На всё воля Бездны

~ʘﮦ~ѻ~ﮦ~ѻ~ﮦʘ~ Надо было признать, их обоих не стоило пугать. По крайней мере, пока хотя бы один не научится контролировать свои силы. Надо было признать, что именно испуг (вернее, довольно сильный ужас), вызванный эффектом неожиданности, спас им жизнь. А ещё нужно было учесть с самого начала, что Руфус обожает собак. Впрочем, кто ж знал, что тут будет… это. — Зарксис, ну ты только посмотри на него! — рыжеволосый маг взирал на беснующегося за прозрачным магическим щитом цербера с практически маньячным умилением. Малфой тяжело вздохнул. Его здорово вымотал спонтанный стихийный выброс от ужаса, собственно, и приведший к появлению энергетического барьера между ними и чудищем семейства псовых. А ещё он думал, что, наверное, стоило уговорить герцога на старости лет всё же обзавестись четвероногим другом. Барма от щенка всегда отнекивался, пожимал плечами и рассуждал о нерациональности и ненужности данного шага. (А глаза-то у самого горели… И гасли, когда Шляпник в очередной раз махал на это дело рукой). А как-то перед Рождеством — напробовавшись глинтвейна по собственному рецепту, с пряностями из родных мест — признался, что в детстве очень хотел собаку. Но сперва ему отказали по причине несмышлёности, потом был переезд, потом он поступил в Латвидж, потом начались стажировки в Пандоре, потом умер отец и нужно было принять дела… В общем, времени на домашнее животное не было никогда, а оставлять его слугам, чтобы его питомец признавал друзьями их, не хотелось. — А сейчас глупо уже… Я умру, пёс останется, — говорил тогда герцог, из-под ресниц глядя на переливающуюся вишнёвую жидкость в бокале. В алой настойке виднелись тёмные звёздочки гвоздики, палочка корицы и парочка тонких сушёных цитрусовых срезов. Остальные специи присутствовали в растёртом виде и ощущались только на вкус. — Завещаешь его Шерил, — Брейк, хоть и не пьянел, отдал должное букету вкусов, и теперь ощущал в животе щекочущее тепло. Хотя, возможно, это просто были пресловутые бабочки, вышедшие из зимней спячки от горячего напитка. Руфус сидел совсем рядом, и голова его покоилась на плече у Зарксиса. Длинные медные пряди рассыпались по белой рубашке. Шляпник видел, как вспыхивают в них яркие солнечные искры — отражение языков пламени, пляшущих в камине. Барма был явно околдован терпко-вишнёвым глинтвейном, и альбинос рискнул называть его на ты. — Ещё после смерти ей хлопоты доставлять, — морщился герцог. Брейку определённо не нравилась всплывшая тема разговора, но переводить её было как-то лениво. Они оба — что удивительно, независимо друг от друга — сбежали с рождественского вечера в Пандоре. Встретились на стоянке экипажей. Переглянулись. Минут пятнадцать проспорили, куда ехать. В итоге, сначала заехали к Барме, забрали бутылку вишнёвого вина и набор каких-то порошков, корешков и веточек, а потом спрятались от всего мира в квартирке Зарксиса. Какое счастье, что Шляпник умел управлять экипажем. Какое счастье, что он купил эти две комнаты, ванную и кухню сразу как накопил, превратив их в своё тайное убежище — большую часть времени альбинос жил в поместье Рейнсворт, поэтому об этом месте знали немногие. Какое счастье, что Руфус умел варить глинтвейн — хоть и смотрелся на кухне откровенно дико с этим своим надменным взглядом, гордой осанкой и в белоснежном плаще. Который, к слову, так и остался белоснежным. Аккуратность Бармы была поистине легендарной. — Думаю, твоей дорогой подруге, — Брейк особенно выделил голосом два последних слова, — Приятны хлопоты, связанные с тобой. Они означают, что ты ещё не окочурился среди своих книжек. Да и пользы от тебя больше, чем вреда. Герцог только фыркнул. Зарксис подумал, что на следующее Рождество подарит упрямому рыжему пню колли. С роскошной рыже-белой шерстью, длинной мордочкой и хитрым взглядом. Если доживёт. Но не срослось. В тот год как раз вернулся Оз Безариус, и всё завертелось. Так и остался Барма без собаки (и без Шляпника, но это уже так). А теперь вот, видимо, увидел зверюгу своей мечты. Лучше бы это была колли! — Смотри, он на люке стоит, — Малфой наклонил голову, замечая эту интересную деталь. — Само собой, — Седьмой Уизли пожал плечами, — Такого хорошего мальчика, как Пушок, не могли просто запереть в башне. — Пушок? — альбинос скептически поднял брови. — А что? — рыжеволосый маг обернулся, невозмутимо глядя на него, — По-моему, самое подходящее имя. — Ну да, — Зарксис понимающе покивал, — Конечно. Самое-самое. Учитывая то, что он гладкошёрстный… Герцога не смутило. — Пф-ф-ф! — выдал он свой коронный наплевательский вздох и отвернулся обратно. Шляпник скучающе подпёр щёку рукой. — Может, лестница уже вернулась на нужное место? А то нам всё же необходимо дойти до гостиной. Руфуса заботило другое. — Как думаешь, его можно уменьшить и увезти с собой? — Скорее всего, нет, — Малфой оценивающе взглянул на трёхголового пса, — Это же цербер. На них магия действует примерно никак. Как на троллей и великанов. Потому они и считаются одними из самых надёжных охранников для всяких ценностей. — Если вы не Орфей, ага, — Седьмой Уизли засмеялся, — У магглов есть миф про певца, который усыпил стража подземного мира своей музыкой. — И не Сивилла, — альбинос кивнул, — Я в курсе, да. Греческие и римские маггловские легенды на самом деле не совсем маггловские. И содержат много полезного. Поэтому в детстве вместе со сказками мама читала мне про богов и героев. — А что сделала Сивилла? — рыжеволосый маг нахмурился, — Я такого не помню. — Накормила цербера сладкими лепёшками с сонным зельем. Это Энеида. Её я уже сам читал. — А, Вергилий. Я до него ещё не дошёл. Он в конце алфавитного указателя. — Советую, — Зарксис улыбнулся. — Ага, — отозвался герцог и вздохнул, — Ладно. Пора уходить. Кстати, ты можешь восстановить сигналки на двери? Уже вознёсший хвалу Бездне за вернувшееся в лохматую голову благоразумие Шляпник поперхнулся. — Какие сигналки? — Которые я разрушил, — невинно хлопнул ресницами Руфус, — Нам же не нужно было, чтобы сюда сбежались старосты, деканы и директор, да? Однако будет выглядеть довольно подозрительно, если мы их не восстановим. Пожалуй, иногда альбинос очень жалел о том, что посоветовал Седьмому Уизли вспомнить детство. Но он же не мог предполагать, что мелкий Барма был такой очаровательно-хитрой занозой в… собственном желании не выделяться. — Нет, я не думаю, что могу, — Малфой покачал головой, — Они же были привязаны к хозяевам. — А ты у нас повелитель неведомой дороги, — герцог закатил глаза, — Подумай мозгом. По сути, связь творения и творца — это та же дорога. Разве нет? Зарксис округлил глаза. Ему самому такая идея не приходила. — Интересный вывод, — резюмировал он, пару минут подумав над высказанной мыслью, — Я попробую. — Начни со старост, — подсказал Седьмой Уизли, довольно кивая, — С ними меньше шансов, что наш эксперимент будет замечен. А ещё нам лучше выйти и убрать щит. Он тянет из тебя энергию. Закрывая дверь, в которую тут же заскреблись гигантские когти, Шляпник понял, что теперь ему совсем не кажется странным родство Руфуса с близнецами Уизли. Они определённо имели нечто общее… ~ʘﮦ~ѻ~ﮦ~ѻ~ﮦʘ~ А Тео обиделся. Обиделся не очень сильно, но совершенно по-гриффиндорски. За то что его не взяли смотреть цербера. — Гхм… — было самым глубокомысленным, что смог выдавить удивлённый Малфой. Руфус просто зарылся в шкафосундук якобы в поисках какой-то книги и тихо похрюкивал там от смеха. — Мерлин правый, Нотт, ты идиот, — Терри не выдержал абсурдности аргументов соседа и впечатал ладонь себе в лоб. — Рифма, — тихо заметил альбинос. — Ладно, может, я и не прав, но мы же сходим ещё посмотреть, — Теодор почти успешно замаскировал утверждающую интонацию под вопрос. Герцог вынырнул из шкафа. — Я говорил, что ты Пуффендуй? — насмешливо протянул он, — Придётся признать ошибку. Здесь диагноз серьёзнее. — Полный Гриффиндор головного мозга, — с фальшивой печалью вздохнул развеселившийся Шляпник. А потом Седьмой Уизли вдруг улыбнулся и добавил: — Нужно будет захватить ещё Гарри и Гермиону. И Рона с Невиллом. И близнецов. Зарксис не увидел иного выхода, кроме как повторить жест Бута. Сам Бут ещё и мученически застонал. А близнецы и Гермиона прониклись. Первые — идеей украсть цербера. Вторая — тем, что Руфус мечтает о собаке. Поэтому теперь в библиотеке в свободное время заседал целый консилиум, решающий супер-важную проблему устойчивого уменьшения и транспортировки трёхголового чудовищного пса, не поддающегося магии. Малфой боролся с искушением ещё разок вызвать в школу комиссию и сдать им местонахождение мифической твари. Останавливали его горящие глаза герцога и проникновенный шёпот присоединившегося Забини, который весьма красочно расписал, сколько стоит слюна цербера и какие зелья можно с ней варить. Профессора косились на жутковатую компанию из гриффиндорцев, когтевранцев и одного слизеринца со справедливым подозрением. Но поймать их на месте преступления не удавалось. В конце концов, Фред и Джордж знали о ночных дежурствах всё: расписание, маршруты, привычки дежурных и слабые места этой системы… Да и ходили они всего по трое — Зарксис, Руфус и кто-нибудь ещё. Метод Сивиллы работал, и мясо, взятое на кухне и пропитанное зельем Сна-без-сновидений, было довольно надёжным гарантом безопасности всем пришедшим взглянуть на легендарного стража мира мёртвых. Особенно если не входить внутрь. Рисковать никому не хотелось, поэтому эксцессов не случалось. А мадам Помфри верила в плохой сон «милого, но чуточку нервного — и немудрено, с такими-то братьями! — младшего сына Артура и Молли» и исправно снабжала его нужным зельем. Четырёх порций вполне хватало на габариты цербера. Сигналки в Запретном коридоре стояли нетронутыми — Шляпник вскоре стал настоящим асом в управлении магическими связями. Предположение Седьмого Уизли о тождественности дороги и энергетических нитей, растягивающихся между волшебником и его заклятием, оказалось верным. При должном уровне концентрации альбинос и правда мог протягивать их, цепляя куда угодно, подобно какому-то сюрреалистическому кукловоду. Правда куда чаще ему в голову приходило сравнение с Хароном. — Харон определённо может считаться первым экскурсоводом, — засмеялся рыжеволосый маг, когда Малфой поделился с ним ассоциацией, — Его единственной ошибкой было то, что он не возвращал экскурсантов обратно. А такая хорошая реклама была бы. Недорого — всего пара монет, атмосферно, необычно… — Боюсь, если бы он возвращал экскурсантов, грекам понадобился бы некромант, — ухмыльнулся в ответ Шляпник. — Даже жаль, что наши походы несколько против правил, — герцог вздохнул, — Представь, какой популярностью они бы пользовались. Было бы символично брать по два галлеона за одно посещение. — Ничего у тебя аппетиты, — Зарксис оценил масштаб не случившейся прибыли. — Вполне адекватная цена за уникальное предложение, — Руфус пожал плечами. — В принципе, если брать с посетителей клятву о неразглашении… — альбинос наморщил лоб, — Надо подумать. Карманных денег много не бывает. Теперь компания в библиотеке штудировала ещё и труды о магических обетах, отчаянно жалея, что нельзя просто взять, позвать Хиллиарда и, объяснив ему, в чём дело, получить квалифицированную помощь. Им была нужна самая надёжная, самая всепредусматривающая и самая точная формулировка без каких-либо лазеек. Снейп начал что-то подозревать. Фреду и Джорджу даже пришлось вносить изменение в карту поведения Ужаса Подземелий — он начал дольше задерживаться в Запретном коридоре и вертеть на двери сверхзапутанные сигналки. Остальные профессора же наоборот — абсолютно потеряли бдительность. Наивные. Они полагали, что спокойным и умным младшим братьям и отличнице Гермионе удалось перевоспитать близнецов. Малфой, случайно подслушавший разговор Макгонагалл и Спраут, призвал на помощь весь многолетний опыт, чтобы не разразиться зловещим смехом. Перевоспитать? Близнецов? Уизли? Невозможно. Просто перед бурей всегда существует затишье. Последние спокойные моменты перед тем, как резкий шквал пригнёт к земле деревья и нещадно вытреплет им прежде аккуратно причёсанные кроны. Последний вечер тишины был назначен на четвёртое декабря. За окном когда-то заброшенного класса падал снег. Уроки у первокурсников кончались раньше, поэтому ждали только Фреда и Джорджа. Тео развалился с книжкой в лично принесённом, очищенном и заштопанном кресле. Блейз и Терри расположились на подлокотниках рядом с ним и читали из-за плеча. Книга была посвящена зельям и принадлежала библиотеке Нотт-мэнора, поэтому Забини и Бут просто не могли пройти мимо. В ответ на недовольные взгляды Теодора они строили умоляющие мордочки. Тот мрачно вздыхал, но терпеливо дожидался, пока все дойдут до конца страницы, прежде чем перевернуть её. Гермиона зажигала маленькие огоньки в банках и расставляла их по полу. Так было и теплее, и светлее. И красивее. — А что, если расставить их у стены? Друг на друга? — Невилл всё ещё почему-то стеснялся высказывать собственные идеи, но Рон и Гарри очень старались избавить друга от этого смущения. — Отличная идея, дружище! — вот и сейчас Шестой Уизли окинул взглядом стену и показал большой палец, — Это будет не хуже камина. — Целая стена тепла и света, — мечтательно протянул Поттер, — И никаких старшекурсников, занимающих весь коврик у огня… Невилл слегка покраснел и опустил глаза, накладывая на очередную баночку чары копирования. Зажигание огня Грейнджер пока не доверяла никому из них, но заклинаниям повторения научила. Зарксис сидел на диване у окна, спиной ощущая прохладу, идущую от покрытого витиеватыми узорами изморози стекла, и, чуть запрокинув голову на спинку, смотрел из-под ресниц на четверых гриффиндорцев, дорвавшихся, наконец, до желанного тепла. В башне Когтеврана существовало чёткое расписание посиделок у камина, которому следовали все — от первокурсников до старост. Поэтому такой ситуации, как в львиной гостиной, не было и быть не могло. Да и старшие были довольно отзывчивы, когда кто-то просил научить его чарам согревания, зажигания или вот таких вот маленьких огоньков в банках. Подход «ты можешь считать, что разбираешься в теме, только когда способен объяснить её первокурснику так, чтобы он понял» оправдывал себя на все сто. Руфус лежал головой на коленях у Малфоя и тоже читал. Шляпник не мог ручаться за удобство этой позы для чтения, но герцог не жаловался. А сам альбинос получал неограниченный доступ к его волосам в качестве компенсации за затёкшие ноги — мозг у Седьмого Уизли был ощутимо тяжёлым. Никто уже не удивлялся подобному симбиозу между кровными врагами. В конце концов, такую картину остальные члены их компании наблюдали с того самого дня, когда они только притащили сюда этот диван. И месяца было вполне достаточно, чтобы смириться с фактом полного и безоговорочного взаимного доверия между этими двумя. Даже Нотту. (Зарксис никому не рассказывал о принесённой другу клятве, что он творит всё, что творит, в трезвом уме, твёрдой памяти и по собственной воле). Даже Рону. (Руфус никому не рассказывал о принесённой брату клятве, что он творит всё, что творит, в трезвом уме, твёрдой памяти и по собственной воле). Засмотревшись на огоньки, Малфой не сразу ощутил лёгкий тычок в бок. Герцогу даже пришлось привстать, чтобы удостовериться, что белая голова сверху ещё не померла. — Ты чего? — нахмурился он, когда взгляд разноцветных глаз сфокусировался на нём. — Можно вечно смотреть, как течёт вода, как горит огонь и как кто-то другой работает, — со смешком процитировал Шляпник и ухмыльнулся, — А здесь аж два пункта. — Хм, — отозвался Седьмой Уизли и протянул ему книгу, подчёркивая краешком аккуратно подстриженного ногтя одну из строчек, — Взгляни. Я, кажется, нашёл сказку, о которой говорил Хагрид. Альбинос дёрнул бровями, принимая из рук рыжеволосого мага увесистый томик с золотистой каймой. История была жутковатой. В ней говорилось о бедной многодетной семье волшебников, обречённой на вымирание и потерю способности колдовать из-за родового проклятия. И о страннице, однажды в холодный и дождливый вечер постучавшейся в дверь их домика. Гостья, принятая со всем радушием и теплом, в конце концов оказалась одной из трёх Сестёр — а именно, Магией, — и одарила людей, вернувших ей веру в человечество, величайшим даром. Ребёнком, способным спасти мир. Во времена инквизиции, когда маги не знали, кому доверять, а потому разбрасывались проклятиями направо и налево, появление существа, способного снимать насланные порчи, должно было стать чем-то сродни пришествию божества. Поначалу так оно и было. Седьмой сын, прозванный лекарем волшебства, спас сперва свою семью, а потом ещё и множество других родов, избавив их от темнейших сглазов, что должны были мучать всех потомков до какого-то колена и передаваться всё дальше и дальше во времени. Его возносили на пьедесталы, ему поклонялись, его благодарили. Он же оставался простодушным добряком, никогда никому не отказывающим и беззаветно любящим собственную семью. Но годы шли, слава мага росла. И в конце концов, за ним началась натуральная охота. Причём сразу с двух сторон. Инквизиция мечтала избавиться от ведьмовского отродья, помогающего себе подобным. А волшебники хотели спасения. Для всех и сразу. Кончилось это печально. Семью лекаря схватили другие колдуны и начали шантажировать его их жизнями. Примчавшийся домой маг не смог сделать ничего, кроме как выполнить требования похитителей. Стихийный выброс невероятной силы действительно очистил весь мир от накопившихся проклятий. Вот только сам седьмой сын после такого был обречён. Он потерял свои силы, буквально выжег себя изнутри. И в итоге не смог противопоставить ничего взявшим его след инквизиторам. Его забрали прямо из постели. Его и всю его семью, тщетно пытавшуюся выходить умирающего лекаря. На костёр он взошёл последним — так решили палачи. К тому моменту ему было уже всё равно. Но в самом конце Магия, не выдержавшая судьбы её дара, вмешалась во второй раз. — Нет, — сказала она, — Этот мир не готов к моему благословению. Так будь же он проклят до тех пор, пока не станет готов. Лишь когда станет на этой планете достаточно доброты и света, лекарь явится вновь. С этими словами Магия забрала душу волшебника, а поражённым инквизиторам осталось лишь наблюдать за тем, как волосы пленника словно впитали в себя весь разожжённый огонь, обретая цвет самого яркого заката, а сам он упал замертво, не тронутый пламенем. — Жестокая история, — Зарксис передёрнул плечами. — А ещё в ней есть несколько несостыковок с тем, что мы имеем, — Руфус согласно кивнул. — Магия? — Малфой понятливо наклонил голову. — Магия. Если ты помнишь, мы заменяли не Кандиду, а Салазара, — герцог загнул один палец, — Это раз. Два — нас понадобилось двое, и лишь смешанная энергия образовала нечто подобное нужному. Три — в сказке Магия забрала душу. Но, насколько я могу судить, она не могла этого сделать. Души — это зона ответственности другой сестры. — Смерти… — пробормотал Шляпник. — Да, — Седьмой Уизли поджал губы, — Так что, думаю, тезис о даре Магии неверен. Тем более, вряд ли сказочники старины сильно разбирались в том, какая из высших сил их посетила. Но в остальном… В остальном, пожалуй, я доверюсь истории. — Но если не Магия, то кто? — альбинос задумчиво поднял взгляд к потолку. — То четвёртое неизвестное, — рыжеволосый маг пожал плечами, — Логично же. Раз оно сильнее всех трёх сестёр, то, возможно, ему подвластны их области. — Годы анализа самых жутких отчётов явно не прошли даром, м? — Зарксис усмехнулся, встряхивая головой и выбрасывая из мыслей самые неприятные подробности сказки. — Естественно, — Руфус довольно улыбнулся. — Но мы не узнали ничего нового, — Малфой вздохнул. — Кроме того, что Дамблдор чрезвычайно хитёр. Я уверен на все двести, что он тоже опирался на эту историю, выдумывая свою не-ложь. — Умолчать о том, что опасен не дар, а люди, узнавшие о нём, было действительно хорошим ходом, — Шляпник хмыкнул, — Но он имел дело с тобой. — И только потому уловка не сработала, — герцог потянулся, — Как думаешь… Он бы правда попытался обуздать мою способность? — Вряд ли, — альбинос покачал головой, — Маловероятно, что у него есть инструкция по твоему применению. — А жаль, — вдруг вздохнул Седьмой Уизли, — Можно было бы её позаимствовать, и я бы знал, что делать. — А что ты хочешь сделать? — не понял Зарксис. — Ты же читал. Я хочу снять печать со своей семьи. Потом проклятие с твоей. А дальше как пойдёт… Заключу контракт с Мунго, буду лечить пострадавших, а они взамен не отдадут меня на растерзание жадным магам. — Отца хватит удар, если я скажу ему, что для снятия проклятия нужен Уизли, — Малфой хихикнул, а потом посерьёзнел, — Знаешь, я думаю, в какой-то момент ты поймёшь. Просто сейчас ещё не время. — Наверное, — рыжеволосый маг с деланным равнодушием обвёл глазами комнату, и вдруг нахмурился, — А вот кое-кому давно время появиться! Близнецы уже довольно ощутимо опаздывали. — Не удивлюсь, если сейчас грянет гром, и они выскочат, как черти из табакерки, — Гарри обернулся на его возглас. — Это их стиль, — Рон фыркнул. За три месяца, проведённые в окружении братьев и друзей, он стал гораздо увереннее в себе. Невилл и Гермиона сумели убедить Шестого Уизли в том, что он тоже значим независимо от достижений других — вишенкой на торте стал неофициальный чемпионат Хогвартса по магическим шахматам, выигранный Роном со внушительным отрывом от соперников. Момент, когда даже прежде непобедимые когтевранские и слизеринские чемпионы, соревнующиеся в основном между собой, подхватили его на плечи и пронесли по замку с радостными возгласами, стал одним из самых счастливых в жизни Шестого Уизли. А общие дела с братьями даровали ему ещё не очень привычное, но безусловно приятное чувство, что он… не один. Поскольку даже дома Рон (если уж говорить начистоту) не мог представить, чтобы он — самый никчёмный и тусклый из ярких членов своей семьи — однажды сидел и смеялся вместе с близнецами, которых побаивался, и Руфусом, которого не понимал, которым восхищался и которому чуточку завидовал. А здесь, в Хогвартсе, это стало не просто реальностью — обыденностью. Просто однажды Гарри — Гарри! — взял его и Невилла за руки и отвёл в заброшенный класс, где уже собралась целая делегация. Во главе которой стояли… Руфус и Зарксис. Руфус и Зарксис, улыбнувшиеся им и втянувшие их в общий круг. В тот момент Шестой Уизли понял, что он больше не уйдёт из этой компании, даже если его будут гнать пинками. А через несколько дней до него дошло и то, что никто его гнать не собирается. Наоборот! Он был наравне со всеми. Отличное воображение, позволявшее просчитывать ходы соперников в шахматах, здорово помогло и в освоении чар уборки. Невыносимая заучка Грейнджер оказалась… не такой уж невыносимой. Близнецы не пытались испытывать на ком-то из собравшихся свои вредилки. Руфус смеялся вместе со всеми. Малфой и Нотт — со временем он научился называть их по именам — шутили, переругивались и не творили ничего страшного. Поттер, недосягаемый Поттер, с которым они вместе клеили обои, привлёк к делу ещё одного когтевранца — Терри — и втянул Рона в обсуждение артефактов. Невилл притащил на новую базу несколько своих растений. Слизеринец Блейз Забини сварил зелье для окрашивания ткани, меняющее цвет по настроению, и это была самая не слизеринская вещь, которую Шестой Уизли мог представить. А потом ему показали спящего цербера. — Своим — даже бесплатно, — подмигнул Зарксис. Брат же с серьёзным видом приложил палец к губам и произнёс: — Разумеется, это пока что тайна. И так же серьёзно добавил: — Кстати, как ты смотришь на то, чтобы уменьшить его и забрать домой? Я всегда хотел щенка. Рон тогда потерял дар речи и промычал что-то невнятное, а когда снова смог говорить, подошёл к Руфусу и обрушил на него поток своего восхищения. — Вот это я понимаю — Гриффиндор! — смех Малфоя определённо звучал одобрительно. А у Седьмого Уизли покраснели уши. Впервые в жизни Рону удалось смутить брата. С тех пор они собирались в библиотеке или на базе практически каждый день — исключая те, когда был запланирован очередной поход к Хагриду. Поиски способа уменьшить цербера (по имени Пушок… Пушок! Даже не верилось, что это предложил ледышка-Руфус) пока не увенчались успехом, но какие-то наработки определённо появлялись. Терри, Рон и Тео занимались другим. Им было поручено составить текст Самой-Полной-В-Истории-Магической-Клятвы-О-Неразглашении. И они это сделали! Успели к дате, обведённой в календаре красным кружком. Никто кроме Зарксиса и Руфуса не знал, почему было выбрано именно четвёртое число, но ни лучших, ни худших альтернатив не было, поэтому все согласились. Этот день должен был стать вторым днём ронова триумфа. Вот только близнецы что-то задерживались… — Хе-ей! Вы, верно, уже и не ждали~ — Что мы придём? А нет, уже не задерживались. — Вы испытывали портативное болото и провалились? — Тео озадаченно поднял бровь, захлопывая книгу и оглядывая вновь пришедших. — Портативное болото? — Фред засмеялся и толкнул брата в плечо, — Слышишь, братец Фордж? — Это отличная идея, братец Дред, — в тон ему отозвался Джордж. — Но, к сожалению, она пришла в голову не нам, а великому~ — И ужасному Теодору Нотту, королю шутников. — Мне начать вырезать вам корону, ваше величество? — Нет, — Тео подыграл близнецам, царственно взмахивая рукой, — Лучше отвечайте, где вы так извозились и почему задержались. А не то его величество велит отрубить вам головы! — Не велите казнить, велите милова-ать, — с наигранным ужасом провыл Фред. — И пусть гнев ваш падёт на злобного Филча, а не на ваших покорных слуг, — добавил Джордж, усмехаясь. — А также на Пивза с его мордредовыми навозными бомбочками, зачарованными на неубираемость в течение четверти часа, — мрачно закончили они хором. — Сколько ещё осталось? — деловито осведомился Руфус. — Семь минут… — трагическим шёпотом ответили ему. — Потерпим, — хмыкнул герцог и встал с дивана, откладывая книгу. Зарксис тоже поднялся на ноги. — Кхм, — прокашлялся он, почёсывая в затылке, — Я без понятия, что говорить, поэтому уступаю слово Ру. — И зачем только вставал, балбес, — пробормотал Седьмой Уизли, обводя взглядом аудиторию. Всё внимание собравшихся было приковано к нему. Хорошо. Рыжеволосый маг коротко улыбнулся. — Я бы хотел начать с того, что все мы отлично потрудились… Шляпник сзади незаметно вздохнул. Точно. Барма же традиционно подводил итоги месяца в Пандоре. (Те самые совещания, которые альбинос с огромным удовольствием прогуливал — ибо всё важное знал и так, а всё неважное было неважным). Но здесь, пожалуй, стоило послушать. — Мы проанализировали ситуацию и решили, что эффективнее всего будет использовать не чары, а зелья, — группу, работавшую над уменьшением и похищением Пушка, первым представлял Блейз, — Поскольку они на церберов действуют. Что доказывают наши опыты с зельем Сна-без-сновидений. — Нужный эликсир как раз изучается на третьем курсе, — взял слово Фред, — Это уменьшающее зелье Зигмунта Баджа. Однако его эффект является временным. И, к тому же, объект не только уменьшается, но и омолаживается. — Нам удалось доработать зелье, — Джордж кинул довольный взгляд на приосанившегося Забини, — Но цербер навечно превратится в щенка. Причём, возможно, в новорождённого, поскольку точный возраст Пушка нам неизвестен. — Так как э-это было сочтено н-неприемлемым, — Невилла тоже привлекли к выступлению, — То мы разработали з-запасной план. Руфус поднял брови. — У знаменитого магозоолога Ньюта Скамандера был особый чемодан, — Лонгботтом вдруг стушевался и покраснел. — Уникальный артефакт, — Гарри ободряюще хлопнул его по плечу и продолжил, — По типу наших сундуков с расширенным пространством, но гораздо сложнее. В чемодане Скамандера были воздух, солнце, разные климатические условия… И мы предполагаем, что это результат его привязки к целой грозди полуискусственных подпространств. — Поэтому, — Гермиона лучилась гордостью, — Мы попробовали совместить заклинание копирования, заклинание облегчения и заклинание незримого расширения. Вот результат. Она потрясла в воздухе небольшой бисерной сумочкой. — Правда, это очень энергозатратно, — слегка помрачнев, добавила девочка, — Всей нашей магии едва хватило. Мы передавали контроль над заклинаниями по цепочке почти до полного истощения — спасибо за эту возможность, Зарксис, — но и этого будет мало, если мы захотим зачаровать что-то серьёзнее. — В любом случае, это потрясающе, — герцог улыбнулся исследовательской группе той самой улыбкой, которая приводила людей в Пандоре в трепет и заставляла испытывать жгучий прилив счастливой гордости собой. Шляпник как ни старался, так и не понял, в чём секрет Бармы, а тот ревностно оберегал свой тайный способ воодушевления подчинённых. — Я могу взглянуть? — Седьмой Уизли подошёл чуть ближе. — Да, разумеется, — Гермиона довольно усмехнулась и развязала узелок на ленте, стягивающей горловину сумочки, — Вот. Как минимум голова должна войти. Мы наложили заклинание копирования примерно на девять кубических метров комнаты. Так, чтобы пол тоже попал. Но, думаю, чтобы скопированный воздух не иссякал, нужно придумать ещё что-то. — Да, пожалуй, — рыжеволосый маг вытащил голову из сумочки и впечатлённо покивал, — Но это всё равно шикарный результат. Исследователи просияли, усаживаясь на места. Малфой, сидящий на диване, опустил голову, скрывая за отросшими волосами тихую улыбку. Кровавый Барон был не совсем прав. Руфус имел не дар рассказчика, но дар оратора и лидера. Особенно когда не дичился всего мира, скрываясь в шелесте библиотеки. Сейчас это было видно особенно явно. — А что у нас по клятве? — спросил герцог, чуть прищуривая глаза, — По её формулировке? — Будто ты не знаешь, — Нотт тихо фыркнул, — Сделал с нами добрую половину работы и спрашиваешь. Терри с приятной улыбкой больно ткнул его в бок, заставляя замолчать. — Вот, — Рон, уверенно выпрямив спину, передал брату свиток с готовым текстом, — Мы постарались учесть максимальное количество всех аспектов. Теперь об экскурсии с момента её первого упоминания, об её цене, организаторах и прочем-прочем-прочем нельзя будет рассказать устно и письменно, нарисовать, вышить крестиком, наколдовать вопиллер, передать воспоминания и так далее. — Отлично, — Седьмой Уизли пробежал глазами текст обета и аккуратно свернул свиток, — Прекрасная работа. Теперь надо будет подумать над маскировкой самих листков, а также о рекламе и её маскировке. — Кстати о маскировке… — близнецы неожиданно переглянулись. А потом Фред вытащил из кармана мятый желтоватый пергамент. — Смотрите, что мы нашли, — проговорил он благоговейным шёпотом, жестом подзывая всех к себе. Нотт брезгливо поморщился, оглядывая их заляпанные навозом мантии. — Ах да, семь минут же истекли, — Джордж хохотнул, — Тергео! Эванеско! Вот теперь подходите. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость! — от кончика волшебной палочки Фреда по пергаменту побежали зелёные чернильные линии. «Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют своё новое изобретение — Карту Мародёров…» — Оказывается, мы вовсе не первые, — с грустью в голосе поведал Джордж, — И даже не самые крутые. Но, может, это и к лучшему. Поскольку эта штука явно существует в единственном экземпляре. — Мы стащили её у Филча из ящика с подписью «особо опасные вещи», — довольно пояснил Фред, — Эти Мародёры — настоящие гении! Здесь видно, где находится каждый человек в Хоге! Теперь-то мы точно не попадёмся при проведении экскурсий. — Мародёры? — вдруг переспросил Гарри и взволнованно провёл кончиками пальцев по чернильным буквам, — Это же… Помните, Хагрид говорил? Глаза Поттера подозрительно заблестели. — Это же мой отец и его друзья, — тихо-тихо закончил он, — Это они называли себя Мародёрами… Это их карта. — Вот как? — хором изумились близнецы, — В таком случае, можем тебя поздравить. У тебя наследственность настоящего шутника! После этих слов воцарилась неловкая тишина. Никто не знал, что именно полагается говорить в таких случаях. Мальчик-Который-Выжил всхлипнул, разглядывая артефакт, созданный людьми, которых он почти не знал, но заочно любил. Людьми, которые, несомненно, были выдающимися и очень талантливыми магами. Людьми, которые совершенно не знали, что их ждёт такая судьба и что теперь над их творением будет сглатывать слёзы сын одного из них. — Кстати о Хагриде, поздравлениях и прочем, — Руфус приобнял его за плечи, нарушая молчание, — Знаете, почему мы решили подвести итоги именно сегодня? Предположений не последовало. Герцог легко улыбнулся и негромко пояснил: — Шестого декабря день рождения Хагрида. А это значит, что у нас есть ещё целый день на придумывание подарка.