На всё воля Бездны

~ʘﮦ~ѻ~ﮦ~ѻ~ﮦʘ~ Северус чуть не подавился, когда узрел входящую в Большой Зал компанию. Нет, он, конечно, знал, что его крестник способен провернуть какую угодно пакость — всё же большинство из них обрушивалось именно на несчастного (вернее, талантливо притворяющегося таковым) зельевара. Но это было слишком даже для Зарксиса. Снейп украдкой попытался протереть глаза. Что, впрочем, довольно ожидаемо не принесло результатов. Всё же органы чувств ясно сигнализировали о реальности происходящего. Хотя больше всего эта реальность была похожа на кошмарнейший из снов. Он опоздал. Рядом с альбиносом, гордо вскинув голову, шествовал не кто иной, как Руфус Уизли. Самый странный, самый подозрительный, самый непонятный первокурсник этого потока. Человек, с которым Зарксису абсолютно точно не стоило знакомиться. Человек, с которым Малфой — хотя бы просто как Малфой — не должен был даже словом добрым перекинуться. Человек, с которым он, похоже…подружился? Северус знал крестника с рождения, чтобы худо-бедно научиться по мельчайшим деталям поведения хитрюги-альбиноса понимать — играет Зарксис или искренен в своих чувствах. И сейчас он мог поклясться, что Малфой не надел ни единой из своих масок, которых у него несмотря на возраст было удивительно много. А судя по счастливой — о Мерлин, настоящей! — улыбке и абсолютно расслабленной позе крестника, рыжий когтевранец был поистине экстраординарной личностью, за один вечер завоевавшей доверие Зарксиса. И это было очень подозрительно. Зельевар едва удержался от того, чтобы стукнуться головой о стол. Маг-менталист? У альбиноса был фамильный амулет против такого рода угроз. Причём тестировал его лично Снейп. Не может же одиннадцатилетний ребёнок быть сильнее одного из тройки лучших британских магов разума. Какой-нибудь эликсир? Тонкое серебряное кольцо наследника рода выступало, в том числе, и в качестве распознавателя подобных опасностей. Разве что что-то сваренное на крови… Но для этого обычно нужно время и, собственно, кровь. Родовой дар? Но у Уизли давным-давно не было родовых даров. И даже то, что Руфус — седьмой сын, не избавляло его от печати Предателя крови. Тогда что? Ведь не бывает так, чтобы раз — и дружба, когда ваши семьи — кровные враги. Только не в чистокровных родах. Здесь для такого нужна парочка общих смертельно опасных тайн, несколько непреложных обетов, обоюдный долг жизни и годы общения, в течение которых постепенно приходит осознание, что вражда давно изжила себя, а ближе этого человека у тебя никого нет и не будет. Неужели Дамблдор был прав? Но как? Где? Когда? И куда смотрели Люциус с Нарциссой? Или это какой-то очередной хитровывернутый план крестника? Вот только все безмолвные вопросы Северуса остались без ответа. А за спинами Зарксиса и Руфуса помимо наследника рода Нотт замаячили ещё две фигуры, в одной из которых декан Слизерина с мысленным стоном опознал Мальчика-Который-Отныне-Его-Личная-Головная-Боль-Поттера. Катастрофа начала приобретать масштабы близкие к вселенским. Хотя, в принципе, наличие рядом с юным Малфоем Героя Магической Британии было куда более объяснимо, нежели присутствие здесь же младшего из братьев Уизли. В конце концов, старые добрые «важные поручения от главы рода» никто не отменял. А золотой мальчик светлой стороны был очень лакомым кусочком. Для всех. Снейп тоскливо взглянул в собственную тарелку с яичницей. Ему очень хотелось верить, что всё и правда находится под полным контролем Люциуса. Вот только какой-то маленький, но злой червячок сомнения, поселившийся совсем рядом с сердцем, никак не давал это сделать. Тем временем компания когтевранцев разместилась за столом, негромко переговариваясь. Северус прищурил глаза, усмехнувшись мученической гримасе крестника, увидевшего овсянку, и неожиданно нахмурился. Поттер остался с ними? Не ушёл к своим гриффиндорцам? Воистину, неладно что-то в Британском королевстве. Слева от декана Слизерина недоумённо подняла брови Макгонагалл. — Филиус, что происходит? — растерянно осведомилась она у маленького профессора, Тот только улыбнулся и пожал плечами, отрываясь от предвкушающего гипнотизирования поджаристых кусочков бекона на своей тарелке. — Вероятно, мистер Поттер нашёл себе друзей и пожелал остаться с ними. — Но разве так можно? — Минерва нахмурилась. — Находить друзей? — Снейп не удержался от ехидной шпильки, заслужив гневный взгляд Макгонагалл и улыбку, заблестевшую в глазах декана воронов. — Пересаживаться к другому факультету, — ледяным тоном уточнила Минерва и поджала губы. — Это не запрещено правилами, — в разговор включилась профессор Спраут, и напряжëнная атмосфера, витающая вокруг преподавательского стола слегка разрядилась, — Просто раньше немногие горели желанием сесть за стол чужого дома. — Интересный в этом году набор, правда, коллеги? — Флитвик хитро улыбнулся, — Уверен, нас ждёт ещё немало неожиданностей. Северус мрачно вздохнул. Он искренне надеялся, что в роду полугоблина не водилось прорицателей. Ему вполне хватило и уже случившихся…сюрпризов. Бросив ещё один недовольный взгляд в сторону оживлённо болтающей компании, Снейп вдруг встретился глазами с Теодором. И тут же мысленно скривился, жалея о том, что это всего лишь Нотт, а не таинственная рыжая беда, как раз шепчущая что-то на ухо Зарксису. Тео поднял брови. А потом перегнулся через стол и задал Малфою какой-то вопрос. Крестник сначала пожал плечами — мол, не знаю, что ты у меня спрашиваешь, — и неожиданно расплылся в ухмылке. Декан Слизерина насторожился. А четверо когтевранцев и Поттер синхронно подняли головы, во все глаза уставившись на него. Пару секунд Снейп честно соображал, что происходит. А потом до него вдруг дошло, какой шикарный подарок для успокоения разбушевавшейся паранойи преподнёс ему Зарксис. Пять пар глаз, прикованных к его лицу. Рай легиллемента! Особенно такого опытного, как Северус. Прочитать ребëнка, смотрящего тебе прямо в глаза — что может быть проще? Жертва даже не заметит вторжения. В самом деле, ведь нет ничего необычного в том, что что-то неожиданно вспомнилось. А то, что где-то на периферии сознания прикосновением пëрышка скользнул чужой взгляд… Наверняка просто показалось. Нотта и Малфоя, разумеется, трогать — себе дороже. Оба — наследники своих родов, оба обвешаны древними побрякушками хуже рождественских ёлок. Здесь о незаметности можно забыть. Да и зачем? Но у Руфуса-то такой защиты нет и быть не может. Родовые артефакты что Уизли, что Прюэттов давным-давно утеряны, а подобное качество нынче стоит баснословных денег. У самой бедной из чистокровных семей столько и за год не накопится. Так что, максимум, который мог быть у рыжей беды — дешëвенькая поделка какого-нибудь из недавних хогвартских выпускников, чьи лавочки с «уникальными амулетами» последнее время расплодились в Косом. Обойти такую, когда ты неофициальный, но всë же мастер легиллеменции, — раз плюнуть. Осознавать это оказалось неожиданно приятно. Опасность, заставлявшая зельевара морщиться и ёжиться, ощущая нависшую угрозу, была совершенно беззащитна перед его способностями менталиста. И он собирался воспользоваться этим на полную катушку. После рыжего, пожалуй, стоило проверить ещё одного незнакомого паренька в компании крестника. Не то чтобы он вызывал подозрения… Но просто, мало ли что? Слишком уж быстро он присоединился к этой компании. Люциус с Северуса голову снимет, если с его сыном что-то случится в Хогвартсе. И ему будет наплевать с высоты Астрономической башни, что Снейп даже не декан того факультета, где очутился белобрысый прохвост. Вот только планам декана Слизерина не было суждено сбыться. Уйдя в свои мысли — буквально на какие-то полсекундочки! — он пропустил нужный момент. А уже через мгновение слегка побледневший Зарксис дёрнул соседа за руку и что-то тихо-тихо проговорил. Больше глаз Руфус Уизли не поднимал. ~ʘﮦ~ѻ~ﮦ~ѻ~ﮦʘ~ Осознание масштаба совершённой глупости пришло к Шляпнику через несколько секунд после того, как все четверо его соседей перевели взгляд на чернеющую за профессорским столом фигуру Снейпа. То, что крёстный был магом-менталистом (и притом одним из лучших), являлось вроде бы секретом, но это совершенно не мешало Малфою-младшему его знать. Знать и сейчас мысленно отвесить себе увесистую затрещину. Прошедшая война и ошибки молодости, о которых заходила речь каждый раз, когда отец с крёстным на пару опустошали очередную бутылку дорогого огневиски из семейного погребка (а Зарксис проникал дорогами теней в какой-нибудь из шкафов или комодов комнаты, где устраивались эти двое), сделали Северуса тем ещё параноиком. И было ясно, как день, что герцога он счёл неизвестной угрозой. Угрозой, подобравшейся слишком близко, быстро и незаметно. А потому той, о которой необходимо разузнать как можно больше информации. Желательно секретной, где говорится о целях, страхах и слабых местах. Альбинос и сам бы так сделал, будь он на месте Снейпа. Вот только Шляпник был на своём месте. И на своём месте он только что допустил опаснейшую ошибку. Если даже старая, пусть и артефактная Шляпа смогла увидеть все их воспоминания, то кто знает — может, это доступно и сильному легиллементу? Нет, всё это нужно было прекращать и немедленно! Зарксис дёрнул Руфуса за руку, не отказав себе в удовольствии ещё раз переплести их пальцы под столом. Ответом ему стало недоумение, мгновенно заклубившееся в тёмно-серых радужках. — Тебе никогда не говорили, что смотреть в глаза легиллементам — не лучшая затея? — насмешливо-серьёзно шепнул Малфой прямо в виднеющееся под рыжими прядями ухо. Ухо слегка порозовело. Седьмой Уизли тряхнул головой, скрывая его под волосами, и раздражённо свёл тонкие брови к переносице. — Мне никогда не говорили, что хогвартский профессор Зельеварения вдобавок является ещё и менталистом, — недовольно парировал он и высвободил ладонь из цепкой шляпниковой хватки. Но взгляд опустил мгновенно. А Терри Бута альбиносу жалко не было. Скорее, даже наоборот. Он бы очень хотел, чтобы крёстный мягко отлегиллементил их с Руфусом и Тео четвёртого соседа. Доверяй, но проверяй, — говорил когда-то умный человек, заменивший маленькому Кевину отца. «Доверяй, но проверяй» — стало своеобразным девизом Зарксиса Брейка. Правда, довольно часто он трансформировался в «делай вид, что доверяешь, но проверяй каждую секунду». По крайней мере, на первых порах. Потом «делай вид» могло превратиться и в просто «доверяй». А могло и не превратиться. Это уже зависело от человека. Ведь для некоторых избранных исчезала и вся вторая половина фразы, оставляя после себя лишь короткое и ëмкое «верь». С герцогом все эти этапы были пройдены давным-давно — хитрому рыжему лису Зарксис без опаски вручил бы собственную жизнь. Тео был его другом второго детства, и это тоже подразумевало, что они хотя бы что-то друг о дружке знают. А вот Терри был и оставался неизвестной переменной. Умный, начитанный, спокойный когтевранец…который отчего-то совсем не мудро поселился в одной спальне с потенциальной «самой проблемной компанией всея первого курса». По собственной воле залез в эпицентр возможных скандалов. По собственной воле зашёл в гнездо двух заклятых врагов (если верить общественному мнению). По собственной воле, зная о своей полукровности, выбрал спальню с тремя чистокровными, двое из которых (опять же, если верить общественному мнению), не слишком-то привечают нечистокровных. Всё это выглядело весьма и весьма подозрительно. Поэтому, поймав недовольный взгляд крёстного, Малфой только улыбнулся и, едва заметно кивнув головой в сторону Бута, решительно потянулся за сахарницей. ~ʘﮦ~ѻ~ﮦ~ѻ~ﮦʘ~ Северус раздражённо выдохнул. Чёртов мальчишка сделал это специально. Вывел рыжего дружка из-под удара, взамен указав зельевару другую цель, удобную им обоим. Весь в отца. Такой же жуткий манипулятор, привыкший включать в свои хитровывернутые комбинации даже самых близких людей. Неприятно. Но насколько же виртуозно ему была брошена эта кость-приманка… Талант Зарксиса в изящном искусстве управления людьми вызывал у Снейпа лютое бешенство пополам с уважительным восхищением. Декан Слизерина боялся даже подумать, что будет творить крестник, когда вырастет, если в одиннадцать лет он способен на…такое. Хотя, надо признать, ему просто было страшно представить альбиноса взрослым. Уже сейчас в Малфое-младшем то и дело проглядывало что-то совершенно жуткое. Нечеловеческое изящество сахарного клинка — сказал бы Люциус Малфой в один из тех моментов, когда на него накатывало поэтически-возвышенное настроение. У Снейпа настроений было всего два: мрачное и очень мрачное. Поэтому сформулировать свои впечатления так же внятно он не мог. Но смутные опасения чувствовал уже сейчас. Во что же превратится этот ребёнок, когда из его образа полностью исчезнет детская невинность, сглаживающая сейчас большинство тревожных ощущений? Кошмарный вопрос. Честно говоря, Северус предпочёл бы не знать на него ответа. Всё же однажды он был выбран хранителем для маленького ангела с белоснежным пушком на макушке, и теперь, что бы ни произошло и кем бы ни стал этот ангел, зельевар намеревался исполнить свой долг магического защитника до конца. Он же не драная шавка-Блэк, чтобы бросать подопечного на произвол судьбы. Слишком живо в его памяти было воспоминание о ярости Нарциссы, узнавшей о кузене, гниющем в Азкабане вместо того, чтобы в данный момент заменять крестнику отца и мать. Родовой гобелен вполне ясно отражал почти оборванную связь между Гарри Поттером и Сириусом. В тот день боггартом Снейпа на некоторое время стала удушливая тёмная волна магии, тяжёлым смерчем кружившая вокруг хрупкой фигурки взбешённой леди Малфой, в девичестве — Блэк. В гневе эта женщина была страшнее Тëмного лорда. И вызывать еë ярость неисполнением своих обязанностей крëстного было бы… Глупо. А учитывая то, что он был крëстным еë сына, то, скорее всего, и несовместимо с жизнью. Впрочем, помнил Северус и другую Нарциссу. Совершенно потерянную и разбитую. Это был вечер, в который она выжгла кузена с гобелена. В мир пошла информация, что обгорелое пятно на месте лица придурка Сириуса оставила ещё его покойная матушка, задетая за живое побегом сына из дома. Но никто кроме троих магов не знал правды об этом. Правды о чёрной рамке Предателя крови, что начала явственно проявляться вокруг лица крёстного, не справившегося со своими обязанностями. Правды о том, что последняя Блэк, свободная от тюрьмы и безумия, приняла в тот момент жестокое, тяжёлое, но единственно верное решение. Отсечь кузена от семейного древа, фактически, обречь его на смерть без магической поддержки, но спасти род от проклятой печати предателя. Человека, нарушившего священную магическую клятву хранителя. Не то чтобы самого Снейпа было кому отсекать от рода… Да и не то чтобы у него был этот самый род… Но в тот вечер он решил раз и навсегда. Зарксис Малфой находится под его защитой. Вот только как защищать человека, который всё время играет на грани фола? Северус потёр виски. Как-как… Просто играть на его стороне. Но, пожалуй, им стоит обсудить стратегию этой игры как можно скорее. Или он просто сойдëт с ума от выходок Зарксиса. Впрочем, сначала нужно выполнить молчаливую просьбу крестника. Иначе будет смешно рассчитывать на понимание. Зельевар хмыкнул. Он наконец понял. Вот она, финальная ловушка этого хода. Безумно красивая в своей простоте. Воистину, Малфои всегда добьются желаемого. А глаза у Терри Бута оказались тёмно-зелёными. ~ʘﮦ~ѻ~ﮦ~ѻ~ﮦʘ~ Зарксис довольно прищурился, похлопывая себя по животу, укрытому фиолетовым шёлком рубашки. — Так-то лучше, — протянул он и сладко улыбнулся. У Тео в который раз дёрнулся глаз, начавший подрагивать ещё на шестой ложке сахара, бодро высыпанной Малфоем в несчастную овсянку. Герцог закатил глаза. — Однажды ты слипнешься изнутри, — фальшиво-сочувственно заметил он, — Будет жалко… — О, Ру, ты заботишься обо мне? — ухмылка Шляпника стала ещё приторнее, — Это так мило! — Я не договорил, — фыркнул Седьмой Уизли, — Будет очень жалко так бездарно потраченного сахара. — Жестокий Руфус! — шутливо надулся альбинос. Гарри хихикнул. Ему очень нравилось сидеть здесь, с этими странными людьми, которых он со всё возрастающей уверенностью мог назвать друзьями. Зарксис и Руфус казались Поттеру половинками одного целого — бесшабашный хитрый клоун и гордый язвительный принц в изгнании. За их весёлыми перепалками, искрящимися сарказмом, можно было наблюдать вечно. И, кажется, ни один из них не солгал, говоря, что ему всё равно, какую фамилию носит второй. Теодора Нотта Гарри мог охарактеризовать как добродушного, но ворчливого фаталиста. Такая вера в судьбу была немного странной, но если он и правда являлся малфоевским другом детства… Что ж. Рядом с альбиносом было очень легко поверить в предопределённость и неотвратимость надвигающихся неприятностей. Но, пожалуй, интереснее всего Поттеру был Терри Бут — ходячая искра восторга, мгновенно загорающаяся при малейшем упоминании артефактов. Человек, буквально дышащий рисованием и связанными с ним магическими разделами. Гарри нечасто встречались настолько увлечённые чем-то люди, готовые с горящими глазами рассказывать о предмете своего увлечения. Этим Терри откровенно подкупал. Правда, сейчас он как-то странно застыл, уставившись на крёстного Зарксиса… Но эта минутка тишины, вызванная импровизированной игрой в гляделки, была даже очень кстати. Мальчик-Который-Выжил бросил короткий взгляд на стол Гриффиндора и вздохнул. Ало-золотые косились на воронов с плохо скрытыми презрением и неприязнью. Ну да, заучки, зануды и ботаны. Соседи по комнате на вчерашних вечерних посиделках просветили его о своеобразной репутации когтевранцев. А он только покачал головой. И чего ему стоило уговорить Шляпу отправить его к воронам? Страдай теперь… Впрочем, сам виноват. Гарри вздохнул и откусил от золотистого бока ванильного кекса. Нет, с гриффиндорцами-то он как-нибудь разберëтся. А вот неодобрительный взгляд Дамблдора заставил последнего Поттера похолодеть и покрыться крупными мурашками. Права была тëтка. Директор казался очень опасным. Не внешне, разумеется, — внешне он скорее напоминал доброго волшебника из книги сказок. Просто было в нëм что-то, что заставляло волоски на руках вставать дыбом, а тело — цепенеть и кое-как подавлять рвущуюся наружу ледяную тьму. Она, эта страшная сила, чуть не убившая в поезде Зарксиса, словно чувствовала в Дамблдоре что-то…своë. Родное. И стремилась его забрать. Сдерживать еë с каждым недовольным взглядом директора становилось всё сложнее. Гарри покрылся холодным потом, чувствуя, как ворочается в груди смертельный ужас, отвёл глаза и постарался глубоко, но незаметно вздохнуть. Всë это и ещё ощущение тепла от сидящих по бокам Тео и Терри временно помогло вернуться в реальность. Но только временно. До следующего взгляда. А потом всё повторилось вновь. Первым неладное заметил, конечно же, Малфой. — Эй, — он прервал шутливую перепалку с Руфусом и обеспокоенно посмотрел на Поттера, — Ты в порядке? — Выглядишь так, словно у тебя сейчас будет стихийный выброс, — Седьмой Уизли склонил голову набок, а в тëмных глазах промелькнула тревога. — Стихийный выброс? Ты уверен? — выражение лица Зарксиса стало таким, будто он готовился на коленке спланировать как минимум операцию по спасению этого мира. — Поверь, я знаю, о чëм говорю. У меня шесть старших братьев и младшая сестра, — кивнул рыжеволосый маг, — Ещё немного, и… — И тут всë разлетится к чертям, — одними губами закончил альбинос и резко развернулся к Гарри, — Так. Я не знаю точно, отчего это с тобой происходит, но сегодня же после уроков мы идëм в библиотеку и ищем для тебя подходящую медитацию. В крайнем случае, попробую научить нашей фамильной. А пока давай, дыши. На счëт. Умеешь? Поттер мотнул головой. — А потом говорят, что чистокровные относятся к маглам с предубеждением, — Малфой всплеснул руками, — Мне об этой гимнастике в три года рассказали. Ладно, так. Слушай и делай, что я говорю. Угу? Гарри кивнул. — Сначала выдыхаешь ртом на четыре счëта, — Зарксис заговорил медленно и отчëтливо, — Раз, два… Теперь вдыхаешь через нос — на семь. Заново раз, два, три… Потом задерживаешь дыхание на восемь. Один, два… И выдыхаешь до самого конца. Повторяй, пока не успокоишься. И с чего это тебя? — Дамблдор, — пожал плечами Мальчик-Который-Выжил, — Без понятия, почему, но, когда он смотрит, внутри будто буря поднимается. — Да… — глубокомысленно протянул Теодор, — Здесь действительно нужна какая-нибудь медитация. Поубойнее. — Боюсь, пока из самого убойного здесь только я, — невесело пошутил Поттер и вздохнул, — Сам не знаю, когда и почему взорвусь. — Тео неправильно выразился, — Руфус прожëг Нотта взглядом и положил свою ладонь поверх ладони Гарри, — Не поубойнее, а помощнее. Чтобы быстрее научиться контролировать твою силу. И не переживай так. Мы же с тобой. — Да! И нам всë равно, что ты не когтевранец, — Терри, наконец, оторвался от гипнотизирования Снейпа и абсолютно чëтко уловил самую суть, кладя руку поверх рук Седьмого Уизли и Гарри. — Строим башенку! — засмеялся Зарксис и шлëпнул сверху свою ладонь, — Эй, Тео, только ты остался! — Придурки, — беззлобно отозвался Нотт и присоединил свою руку к общей пирамидке ладоней. Именно этот момент выбрал Дамблдор, чтобы постучать ложечкой по краю чашки, усиливая звук заклятием и призывая гудящий улей студентов к тишине. — Как прекрасно видеть здесь, в этом огромном зале столько сияющих лиц, — начал директор, как всегда, издалека, и улыбнулся, поглаживая бороду, — Надеюсь, всем вам удалось хорошенько выспаться перед первым учебным днём… По рядам учеников прокатилась волна обречённых смешков. — Как бы то ни было, — Альбус усмехнулся и посерьёзнел, — Я прошу обратить особое внимание на мои слова. Не зря я попросил старост собрать вас всех на завтраке примерно в одно время… Раздался коллективный вздох — раннее пробуждение многим явно далось нелегко. — Прежде всего, напоминаю, что Запретный лес по-прежнему запретен. Для посещения, исследования, колдовства и всего прочего, — Дамблдор нахмурил кустистые брови и взглянул прямо на близнецов Уизли, — А также что не следует творить чудеса на переменах. Насчёт квиддича — тренировки начнутся через неделю. Капитанам команд просьба подойти к мадам Хуч. Директор сделал паузу, давая ученикам осмыслить сказанное, и продолжил: — И, наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. На пару долгих мгновений в зале воцарилась гробовая тишина. Этих моментов Альбусу хватило, чтобы быстро закончить речь, избегая ответов на вопросы, которые уже спустя секунду посыпались из старост и студентов, как плоды из рога изобилия, и отпустить всех на занятия. ~ʘﮦ~ѻ~ﮦ~ѻ~ﮦʘ~ — Потрясающе! — саркастично резюмировал Руфус, когда они с Зарксисом, Тео и Терри поднялись обратно в башню за книгами и прочими учебными принадлежностями (Поттера увëл в гостиную Гриффиндора не слишком довольный, но промолчавший Перси), — Просто потрясающе. Ничего непонятно, объяснений не будет, а в замке находится смертельная опасность! Что может быть лучше?! Герцог находился в состоянии крайнего возмущения с того самого момента, как они вышли из ворот Большого зала, но до этой секунды не проронил ни слова, молча закипая и периодически драматично кривя брови. — Согласен, — абсолютно искренне поддакнул Малфой и хитро усмехнулся, — Это потрясающе! — Маньяк, — Руфус закатил глаза. — Могу поспорить, единственное, чего Зарксис боится — это того, что будет скучно, — шепнул Тео на ухо Седьмому Уизли. — Как может быть скучно, если здесь он? — так же тихо и ехидно отозвался герцог и хмыкнул, в который раз обозревая наряд Шляпника, бывший чем угодно, но только не мантией. — Ну а вдру-уг? — вкрадчиво протянул альбинос, неведомо каким образом оказавшийся между ними и решительным движением оттеснивший Нотта от герцога. — Если даже не он, — Тео сделал вид, что ничего не заметил, — То всегда есть ещё Поттер. Могу поставить двадцать галлеонов, что этот мордредов коридор как-то связан с нашим героем. — С нашим неправильным героем, который общается с когтевранцами и может разнести тут всë от одного взгляда Дамблдора? — флегматично уточнил Зарксис. — Правильный, неправильный, какая разница? — тряхнул головой Нотт, — Герой же. — Да, герой… — задумчиво повторил Руфус, — А это многое объясняет. Боюсь, что мы сильно влипли, господа. И не только мы. — Да вся школа влипла, — махнул рукой Теодор, — Но ты прав, мы сильнее. Неправильные друзья неправильного героя. Как вам такое? — Это звучит, — усмехнулся Терри. — Звучать-то звучит, — герцог скрестил руки на груди, — Вот только боюсь, что одному директору может прийти в голову, что друзья у неправильного героя должны быть правильными. — Дескать, может и герой станет правильным, — закончил Нотт, — В таком случае, я вас поздравляю. Мы влипли ещё сильнее, чем предполагали до этого. — Ладно, что будет, то будет, — подвëл итог Руфус, — А пока поспешим. Сейчас нам надо не опоздать на Трансфигурацию. Иначе, боюсь, до основных неприятностей мы не доживём. Вряд ли Макгонагалл простит нам героя-гриффиндорца за когтевранским столом. — Даже не знаю, что хуже, — хмыкнул Тео, закидывая на плечо сумку с учебниками, — Дожить или не дожить. — Это вечный философский вопрос, — патетично отозвался Зарксис, — Аeterna philosophica quaestio. — Вот павлин, — восхитился Нотт, — Так ты не спал на латыни? Альбинос только таинственно улыбнулся. А герцог едва удержался от того, чтобы впечатать ладонь себе в лоб. — Лично я предпочту дожить, — Терри глубокомысленно покивал и рассудительно добавил, — Никто же не заставляет нас лезть в этот коридор. Ответом ему было красноречивое молчание и два огненных взгляда, скрестившихся на широко ухмыляющемся Малфое.