Душа из пионов.

Юнги, на работе улыбаясь Дохен и лишь иногда другому парню, с которым они не ладят, принимается за обслуживание. Подходит к своим столикам, кривит губы в улыбке надоедливым гостям и записывает все, уходя к кассе, все рассчитывая. Странность Мин Юнги в том, что он никогда ничего не делает для себя. Прямо сейчас делая красивые пирожные и посыпая их стружками разноцветными, прямо сейчас готовя невероятно вкусный кофе и сверху поливая начинкой из взбитых сливок и вишни, старший слушает возмущенные писки Дохен о том, какой Шуга дома. О том, что тот никогда в жизни себе подобное не приготовит, о том, что он даже ни разу не пробовал все это целиком, лишь снимая пробу при первом опыте. Он слушает о том, что никогда в жизни не сделает себе вкусные шоколадные маффины. И Юнги согласно кивает на каждое из этих возмущений, целуя девушку в макушку и быстро относя заказ. Юнги делает все для других, а себе варит обычный кофе с кипятком без сахара, заменяя шоколад купленным роллами. Улыбаться гостям, которых ты видеть не хочешь — самое ужасное, что можно сделать на работе. Улыбаться им, когда на самом деле хочется просто дать по лицу и уйти, кидая на прощание лишь матов гору и фартук на стол. Улыбаться им, когда на каждый мерзкий взгляд хочется вылить кипяток на грудь и размазать торт по лицу, давая знать, что никто не имеет право так смотреть. По крайней мере, когда людям просто готовить дома и они просто идут в рестораны есть. Юнги этого никогда не понимал и не понимает, но улыбается мягко и уже искренне, когда с самого дальнего стола на него смотрит Чонгук влюблённым глазами. Возможно, Чонгук делает жить Шуги намного счастливее и ярче. В десять часов вечера работа подходит к концу. В кафе больше никто не заходит, Мин вместе с другими работниками идёт в раздевалку и делает вид, что никого, кроме них, там нет. Что он не видит Чонгука, а на лавочке, что он лыбится просто так, а не от присутствия младшего, хотя даже тому об этом не скажет. И, наконец-то смотря на Чона с уходом остальных, начинает переодеваться, чувствуя, как с пуговицами рубашки помогают. -Иногда это бесит. Клиенты попадают мерзкие и отвратительные: настолько, что мне хочется заехать им по лицу -, — вздыхая тихо и немного устало, потирая немного красные глаза, старший ощущает взгляд на своей заднице. Улыбается, тихо усмехаясь и качая головой, даже вдохнуть не успевает от холодного поцелуя на своей шее и от холодных пальцев на своей лопатке, которые медленно вниз ведут. Мин, судорожно выдыхая от всех ощущений, от всех касаний, от всех поцелуев, которые мурашек и по телу, медленно разворачивается к Чону, футболку в руках комкая. Свет выключается почти сразу, стоит заглянуть в карие глаза напротив. -Ты знал, что нельзя так откровенно палиться на мой невинный зад? — по раздевалке разносится тихий смешок. Шуга, аккуратно в темноте прижимая к себе Чонгука за полы его рубашки, впивается н е ж н в и поцелуем в сахарные губы. На своих снова вкус замороженной клубники. На своих снова ветерок прохладный, постоянно сменчбщиймч теплыми ощущениями, и по кругу. На своих те губы, которые возможно, хочется чувствовать всегда и везде. Юнги не знает, что происходит, но по телу снова проходит волна удовольствия, — Не отвлекай меня. На выходе ждёт человек. Отстраняясь уже через пару секунд, перед эти в губы шепча, старший одевается быстро, берет куртку с вешалки у выхода и закрывает кафе, оставляя ключи где-то под дверью. На улице-дебютирующий трейни, которому Юнги пишет песни. Слушая смех около себя и пытаясь увильнуть от фото тем, что он даже без макияжа, Мин вздыхает, когда все-таки заставляют сделать фото. Вздох не усталости, а скорее смирения и гордости за себя самого. Он не айдол, он не модель и не известная личность. Он всего лишь пишет людям песни и продаёт их за хорошие деньги, получая выгоду. Но к нему все равно подходит такие трейни и просят фото, рассказывая, насколько тексты песен замечательны. Юнги счастливый уходит к остановке. -Если через два месяца, когда ты очнешься, ты захочешь попить кофе, и к тому дню мы будем ещё общаться, я обязательно сделаю тебе что-нибудь вкусное, -обещая угостить чем-то аппетитные и стоящим у себя дома, старший позволяет в автобусе уложить голову себе на плечо, позволяет сплести пальцы и поцеловать бледные фаланги, тепло улыбаясь. Позволяет целовать себя в скулу на последней остановке и разрешает себе на спину сесть по пути домой. Если бы старший прыгнул на Я чонгука, это бы вызвало странные и испуганные взгляды. Уже дома, устало валясь на диван прямо в уличной одежде и ощущая, как сзади перебирать чёрные волосы, Шуга мурчит по-настоящему, как кот. Возможно, жить с призраком, которого видишь только ты-не так уж и плохо. Гораздо хуже жить с призраком, пытаясь в него не влюбиться.