Восход солнца

Несколько мгновений они просто стояли и молча смотрели друг на друга. Молча и как-то...растерянно, наверное, как бывает, когда сказка закончилась, но внезапно, когда ты в самой банальнейшей реальности идёшь по городу, тебе на голову сваливается хрустальная туфелька. Или тыква, от удара внезапно ставшая каретой, специально, чтобы тебя переехать. На самом деле, мысли Хавьера были далеки от поэзии, а он сам не то чтобы близок хоть к каким-то мыслям. "Феерично, Хави. Ты ехал сюда для того, чтобы её увидеть, а сейчас мнёшься, как полный чмошник, осталось только заблеять". - Хави? - недоверчиво немного переспросила Соня и протянула руку, машинально, будто пытаясь удостовериться, что он ей не мерещится. Он коснулся протянутой ладони - и оба вздрогнули, будто не было ничего из того, что...что, в общем, было. - Это я, - он улыбнулся. - Поздравь меня со включением в ваши стройные ряды. - Ты приехал тренироваться у Алексея Николаевича? - спросила она, чуть отступая и прислоняясь к стене, разглядывая его чуть прищуренными глазами. - Но зачем? - Решил, что с моей коллекцией медалей немного неприлично прыгать на шоу перекрученный дупель. И мне нужен был человек, который будет стоять у меня за спиной и говорить "работай, ленивая ты ягодичная мышца, работай!". Ну и...другой человек мне тоже был нужен, - закончил Хавьер, поднимая взгляд. У Сони мгновенно вспыхнули щёки. - Я... - голос дрогнул, и она замолчала, прикусив губу. Он...как-то по-другому представлял это всё. Более радостно, что ли? Более объяснимо? "Ты просто не хотела меня видеть? Ты в чём-то сомневаешься? Что такое?" Но он, конечно, был верен своей привычке в самый ответственный момент проглатывать язык и не говорить ничего - так и стоять, как памятник самому себе, хлопая глазами. - Я на тренировку опаздываю, - спохватилась Соня и немного нервно улыбнулась. - Давай...давай потом поговорим? Мне правда бежать надо... - Хорошо, - ответил он прежде, чем успел что-то подумать и понять, а когда опомнился - её уже не было рядом. "Отлично. Ты приехал к своей принцессе, а она даже парой слов с тобой не хочет перекинуться". Эти мысли затмили для него даже усталость и чувство голода, хотя краем сознания Хавьер отмечал, что плетётся к раздевалкам, как старый артритный дед, что раздевается как будто в замедленной съёмке. Душ, произвольно меняющий температуру воды вне зависимости от желания пользователя, несколько привёл его в чувство, заодно впервые ознакомив эти стены с испанскими ругательствами, но в целом лучше не стало. Под водой он стоял долго, несмотря на то, что можно было то ли обжечься, то ли простыть, то ли всё сразу, а заодно он забыл наставления Андрея и выбрал тот, который для начала вылил на него поток кирпичного цвета ржавчины, от которой долго пришлось отмываться. Но вода, казалось, прочищала ему мозги, хотя оставила совсем без сил, и Хавьер, выйдя, так и сполз на лавку, как был, в одном полотенце, прислонился к стене, пытаясь немного очухаться. Под рукой был телефон, и он бездумно нажал на иконку мессенджера, открывая переписку с Соней, пытаясь понять, намекало ли что-то на то, что ему не будут рады. Нет, он не ждал сверхъестественной радости, совсем нет - но не предвидел, что от него почти сбегут, пусть даже десять раз опаздывая на тренировку. "Ну вообще ты сам дурак и не спросил". Всегда можно было написать, раз уж он, как последний дебил, полностью провалил первый заход на беседу. "Ты сегодня занята после тренировки? Если да - когда вообще с тобой можно увидеться и поговорить? :)" Улыбчивый смайлик в конце, хотя, отправляя сообщение, он ни разу не улыбался, вновь, по второму, по третьему кругу перечитывая переписку. "В твоём возрасте пора отращивать мозги и спрашивать, а не гадать и не загоняться, как подросток", но Хавьер именно подростком иногда себя чувствовал, вот как сейчас. Вроде не первый раз в кого-то влюблялся, даже сумасшедшие вещи из-за этой самой влюблённости...ну, такие, наверное - впервые... Волосы уже успели просохнуть, а он сам - отчаяться и начать одеваться, когда телефон коротко звякнул уведомлением. "Я где-то через час освобожусь. Давай встретимся у метро?" "Окей" Назад стоило бы поехать на автобусе, но теперь, когда у него было столько свободного времени, стоило как-то его убить, например - ковыляя назад к метро, провожая взглядом проезжающие мимо автобусы и машины. К счастью, теперь вещи лежали в шкафчике, но путь на каток Хавьеру определённо казался легче, чем возвращение с него. Соня появилась почти сразу, как только он приткнулся на лавочке в ближайшем сквере в видимости автобусной остановки. Он видел издалека, сощурившись, как она спрыгивает со ступеньки, оглядывается...как она сделала резкое движение, будто хотела побежать к нему со всех ног, но что-то остановило её, заставило идти медленно и осторожно, почти крадучись. "Что случилось, Соня?", - хотел спросить он. - "Почему ты боишься меня?" Но вместо этого он предложил пойти где-нибудь присесть и пообедать. *** Больше этой непонятной ситуации он ненавидел только салатные листья, но, кажется, ему предстояло пробудить в себе любовь к ним. И ещё к сельдерею. Они сидели в какой-то забегаловке со здоровой едой, и он тоскливо доедал салат - в молчании. Соня не поднимала глаз от тарелки, размазывая по ней вилкой бальзамический уксус. - Скажи что-нибудь. Пожалуйста. Я сделал что-то не так? - Это молчание нужно было разбить, хоть бы даже лезвием конька с ноги, но пока у него ещё оставался для этого голос. - Не в этом дело. Я...я не знаю, как объяснить так, чтобы ты не обиделся или не посчитал меня какой-то ненормальной. - Господи, Соня! Я готов выслушать что угодно, просто чтобы понять - что происходит? Ты не хотела меня видеть? - Ты приехал из-за меня именно к Алексею Николаевичу? А не в Крикет? - Я в любом случае не вернулся бы в Крикет, - немного слишком резко сказал он, так, что Соня вздрогнула. - Забей. Если бы не ты, я бы точно никуда не поехал бы и так и сидел бы со своими двойными. И окончательно бы превратился в херню на ножках. "Или подох к чертям". Но драмы и без того было достаточно. - Я... Я просто... - она внезапно спрятала лицо в ладонях, и Хавьер опешил, дёрнувшись в почти бессознательной попытке обнять. - Я не знаю, что делать. У меня есть школа, каток и семья. День расписан - мне редко удаётся даже что-то выкроить, я... - Это причина? - Нет, - она тяжело вздохнула и продолжила не сразу. - Это всё...всё, что было... Оно не из моей жизни как будто. Оно действительно сказочное - а потом я приехала сюда и вспомнила, что оно не коннектится с реальностью. С реальностью, в которой я Соня Самодурова, девочка из приличной семьи и ученица православной гимназии. - Чего? - Образование с религиозным уклоном. Разве у вас такого нет? - Есть, ну и что? - У нас обычно в такие школы отдают детей только...достаточно религиозные родители. Такие, которые в принципе нормально относятся к катанию в купальнике, а вот к бурному роману вряд ли отнесутся с пониманием. И знаешь что? Я их понимаю. Часть меня думает, что я...что это не сказка, понимаешь? Что на самом деле я... - голос Сони сорвался в тихий всхлип, плечи задрожали. Хавьер почувствовал себя...наверное, как какой-то канатоходец над пропастью, причём к канату какой-то придурок только что поднёс факел, и он вот-вот сверзится в пропасть. Перед ним была совершенно странная, не укладывающаяся у него толком в голове проблема, которая, возможно, и имела решение, вот только оно было скрыто от него за стенами всех сейфов мира, потому что он не знал, как и по какому праву может вторгаться в чьё-то мировоззрение. Конечно, найти в Испании завзятого атеиста было до сих пор довольно проблематично. Его самого крестили в детстве, и он носил нательный крестик больше по привычке, как что-то из детства, чем из каких-то осознанных религиозных побуждений, хотя если бы кто-то задал ему столь бестактный вопрос, то он, поразмыслив, возможно, и назвал бы себя католиком. Это было что-то на краю сознания, как маркировка себя - раз испанец, то, наверное, и католик, осталось только шуткануть про Испанскую инквизицию. В сухом остатке оставались только праздники, как Рождество, когда можно было поздравить близких и повеселиться, ну и, наверное, какой-то неосознанный моральный закон: "Бог любит тебя, Хави, только не будь самодовольным и эгоистичным утырком. И не съедай все конфеты в одиночестве" - такое вот золотое правило нравственности, чтоб его. И сейчас он почти в ступоре смотрел, как Соня плачет. Плачет...чёрт, он с трудом мог понять, почему. И совсем не мог понять, что с этим можно сделать, и можно ли, как сделал он, осторожно протянуть руки через столик и погладить плачущую девушку напротив по голове. - Тише, Соня. Всё нормально. - Нет. Не нормально, - всхлипнула она в ответ. - Если мои родители узнают, они...нет, они не станут выгонять меня на мороз, но они...разочаруются, что их дочь так повела себя. Они уже удивились, когда я отказалась пойти с ними в церковь на Преображение, потому что я, наверное, всё же грешница, да ещё и каяться не хочу. Я... - она вздрогнула, спохватилась, подняла голову, сталкиваясь с ним взглядом и тут же потупившись, - наверное, для тебя всё это ужасно странно. Ты считаешь меня какой-то...как из средневековья, а в наше время это смешно? Он ответил единственное, что знал твёрдо: - Если тебе что-то причиняет боль или пугает - это не смешно. Правда. Даже если я чего-то не понимаю - мы же не армия клонов с одного конвейера? Мы и не должны думать и воспринимать мир одинаково. Это было бы невыносимой скучищей! Соня слабо улыбнулась. - Наверное. Хотя, может, всё было бы проще. - Но у нас есть только то, что у нас есть. Вот эта вот реальность вокруг нас. Петербург, салат, старость не радость после того, как отпахал в зале... Соня, я не знаю, что тебе сказать, потому что...я думаю по-другому. И никогда не сталкивался с такой проблемой... - Прости, - тут же сникла она, но Хавьер не дал ей снова расплакаться. Просто не мог. Это было невыносимо - когда она плакала, он чувствовал себя преступником, а каждая капля её слёз походила на разряд тока в электрическом стуле, к которому его будто привязали. - Я просто скажу, что думаю, хорошо? Я не знаю, поможет тебе это или нет, но я очень хочу, чтобы я хоть чем-то смог тебе помочь. Так вот, первое. Я не отношусь к этому всему, как к шутке или просто там на одну ночь потрахаться. Ну, иначе бы я здесь не сидел. Ты замечательная, Соня. Ты чудо. Я не знаю, как, но то, что ты появилась в моей жизни, дало мне неслабый такой пинок сделать эту жизнь менее амёбной. Прыжки те же вернуть. Но не только это. Просто...мне хорошо рядом с тобой. Даже просто идти рядом и болтать о чём-то. Я не знаю, почему, но от этого я вытащился из очень и очень дерьмового периода своей жизни и получил хорошую мотивацию сделать следующий лучше. И я...я хочу дальше быть рядом с тобой, если ты хочешь. Даже хотя бы просто на одном катке. Или идти с него, или вот так где-нибудь сидеть - я не требую от тебя ничего, что мешало бы тебе, да вообще ничего не требую, честно. Я...я хотел бы быть рядом столько, сколько ты мне позволишь. А про религию...честно, я тут не спец. Вообще. Может, у нас в Испании с этим как-то попроще, я не знаю. Или вообще у католиков, чёрт его разберёт... - Чёрт не разберёт, - хихикнула Соня ещё сквозь слёзы, и Хавьер только сейчас понял, что сказал. - Ну вот, тем более, - смущённо сгладил он. - Но что мы сделали плохого? Всё то время, что мы провели вместе, и всё, что мы делали в это время - что изгнание англичан из сауны, что поедание одной сосиски на двоих на площади святого Вацлава, что... - почему-то он стеснялся даже просто сказать слово "секс", оно казалось подходящим только формально, но не отражающим какого-то важного оттенка. - Всё это - всё это круто поменяло мою жизнь. Мне было очень херово после того, как я ушёл из фигурки. - Почему? - Там...много чего было. Потом расскажу, хорошо? А то потеряю мысль. В общем...если Бог и вправду есть, то только он мог послать мне тебя. Со всеми вытекающими последствиями. Ну а уж их нюансы... Знаешь, если бы я создавал вселенную, то вряд ли стал бы, как старая тётушка, лазить у чужие постели и нудеть: "аааа, трахаетесь?! Вот я вас, развратников, костылём по всем местам!". Соня секунду смотрела на него округлившимися глазами, а потом резко, заливисто рассмеялась, как часто бывает после слёз - казалось, будто смеётся она слишком долго для такой глупой шутки, но Хавьер знал, что это так только кажется. Ну и он был рад видеть смех, а не слёзы. Даже, пожалуй, счастлив. - Спасибо, - уже серьёзно сказала Соня, когда в уголках её губ потухали последние отблески улыбки. - Правда, спасибо, Хави. Я...я всё ещё чувствую себя ошарашенной, как будто мне на голову свалился принц на белом коне... - Всего лишь на Росинанте. - Да неважно - зато принц. Я всё ещё толком не знаю, что мне делать с этим всем, но всё же... Я рада тебя видеть. Просто...мне кажется, я сама не понимаю, насколько рада. И не могу свыкнуться... - Если что, я тут надолго, - Хавьер улыбнулся и осторожно взял её за руку, так, чтобы она могла отстраниться, но Соня сжала его ладонь в ответ, и это, кажется, было лучшим событием нынешнего дня. - Если у тебя будет время и желание - мы можем куда-нибудь сходить. То, что было в Европе...оно ни к чему тебя не обязывает. Правда. Я просто хотел бы быть рядом с тобой почаще. - Послезавтра выходной, - Соня улыбалась в ответ. - Давай погуляем по городу, пока погода стоит хорошая, а то скоро сентябрь, а это Питер... - Не имею ничего против! - В груди билось что-то радостное, шальное, как будто в нём взорвался то ли завод по производству шампанского, то ли магазин фейерверков, то ли цистерна с мыльными пузырями, то ли всё это одновременно. До метро они шли, обсуждая детали - полдень, "Площадь Восстания". Прогуляться по центру, потом засесть в кофейне и говорить...о чём-нибудь. Темы найдутся. Время было. До центра доехали вместе, держась за руки, как школьники...точнее, он - как школьник. Соня-то имела на это полное право, это немного царапнуло, но Хавьер знал, что ничего страшного не будет. Он ничего не сделает...того, что Соня не захочет. Как и раньше. Так и всегда. Объявили станцию, где ему нужно было выходить и делать переход. - Ты завтра на катке? - Да. А ты? - Не знаю насчёт именно катка...Алексей Николаевитщ..чтщ... - Николаевич? - Соня улыбнулась. - Да. Вот. Именно он - сказал, чтобы я про прыжки пока даже не думал, просто катался и восстанавливал скольжение. Но, наверное, на катке буду, да. Опозорюсь опять. - Ты даже сейчас на катке смотришься красиво. И вне катка. - Ладно, брось. - Хавьер даже немного смутился с непривычки. "Совсем отвык от того, чтобы быть супер-Хави и вообще королём вселенной, получалось ведь только королём чмошников". - Я побегу... Поезд тормозил. Соня внезапно шагнула вперёд и обняла его, коротко, но сильно. - До завтра, - немного смущённо пробормотала она, отступая. Двери открылись, и он едва успел отмереть, махнуть рукой и выскочить на перрон.