Всего лишь оруженосец - 5. "Верность"

      Эрл Рримар был против того, чтобы Иррчи отправлялся в путь вместе с храмовниками. Пожалуй, это был единственный за последние годы спор, да что там — вообще их единственный спор. Иррчи знал, что эрл может приказать — и он останется дома. Точнее, задержится на день-два, пока отряд храмовников не уйдет вперед настолько, чтобы Иррчи не смог их случайно догнать. Но Рримар так и не приказал.       — Ты упрямый гаденыш, Ирр-р-рчи!       Иррчи молчал, прижав уши, но смотрел прямо и не чувствовал себя неправым. Точнее, чувствовал, что эрл видит: он прав, и его рычание — это лишь страх за Иррчи. А потому в конце концов подошел и опустился на колени, прижался к бедру Рримара лбом.       — Все будет хорошо, мой эрл.       Тот вздохнул так тяжко, что сердце дрогнуло, а потом ласково потрепал Иррчи по ушам и оттолкнул:       — Иди, собирайся. Храмовники наверняка выедут рано утром.       — Успею, впереди целая ночь, — мотнул головой Иррчи. — Вы же не прогоните меня прямо сейчас, мой эрл?..       — Ночью он собираться вздумал! — возмутился Рримар, а пальцы уже зарылись в Иррчину гриву, сжали пряди до легкой и сладкой боли, искрой метнувшейся вниз по позвоночнику. — Ночью я найду тебе другое занятие...              Ход у Белки всегда был достаточно ровным, а уж теперь, когда она стала не совсем обычной кобылкой, и вовсе словно плывущим. Но в седле сидеть все равно было немного неуютно. Иррчи привстал в стременах и снова опустился, с каким-то странным удовольствием прислушиваясь к тому, как отзывается на это движение тело. И ягодицы слегка жгло от соприкосновения с тканью, и это тоже было... ну, не приятно — что уж тут приятного? Но подобрать слово он не мог, хоть тресни. Не было таких слов в известном ему языке. Может, у южан были, эрл говорил, что язык у них весьма богат и образен. Иррчи хотел бы выучить его, чтобы читать привезенные старым эрлом из Ариссинии свитки в оригинале, но это надо было бы найти того, кто знал ариссинский. Эрл Рримар с горем пополам мог вспомнить пару певучих фраз, что слышал от отца, но их перевода он не знал. Оба подозревали, что это вовсе не стихи.       Пока же ему стоило думать о делах более близких, чем лежащие в библиотеке свитки.       Ворота замка открылись на рассвете, из них потянулись крестьянские возы: люди, всецело доверяя своему эрлу, возвращались в Заозерье. Когда первые добрались до ворот села, храмовники, оказавшиеся на удивление легкими на подъем, были готовы выдвигаться в обратный путь. Вернее, уже выдвинулись — их отряд проехал через Заозерье, у трактира остался только брат Иеррон, дожидающийся хозяина, чтобы рассчитаться с ним за постой. Иррчи, въехавшего во двор вместе с трактирщиком, он увидеть явно не ожидал, но быстро справился с неподобающими храмовому жрецу эмоциями. Отдав трактирщику кошель с деньгами, он ответил на приветствие Иррчи кивком и сдержанно поинтересовался:       — Что-то случилось, юноша? Вас послал эрл?       Иррчи улыбнулся, надеясь, что вышло достаточно безмятежно:       — Ничего не случилось, уважаемый брат. Просто до Боровича нам по пути. Вы, надеюсь, не будете против, если я поеду с вами?       Как бы он ни хорохорился, а храмовые маги все же вызывали у него изрядные опасения. Не то, чтобы были резоны не верить слову, данному именно этим храмовником, старшим в отряде. Просто Иррчи привык избегать жрецов Бесхвостой Матери. А те, кажется, опасались его, потому что брат Иеррон напрягся. И тут же расслабился, что-то решив для себя.       — Не буду, юноша. Я даже буду рад этому.       Иррчи примерно представлял себе его мысли, хотя и понимал, что может ошибаться: за два дня пути брат Иеррон собирался присмотреться к нему поближе, раз уж выдалась такая возможность. Наверняка начнет расспрашивать, постарается держать поближе к себе. Иррчи же хотелось пообщаться с братом Саварром. Он ведь в самом деле очень редко вспоминал и вообще обрывочно помнил первые семь лет своей жизни. Память ребенка сохранила только самое важное — знания, которые потом в Ревалире старый эрл позволил развивать дальше, и самое яркое — наказания и... библиотеку. Пожалуй, и все.       О библиотеке хотелось поговорить до дрожи. И желательно с тем, кто так же разделял пристрастие к хранящимся там знаниям. Почему-то Иррчи казалось, что брат Саварр не рассказал и половины, нет, даже трети того, что таилось в его памяти. Были ли там какие-то еще знания о таких, как он? Или же что-то другое заставило храмовника стремиться помочь? А Иррчи ясно видел: брат Саварр не хотел причинить вред, напротив. Едва поняв, что перед ним не один из безумных магов, он будто что-то задумал, обозначил для себя какую-то цель и мягко направлял к ней других.       — Иррчи! О чем вы так глубоко задумались?       Встрепенувшись, Иррчи извинился, кажется, он прослушал, как к нему обращались. И не счел нужным скрывать, что именно занимало его мысли.       — О библиотеке, брат Иеррон. О храмовой библиотеке. Я помню ее с детства.       Они уже догнали неспешно двигающийся отряд, и Иррчи всей шкурой чувствовал направленные на него взгляды: любопытные, опасливые, злые. Равнодушных, пожалуй, не было.       — Разве же приютских детей допускали в библиотеку? — невольно вскинул брови брат Иеррон. — Насколько я помню, она только для храмовых магов.       Он направил своего коня вперед, проезжая вдоль всей растянувшейся по дороге колоны всадников, и Иррчи невольно понукнул Белку идти следом, сумев ответить, только когда они смогли снова ехать бок о бок, теперь уже во главе отряда.       — Там, в саду, у стены, которая отделяет приют от территории храма, две старых яблони раньше было. По одной забирался, по второй спускался. Приютских в самом деле не допускали в библиотечный притвор, считали: довольно с нас и того, что сыты, одеты, есть где голову преклонить. Ну, и что счету и письму с чтением немного обучили. А мне было интересно большее, вот и повадился прокрадываться. Надеюсь, брату-библиотекарю за мое самоуправство ничего не будет? — сообразив, что сболтнул лишнего, он встревожено заглянул в глаза храмовнику.       — Кто бы брату Верресу только попробовал запретить пускать в библиотеку тех, кто ему интересен! — вполне искренне усмехнулся Иеррон. — Отлучит от сокровищницы знаний, разве что по крайней нужде приходить разрешит. Не бойтесь юноша, храм не столь уж жесток, как кажется. Не к братьям — точно.       Иррчи поспорил бы, но разве что мысленно. Вместо этого он любопытно насторожил уши:       — Брат Веррес стал настолько суров? Я его запомнил как добрейшего на свете человека.       — Вот теперь — верю! — расхохотался Иеррон. — Брат Веррес таков лишь для тех, кто любит книги так же, как он. Но, полно. Я понимаю, вы не в храм с нами ехать собираетесь, раз сворачиваете у Боровича?       — На самом деле, нет. Я надеялся, что брат Саварр продолжит свой объезд. Ведь вряд ли он успел закончить? — спросил Иррчи.       Действительно, слишком уж мало времени прошло с той неудачной для храмовников попытки его схватить. Эрл Рримар полагал, что брат Саварр сотоварищи, очухавшись, немедленно отправился докладываться в Бадисс, а не по деревням. А значит, у Иррчи есть прекрасный шанс проехать вместе с ними, уже не таясь, не подсматривая с крыш за испытанием. Вдруг братьям повезет наткнуться еще на одного-двух слабосилков? Тогда Иррчи выкупил бы у кого из деревенских сани или дровенки, чтобы сразу отвезти всех найденышей в замок, а не мотаться за каждым по отдельности.       — Не успел, но... — Иеррон развернулся в седле, крикнул, чтобы позвали брата Саварра.       Тот вместе со своими младшими, как успел заметить Иррчи, ехал в самом конце колоны, будто незримо отделенный от остальных магов. Было ли этому причиной то, что он вез притороченный к седлу поисковый посох, а у его пояса не было ножен с наговоренным мечом? Или внутри храмового братства были какие-то еще разграничения, о которых Иррчи не знал?       Так много требовалось выяснить, чтобы понимать, как действовать... Но он должен — а значит, сделает. Эрл Рримар приказал смотреть в оба, запоминая каждую мелочь, и Иррчи добросовестно выполнял приказ. Он перескажет все, даже если по возвращении придется говорить до хрипоты, несколько вечеров описывая поездку.       Вот, к примеру, он даже не знал раньше, что при Бадисском храме есть целый отряд магов-боевиков. И вряд ли эти девять троек — все, кого храм мог выставить. В Бадиссе храм занимал, пожалуй, четверть всего пространства, обнесенного городской стеной. А это ой как немало. Что Иррчи-то в детстве видел? Приютский дворик, огороды и сад, да ту часть храма, где располагался библиотечный притвор. Ну, еще внутренний молельный зал, куда не допускались горожане. Территория храма делилась по каким-то своим законам довольно высокими глухими стенами, и что за ними таилось — знали только жрецы.       Брат Саварр подъехал один, оставив своих младших в хвосте отряда. Иррчи, поздоровавшись с ним, внимательно пригляделся, краем уха слушая, что говорит брат Иеррон. Он помнил изможденный вид старшего, а проходить мимо тех, кому требуется помощь, как-то не научился. Вот и вглядывался в бледную даже на морозце кожу, в темнеющие под запавшими глазами синяки, в неуверенные движения рук.       — Да, я продолжу путь, — кивнул на вопрос брат Саварр, чуть поморщившись. — Люди ждут нас, хотя бы раз в год...       Иррчи отметил это «хотя бы».       — Вы не будете против, досточтимый брат, если я еще немного проеду вместе с вами? Сейчас ведь мне уже нет нужды таиться от вас, — он улыбнулся чуть смущенно, прижав ненадолго уши. — Вдруг вы отыщете еще хотя бы одного слабосилка в этом году — так я мог бы сразу забрать его с собой.       Тем более, в присутствии магов договориться с женщинами явно будет проще. Не просто какой-то оруженосец какого-то эрла ребенка забирает — в самую настоящую школу, одобренную храмом, да еще и без отрыва от семьи. Что одобрение храма высказал пока один лишь брат Иеррон, Иррчи собирался умолчать. Хотя бы потому, что понимал: теперь храм не начнет войну, все, момент упущен. Да, будет неусыпный контроль с их стороны... Ну вот пусть и контролируют! Да хоть бы тот же брат Иеррон — вроде бы, он вполне вменяем, и с эрлом Рримаром нашел же общий язык.       — Не имею ничего против. А ты, брат Иеррон?       — Тоже нет, — мотнул ушами тот. — Все уже обговорено с эрлом Рримаром. Но, юноша. Поиск — дело долгое, как вы выдержите такой путь?       Иррчи в первое мгновение только глазами захлопал изумленно: это брат Иеррон что, серьезно?       — Э-э... Да мне вообще-то не впервой, — осторожно сказал он, не понимая, то ли над ним сейчас посмеются, то ли это он дурак и где-то что-то не разумеет.       Братья переглянулись, после чего брат Саварр мягко пояснил:       — Я видел, вы опытный путник, юноша. Да и можно ли ждать другого от верного оруженосца эрла Рримара, победителя двенадцатирогого дракона, — заслышав такое, Иррчи чуть не поперхнулся, снова не понимая, шутят над ним или подначивают. — Но ваша магия. Как она перенесет столь долгое отсутствие в Ревалире?       Иррчи хлопнул себя по лбу: ну да, как же он не понял-то сразу! Они же не знают, что он не в первый раз надолго уезжает от своего эрла. Потом перегнулся с седла, расстегивая одну из своих переметных торб, выудил из нее сверток и аккуратно развернул его, показывая братьям... шкатулку. Стянул зубами перчатку и открыл крышку. Внутри, в выстланных замшей гнездах покоились выточенные из полудрагоценных камней шарики.       — Я вообще-то привык сдерживаться. Но если совсем невмоготу становится, плету какой-нибудь наговор, целительный, там, или защитный — и сливаю в камень. Недавно придумал, — Иррчи смущенно запрядал ушами. — Раньше сливал в то, что под руку попадалось: сбрую, меч, да хоть в пряжку ременную. В Белку вот...       — Разрешите? — брат Иеррон потянулся к одному из шариков и, получив дозволение, взял, повертев и чуть не обнюхав. Глаза у него аж светились, только не сдерживаемой магией, а таким любопытством, что страшно становилось.       — Не понимаю... Юноша! Что это?       Иррчи смутился еще больше, даже хвост задрожал и прижался к Белкиному боку.       — Ну... это так, опыт один. Я пока не понял сам, что в нем не так. Но тут недалеко еще от Ревалира, должно сработать. Я покажу?       Брат Иеррон с явной неохотой выпустил шарик из рук.       — Я подумал: может, силы мало влил? Вот и взял, чтоб по дороге пополнить.       Магия привычно плеснула, желая вырваться широким потоком, Иррчи так же привычно укротил ее, влил тонкую струйку, активируя плетение чар. Полупрозрачный хрустальный шарик налился голубоватым свечением, покрылся словно бы тонкой пленкой серебра. В нем, как в кривом зеркальце, отразился кусочек кабинета эрла Рримара. Самого эрла Иррчи в отражении не увидел, но оно и к лучшему было — не стоило волновать того понапрасну.       — У него пара есть, я дома оставил, и, вот... — Иррчи смущенно обмахнул шарик рукавом, будто тот успел запачкаться.       Почему-то было тихо. Очень тихо, только копыта лошадей поскрипывали утоптанным снегом да где-то в хвосте колоны негромко переговаривались двое. Брат Иеррон с братом Саварром молчали, глядя на шарик в руках Иррчи так пристально, будто тот держал что-то... Горящий не обжигающим пламенем клинок, к примеру.       — Знал бы, кто выгнал вас из храма... — наконец мотнул головой брат Иеррон. — Иррчи, уберите это и никому не показывайте, хорошо?       — А... почему? — Иррчи поспешно спрятал хрусталик в шкатулку, а ту — вернул в торбу. — Разве это дурное что-то? Ну, если вот так можно будет связаться с кем-то, в дороге там, или если случится что-то? Да хотя бы о помощи попросить, если вдруг замок враги осадили и почтовых голубей соколами травят! Или болезнь где-то началась, поветрие — чтоб не посылать гонца, он ведь и больным может быть! — к концу своей оправдательной речи Иррчи аж разгорячился, уши встали торчком, хвост распушился. Правда, говорить он старался потише, помня о едущих позади. Ни к чему им такое слушать.       — Видите ли, юноша, — брат Саварр потер виски. — Такие вещи есть. Вот только это... Как бы вам сказать...       — Не для всякого мага, — рубанул брат Иеррон. — Мало кто может таким пользоваться, еще меньше кто может такие вещи создавать. Нет, вам все же стоит посетить храм. Хотя бы затем, чтобы понять, что вы можете, и что из этого не стоит показывать на людях. Просто потому, что они уверуют во всесилие магии.       Иррчи помолчал, нещадно прикусив язык клыками, но все-таки не выдержал, спросил — шепотом, или, скорей уж, шипением, стараясь только не выдать всей злости, не прижать уши так, чтоб спрятались в гриве, не хлестать Белку по бокам хвостом:       — Так просто взять и запретить знания, правда, досточтимые братья? Куда проще, чем учить людей понимать, что полезно, а что нет, что можно, а чего ни в коем случае нельзя? Просто сказать: они, неодаренные, все равно не поймут, значит, недостойны?       — Иррчи, Иррчи! — вздохнул брат Саварр. — Вы молоды и горячи, это правда. Я хотел бы, чтобы знания были доступны всем людям, но... Даже я признаю: некоторые лучше держать в тайне.       — Брат прав. Судите сами: что-то подобное, — брат Иеррон кивнул на торбу, — есть в храмах, так? Не во всех! И храмы могут связываться друг с другом, если, как вы сказали, случится беда. Но... Как думаете, сила скольких магов нужна, чтобы работали такие артефакты?       — Э... — Иррчи заморгал, переводя взгляд с одного на другого. — Одного? Нет?..       — Десятка, если говорить о магах средней силы, — брат Иеррон глядел ему в глаза, внимательно и чуть сочувственно. — Иррчи, вы сами не осознаете своих возможностей. Они, не побоюсь этого слова, огромны. Чудо, что вы можете не давать магии власти над собой.       Иррчи отчаянно застонал, запустив пальцы в гриву.       — И тут отличился, во имя Прародителя-Хвостатого!       Брат Саварр попытался успокаивающе коснуться его плеча ладонью и тихо охнул. Иррчи знал, что он ощутил: эрл Рримар рассказывал, что в такие моменты его тело словно пышет во все стороны жаркой и пульсирующей в ритме сердца силой. Однако это длилось всего несколько мгновений и вскоре ушло: Иррчи усилием воли обуздал свою дикую магию, загнал ее назад, под ребра, в свой «треснутый кувшин».       — Простите, брат Саварр, брат Иеррон. Вы правы, мне еще самому бы учиться и учиться.       — Приезжайте в храм, Иррчи. Когда сможете, на сколько сможете. Клянусь, я приложу все усилия, чтобы вы получили нужные знания, — чуть склонил голову брат Иеррон. — А пока вам лучше немного передохнуть. Полагаю, этот разговор утомил и вас, и брата Саварра — а впереди еще долгий путь.       Иррчи вздохнул. Разговор вышел и впрямь нелегким. Только его-то он не утомил, лишь дал много пищи для размышлений, а вот брат Саварр словно еще больше осунулся. Иррчи встревоженно поглядел на него, на Иеррона...       — Брат Саварр, вам бы в самом деле не помешал отдых. И как же я не подумал-то? Надо было предложить вам остаться хоть на пару дней в Ревалире! Видел же, что дело плохо... Я вам того эликсира дам, что вчера, только много не пейте, нельзя его часто. Но хоть до Белого Урочища доехать сил хватит.       — Полно, юноша, не волнуйтесь, — поморщился брат Саварр. — Это просто возраст, боюсь, в том году я уже не смогу... — но эликсир принял с благодарностью, вернувшись после на свое место позади колоны.       Как отметил Иррчи, выворачивая голову и привставая на стременах, чтобы разглядеть хоть что-то, младшие сразу метнулись к нему. Значит, присмотрят, пока можно об этом не думать. Вот ему подумать было о чем. И не только о разговоре, мысли о собственном якобы могуществе Иррчи отложил на потом. Куда больше его интересовали храмовые маги, возможность понаблюдать за ними. На ответные внимательные взгляды он не обижался: в конце концов, это из-за его выходок им пришлось срываться в путь по зиме. А так как ехал он все еще рядом с братом Иерроном, поотстав на полкорпуса, то и рассматривать мог в ответку только его.       Ну... рассмотреть было что. И поудивляться — тоже. К примеру, кто это такой криворукий зачаровывал храмовнику его меч, что заклятье едва держится, с первого же удара слетит, да и ладно бы само, а то ведь и добрую сталь ослабит. Иррчи не смог бы при всем желании сказать, откуда он это знает. Чует — вот и все. Ну, как если бы в руки этот самый меч взял и по лезвию когтем щелкнул. Качественно откованный, правильно закаленный меч отзовется чистым звуком, бракованный — задребезжит или ответит глухо, фальшиво. Вот так же, только на расстоянии, Иррчи слышал чужие чары. И удивлялся: в лесу, когда тройка брата Саварра к нему подкрадывалась, он почувствовал что-то другое. Не звук, но... или все же звук? Воздух ведь тоже «пел», и огонь, и вода, и земля. Только слышал он это не ушами. Он и сейчас плотно прижал уши, да еще и руками их прикрыл — и все равно «слышал» этот фальшивый звук.       — Иррчи? Вам нехорошо? — встревожился брат Иеррон, заметив все эти ерзанья.       — Нет, просто... задумался, — выкрутился Иррчи, выругавшись про себя: нашел при ком дергаться, это не свои и не эрл!       Но просто выбросить из головы эти фальшивые звуки он не мог, так и маялся до самого вечера, пока не въехали в Белое Урочище.       Тут уж оказалось ни до чего, тем более не до чужих чар, потому что это в пути и даже на привале, который сделали после полудня, старшие троек сдерживали своих младших, присматриваясь к опасному и любопытному чужаку. Когда все разместились, целиком заняв весь местный постоялый двор, озадачив бедного хозяина сытным ужином для трех десятков здоровых и отнюдь не намеренных поститься мужиков, Иррчи инстинктивно понял, что вот сейчас начнется какое-то веселье. И будет ли оно в самом деле веселым, зависит от его собственной смекалки и сдержанности. Потому что он не был уверен в том, сумеет ли брат Иеррон осадить тех, кто начнет испытывать чужака на прочность и выдержку. И захочет ли вообще? Он прекрасно помнил вкрадчиво заданный заведомо лживый вопрос. Он не доверял храмовникам. Но он должен был доказать свою безопасность этим людям, потому что мнение о нем брат-настоятель храма будет составлять именно по их впечатлениям.       Иррчи не досталось комнаты, впрочем, комнат и на все боевые тройки не хватило, потому что в одну из них брат Иеррон приказал поселить брата Саварра. Иррчи только посмотрел вслед братьям Арриму и Эррнару, которые чуть не под руки увели своего старшего отдыхать и ужин ему отнесли туда же, когда он был наконец готов. Трогать явно сильно уставшего старшего и нервничающих младших было чревато, а Иррчи категорически не желал сейчас никаких проблем. Он за этот день тоже изрядно устал. Никогда не думал, что терпеть чужое и не слишком доброжелательное внимание, даже если никто лишний раз тебя не цепляет — так тяжело. А вот поди ж ты! Словно на загривок мешок с мокрой шерстью вскинули: вроде оно и не песок, не камни, а к концу дня ни рук, ни ног не чуешь, ни голова толком не работает.       Иррчи огляделся, разыскивая себе более-менее тихий угол, но таковой оказался лишь у камина, перед которым кто-то из младших жрецов поставил две скамьи уголком. И, конечно, там уже сидел брат Иеррон и еще трое храмовников постарше. Иррчи не рискнул идти туда. Кто знает, что они там обсуждают? Нет, было бы неплохо подслушать, но проблематично: подобраться незаметно невозможно, да и голосов он не уловил, даже пройдя мимо. Значит, прикрылись чарами. Ну и ладно, если забраться вот в этот угол, где от закрытого ставнем окна все равно изрядно дует, а потому никого нет, то можно хорошо устроиться и попробовать читать реплики брата Иеррона по губам. Остальных Иррчи не видел.       Зато слышал — прекрасно. И если поначалу общий гул голосов не трогал, дергать ушами заставлял только надоедливый сквозняк, то вскоре в шум вплелись новые нотки, заставив отвлечься от разглядывания старших и повернуться поглядеть. Иррчи невесело ухмыльнулся, увидев, кто виновник переполоха: спустившийся сверху брат Эррнар. И даже почти посочувствовал ему: молодой храмовник распушился и мало что не скалился, пытаясь отбиться от предложений в чем-то поучаствовать, то и дело прерываемых смехом.       Удивительно, что сперва боевики насели на своего же собрата, только не относящегося к их... элите? Интересно, прав ли он в своих заключениях, или нет? Вот в самом деле, нужно как угодно извернуться, но приехать в храм, повидаться с братом Верресом. Теперь-то, когда вырос, можно будет задавать совсем другие вопросы. И надеяться на честные, как и тогда, ответы.       Иррчи моргнул, вынырнув из своих мыслей, когда его грубовато толкнули в плечо, мысленно же зашипел на себя: олух, расслабился! Старшие наверняка заметили его отсутствующий вид и дали отмашку младшим! Потому что сейчас все те девять примерных его ровесников, что наседали на Эррнара, внимательно смотрели на него самого. И предвкушающе скалились.       — Вы что-то хотели? — вежливо уточнил Иррчи, стараясь контролировать хвост, чтобы тот по-прежнему лежал спокойно, не прижимаясь к ногам.       — Брат Эррнар сбежал к своему старшему, — делано вздохнул один из храмовников. — Может, ты его заменишь?       — Я? То есть... В чем и как я могу заменить брата Эррнара, я ведь не храмовый жрец! — Иррчи не понадобилось даже изображать удивление, он и так его испытывал.       — А тут и жрецом быть не надо! — засмеялись в ответ. — На руках побороться хочешь?       Иррчи почесал в затылке, окинул внимательным взглядом этих парней, согласившись с решением брата Эррнара тактически отступить: младший тройки поисковиков был слишком субтилен и явно ничего тяжелее пера поднимать не привык, ну, разве что тот же артефактный посох — пронести три шага. Побороться на руках с этими, у которых даже жреческие хламиды не скрывали ни разворота плеч, ни крепости рук, привычных к мечу? Это в самом деле было шуткой, смешной лишь для боевиков. А вот брату Эррнару, наверное, она казалась злой и жестокой.       Иррчи подумал и кивнул:       — Отчего бы и нет? Какие правила?       — Магией не пользоваться! — сразу выдали ему главное, мало что не за хвост выволакивая из угла и подтаскивая к столу, возле которого уже стояли две лавки. — Чистая сила, без всяких уловок и уверток, понял?       И глазами блестят, что крынку со сметаной увидели. Иррчи чуть не рассмеялся: теперь эти молодые маги напоминали ему деревенских парней, которым уже наскучило мериться друг с другом, а девать буйную силу некуда, вот и ищут себе новых соперников.       — Понял, понял, что тут не понять-то?       — Брат Паррис, кинь жребий, кому первым быть! — тут же загалдели остальные. Иррчи, сперва подумавший, что Паррис — один из них, мигом уверился в своей правоте относительно разрешения старших: от стоящего в другом углу стола поднялся один из середнячков, вынул из кошеля монетку... нет, не монетку — какой-то амулет. Иррчи пригляделся и чуть не присвистнул: это была игральная кость, разве что выточенная не из дерева или кости, а отлитая из серебра. Да и граней у нее было не шесть, а побольше.       — Рассчитались! — рявкнул брат Паррис так, что даже Иррчи подпрыгнул, мигом влившись в нестройный хор «Первый-второй-третий!..»       Ему, как новенькому, досталось быть десятым, и — вот тут он мог поклясться, случилась та самая жульническая магия — первым садиться за стол с восьмым братом.       — Китисс, — пробасил тот, протягивая ему руку.       Вот так просто, без вечного «брат», хотя Иррчи понимал — какой он им, храмовникам, брат?       — Иррчи, — усмехнулся он, пожимая мозолистую широкую ладонь.       Оба разом скинули теплые плащи, в которые приходилось кутаться, пока большой зал не прогрелся до конца. Хозяин постоялого двора явно жмотился и дрова для огромного камина экономил.       Китисс закатал рукав до самого плеча, благо, тот был широким. Иррчи уважительно присвистнул: под рыжевато-бурой шерстью бугрились крепкие мускулы. Сам он закатать рукав так же не смог бы, пришлось снимать и шерстяную котту, и сорочку, оставшись полуголым. Под множеством внимательных взглядов сидеть в таком виде было неуютно. Хвост все-таки стеганул по бедрам, Иррчи буквально чувствовал, как его изучают, всего — от проплешин в густой шерсти на запястьях до старых уже шрамов, оставшихся с тех пор, как бродили с эрлом по дорогам: три параллельных на боку, поперек ребер — от когтей выкусня, пара «звездочек» на груди и под ключицей — от разбойничьих болтов. Последние удостоились даже чьего-то присвистывания:       — Как выжил-то?       — Да вот как-то так. У меня лучший в мире эрл, — гордо сказал Иррчи, вспоминая с невольной усмешкой, какими словами его возлюбленный эрл «благодарил» дурного мальчишку, вместо щита прикрывшего его собственной грудью. Но щиту тогда пришел преждевременный конец: лопнули ремни, и для Иррчи-оруженосца это стало очень хорошим уроком. С того дня он не забывал очень внимательно следить не только за состоянием эрловой брони, но и за тем, что таскал сам.       Усмешка не осталась незамеченной, братья загомонили, подтрунивая уже почти беззлобно.       — Мы бороться-то будем? — возмутился Китисс, хлопнув по столу. — Эй, я кому говорю? Р-распищались!..       Как-то раньше Иррчи в подобных забавах участия не принимал. В замке эрл-лорда, если собирались другие эрлы-рыцари и их оруженосцы, он неизменно оказывался самым младшим, в Ревалире стража относилась к нему с пиететом, если и бросая вызов — то лишь на тренировочном поле, но там и эрл с ними в поединки вступал иногда, надо ж поддерживать форму. А с холопьем в трактире — не по чину было, да никто бы и не предложил. Потому он внимательно проследил, как усаживается его соперник, как ставит на стол локоть, закладывая свободную руку за спину. Гомон вокруг отвлекал, как и смешки, и подначки, самой мягкой из которых была: «Что ты такой серьезный, оруженосец?». Иррчи фыркнул: будут они тут еще. И сцепился ладонями с Китиссом, разом охнув. Тот, зараза рыжая, и не думал давать спуску, решив сразу завалить новичка.       — Что, не по статусу такая забава? — пробасил он.       — Да как-то ни разу не пришлось, — хмыкнул Иррчи, заставляя себя отрешиться от всех тех, кто там вокруг. Ну, может, он и впрямь был чересчур серьезен? Но даже эта забава для него игрой не была. Это было частью его задания, испытанием, и он ухмыльнулся во все клыки, крепче сжимая ладонь Китисса в ответ.       — Начали! — рявкнул тот старший, что бросал им жребий.       Проиграть первый же поединок? Нет, этого Иррчи не мог допустить. Даже если отбросить всю высокопарщину насчет чести и достоинства, ему чисто по-человечески не хотелось показаться слабаком, навроде брата Эррнара. Напрягаясь до вздувшихся под кожей жил, он давил, давил, не уступая храмовнику, скалился в азартной усмешке, видя мелькающее в зеленовато-серых глазах напротив удивление, потихоньку переходящее в уважение. А вокруг бесновались остальные, и даже старшие-средние подтянулись, пока еще молча наблюдая.       Иррчи почуял короткую дрожь противника, скорее, не своей занемевшей от болезненной хватки рукой — воинской чуйкой. И поднажал еще, медленно отклоняя руку Китисса к столу. Костяшки коснулись выскобленных досок... и Иррчи позволил себе выдохнуть, когда под потолок зала взлетел нестройный рев:       — Вот это да!       — Ну ничего себе!       — Дает!..       — А ты молодец, оруженосец, — пропыхтел Китисс, потирая освобожденную руку. — У нас мало кто меня победить может.       — Ну прости, я не знал, — развел руками Иррчи, и вокруг грохнули смехом, и сам поверженный взоржал громче остальных, хлопая Иррчи по плечу так, что у кого похлипче треснула бы кость.       Весело скалясь в ответ, Иррчи позволил себе наконец расслабиться. Первый, самый сложный бой был выигран вчистую — и вовсе не о борьбе шла речь. Его признали. Пусть не равным, не магом — но признали кем-то, стоящим внимания, кем-то, к кому уже можно присмотреться без пренебрежения, видя теперь за внешностью человека.       И, освободив место второй паре и принимая от кого-то кружку с ягодным настоем, Иррчи улыбался вполне искренне. Настроение ему не испортил даже мрачный взгляд притулившегося у лестницы брата Эррнара.