bury a friend (but don't try to wake up)

Мне так и не удалось сомкнуть глаз. Я сидел в темноте, напряженно прислушиваясь к каждому звуку. Изредка, помимо ровного дыхания Элизабет, я слышал какие-то шорохи за дверью, но они исчезали слишком быстро, заставляя меня убедится в том, что это просто от усталости и давящей на мозг тишины. Я и не заметил, как сквозь небольшие прорези, образовавшиеся между неровно сколоченными досками, стал проникать солнечный свет. Лучи заливали часть грязного пола, заставляя пыль блестеть. Эти минуты казались такими умиротворяющими, словно этот солнечный свет появился спустя пару недель беспрерывных дождей. Наверное, я бы мог выдать слабое подобие улыбки, если бы не печаль, пронзившая сердце. Всё то время, что мы пытались сохранить себе жизнь, я не предавался тоске или грусти. У меня просто не было на это времени. Это даже к лучшему, ведь печаль могла тормозить. Долгие размышления могли бы затмить самосохранение и выкинуть в пропасть. Но сейчас, в солнечном свете и со спокойно спящей подругой под боком, я был не в силах совладать с этими чувствами. Я словно заново осознавал всю трагедию, что произошла с этим миром. И если в первые дни после произошедшего я мечтал о том, чтобы проснуться в собственной кровати, то после я стал мечтать о том, чтобы просто проснуться. Я даже не задумывался о смерти, это было не в моих правилах. Но в правилах Элизабет. По началу девушка постоянно говорила о "лучшем выходе". "Это не место для нас, Алекс. Это больше не наш дом", - уверяла она, смотря на меня глазами, полными отчаяния. "Нет, это по-прежнему наш дом. Он охвачен адским пламенем, который мы все обязаны потушить. Мы обязаны выжить и спасти это место". -Хей, - тихим хриплым голосом произнесла Элизабет, словно выплыв прямо из моих мыслей. Я опустил взгляд и посмотрел на неё. Часть солнечного света падала на её лицо, делая волосы золотистыми, а сонные глаза более насыщенными. - Ты спал? -Нет, - ответил я, не видя смысла лгать. Думаю, достаточно одного пристального взгляда, чтобы разглядеть следы бессонной ночи. -Как ты себя чувствуешь? -Как обычно. Как твоя нога? -Немного лучше, но не так, как хотелось бы, - она коснулась больного места кончиками пальцев. Синеватое пятно вобрало в себя ещё более темные краски, в некоторых местах разбавляя всё это желтым. Я снова посмотрел на неё и только сейчас отметил, как сильно она похудела. Щёки впали, появились синяки под глазами, а цвет губ слился с бледностью кожи всего тела. Если подобное будет продолжаться в таком духе, то встретим смерть от голода, а не от ходячих по земле трупов. Не могу решить, что из этого страшнее. -Когда мы пойдем дальше? - спросила Элизабет после недолго молчания. Я ответил не сразу, думая о том, как поступить лучше. Здесь совершенно небезопасно, это очевидно. Если вдруг здесь решит пройти такая же толпа, как и на шоссе, то эти досочки разлетятся при первом же столкновении с мертвецами. Но и дальше идти было не самым хорошим решением. Вряд ли Элизабет сможет бежать, если придется. Я сам уже не уверен в том, смогу ли вообще передвигаться. -Для начала, - я поднялся. - Посмотрим, что здесь есть. Мы не осматривались, когда только пришли сюда. Было уже довольно темно, да и шевелиться было страшно из-за возможного шума, который можем создать, поэтому мы оба просто легли на пол, желая скорее забыться во сне. Я подпёр дверь палкой, что нашёл около сарая, и эта иллюзия неприступности помогла обрести Элизабет пусть и недолгий, но сон. -Не думаю, что здесь есть что-нибудь съедобное, - сказала она, подвинувшись ближе к стенке. Я лишь кинул на неё неодобрительный взгляд. -Это не значит, что здесь действительно ничего нет. Со вздохом я принялся блуждать взглядом по таким же, как и само строение, разваливающимся шкафчикам, не решаясь притронуться к ним. Казалось, что при одном только прикосновении они песком покроют весь пол. -Похоже, тут в основном всякий строительный хлам. Можно использовать, как оружие, - я улыбнулся уголками губ, демонстрируя ей найденный молоток. - Неплохо было бы найти здесь ещё топор. Поочередно открывая одну за другой дверцы, я натыкался либо на грязь с паутиной, либо на ржавые гвозди и мелкие шурупы. В очередной раз приоткрыв дверь, я тут же отлетел, едва не издав вопль. Элизабет, однако, не сдержалась, отрывисто и приглушённо вскрикнув. Придя в себя от неожиданной встречи, я тут же взял в руки молоток и одним точным ударом уронил его на бегущую к ещё больше побледневшей девушке мышь. Странно, я до сих пор никак не мог привыкнуть к чужой крови и кишкам, смотрящим наружу. От бедного грызуна не осталось ничего, кроме темно-алого пятна, укрытого серой шкуркой. Надо бы убрать это, если мы собрались остаться здесь ещё на одну ночь. Я не переносил насекомых даже сейчас. От них меня воротило и чуть ли не сгибало пополам от отвращения. Тараканы, что крупными мясистыми точками разбегались по сторонам, когда я открывал двери другого шкафа, вызывали приступ тошноты. Порой мне кажется, что я никогда не смогу привыкнуть к такому новому миру. Наконец, удача снова повернулась к нам лицом. В последнем шкафу я нашёл несколько консервных банок. Одна из них была облеплена какими-то мелкими насекомыми и, чтобы достать её, мне пришлось снять с себя кофту, дабы не прикасаться к этому голыми руками. Одно дело когда ты убиваешь мертвецов в состоянии дикого ужаса, и телом движет один только инстинкт самосохранения, а совсем другое дело прикасаться к чему-то мерзкому в трезвом уме. Еда была холодной и совершенно безвкусной, однако я был предельно счастлив, когда выскребал остатки со дна. Это лучший ужин за последнюю неделю. Отчасти потому, что был единственным за минувшие три дня. -Помнишь, как однажды мы строили вместе ребятами с нашей улицы подобное сооружение? -Элизабет улыбнулась, опуская взгляд. Я также улыбнулся, погружаясь в воспоминания. -Насколько я помню, мы хотели построить домик на дереве. -Да, но Джеймс упал, когда пытался приколотить доску к стволу, и его мать запретила играть с нами, - мы оба рассмеялись. -Ага, а он всё-равно бегал к нам. -Мы были классными друзьями, - она продолжала улыбаться, но затем, чуть помедлив, приглушённо спросила: -Как ты думаешь, кто-нибудь из них остался в живых? -Думаю, да, - я не был уверен в этом на сто процентов, однако не хотел расстраивать Элизабет своим скепсисом. Ведь, если подумать, то они имели все шансы на то, чтобы спастись. Мы же сумели. -У Эвана была красивая гитара, - продолжила она, подняв на меня взгляд. - Помнишь, что мы играли каждый раз, когда он приносил её к нам во двор? -"Достучаться до небес" Боба Дилана. Он только её играть и умел. -Его научил этому старший брат. -Да, правда эта песня не совсем подходила для посиделок двенадцатилетних детей. -Зато потом каждый из нас научился этому. -Она была простой для заучивания, - я улыбнулся и замолчал. Мы смотрели друг на друга некоторое время, снова погруженные в тишину. Слишком тихо. -Momma, take this badge off me*, - едва слышно начала Элизабет, нежным голосом растягивая слова. -I can't use it anymore**, - подхватил я, больше не улыбаясь. Приглушённо, мы пели, возвращаясь обратно в светлые времена, когда всё было так беззаботно и чудесно. Мы не говорили о родителях, потому что эта тема была слишком болезненной. Никто из нас не знал, живы ли они, или им так и не удалось выбраться. Мы так и не увиделись, когда началась эпидемия. Этот момент был самым живым. Казалось, что мы в полной безопасности, что за дряхлыми стенами нет восставших из мертвых людей, желающих разорвать твою плоть на удивление крепкими зубами. День медленно приближался к закату. Мы не выходили на улицу, только сильнее забаррикадировали дверь. Эта ночь будет последней здесь. Нам следует двигаться дальше, найти место ещё безопаснее. Скучная еда и беспокойный сон всё же дали свои плоды в виде необходимых для дальнейшего пути сил. В этот раз и мне удалось провалиться в дремоту, после произнесенной в очередной раз молитве. "That long black cloud is coming down, Feel I'm knockin' on heaven's door."***