки был сорван с креплений и лежал немного правее на полу. С помощью рук и чьей-то матери они установили недостающие запчасти по местам. Казалось, что починить все не составит труда, но парни находились там довольно долго. — Хорошо, мы все починили, а как теперь спускаться? — этот вопрос тревожил обоих больше всего. Путь к той лестнице оборван, а других не наблюдается. Эллан поднялся на ноги и осмотрелся вокруг. Абсолютно нелепое решение: все равно, что время от времени открывать дверцу холодильника и заглядывать внутрь с неугасаемой верой в то, что там появилось что-то новое.  Дождь начал стихать; капли больше не барабанили по медной кровле башни. Скорее всего, дождь не прекратился, но это уже не имело значения. Внезапно Ландау прищурился и заметил кое-что: винтовая лестница расположилась невдалеке от того места, где они стояли. Эллан и Дурайд плавно зашагали в сторону деревянной конструкции с латунными перилами. Дерево под ногами шаталось и скрипело, но никто не обратил на это внимание. Напряжение спало, и они добрались до пикапа без проблем. Когда двигатель взревел, Дурайд пробормотал: — Спасибо. Вы спасли мне жизнь. Прошу простить меня за то, что я напал на вас с ножом… Эллан его перебил. — Давай на «ты». — Без проблем. Если бы не ты, Лукас остался бы один с больной матерью. Я не думаю, что он бы долго протянул. Он старается мне помочь во всем, но, порой, этого бывает недостаточно. — Я буду помогать во всем, в чем смогу. А теперь поехали домой, Лукас будет рад нас видеть.