На всё воля Бездны

~ʘﮦ~ѻ~ﮦ~ѻ~ﮦʘ~ Время — неумолимый разрушитель всего сущего. Великие империи терпят крах, старинные обелиски рассыпаются пылью, звёзды обращаются сверхновыми или гаснут… Человеческие жизни в сравнении с вечностью — всё равно что жизни бабочек-подёнок, сгорающих в пламени фонаря, приманившего их. И всё же существуют вещи, которые не может изменить ничего — ни огонь, ни вода, ни ледяное дыхание смерти. Эти философские рассуждения, через слово перемежающиеся отборными ругательствами на всех известных ему языках, пронеслись в голове Руфуса Уизли в тот момент, когда он выключил собственный будильник и обречённо осознал, что отвратительно пронзительная мелодия из песенки про падающий лондонский мост исходит вовсе не от скромно тикающих на тумбочке механических часиков. И что эти самые часики показывают отнюдь не шесть утра, а очень даже пять пятьдесят девять, а значит, герцогский будильник должен был зазвонить только через минуту, наглейшим образом отобранную у рыжеволосого мага одним безмятежно дрыхнущим альбиносом! На самом деле, Руфусу стоило ожидать чего-то подобного. Это же Ш-ш-ш-шляпник. Произнести прозвище заклятого друга, не срываясь на змеиное шипение, Седьмой Уизли сейчас был решительно не в силах. — И, как уже было сказано выше, — мрачно подытожил герцог, вспоминая набившую оскомину фразу-клише из отчётов подчинённых, — Некоторые вещи… и личности…совершенно не меняются. Руфус Барма всегда отличался крайне чутким сном. Его мог разбудить звук, издаваемый веткой, царапающей по стеклу (поэтому деревьев под окнами поместья не водилось в принципе) или скрип половиц (поэтому слуг в доме было немного, и все они ходили около комнат его сиятельства чуть ли не на цыпочках). Из-за этой неприятной своей особенности герцог даже обзавёлся комфортабельной кроватью в самом тихом уголке библиотеки и частенько оставался на ночь там, среди неподвижных стеллажей и бесшумно кружащейся в воздухе книжной пыли. Заодно было очень удобно браться за дела сразу после пробуждения, не растрачивая время на лишнюю беготню. Зарксис Брейк всегда спал, как сурок в осенне-зимний период. Раньше, чем рыцарь дома Рейнсворт соизволит проснуться самостоятельно, добудиться его можно было либо ковшиком холодной воды, либо… ведром холодной воды. Впрочем, прибегать к таким радикальным методам Руфусу почти не приходилось. Экстренные ситуации, требующие немедленного вмешательства сильнейшего из боевых контракторов Пандоры, случались редко, а в обычное время спящий Шляпник ничем герцогу не мешал. Даже наоборот, вид мирно посапывающего в подушку альбиноса навевал некоторый уют и необъяснимым образом повышал работоспособность. Тем более, что оставался Брейк у Бармы нечасто. Но тогда у них точно не было адского заклятия-будильника, выключить который может только волшебник, его наложивший! Руфус Уизли чуткость сна сохранил, несмотря на смерть предыдущего тела и перемещение в новый мир. Зарксис Малфой свою беспробудность, похоже, тоже. И, разумеется, неизменным осталось шляпниково пакостное чувство юмора, не позволившее ему наложить эти драккловы чары хотя бы на минутку позже. Не критично, конечно, Седьмой Уизли всё равно собирался вставать, но оставляет какой-то тянущий осадок на душе. Будто рубанули тупым топором по шее перфекционизма и играючи забрали руль от ситуации, принудительно меняя сценарий на тот, который герцогом никак не планировался. Ужасно неприятное чувство. А казалось бы, такая мелочь! Руфус тихо застонал, садясь в постели. Если так дальше пойдёт, к концу года у него выработается стойкая аллергия на шарманщиков и падающие лондонские мосты. — Интересно, а если задёрнуть балдахин, будет меньше слышно? — тихий вопрос должен был стать риторическим. Но странно-безмятежно улыбающийся Теодор Нотт решил иначе. — Нет, не будет, — проговорил он, садясь в постели, и вздохнул, — Это просто полотно, без всяких чар. Я уже проверил. Впрочем, от этой малфоевской гадости всё равно не спасает ничего. В ответ на вопросительный взгляд Тео передёрнул плечами и пояснил: — Наши семьи дружат, так что я часто оставался летом в Малфой-мэноре. И кое-кто, не буду показывать пальцем, очень любил ночью вылезти в сад через окно, вытащить из своего жутко тайного тайника палатку и завалиться спать в каком-нибудь отдалённом уголке. А чтобы эльфы и родители не прознали, он уже тогда будильник накладывал. Но никогда не просыпался! — последняя фраза явно была криком души несчастного Нотта. — А ты-то зачем с ним шёл? — удивился герцог, — Спал бы себе спокойно в комнате. — Да я и сам не знаю, — Теодор качнул растрёпанной со сна головой, — Наверное, потому что мы друзья. Да и кто его обратно дотащит, если не я? Вернее, кто вызовет Добби, чтобы он нас переместил. Эта ушастая бестия всегда была в курсе происходящего, слава Мерлину! — А будильник? — Руфус, наконец, понял, что его смущает во всём этом рассказе помимо явного гриффиндорства (или как минимум пуффендуйства) одного потомственного слизеринца. — А будильник вместе с палаткой оставались ждать, пока Зарксис проснётся и всё отключит. Всё равно он места выбирал такие, где лорд и леди не появляются обычно, — Тео вздохнул и замолчал. — Рассказ, конечно, интересный, — с четвёртой кровати послышался сонный голос Терри, — Но нам-то как выключить этот кошмар? — Истинного когтевранца сразу видно, — нервно хихикнул Нотт, нашаривая на полу мягкие тапочки, предусмотрительно приготовленные с вечера, — По умению задавать хорошие вопросы. Бут не ответил, закатывая глаза с видом мученика. Спустя минуту он тоже поднялся и, мрачно зыркая на мирно спящего Малфоя, прошлёпал босыми ногами к его постели. Герцога, глядящего на эту картину, явственно передёрнуло. На босого Терри, идущего по ледяному каменному полу, было холодно даже смотреть. — Я так понимаю, трясти за плечи и кричать «вставай!» в нашем случае бесполезно? — сухо осведомился Бут у Теодора, присоединившегося к созерцанию отвратительно довольного лица дрыхнущего альбиноса. — Угу, — тот кивнул, — Абсолютно. — Ну, я всё же попробую… Нотт только пожал плечами. Ему было решительно всё равно. Руфус тем временем кое-как пересиливал себя, медленно-медленно вылезая из-под тёплого одеяла в стылое шотландское утро. Вылезать не хотелось. Спать, впрочем, уже тоже. Спасибо шляпникову будильнику. Мерзкое заклятие всё не унималось, раз за разом нарезая тишину на тонкие ломтики закольцованной и жутко пронзительной мелодией старинной песенки. Лондонский мост падал и падал. Седьмой Уизли изо всех сил зажал уши ладонями, пытаясь урвать хоть немного спасительного беззвучия. Ему было холодно и громко. От-вра-ти-тель-но. — Бездна, почему оно не может просто заткнуться! — с отчаянием прошипел герцог, подходя к соседям по комнате, и вперил в лицо Зарксиса гневный взгляд. — Ну, вот тако… — Тео, начавший было говорить, вдруг осёкся и недоумённо нахмурился, — Эй, я оглох? — Нет, — спустя короткую паузу ответил ему такой же ошарашенный Терри, — Это заклинание… и правда заткнулось. Руфус растерянно огляделся, ощущая, как затихает в груди искристое тепло. — Что… — начал было он, но договорить не успел. Доселе спящий Малфой вдруг зашевелился и опасливо приоткрыл один глаз. — Доброе утро, друг мой, — мгновенно заулыбался Нотт. Ласково-ласково заулыбался, — Как спалось? — Спасибо, хорошо, — Шляпник скорчил простодушную рожицу, — А тебе как? — Знаешь, — Тео напустил на лицо крайне одухотворённое выражение, — Я очень благодарен тебе за то, что ты, наконец-то, выбрал в качестве будильника музыку, а не павлиний крик, но… — дружелюбная улыбка вдруг превратилась в зловещий оскал, — Лучше беги, Малфой. — А? — альбинос окинул лукавым взглядом собравшихся у его кровати соседей и попытался виновато улыбнуться. Не получилось. Вместо этого вышла настороженно-невинная усмешка. Выражения лиц его палачей стали совсем зверскими. Бут потёр кулаки. Теодор поднял брови, поигрывая палочкой. — Может договоримся? — Зарксис хлопнул ресницами, прекрасно осознавая, что бить и проклинать его не будут, а происходящая сцена нужна в основном для морального удовлетворения пострадавших, — Я могу отдать самое ценное, что у меня есть! — Пф-ф, — Руфус первым махнул рукой и отвернулся, догадываясь, о чём говорит Шляпник. Тео и Терри подозрительно переглянулись. — И что же это? — осторожно спросил Нотт. На лице Малфоя расплылась широченная улыбка. — О… — мечтательно протянул он, — Это то, без чего я не могу представить свою жизнь! Теодор нахмурился. Он нюхом чуял какой-то подвох. — Мои конфетки! — вдруг выкрикнул альбинос и счастливо расхохотался, подбрасывая в воздух горсть карамелек. — И откуда только вытащил? — горестно пробормотал герцог, наблюдая за шокированным Бутом и смеющимся Тео. Зарксис только хитро ухмыльнулся и многозначительно подвигал бровями. — Кстати, — произнёс он уже совершенно спокойно, — Я хотел предложить вам по утрам тренироваться со мной. — Тренироваться? — Терри перевёл на него удивлённый взгляд, — В магии? — Нет, этого, я надеюсь, нам и без того тут хватит, — Шляпник пожал плечами, — А вот обычных тренировок явно маловато. Не хотелось бы вернуться летом домой и обнаружить, что уже и шпагу не могу в руках удержать. — Шпагу? — Руфус склонил голову набок, припоминая, что любимое оружие красноглазого призрака вроде бы давно уже поменялось. — Отец не владеет катаной, — альбинос прекрасно понял суть вопроса, — Поэтому с ним у меня спарринги на шпагах. — Это у всех чистокровных так? Фехтование, шпаги, спарринги?.. — глаза у Бута загорелись при упоминании холодного оружия. — Почти, — согласно кивнул Нотт, — По крайней мере, во всех старых родах. — Кроме Уизли, видимо, — мрачно вставил герцог, осознавший, чего ему подспудно не хватало всю эту жизнь. — А ты, верно, полукровка? — Малфой на секунду оторвался от собирания разбросанных по полу леденцов и изучающе посмотрел на Терри. — Да, и что? — тот гордо вскинул подбородок. — Ничего, — Зарксис пожал плечами, возвращаясь к прерванному занятию, — Просто было интересно. — Гм… — Бут, уже приготовившийся разразиться отповедью о том, что чистота крови не имеет значения, замялся и замолчал. Тео усмехнулся. — Давайте ещё магглорождённого кого-нибудь найдём, и будет полный набор, даже Дамблдору не придраться. — Обязательно, — отозвался Шляпник, — У меня уже есть одна девочка на примете. — Какой набор? — не понял Терри. — Чистокровные, полукровка, магглорождённая и Предатель крови, — со вздохом пояснил Руфус, — Не спрашивай, пожалуйста, что такое Предатель крови. Если хочешь, потом спрошу у Перси, в какой книге он про это читал. Бут коротко кивнул. — Кстати, уже полседьмого, — как бы невзначай заметил он, — Мы сегодня куда-то идём? — Сегодня нет, — Малфой зевнул, — Первый день всё-таки. Мало ли, старосты какие-то объявления будут делать. Да и просто хотя бы раз никуда не спешить… — Так бы и сказал, что сегодня тебе лень, — хмыкнул Нотт. — Мне, друг мой, покружиться в вальсе с малышкой Шерон никогда не лень! — альбинос наставительно поднял палец вверх. — Шерон? — переспросил герцог, не веря своим ушам. — Имя моей катаны, — кивнул Зарксис и наклонил голову, скрывая лицо за прядями белых волос. — Ладно, — Тео провёл ладонью по спутанным кудрям и отвернулся, — Вы, как хотите, а я пошёл умываться. — Неплохая идея, — кивнул Терри и усмехнулся. — Я приду чуть позже, — Руфус дёрнул уголком губ, взглянув на сгорбившегося Шляпника, — Прослежу, чтобы кое-кто не заснул обратно. — Не думал, что когда-либо такое скажу, но, Уизли, ты герой, — засмеялся Нотт и вышел из спальни. Бут чуть замешкался у тумбочки, вытаскивая себе полотенце и прочие гигиенические принадлежности, но вскоре и он выскочил в коридор, догоняя Теодора. Герцог чуть подождал, вслушиваясь в затихающие шаги, и молча опустился на постель рядом с Малфоем, накрывая его ладонь своей. Рядом раздался тяжёлый вздох, а потом голова альбиноса вдруг легла на плечо Руфуса. В спальне воцарилась тишина. Седьмой Уизли слушал размеренное дыхание Зарксиса и рассеянно скользил взглядом по преобразившейся с восходом солнца комнате. Из высоких арочных окон лился свет, отчего тяжёлая синяя ткань балдахинов наливалась ярким ультрамарином. Небо за окном было ещё совсем летним, глубоким и прозрачным, без печальной осенней дымки. На кроватях белели почти свежие простыни, тщательно выстиранные эльфами Хогвартса к приезду новых обитателей замка. Пахло холодным камнем, мылом и отчего-то лавандой. В воздухе кружились редкие пылинки, подсвеченные белым, а за дверью стояла тишина. Большинство первокурсников ещё спало, утомлённое вчерашним путешествием и яркими эмоциями. И правильно, у них же не было кошмарных будильников и сахарных спящих красавиц. Красавцев. Герцог едва заметно вздохнул, стараясь не двигать руками. — Это ты выключил будильник? — негромко спросил он у белой макушки, уютно пристроившейся у него на плече. — Нет, — ответ, в общем-то, был ожидаем. — У меня давно не было магических выбросов, — зачем-то сообщил Руфус, — Наверное, накопилось. — Угу, — отозвался Шляпник. — Видимо, это была слишком мерзкая мелодия, — помолчав, добавил Седьмой Уизли, отгоняя от себя воспоминание о чувстве абсолютной правильности происходящего, владевшем им в тот момент, когда чужое заклинание распалось на тысячу мерцающих нитей и рассеялось в воздухе. — Видимо, — вздохнул Малфой, — У вас плечо ещё не затекло? Герцог прислушался к ощущениям. — Затекло. Зарксис мгновенно поднял голову. — Вы куда выносливее леди Шерон, — грустно хмыкнул он. — Надо полагать, — согласился Руфус. — Хотя она и то чаще выходила из поместья, — в голосе альбиноса послышалась усмешка. — У неё не было такого удобного Додо, чтоб пропускать собрания и приёмы, — отмахнулся Седьмой Уизли, — Да и вообще, ты пробовал выкидывать садовых гномов из огорода? — Выкидывать? — Шляпник, казалось, искренне удивился, — Они же вернутся. Не проще ли сразу вытравить? — Дражайшая матушка искренне считает, что это лучший способ избавляться от вредителей, — герцог поморщился, — Так что, не волнуйся, физической нагрузки у меня здесь было хоть отбавляй. — Завтра проверим, — многообещающе улыбнулся Малфой, — Я взял тренировочные рапиры. Слава бездне, мои вещи перед отъездом проверял только Добби. — Да уж, хорошо, когда эльф в сговоре, — хмыкнул Руфус, — А боевого веера у тебя там случайно не найдётся? — Увы, — развёл руками Зарксис, поднимаясь на ноги, — Найти в Британии тессен — задачка не из простых. — Ты вроде только такие и любишь, — парировал Седьмой Уизли и цокнул языком, — Тогда не удивляйся, когда я буду тебе проигрывать. Мне не доводилось держать в руках иного оружия со времён Латвиджа. — Ничего, ваше Лохматейшество, — внезапно развеселившийся альбинос вдруг дёрнул герцога за торчащую прядку и проворно отскочил к дверям, — Я вам все навыки восстановлю! С этими словами он, намотав на шею, как шарф, пушистое полотенце, выскочил из спальни, и из коридора донеслось радостное: — Догоняй, Ру! — Не ори, люди спят! — мгновенно среагировал герцог. — А пора бы уже вставать, между прочим! Ну, ты идёшь? — Как дитя малое, — добродушно проворчал Руфус, даже не думая подавлять улыбку, и, захватив мешочек с умывальными принадлежностями, вышел следом. ~ʘﮦ~ѻ~ﮦ~ѻ~ﮦʘ~ Когда обитатели спальни номер четыре (о чём скромно сообщала начищенная бронзовая циферка на двери) вернулись к комнате, их ждал сюрприз. У самого входа, подпирая стену спиной, стоял сонный староста и явно ожидал именно их. — А я говорил не орать, — тихо прошептал Седьмой Уизли на ухо Малфою. — Мне кажется, дело не в этом, — так же тихо ответил Шляпник, — Взгляни, у него в руках. Роберт тем временем отлепился от стены и широко зевнул, прикрыв рот какими-то бумажками. — Так, мелкие, — отзевавшись, он сложил листы веером, — Каждый тянет по одной большой и одной маленькой. — Что это? — осведомился Тео, не торопясь исполнять приказ. — Ваши расписания и карты замка, — Хиллиард закатил глаза, — О недоверчивое дитя рода Нотт. Теодор надменно хмыкнул. — Ладно, на самом деле хвалю за бдительность, — улыбнулся староста, — В самом деле, мало ли, что там. Я как-то писал эссе о магических контрактах, которые подписывались отпечатком пальца при первом же к ним прикосновении. — Они вроде запрещены века так с шестнадцатого, — поднял брови Зарксис. — Угу, — кивнул Роберт, — С тысяча пятьсот пятьдесят девятого года. Елизавета Великая постаралась. Ещё до приёма Статута… — Кто делал эти карты? — неожиданно подал голос Терри, завороженно разглядывающий ровные псевдочернильные линии на пергаменте, — Потрясающая работа. Он был абсолютно прав. Эти артефакты и вправду выглядели потрясающими. Проводя пальцами по бумажной глади, можно было перемещаться по схематично нарисованным коридорам, менять масштаб или переходить с этажа на этаж. В нижнем правом углу находились два поля, подписанные «откуда» и «куда» и озаглавленные как «маршрут», а по краю карты шла линия из букв. Если сперва коснуться пальцем нужного поля, а потом начать тыкать в буквы, эти буквы начинали появляться в выбранном поле. Около лестниц было подписано время их поворота… Гигантская кропотливейшая работа. — Карты? А, там весьма и весьма интересная история, — усмехнулся Хиллиард, — Может, к вам зайдём? Я уже по всем остальным комнатам прошёл, только вас ждать пришлось. Вы одни такие ранние пташки. — Угу, пташки: орущий павлин и три несчастных жаворонка, — буркнул Тео себе под нос, толкая дверь в спальню. В комнате все четверо устроились по обе стороны от старосты на наспех заправленной кровати Бута. — Можете особо не стараться, — махнул рукой Роберт, — Всё равно эльфы заправляют. Но они будут к вам благосклоннее, если вы хотя бы попытаетесь. А лучше, чтобы они были к вам благосклонны, уж поверьте. — Ты обещал рассказ, — Терри жадно глядел на пергамент в руках Хиллиарда. — Да-да, — староста кивнул, — Обещал. Вообще, надо сказать, вам очень повезло. Вы первые, у кого есть подобные артефакты. До вас проблема ориентирования первачков никого не волновала. — А сейчас с чего вдруг взволновала? — прищурился Руфус. — А это тебе лучше знать, Уизли, — Роберт с ухмылкой посмотрел на него, — Если перевернёте пергамент, можете увидеть, кто делал карты. Герцог осторожно перевернул лист, и брови его поползли вверх. «Артефакт создавали студенты школы чародейства и волшебства Хогвартс Пенелопа Кристалл, Персиваль Уизли, Фредерик Уизли и Джордж Уизли», — гласила первая надпись, сделанная красивым летящим девичьим почерком. Вторая же строка была ещё удивительнее первой, и состояла всего из четырёх слов и одной печати. «Одобрено Министерством Магии Великобритании» — гордо говорили слова. «Запатентовано» — значилось в центре печати. — Вот ж-жуки, — только и смог произнести впечатлённый Руфус. — Близнецы говорили, что на эту идею их натолкнул их самый младший братишка, — Хиллиарду явно доставляло живейшее удовольствие наблюдать за выражением лица юного рыжеволосого мага, — Так что, думаю, все будущие первые курсы могут тебя благодарить. Только не зазнавайся. — Было бы с чего, — вздохнул герцог, — Моего участия здесь минимум. — Сколько же они это делали? — заинтересованно спросил Терри. — Ну, скажем так, почти все необходимые исследования и расчёты были сделаны до них. Или ими же, но раньше. Оставалось чуть-чуть довести всё до ума, свести вместе и придумать форму. Так что… — Роберт наморщил лоб, — Вроде за пару месяцев управились с первой картой. По крайней мере, Пенни сообщила мне о «новом потрясающем проекте этих лоботрясов и Перси», в котором она участвует, где-то в начале июня, а о результатах — где-то в конце июля. Потом они, насколько я понимаю, отработали технологию, и начали штамповать эти карты, как Локхарт свои книжки. — А патент? — Седьмой Уизли до сих пор не мог поверить своим глазам, — Там же сплошная бюрократия! — У Пенелопы отец работает в Отделе новых изобретений и патентов, — улыбнулся Хиллиард, — Надо сказать, только благодаря этому факту нашему факультету карты достались бесплатно. А вот остальным магические договоры я помогал составлять. Близнецы даже Грифф не пощадили, представляете? — А деньги откуда? — подозрительно спросил Нотт, — Вряд ли ведь из Попечительского совета? — Ты прав, — со вздохом признал староста, — У них пока хоть кнат выбьешь, вечность пройдёт. Но у нас на старших курсах давно идея ходит о создании общих студенческих касс на каждом факультете. Вообще, хотелось бы организовать и нормальный совет учеников, как, например, у французов, но это пока только мечты. У меня кузина в Шармбатоне, так там всё вообще не так, как у нас. — А что за договоры? — Терри закусил губу. — Разные, — Роберт почесал в затылке, — Слизерин вроде принял решение оплатить карты единовременно, Гриффиндор и Пуффендуй — по частям, как соберут. — Ты хочешь быть магическим юристом? — поинтересовался Зарксис. — Ага, — Хиллиард улыбнулся, — Мне даже пару консультаций с профессионалами перепало в ходе всего этого. У слизеринцев там поголовно свои адвокаты и представители. Так интересно! — Круто, — признал Бут, — А мне всегда хотелось стать художником. Или артефактором. — Можешь совместить и рисовать оживающие портреты, — хмыкнул Малфой, — И художник, и артефактор. Хотя, как по мне, в этом деле главное — характеры им хоть чуточку подправлять, а то житья нет потомкам. Нотт тяжело вздохнул и закивал, а Руфус фыркнул. — Но зато бесценный опыт прошлых веков с вами в неизменном виде, — проговорил он, отсмеявшись, — Я вот иногда очень жалею, что у нас в доме нет ни одного такого портрета. — Ну, это да, — признал Тео, и улыбнулся, — Бесценный набор совершенно нецензурных ругательств на латыни и древнеанглийском. — Тоже может пригодиться, — ухмыльнулся Роберт и вдруг поднялся на ноги, — Так, если у вас часы не спешат, то уже полвосьмого. Дамблдор хотел какое-то заявление сделать за завтраком, так что, пора идти. До восьми все сидим железно, дальше было разрешено вас отпускать. — Хорошо, — Зарксис вскочил следом, — А десерт будет? — Не знаю, — Хиллиард расхохотался, — Но можешь попробовать связаться с эльфами и заказать. Говорю же, нужно поддерживать с ними хорошие отношения. А то вредить нам они, конечно, не могут — клятва и всё такое, но и плюшек тоже не будет. — А можно приводить за стол людей с других факультетов? — спросил герцог, мысленно прикидывая план разговора с Поттером. — Если они не против, — пожал плечами староста и распахнул дверь спальни, — Всё, идите уже. Карты есть, мозги вроде тоже в наличии — не заблудитесь. А мне ещё остальных проверить надо. Вдруг кто обратно уснул? Четверо первокурсников одновременно хмыкнули, снова вспоминая эпичную утреннюю побудку, и отправились к выходу в гостиную. Первый учебный день в Хогвартсе начался.