Душа из пионов.

Чонгук Не слышит и не видит за прикрытыми глазами ровным счетом ничего. Он только рубашку комкает в руках, чуть сжимая член у основания, хнычет и совсем тихо имя из двух слогов простанывает. Он не замечает шагов и чьего-то дыхания, пока сверху на его бедра не садятся, заставляя подавиться воздухом и услышать знакомую хрипотцу. Невозможно сказать, что от этого не хочется разрядки. - Ю-юнги, я... ох, - он опускает глаза, чувствуя чужую руку на себе, и бесслезно всхлипывает, чувствуя предательский румянец. То, что призраки не краснеют, сплошная ложь. Потому что младший сейчас приоткрывает губы от поцелуев по своей шее, слегка кивая, чувствует руки под своей рубашкой и сидит красный-красный, не зная, как оправдаться. Он просто дрочил и просто звал Юнги. Он просто представлял эти бедра на себе, как сейчас, и хриплые стоны, поцелуи, что заходят д а л ь ш е, и то, как, возможно, он не едет к Айрин, потому что увлекается им. И Мин здесь, расстегивает его рубашку, касается его, позволяет касаться себя, и у Чонгука сносит крышу. Окончательно. Потому что, стоит рукам зайти чуть дальше, он уже не может сопротивляться этому. Почему Юнги настолько раскрепощен, что позволяет себе даже не сдерживаться - младший не знает. Он только руками стягивает толстовку, пропахшую виски, ведет пальцами подрагивающими по спине и м о л ч и т. Сдерживает маленькую, но, вероятно, не такую и удивительную тайну и молча позволяет себе запустить язык в рот чужой, медленно вылизывая все до слюнок между губами. Он чувствует, что буквально горит, сгорает, но его кожа все такая же холодная, и он, похоже, даже не вспотеет за это время, но есть еще один вопрос. Будет ли что-то вообще? - Юнги, - зовет совсем со сбивчивым дыханием, легко над ухом стонет и опускается ниже пальцами, пробирается к чужому возбуждению и гладит, расстегивает джинсы, залезает под них, чувствуя, как под рукой член дергается. Юнги пьяный и возбужденный, он целует непрерывно, до вишневых губ, и шею прикусывает, опускаясь дальше и шепча о том, насколько призрак красивый, а Чонгук не понимает, когда умудрился так вляпаться, переворачивая Мина на спину и нависая теперь сверху, потому что трется своим стояком о чужой, и единственным препятствием служит лишь нестянутое с бледных бедер нижнее белье. - Юнги, если это все слишком, ты можешь остановить меня, н-но... Я т а к с и л ь н о ревную тебя, Юнги, если бы ты знал, н а с к о л ь к о сильно я не хочу д е л и т ь тебя /на этом моменте я чихнул, прости за откровения среди поста/ с Айрин и другими, если они будут или есть. Молчит, что ему чертовски больно, и метит беспрерывно белую шею, даже не задумываясь о том, что, возможно, лишит Мина еще и дурочки. Молчит, что он ходячее несчастье, и опускается к ключицам, пока руки стягивают боксеры с худого тела. Юнги его возбуждает. Своими пухлыми губами, приоткрытыми в полустонах, своей молочной кожей, на которой заживают только царапины с недавнего секса, из-за которого пара литературы была пропущена в пятницу, своим "Чонгуки" и даже чертовыми пальцами на теле и в волосах. Он везде: под кожей и глубоко внутри души, внутри призрака, растекается по нему и душит, ломает, оголенные нервы дергает один за другим, а потом скотчем заклеивает, и так по кругу. Младший не знает, почему так любовно трется о его грудь, почему так влюбленно и смущенно дрожат его ресницы, почему, обхватывая чужой член, он аккуратно ведет по нему, смотря на то, как смазка капает на белый живот, и, ч е р т, Юнги идеален. Во всем. Везде. Каждой частицей своего тела и души. Чонгук, вероятно, мазохист - человек, который влюбляется в то, что его ломает. Хенвон его полностью разрушил за пять лет, и, стоило только начать отстраивать новую влюбленность с крепостью в мире, как этот внутренний мирок из песка рушится под руками и словами Мина не ему. Не ему на ухо этот месяц шептали грязные слова - он получал лишь извинения. Не его весь этот месяц зажимали на каждом углу, оставляя царапины по телу - он получал лишь мягкие поглаживания и поцелуи в губы, когда Юнги конкретно заебался. И почему-то не против быть такой своеобразной собачкой, даже если внутри все рушится, рушится, р у ш и т с я. Он никогда не мечтал о Юнги в себе или на себе, но сейчас, пользуясь возможностью, он хочет забыться в привкусе виски при поцелуях в губы и быстрых темпах, разве что тормозит Мина совсем немного, когда тот опускает его руки себе на зад, а сам ниже опускается, облизываясь. - Юнги, я... я девственник, если тебе это могло быть важно, - хрипит младший, поднимая взгляд. -Что? Подожди,ты хочешь сказать,что ты точно девственник и никогда в жизни не занимался сексом? Ты это имеешь в виду? Блять,Чонгук,-растягивая губы сначала в легкой улыбке,а после и в широкой,начиная дико смеяться,Мин падает на кровать. Хватается за живот не может поверить,что тот парень-призрак,который пару минут назад буквально срывал со старшего одежду,сейчас таким невинным взглядом смотрит на бледное тело и кусает губки,не зная,как реагировать. Юнги лишь тихо усмехаясь и продолжая смеяться,откидывая голову с десноватой улыбкой,садится в позу лотоса совершенно нагим и смотрит на призрака,утирая слезы,-Подожди,то есть,ты действительно никогда в жизни не занимался сексом,но те не менее дрочил? Ты удивительный,Чонгук-а. Мин поверить не может. Просто не может,осматривая тело Чонгука,его пропорции и внешность,его силу и такой шарм к сексу. Не верится,что такой парень,на которого оглядываются буквально все,ни разу не прикасался к чужому телу и никогда не был в интимной связи. Видимо,сейчас Мин отхватил самый ценный подарок судьбы. И плевать,что это звучит немного извращенно. Замечая взглядом лисьим румянец у Чонгука цвета заката за окном.старший тянет его к себе,прижимается к его смуглому телу и судорожно выдыхает куда-то в подбородок,просто молча сидя так. Думает,что можно сказать.Думает,что можно сделать. Вряд ли Чонгук.никогда не занимающийся сексом,захочет в первую ночь быть снизу. Этот вариант сразу летит вон из головы. Остается только помогать ему и учить всему,что Шуга знает сам,подсказывать ему что-то в какие-то моменты и не дать уйти в т а к о й момент,когда оба возбуждены и действительно хотят друг друга. -Я уверен,что ты делаешь все отлично. Просто следуй моим указаниям и все будет хорошо,ладно? Главное,не бойся,что ты можешь мне сделать больно,-шепот горячий в губы. Юнги,заходя руку Чонгука где-то на кровати,кладет ее на свою спину и заставляет нежно поглаживать,пока бледными пальцами тянется к брюкам младшего и медленно стягивает их даже в таком неудобном положении. Возможно,это будет выглядеть странно,если у кого-то в соседнем доме есть гигантский бинокль . Возможно,это будет странно,если Шуг,прогибаясь в полной пустоте на кровати,будет сладко стонать и подмахивать бедрами воздуху. Возможно,будет странно целовать то,чего нет,но Юнги -то видит Чонгука. Он его видит,рассматривает,ощущает и касается. Он,как никто другой,знает,что это странно и страшно,что после такого людей в психиатрическую больницу увозит. Он знает. Но первый подается к сладким губам напротив,-Все будет хорошо. Доверяйся своему чутью и интуиции. Не думаю,что ты этим обделен. Судорожный выдох в губы,когда Чонгук медленно касается пальцами члена уже во второй раз. Зажмуренные в удовольствии глаза,когда на головку давят,выдавливая чуть больше смазки,катая ее на пальцах. Громкий и шумно вдох,когда пальцами холодными аккуратно касаются колечка мышц и взглядом наблюдают за тем,как у старшего пухлые губы приоткрываются от позабытых ощущений.Немного болезненный,но стон ,когда Чонгук,шепча слова извинений,,медленно проталкивает один палец,спрашивая,все ли нормально и правильно ли он делает. Юнги в силах лишь кивнуть,изнывая от возбуждения. Он в силах лишь что-то промычать,чтобы после сказать резко охрипшим голосом,что все прекрасно и Чонгуку стоит продолжить все в немного ускоренном темпе,иначе Юнги кончит прямо сейчас. И старший не знает,когда его мозги отключаются и перестают работать. Не знает,когда его тело выгибается сраной дугой под неумелыми движениями смуглых пальцев внутри,когда те касаются простаты лишь кончиками. Не понимает,когда сам бедрами подается назад и сжимает пальцами ,уже своими,плотное одело,прося еще раз проехать под тем углом. Юнги слышит тихий и счастливый писк Чонгука. Сам расплывается в блядской улыбке удовольствия.