Душа из пионов.

//flashback/ Мин, тихо давясь сигаретным дымом, удивляется на поставленный вопрос. Он его не ожидал, не думал, что Чонгук такое спросит, просто не хотел, чтобы его спрашивали об этом. Но от ответа, наверное , не убежать . Потому, привставая и снова опираясь о стену спиной, Мин смотрит куда-то на стену. -Ты был влюблен в Хенвона слишком долго. У тебя была возможность сказать ему, но не по слухам зная его.. Он бы так и продолжил тебя не замечать. Потому что он шлюха - похуже меня,- усмехаясь тихо, иногда в словах путаясь и жмурясь от резкого снижения зрения, Мин наблюдает за тем, как сигарету из его рук забирают и затяжку делают. А он, находя щеку младшего, нежно гладит её вытянутой рукой, -Когда я заметил тебя в столовой, то ты сразу мне понравился. Может быть, я тогда просто посмотрел на внешность, но ты казался таким же, как и я. Один и с музыкой . И я не знаю, почему я не подошёл. Он не знает. Он пытается найти пьяным мозгом рациональное и более - менее нормальное объяснение своим мыслям, пытается придумать какое-то оправдание, но правда, которая сейчас льётся из закрытого Мина, не даёт этого сделать. Юнги, возможно, просто думал, что они действительно похожи. У Чонгука всегда музыка и карандаш, к Юнги всегда наушники и тетрадь с песнями. У Чонгука только один верный друг, а у Юнги их три и больше никого. Они оба кажутся холодными и безразличными, но улыбаются только самым близким. Возможно, Шуга нашёл в Чоне что-то невинное и красивое, но знал, что эта связь будет не дольше , чем на одну ночь, а Чонгук такого не заслуживает. Это кричит весь его вид, все его существо, вся его аура. Это было бы подло. Но если бы Мин заметил Чона в той столовой раньше, чем за несколько дней до самоубийства, если бы он чаще замечал на себе взгляды младшего или сам смотрел на него каждую перемену, то он не упустил бы его. Несмотря на весь свой холод и серьёзность, несмотря на весь хмурый вид Чона-подошёл бы и предложил вместе пообедать в столовой, а после и в кафе. Может быть, он бы привёл его к себе на работу и угостил совершенно бесплатно, предлагая прогуляться по ночным улицам Сеула , узнавая друг друга получше. Мин бы такого человека не упустил. Т а к о г о человечного , заботливого и светлого настолько, что солнце за окном и его сраные лучи, заставляющие по утрам щуриться, никогда не сравнятьсчя с сиянием души младшего. Но сейчас об этом говорить слишком поздно. -Я не упустил тебя. После вечеринки я искал тебя и раз ты тут, то я нашёл .,пусть и вёлся сначала на внешность,-Хмыкнув с возмущенным возгласом "это моя сигарета" и отобрав у парня половинку табачного свертка, Мин снова затяжку делает . Бубнит, что он не жадина, и отвечает, что младшему курить нельзя. Даже если это выглядит красиво,- У меня давно не было отношений. Последние закончились не слишком хорошо, но вокруг меня много хороших людей. Кихен-мой друг, Дохен-девушка с работы, даже эта дурочка хорошая, хоть и шлюховатая. Но я всегда сопротивляюсь своим чувствам, неважно каким: влюблённости, радости и прочей фигне, которую чувствуют люди. Юнги, опуская взгляд, делает последнюю затяжку, туша сигарету о спинку кровати. Облизывает губы, на которых мятный вкус от сигарет, допивает те пару капель в бокале, которые остались, и ноги вытягивает, кладя их на Чонгука. В руках сжимает одеяло и молчит точно минуты две, рассматривая простынь в одной точке, прожигая там невидимую дыру. Хотя, может быть, Чонгук её видит. -Однажды Хосок спросил меня о том, почему я сопротивляюсь. Однажды он заставил меня посмотреть в глаза своим страхам и этот вопрос был ударом под дых. Этот страх-глубже, чем можно представить. Ты когда-нибудь спрашивал себя, почему ты сопротивляешься? Неважно чему, спроси себя об этом прямо сейчас. Сложно дать ясный ответ, да? После этого вопроса в голове будто пустота, потому что причин сопротивляться вроде и нет, но что-то не даёт тебе перестать это делать. Я думал, что без сопротивления чувства теряют все свои краски, но я так и не нашёл объяснения этому. Хосок спрашивал, почему я сопротивляюсь сам себе и своим чувствам. Я не понимал, что он имеет ввиду, хотя ответ был на самой поверхности. Стоило мне на день запереться в квартире и я понял, что я просто боюсь своих собственных чувств, - поднимая взгляд на младшего(которого все ещё не видно, но Юнги знает, что его глаза именно там) и чуть кивая, будто голову в своей голове, Шуга выдыхает тихо. Хмурится, губу нижнюю прикусывая, смотрит на бутылку вина-не хочет. Вместо этого лишь обнимает кончик одеяла и откидывает голову на стену снова, позволяя Чонгуку забраться под штанину пижамы, поглаживая голые худые ноги. А сам хочет больших прикосновений, хочет придвинуться ближе и прижаться к холодномутеплому телу и наслаждаться близостью, но он не может , - Даже если бы я хотел быть с тобой, я бы все равно отпустил тебя. Отпустил бы или настолько сделал бы тебя близким, что перестал бы отрицать собственные чувства. Пьяные люди действительно говорят правду. Мин Юнги,самый холодный парень всего института, прямо сейчас рассказывает умершему (по крайней мере, так все думают), Чон Чонгуку о том, чего не рассказывал даже Хосоку,так и не отвечая на его вопрос спустя сто сорок три дня. Мин Юнги, возможно чувствующий что-то к Чон Чонгуку, продолжает отрицать это, даже когда к нему прижимаются сбоку и целуют в висок, не давая взять следующую сигарету. Возможно, Шуга хотел бы прямо сейчас поцеловать эти манящие губы, даже если их не видно, но сопротивляется снова, мысленно обвиняя себя за это. Наслаждаясь хотя бы этим теплом, Мин думает о том, что будет завтра,которого совершенного не хочется. - Спрашивал, - кивнув, он продолжает слушать и больше не говорит ничего. Забывает, что никто не видит того, как он мотает головой, забывает, что никто не замечает, как у него губы поджимаются и глаза снова на мокрое место, но Чонгук старательно вытирает их рукой без повязки и даже не шмыгает, смотря на Юнги. Руку осторожно на ногу кладет, забираясь под штанину, поглаживает, будто вымаливает еще пару слов, будто молчанием и такими действиями показывает, что все в порядке, что он — все еще тут. И молчит. Молчитмолчитмолчит две минуты после того, как старший разбитый и пьяный, после того, как ему выливают все накопившееся дерьмо, молчит и переваривает, понимая все. Тут не нужно даже подсказок. Тут ничего не нужно. - Я сопротивляюсь, потому что боюсь, что мои чувства растопчут окончательно. Если их топтали, не зная, что такие существуют, когда об этих чувствах, обо м н е узнают, то на нее плюнут в два раза больше. Нет смысла топтать то, чего нет. А когда что-то появляется, все становится куда интереснее, верно? Людям нравится ломать других людей, - младший, спокойно подсаживаясь рядом, осторожно целует в висок и обнимает. Юнги красивый. Юнги умный. У м н ы й, потому, наверное, и холодный, потому и соображает, что да как в этом мире. Здесь одному — никак. Один ты пропадешь, легче сдаться и закрыться, потому они оба и делают так. И Чонгук понимает каждое слово, вылетевшее из нетрезвой головы, лишь совсем едва касаясь уголка чужих губ своими. - Когда я вернусь... хочешь, мы вдвоем будем справляться с чувствами? "Когда я вернусь, хочешь, мы будем показывать их друг другу?" - Хенвон не верил, что я хотел чего-то большего, чем просто одноразовый секс или круглую сумму на подарочки. Он не верил, что я его л ю б л ю. Точнее, не понимал самого значения. Он их путал, - без толики усмешки давит парень и нет, он трезвый. Сигарету отняли, вино не дадут. Чонгуку просто поговорить хочется, душа в душу, прижиматься к боку и чувствовать, как где-то изнутри Юнги, возможно, горит желанием точно так же обнять младшего. Возможно, хочет зарыться в волосах или поцеловать, возможно, хочет просто сдохнуть от этого всего. Но Мину нельзя, а брюнет лишь поглаживает темные волосы и оставляет еще поцелуй на шее. - Мы оба боимся, так? Почему бы не перестать бояться друг перед другом? Вопрос, за которым не следует ответа. Вопрос, на который Чонгук отвечает за двоих, боязливо целуя нижнюю губу. Что между ними?