На всё воля Бездны

~ʘﮦ~ѻ~ﮦ~ѻ~ﮦʘ~ Итогами первой в жизни новичков Когтеврана и Гриффиндора травологии стали одобрительная улыбка мадам Спраут, домашнее задание в виде эссе на два фута о том, как и в каких ситуациях ещё можно применить заклятие «Инсендио», и десять баллов в копилку каждого факультета. — Знаете, — разглагольствовал Зарксис всё то время, пока они шли обратно до замка, — Мне кажется, я понял, почему профессор выглядела такой довольной. — Почему? — Тео сорвал у обочины длинную травинку и теперь держал её в зубах, благодушно глядя на светлое небо, обрамлённое чёрными силуэтами кружевных еловых верхушек. И совершенно не глядя под ноги. Впрочем, лес он чувствовал как никто другой, и те же Гарри с Терри, внимательно отслеживающие выпирающие на тропу корни, спотыкались в несколько раз чаще. — Это было задание на командную работу, — Малфой поднял вверх указательный палец, — В принципе, можно было догадаться ещё когда она попросила меня проассистировать только моему факультету, ничего не сказав про грифов. Похоже, профессор не разделяет взглядов нашего директора о полезности межфакультетской вражды. — Хитро, — Руфус хмыкнул, — Мадам Спраут точно декан Пуффендуя, а не Слизерина? — Могу поспорить, крёстный бы с ней с радостью поменялся, — Шляпник захихикал, — Но она слишком умна, чтобы на подобное согласиться. — Я бы посмотрел на рожи Гринграсс, Монтегю и Паркинсон, когда к ним вместо Снейпа пришла бы заботливая барсучиха, — Нотт расхохотался. — Блейз бы точно расстроился, — альбинос усмехнулся, — Неприятно, когда объект задания ускользает прямо из-под носа. — Ну, у тебя-то не ускользнёт… — пробормотал Теодор, украдкой кидая взгляд из-под ресниц на идущего рядом Гарри. Тот по своему обыкновению не спешил влезать в разговор и, кажется, просто наслаждался возможностью ходить в компании друзей. По-настоящему оживлялся он, только когда Бут заводил речь об очередном артефакте — Поттеру доставляло истинное удовольствие рассуждать об альтернативных способах применения различных древних вещиц. Чаще всего — направленных на уничтожение всего живого в радиусе, колеблющемся от пары футов до десятка миль. Что поделать — древние маги заботились в основном о собственной безопасности, а не о гуманности созданных приспособлений. И, зная историю тех по-настоящему тёмных времён, их можно было понять. Гарри же любил размышлять, каким образом эти машины смерти можно было бы приспособить для мирных целей. А Терри… Терри любил рассказывать про артефакты и спорить с Гарри. В целом, у них складывался вполне гармоничный тандем, который вполне мог бы быть и абсолютно самостоятельным — если бы Зарксис и Руфус не подсуетились, привязав к себе героя Магической Британии ещё до его знакомства с Бутом. Шляпник нечитаемо улыбнулся, прикрывая глаза. Верно. От него не ускользнёт. Неожиданно сзади послышался шум. В основном он состоял из гриффиндорского гогота, но иногда до ушей когтевранцев доносились и пронзительные возгласы. Руфус нахмурился. — Это девочки, — определил он. — Похоже, у Гермионы проблемы, — Малфой наклонил голову набок. — Надо пойти и помочь ей! — Гарри встревоженно обернулся, но не успел сделать и шага, как из гущи первокурсников в ало-золотых галстуках, расталкивая всех, выбралась красная и возмущённая Грейнджер. Лицо её заливал густой румянец, волосы казались ещё более растрёпанными, чем обычно, плечи вздрагивали, а в глазах стояли злые слёзы. Вслед ей нёсся весёлый хохот и визгливые выкрики. — Отчаяние и гениальность слишком часто связаны, — патетически произнёс герцог, наблюдая, как ничего перед собой не видящая девочка несётся вперёд по тропинке — кое-как лавируя между группками студентов орлиного факультета и со всех ног приближаясь к их компании. — Чего? — Тео озадаченно посмотрел на него. — Байрон, — Седьмой Уизли закатил глаза, — Между прочим, классик нашей литературы. — Пфф, — Нотт, кажется, собирался разразиться отповедью о пафосных теоретиках, но его перебил голос Поттера. — Эй, мы так и собираемся стоять здесь? — герой Магической Британии упёр руки в бока. Руфус усмехнулся. — Для красоты дистанция нужна, — изрёк он и добавил, обращаясь преимущественно к Теодору, — Согласись, Байрон велик? Вместо Нотта ему ответил Зарксис. — Насколько я помню, это высказывание относилось лишь к венецианским девушкам, — с едва уловимой насмешкой уточнил он и, вздохнув, повернулся к Гарри, — Не думаю, что нам есть нужда идти навстречу. Видишь вон тот корень? — Да, и что? — Мальчик-Который-Выжил нахмурился. — Как думаешь, в таком состоянии Гермиона заметит его? — Нет… — А, между тем, запнуться об него — проще простого! — Шляпник просиял, с просветлённым видом поднимая вверх указательный палец, — И потому мы будем истинными спасителями, если не будем ей мешать, а в нужный момент просто окажемся рядом. — Это как-то слишком расчётливо, — герой Магической Британии поморщился. — Что поделать, — альбинос пожал плечами и как бы невзначай обронил, — Тео, я бы на твоём месте обернулся. — Заче… — Нотт не закончил фразу, подрываясь с места и подхватывая уже зажмурившуюся и выставившую руки в ожидании столкновения с землёй гриффиндорку. На несколько мгновений все застыли. Гриффиндорцы сзади примолкли. Когтевранцы заинтересованно захмыкали. Гарри приоткрыл рот, согласно кивая на едва слышный шёпот Терри «Это было красиво…». Герцог чуть прикусил губу, обдумывая происходящее. Шляпник довольно усмехнулся. — А? — Грейнджер ошеломлённо открыла глаза. — Э… — слегка опешивший Теодор мгновенно отпустил её, отскакивая на полметра в сторону и с независимым видом складывая руки на груди, — Можешь не благодарить! Девочка растерянно хлопнула ресницами, не находя слов. Она не хотела показаться ни грубой, ни беспомощной. Тео же просто молился, чтобы никто не увидел, как ему на самом деле неловко. Спас положение, как обычно, Малфой. — Вот и поговорили, — он расплылся в улыбке и умилённо прижал руки к груди, — Слава рыцарю Нотту, ловцу прекрасных дам! — Зарксис! — Поттер не удержал раздосадованного оклика. Теодор ухмыльнулся, надменно поднимая подбородок. А Гермиона только дёрнула плечом и, обиженно вскинув нос, быстро зашагала к замку. Наблюдая, как Шляпник со смехом прячется за Терри, уворачиваясь от тычков возмущённого Гарри и присоединившегося к нему Тео, Руфус кивнул сам себе. Да, как он и думал, всё шло по плану. Предсказуемо. Глупцы всегда ненавидели таких, как Грейнджер. Умные же люди искали пути к сердцу этих неогранённых бриллиантов. В данном случае честность, совестливость и прямолинейность гриффиндорки играли им на руку. Равно как и вера в чудеса, свойственная попавшим в волшебный мир магглорождённым. Заточение в башне со злобным драконом (Лаванда, Фэй и Парвати идеально подходили на роль трёх плюющихся огнём и ядом голов), спасение знатным красавцем (никто не мог поспорить с тем, что Теодор и знатен, и красив), рука и сердце принцессы в благодарность — типичный сказочный сюжет. Два пункта выполнены. Значит, будет выполнен и третий. Нужно только подождать. Тем временем, пока Малфой бегал от друзей, колонна студентов постепенно выходила из ступора, продолжая своё движение к замку, и скоро компания когтевранцев лишилась своего места в её главе. Впрочем, ни одного из них это не слишком волновало. Они вообще не обращали внимания на обтекающий их поток людей, пока проходящие мимо Рон и Невилл не замедлились на секунду и не бросили тихое «Спасибо, Нотт». В этот момент Тео резко остановился. И герцог, перехвативший его взгляд, мог поклясться, что там проскользнуло что-то очень, очень странное. ~ʘﮦ~ѻ~ﮦ~ѻ~ﮦʘ~ Кабинет Чар был, наверное, самым светлым из кабинетов Хогвартса, в которых пока довелось побывать первокурсникам. Он находился в той же башне, что и гостиная Когтеврана, и оттого имел круглую форму. Привычных отдельных парт здесь не было, а вместо них стояла замкнутая на преподавательскую кафедру ступенчатая трибуна-амфитеатр с длинными скамейками и столами. Сверху над трибуной находились огромные — до самого потолка — окна, из которых в аудиторию лился яркий дневной свет. Благодаря этому даже в пасмурные дни здесь не нужно было пользоваться свечами и лампами — естественного, пусть и рассеянного, освещения вполне хватало, чтобы отчётливо видеть всё, что происходит на другом конце класса. Впрочем, сегодня погода радовала, а потому невысокая фигура профессора Флитвика просто утопала в солнечном сиянии. По крайней мере, после того, как показалась из-за стола… Гриффиндорцы сдавленно захихикали, увидев, как полугоблин карабкается по стремянке на стопку книг. Когтевранцы сохраняли вежливо-нейтральные выражения лиц. Им-то было прекрасно известно, что за демонстративно безобидной внешностью и порою смешным поведением их декана скрывается Мастер Дуэлей и Заклинаний. Существо, опасное по определению, какой бы маской оно ни прикрывалось. Флитвик же продолжал спектакль и даже упал со своей подставки, дойдя во время переклички до фамилии «Поттер». Гарри озадаченно приподнялся на месте, обеспокоенно вглядываясь в центр аудитории, но Малфой, сидящий рядом, дёрнул его за руку, усаживая обратно. — Не беспокойся, — фыркнул он в качестве объяснения, — Первое, чему учат в боевой магии — это как правильно падать. — Да и не думаю, что профессор действительно упал, — Руфус поправил волосы, — При его уровне владения чарами он вполне способен левитировать сам себя. — А мне вот интересно, зачем декану нужно это представление, — Нотт поджал губы. Ответил ему, как ни странно, Терри. — Он же полугоблин. А гоблины — это на самом деле довольно жуткая раса. Так что, думаю, всё это ради того, чтобы его никто не боялся. — Да уж, — согласился Поттер, вспоминая сотрудников Гринготтса, — Тем более, что все мы были в банке. — А кто не был, — подхватил Тео, — Те, скорее всего, знакомы с историей гоблинских восстаний. Много крови тогда пролилось. — Или с описаниями их артефактов, — Бут поёжился, — Они действительно пугающие. Самые безобидные, наверное, — это реликвии Основателей. — Хорошо, что профессор Флитвик не такой, как профессор Снейп, — Гарри вздохнул, — Тот бы точно не упустил свой шанс напугать. — Разные подходы, — Шляпник пожал плечами, — Наш декан предпочитает полноценно взаимодействовать со всеми студентами и сразу, а крёстный — только с теми, кто действительно талантлив, и только тогда, когда они покажут себя. — А теперь предлагаю всем помолчать и послушать, — Руфус кинул на соседей предупреждающий взгляд, — Профессор уже объявил тему урока. — Правда? — альбинос поднял брови, — И что за тема? — Левитирующее заклинание, — вздохнул герцог. — А, ну его я знаю, — отмахнулся Зарксис и распластался на парте, — В принципе, я почти всю программу первого курса по Чарам знаю. — Пф-ф, — Седьмой Уизли раздражённо отвернулся. — Уже второй урок, где сразу чары дают… — Тео поджал губы, глядя на декана, показывающего первокурсникам правильное движение палочкой, — Странно. — Что странного? — недоумённо спросил Поттер, — Это же школа волшебства. — А я ставлю на то, что мадам Спраут просто разведчик профессора Флитвика, — Малфой лукаво прищурил глаза, — И они просто сговорились провести внеплановый вступительный экзамен для нас. — Чего? — глаза у героя Магической Британии стали совершенно круглыми. — Поймёшь завтра, когда у тебя начнут болеть руки, — усмехнулся Нотт, — Вернее, проходящие сквозь них каналы. Терри вздохнул и сжалился над ничего не понимающим Гарри. — Правильные движения пережимают нужные точки на теле и минимизируют расход магии. Поэтому обучение заклинаниям всегда начинают с разрабатывания как минимум кистей рук, — объяснил он, — Гибкость там, подвижность, ловкость пальцев и всё такое. Обычно это длится около месяца. В противном случае более-менее приличные чары без особого вреда для организма мага получатся только у гениев. — Но Гермиона… — Мальчик-Который-Выжил запнулся на полуслове, осознавая. — Теперь ты понял, отчего мы так в ней заинтересованы? — Седьмой Уизли мягко улыбнулся, чуть поворачивая к нему голову. — Но ведь не только у неё получилось, — Поттер нахмурился. — Большинство справилось или с помощью заранее обученных чистокровных, или потому что они полукровки, не учившиеся чарам, но с детства выполнявшие специальную гимнастику для рук, — Бут вздохнул, — А наша Лайза просто очень сильная ведьма. Она довела себя почти до истощения, но продавила природное сопротивление неразвитых каналов и смогла поджечь стебли сама. Вот только потом жутко ослабла. Еле шла. Её Тони и Майкл страховали. — У Гермионы же такого не было, — кивнул Тео, — Поэтому она, скорее всего, является настоящим уникумом. Впрочем, посмотрим после этого урока. Левиоса — более энергозатратное заклятие, так что взять его голой мощью не выйдет. — Кстати, Терри, доведёшь Лайзу потом до Больничного Крыла? — Шляпник, лежащий на парте, повернул голову, снизу вверх глядя на Бута, — Она не дойдёт сама, если будет действовать так же, как и на Травологии. Тем более, что её запас магии ещё не восстановился до конца. — Без проблем, — юный артефактор согласно качнул головой, — Если никто другой раньше не предложит ей руку помощи. — Да вы замолчите наконец или нет? — Руфус метнул на соседей гневный взгляд, — Кое-кому было бы очень неплохо послушать и профессора тоже, а не только вас. — Мы сама тишина, — со смешком пообещал ему Зарксис, — Только не испепеляй нас, о человек-огонь. Выражение глаз герцога стало по-настоящему убийственным, но он ничего не ответил, просто отворачиваясь. Малфой же растёкся по парте, мечтательно улыбаясь. Какова вероятность, что рыжей заразе понадобится помощь с заклинанием? Выше девяноста уж точно. А значит, можно будет снова обнять его на абсолютно законных основаниях… Хорошо-о… — А теперь можете приступать к практике. Но помните! Движение кисти легкое, плавное! Раз — и два! Внимательнее! Раз — и два! И постарайтесь точнее произносить волшебные слова. Не забывайте пример чародея Баруффио, который как-то раз случайно произнёс «эс» вместо «эф», и в результате оказался на полу, а на его груди стоял буйвол! — закончил объяснения профессор Флитвик. Студенты усердно замахали палочками. Правда, пушистые белые перья, лежащие перед ними, несмотря на все старания, только слабо колыхались. И то, в основном, от колебаний воздуха. Шляпник не спешил подниматься, из-под ресниц глядя, как сосредоточенно Седьмой Уизли повторяет показанные движения. Изящно, плавно, просто за-во-ра-жи-ва-ю-ще… Тео тоже чего-то выжидал, не желая, очевидно, становиться объектом всеобщего внимания, который первым поднимет в воздух своё перо. Где-то на первых рядах раздался звонкий взрыв. Закопчённый Симус ошеломлённо взглянул на тлеющий остов пера и разлетевшийся вокруг пепел и чихнул. Зарксис заинтересованно поднял голову. Ему очень понравился взгляд профессора в этот момент. Цепкий, внимательный, оценивающий. Флитвик был готов среагировать на любую угрозу, моментально просчитав ситуацию и возможные повреждения. И среагировал — судя по лёгкому, едва уловимому движению губ. И замерцавшему над студентами щиту. Невилл разочарованно выдохнул, созерцая так и покоящееся, несмотря на все его попытки, перо. Вышедший из ступора Рон сердито замахал палочкой — совершенно бестолково, что и отметила сидящая рядом с ним Гермиона. Шестой Уизли побагровел и, кажется, сморозил в ответ что-то вроде «раз такая умная, то сама сделай!». По крайней мере, гриффиндорка гордо вскинула нос и уверенно взмахнула палочкой, чётко проговаривая словесную формулу. Тео, подался вперёд, внимательно глядя на девочку. Малфой присоединился к нему. Белое перо взмыло в воздух — аккуратно, чётко, правильно. Гермиона довольно посмотрела на помрачневшего Рона. Профессор Флитвик улыбнулся и громко провозгласил: — Смотрите, у мисс Грейнджер получилось! А потом взглянул куда-то совсем рядом со Шляпником, усмехнулся в усы и добавил: — И у мистера Руфуса Уизли тоже! И никогда ещё раньше альбинос не поворачивался так быстро. ~ʘﮦ~ѻ~ﮦ~ѻ~ﮦʘ~ — Как ты это сделал? — Зарксис запрыгнул на широкий подоконник общей гостиной, задумчиво обозревая залитые закатным огнём окрестности. — Что именно? — уточнил герцог, устраиваясь напротив него и раскрывая книгу — взятый в библиотеке справочник по генеалогии магических семейств, — Я много чего сегодня делал. — Ну да, — улыбнулся Малфой. Они оба сегодня много чего делали. Взять, например, разговор с Гермионой. С неуловимой Гермионой, после чар испарившейся из поля зрения компании когтевранцев с мастерством истинного ниндзя и обнаружившейся только в библиотеке — в самом дальнем её углу. И то только благодаря уникальному чутью Седьмого Уизли, способному найти в местах хранения книг что и кого угодно — по версии Зарксиса. (На самом деле, Руфус просто был тем единственным, кто пошёл сразу после уроков делать домашнее задание. И сделал). Шляпник же, Терри, Тео, Гарри и присоединившиеся к ним Рон и Невилл отправились искать по замку пропавшую Грейнджер. На этой почве они даже слегка поругались — герцог считал, что раз девочка пока не выходит на разговор, то стоит отнестись к этому философски и заняться пока более продуктивным делом, а потом выловить её где-нибудь на завтраке. Остальные же горели желанием поскорее заполучить гениальную гриффиндорку в их компанию. В том числе и Зарксис (нет, они не поссорились, в конце концов, оба прекрасно осознавали пользу разделения дел, просто Седьмому Уизли стало вдруг невероятно грустно, когда альбинос исчез за поворотом вместе со смеющимся Ноттом). Неприятная печаль отступила лишь в библиотеке, когда Руфус обозрел бесконечные ряды стеллажей и, решительно тряхнув головой, привычно выбросил все мысли о произошедшем из головы, нацеливаясь на работу и только на работу. Совсем как миллион раз до этого — в архивах Пандоры или в собственном поместье. Когда Брейк погиб, Барме приходилось часто настраивать собственный разум, словно тот был отчаянно фальшивящим музыкальным инструментом. Скрипкой. На которой Кевин, как образцовый слуга периода Синклеров, был обязан уметь играть хотя бы пяток различных вальсов. (На которой он не умел играть вообще). В этот раз нужные книги прыгали в руку так же охотно, как и в прошлой жизни, и эссе герцога получилось куда длиннее, нежели заданные два фута. Примерно в три раза. Собственно, с этого и началось его знакомство с Гермионой. Просто в какой-то момент они одновременно подняли головы, откладывая перо в сторону и придирчиво осмотрели работу друг друга, сопоставляя длину. А потом встретились взглядами. И Седьмой Уизли почувствовал, как на лицо сама собой выползает весёлая улыбка — похоже, прав был Шляпник, он в самом деле как ребёнок. А гриффиндорка улыбнулась в ответ. И вроде бы в ней не было ничего хоть отдалённо похожего на Шерил — даже глаза, хоть и тоже карие, но совершенно другого оттенка, — но Руфусу внезапно стало так тепло и легко, как давно не бывало. Так, как было только в присутствии герцогини Рейнсворт — самой надёжной, самой проницательной, самой родной женщины во всей его долгой жизни. Первой любви, со временем переросшей в вечную дружбу и любовь уже не юноши к девушке, но брата к сестре. Да, всё в Гермионе было другим — растрёпанные кудрявые волосы в противовес аккуратной причёске Шерил; мешковатая школьная форма против изящных кружевных платьев — юная герцогиня даже в Латвидже отчаянно пренебрегала дресс-кодом; длинноватые передние зубы вместо идеально ровной улыбки; чуть сгорбленная во время чтения и еды спина вместо идеальной дворянской осанки… И всё же что-то в этой девочке ужасно роднило её со старшей Рейнсворт. Должно быть, светившийся в шоколадных глазах недюжинный интеллект… А потому было совершенно не удивительно, что Седьмой Уизли не устоял от соблазна познакомиться поближе. Ушли из библиотеки они вместе. И Руфусу на мгновение даже стало по-настоящему совестно, когда Грейнджер, доверчиво согласившаяся прогуляться с ним по замку и пообсуждать книги, побледнела и со страхом огляделась по сторонам, увидев окружившую их компанию когтевранцев. (Какое счастье, что Зарксис умел говорить с детьми так, чтобы они ему верили). Собственно, всё оказалось в точности так, как и предполагал герцог. «Трёхголовый змей» Парвати, Фэй и Лаванда с первого дня невзлюбили такую странную-непонятную-раздражающую магглорождённую. Не такую, как все. Не играющую по общим правилам. И оттого сделали всё, чтобы как можно сильнее испортить ей жизнь, наплетя невероятной ерунды про положение дел в магическом мире. А наивно развесившая уши девочка и поверила. Ведь в книгах было написано практически то же самое. И её совершенно не смутило, что книги эти устарели ещё пару веков назад. Оттого пришедшая из прогрессивного мира магглов Гермиона искренне возмутилась «средневековому произволу чистокровных». Оттого она и бегала от Малфоя, как от огня — девочки нашли ей какой-то древний кодекс, где чёрным по белому (вернее, коричневым по желтоватому — уж очень старой оказалась книга) было написано, что чистокровные из древних семей имеют право взять магглокровок в жёны, не спрашивая их на то согласия. Оттого и доверилась гриффиндорка только Руфусу Уизли — предателю крови. Ведь, как по секрету поведали ей новые знакомые, предатели крови — это те маги, кто нормально общаются с магглами и их потомками-магами. (Увы, именно это было написано и в современных изданиях, одобренных Министерством). — Но, как бы то ни было, на этом-то они и прокололись, — довольно заключил Шляпник, выслушавший от Грейнджер всю историю её пребывания в Хогвартсе, — Всё-таки до Ру им как до Луны. — До Юпитера, — фыркнул герцог, принимая оскорблённый вид. — До Марса, — примирительно влез Терри, — Всё же они были очень хороши. Если б Гермиона подружилась не с Руфусом, а с любым другим Уизли… Без обид, ладно? — Перси не приплетай, он умный, — герцог сложил руки на груди и грустно усмехнулся, — Но, вообще, к сожалению, ты прав. Жуткая печать — предатель крови. — Снимем, — беспечно махнул рукой Зарксис, — И моё родовое проклятие тоже. — Ничего себе у вас аппетиты, — вздёрнул бровь Тео. — Это мы ещё не проголодались, — хохотнул альбинос. А через секунду расхохотались все, включая робко улыбающуюся гриффиндорку, потому что живот Малфоя издал звонкую трель, непрозрачно намекая, что пора бы его дорогому владельцу отправиться на обед. Так было положено начало их дружбы с одной очень талантливой магглорождённой. И Седьмой Уизли готов был отдать голову на отсечение, если Нотту это не понравилось. Впрочем, сейчас он не собирался искать никого, чью голову было бы не жалко в случае чего отделить от тела, и просто сидел на подоконнике, выжидающе глядя на Зарксиса. Тот же, видимо, провалился в какие-то дебри собственного разума и уже минуты две молча улыбался, глядя, как солнце постепенно опускается за лес. — Так о чём ты? — спросил Руфус, так и не дождавшись ответа, — Что именно я сделал, о чём ты хочешь узнать? — Прости, задумался, — вынырнувший из воспоминаний Шляпник одарил его сияющим взглядом и посерьёзнел, подвигаясь к противоположному краю подоконника, — А спросить я хотел… Герцог поднял бровь. — Как ты поднял перо. — Пф-ф-ф, — Седьмой Уизли издал долгий разочарованный вздох, — А я уж надеялся, что не спросишь. — Эй, Ру, что за тайны? — альбинос шутливо-возмущённо двинул его кулаком в бок. — Родовые скелеты в шкафу, — замогильным тоном отозвался Руфус, — Лучше не знать. — Серьёзно? — теперь Малфой выглядел по-настоящему обеспокоенным. — Нет, конечно, — фыркнул герцог, — Просто… Он вдруг замялся. — Просто что? — Зарксис огляделся, — Мы одни в гостиной, не бойся. Все остальные пошли исследовать замок, а Тео в спальне отрубился. — Да я не боюсь, — на лице Седьмого Уизли вдруг проступило явственное усталое раздражение, — Просто, кажется, я понял, в чём заключается моя проблема. И мне это не нравится. Шляпник вопросительно наклонил голову. — Я могу только разрушать… — тихо-тихо проговорил Руфус и опустил лицо, скрывая его за водопадом медных волос (к вечеру он распустил хвост), — И на чарах я просто уничтожил ту силу, что притягивала перо к земле. Альбинос нахмурился. Нет, он, конечно, всякого ожидал… Но такое… — Понимаешь, да? — герцог резко выпрямился, и в глазах его вдруг промелькнуло что-то ужасно похожее на отчаяние, — Я не поднял перо заклинанием. Я убрал то, что удерживало его на земле. А на травологии я просто почувствовал, что должно произойти со стеблями. И повторил. Вместо магического огня использовал собственную сырую магию. И она разрушила дрова так же, как их должен был разрушить огонь. — Ты уверен? — Малфой перестал хмуриться и задумчиво коснулся указательным пальцем нижней губы, — На Трансфигурации же у тебя получилось. — Просто такой опыт создания иллюзий, как у меня, не пропьёшь, — мрачно усмехнулся Седьмой Уизли, — Это отработанные до автоматизма приёмы — представить и воплотить. Но моя магия отчаянно сопротивлялась. А когда мне хотелось что-нибудь разрушить — наоборот, текла рекой. Помнишь? Зелье, заклинание, рапира твоя… Будильник. Тоже твой. Невыносимый. — Хорошая мелодия, чего ты, — Зарксис надул губы. — Когда ты спишь и не просыпаешься от неё, ага, — язвительно хмыкнул Руфус. Но в язвительности его отчётливо чувствовалась горечь. Шляпник спрыгнул с подоконника. — Эй, Ру, посмотри на меня, — позвал он, подходя к герцогу, бессильно прислонившемуся к стеклу. — М? — рыжеволосый маг сфокусировал на нём тоскливый взгляд тёмных глаз, — Чего? — Не переживай, — альбинос аккуратно обхватил руками его ладонь, — Если помнишь, я всю прошлую жизнь только и делал, что разрушал. И ничего. Это не смертельно. Ты знал, кто я, и не боялся меня. И я тебя тоже не боюсь. Седьмой Уизли подтянул колени к груди, утыкаясь в них носом. — Я видел, как распадались магические плетения, — пробубнил он, — И мне понравилось. Было так легко и правильно… Что если однажды я случайно разрушу что-то…кого-то живого? Просто потому что это тоже будет легко и правильно? — Ну, твоя магия ведь не реагирует на Тео? — Малфой прищурился, — О, не отпирайся, я видел, как ты на него смотрел. Если бы ты мог, он был бы уже мёртв. Или, как минимум, покалечен. — Неправда, — герцог поднял голову, — Я не хотел причинять ему вред. — Ага, ага, а жажда убийства в твоём взгляде, когда он тебя обогнал на пробежке, мне померещилась, — насмешливо подхватил Зарксис, — Маленький Ру-ру, не умеющий проигрывать. — Неправда! — Руфус залился краской и выдернул ладонь из пальцев Шляпника, чувствуя, как пылают щёки, — Я умею проигрывать. — Не умеешь, — альбинос отскочил назад, уворачиваясь от меткого пинка, и, захихикав, показал собеседнику язык, — Точно так же, как не умеешь и разрушать живую материю. Да и просто материю, скорее всего. — Чего? — Седьмой Уизли озадаченно взглянул на него и спустил ноги с подоконника. — Того-о, — пропел Малфой, — Что ты пока если что и разрушал, то только магические плетения. Хотя поводов для уничтожения всего остального было уже предостаточно. А, следовательно, бояться нечего. Ни тебе, ни кому-либо ещё. Тебе особенно. Представь, каким троллем ты будешь на поле боя! — Чего-о?! — теперь это звучало очень возмущённо, — Каким ещё троллем?! — Маленьким, хрупким, до жути красивым и совершенно невосприимчивым к чужим проклятиям! — Зарксис скорчил умильную гримасу и быстро отскочил в сторону, ловко поймав летящий в него тапочек, — О, тролль-Золушка, позволь мне вернуть твою туфельку! — Ш-шляпник… — на лице герцога расплылось совершенно зверское выражение, — Беги. Тоска и страдания были отложены до худших времён. По крайней мере, у Руфуса. Теодор же Нотт мог абсолютно уверенно поставить это пробуждение на второе место своих самых кошмарных пробуждений — сразу после побудки криком малфоевских павлинов. Ибо воистину — нельзя назвать хорошим пробуждением момент, когда через тебя с криком «Тео, спаси!» прыгает твой лучший друг, а вслед ему несётся довольно увесистый тапок, по закону подлости, попадающий именно в тебя.