На всё воля Бездны

~ʘ~ѻ~ﮦ~ѻ~ʘ~ Ночь была тихой. Слишком тихой, по мнению Зарксиса. Он предпочёл бы, чтобы за окном бушевала буря — чтобы ветер ревел, как раненый Бармаглот, чтобы снег лупил в окно, чтобы нельзя было разглядеть ничего кроме тьмы и белого хаоса в ней… По крайней мере, это соответствовало бы душевному состоянию Шляпника. Ещё лучше было бы, если бы шторм накрыл всю Британию — снёс к чертям проклятый особняк Блэков на Гриммо, завалил входы в Малфой-мэнор и сделал опасной всякую попытку аппарировать куда-либо, что самостоятельно, что с эльфом. Чтобы любая необходимость снова покидать Хогвартс отвалилась за невозможностью. И чтобы длилось всё это до самого пробуждения Руфуса. Потому что он проснётся. Обязательно. Как иначе? Не верить же, что упрямый Барма способен вот так вот… просто… Нет, Седьмой Уизли не мог настолько глупо умереть (в конце концов, где глупость, а где эта высокоинтеллектуальная рыжая зараза). Не мог же?.. — Пожалуйста… — Малфой запрокинул голову и обессиленно прикрыл глаза, ударяясь затылком об изголовье собственной кровати. Он не знал, о чём просил и кого. Он не знал, что делать. Лохматый герцог всегда был слишком осторожен и информирован, чтобы взять и лично пострадать от действий неведомой твари. Единственный раз, когда Барма сунулся в передрягу собственной персоной, пришёлся на битву в Сабрие — и то, насколько Шляпник смог понять, всё прошло почти на условиях рыжего кукловода. Ожидаемо, в общем-то. Неуязвимость главы Пандоры была константой для каждого его подчинённого. Постоянное обновление знаний и тайная личность прикрывали Руфуса, как лучшая броня. Периодически на алтарь этой защиты добровольно восходили рядовые агенты, обеспечивающие потоки актуальных сведений о текущей обстановке даже ценой собственных жизней. Но гибель при столкновении с контракторами для полевых бойцов организации не была чем-то неординарным. А вот видеть бессознательного герцога, которого ты однажды не смог защитить и теперь не знаешь, как спасти, оказалось… мучительно. Зарксис горько усмехнулся, ловя себя на мысли, что лучше бы его тоже вырубили и отравили — а лучше не тоже, а только его. Нет, конечно, нет. Если бы они оба пострадали, то помочь им было бы некому. А если бы пострадал он, а не Ру, то ко всем опасностям, грозящим Седьмому Уизли, добавились бы подозрения со стороны лорда и леди Малфой — абсолютно не тех людей, с которыми герцогу сейчас нужно ссориться. Поэтому с точки зрения логики, ситуация разрешилась одним из наиболее безболезненных путей — сразу после того варианта, где все мирно пьют на брудершафт, клянутся не причинять друг другу вред и расходятся в разные стороны. И всё же это было невыносимо. Эта тишина, эта ночь, это медленное и, слава бездне, ровное дыхание. Эта мертвенная бледность, в одночасье укравшая все краски родного лица. Эти медные волосы, размётанные по подушке, как нимб. Это ожидание всё никак не случающегося чуда. Шляпник рвано выдохнул и слез со своей кровати, пересаживаясь на постель рыжеволосого мага. Знакомое и ненавистное чувство абсолютной беспомощности ворочалось в горле душащим комком. — Эх, ваше лохматое сиятельство… Что же вы так? Опять заставляете меня страдать от неизвестности. И не стыдно? По всем законам жанра, в этот самый момент Руфус должен был очнуться и недовольно зыркнуть на снова свалившегося в привычный иронический официоз альбиноса. Но, очевидно, сходство с дамскими романами в их новом мире работало только один раз — и Зарксис свой шанс истратил несколько дней назад, спасаясь от проклятия. А потому герцог оставался всё таким же неподвижным и спокойным. От восковой фигуры его отличала только мерно вздымающаяся грудная клетка. От свежего трупа, в общем-то, тоже… — Уже так поздно! Почему молодой господин не спит? Молодому господину перед ритуалом нужно хорошо выспаться, — появившийся в спальне Добби обеспокоенно всплеснул лапками. Малфой смерил его мрачным взглядом и тяжело вздохнул, осознавая, что сейчас сорвётся на ни в чём неповинное существо: — Молодому господину нужно, чтобы очнулся Ру, — тихо пробормотал он, — А сон подождёт. Всё равно не усну сейчас. Конечно, домовик был прав, но… Как можно просто взять и отчалить в царство Морфея, когда Седьмой Уизли лежит на кровати, бледный, как призрак, и, возможно, вообще больше никогда не… Нет, об этом не следовало даже думать. — Вот Ру придёт в себя, и тогда я посплю, — Шляпник безмятежно улыбнулся, загоняя беспомощную злость обратно в глубину себя, — А пока не трогай нас. — Но завтрашний ритуал… — эльф смятенно тряхнул ушами. — Мне плевать, — альбинос всё же отбросил фальшь и устало нахмурился, — И на ритуал, и на проклятие, и на наследие Блэков. Ничего больше не имеет значения, пока… Впрочем, нет, забудь. Я ничего не говорил. — Молодой господин ничего не говорил, — покорно согласился поражённый в самое сердце домовик, — Добби ничего не слышал. — Иди отдыхай. Ты хорошо потрудился, убирая наши следы. Вернёшься, только когда я позову, — Зарксис нашёл в себе силы на твёрдый тон. И облегчённо выдохнул, когда эльф исчез. Ничего больше не имеет значения, пока часть моей семьи в опасности — даже интересы остальной её части. В спальне воцарилась абсолютная тишина. Руфус дышал беззвучно, а Шляпник не мог отвести глаз от чуть подрагивающих крыльев его носа — казалось, будто стоит отвлечься, и герцог навсегда остановится где-нибудь на вдохе. Мысли в голове альбиноса метались умирающими мотыльками. Он правда не знал, что делать. Его самого в школе официально не было. Впутывать Гарри, как единственного, кто находился более-менее в курсе текущего положения дел, не хотелось — слишком много рассказывать вдобавок к уже раскрытому. Хотя Поттер, конечно, поймёт, подыграет, приведёт помощь и всё такое. Но не сделают ли другие маги только хуже? Даже если они медики. Да и можно ли им доверять? В уставшее от пережитых потрясений сознание лезли предположения одно хуже другого. Вдруг мадам Помфри шпионка Дамблдора? Или магия той неведомой твари, что нанесла герцогу такой урон, окажется несовместима с обычной магией, и, например, станет смертельно ядовитой, стоит кинуть на пациента диагностические чары? А может, директор вообще успел своим вторжением выжечь Седьмому Уизли личность? И такое бывало, крёстный рассказывал о несчастных случаях в процессе своего же собственного обучения. Хотя личности в тех пьяницах-магглах, судя по всему, и без того оставалось немного. Кстати о крёстном, он же сейчас в Малфой-мэноре, завершает зелье… Но тогда что, если? — Если я это сделаю, вы же меня собственноручно прикопаете где-нибудь в Запретном лесу, — Зарксис грустно усмехнулся, обращаясь к не слышащему его рыжеволосому магу, и аккуратно намотал на палец кончик медной пряди, — Будете бегать за мной по всему поместью, как прежде, и кричать, что хотели познакомиться с моими родителями совсем по-другому. Хорошо, наверное, что хоть драться вам пока нечем, ваше Лохматейшество. То есть, тебе нечем, Ру. Так странно. Раньше он, теряя контроль, иногда начинал звать Барму «на ты», а теперь сознание будто вывернулось наизнанку. Видно, решило напомнить, кого Шляпник не уберёг. А может, просто пошло как обычно, от противного, не рассчитав, что сам мир вокруг перевернулся на сто восемьдесят градусов. — В любом случае, одного я тебя здесь не брошу, — Малфой оставил волосы Седьмого Уизли в покое и решительно встал на ноги, — Добби! Дёргать только ушедшего отдыхать слугу было немного стыдно, но, в конце концов, как их компании объяснили эльфы с кухни Хогвартса, каждый из домовиков знал, на что идёт, заключая контракт с магами. А если его больше не устраивали условия, мог разорвать соглашение точно так же, как и вторая сторона. Решались, правда, на такое немногие — найти новое место кормёжки среди чистокровных родов с их алтарями было практически невозможно, а Хогвартс, раньше способный принять практически весь эльфийский народ, в последнее время здорово потерял в силе — сказалось угасание Сердца. Свободные же общины, живущие на диких магических разломах, испокон веков презирали своих «одомашнившихся» собратьев, не принимая обратно никого, и потому, за неимением иного выхода, слуги часто оставались рядом с господином, даже если тот их совсем не устраивал. Но Зарксис же вроде не делал ничего критически плохого? Да и его личный ушастый компаньон был не из тех, кто станет молча терпеть заскоки хозяина — особенно после налаживания связей со школьными собратьями. Как минимум, выскажет всё как есть. Не зря ведь «обожаемый молодой господин» Малфой-мэнора так старательно приучал эльфов не бояться с ним разговаривать. — Хозяин звал Добби? — материализовавшийся рядом домовик почтительно склонил голову. Выглядел он при этом почти радостно, и Шляпник мысленно выдохнул. Но всё-таки решил виновато улыбнуться: — Да, извини, не дал тебе выспаться. — Эльфы не спят, — Добби улыбнулся в ответ, — Лучший отдых для эльфа — это работа на источнике магии. — Не знал, — Зарксис поднял брови, — Хотя, в принципе, логично. Ладно, сейчас всё это не так важно. Я позвал тебя, чтобы кое-что уточнить. — Добби ответит на любые вопросы хозяина, — домовик с готовностью вскинул голову, — Что хозяин хотел бы узнать? — Скажи, ты можешь создать иллюзию, что Ру находится в школе? Чтобы никто не заподозрил ничего странного, если он вдруг пропадёт на некоторое время, — Малфой прищурился, на ходу продумывая план похищения. Пусть его потом убьёт сам герцог, но бросить Седьмого Уизли в бессознательном состоянии, одного в комнате, да ещё и в школе, которой руководит Дамблдор — пусть и забывший их откровения… Нет, это было невозможно даже вообразить. Эльф расстроенно затряс головой. — Добби не может, — удручённо заявил он, — Но хозяин имеет право попросить о помощи сам Хогвартс. Сердце благоволит своим спасителям, а разум уснул ещё не слишком крепко. Хозяину будет достаточно сказать вслух, чего он хочет. — И это сработает? — альбинос недоверчиво дёрнул подбородком, — То есть, я имел в виду, на всех? — На директоре и потомке славного рода Певерелл — нет, — домовик пошевелил губами, очевидно, вспоминая, кто ещё находится в школе, — Остальные будут видеть двойника господина Руфуса. Как в этот Самайн. — Ясно, — Шляпник дёрнул краешками губ, чувствуя, как разум уплывает совсем не в ту сторону. Господина Руфуса… Как давно он не слышал этого обращения. А ведь когда-то Барму так звали даже самые близкие люди. И сам Брейк, и Рейм, и леди Шерил — хотя герцогиня Рейнсворт порой переключалась и на просто «Ру», а Зарксис придумывал дразнилки вроде «его Лохматейшества». Впрочем, и за незатейливым сокращением имени, и за любыми шутками суть гордого аристократа оставалась прежней. Господин. Великий герцог, глава Пандоры, король информации… Столько титулов, оставшихся далеко в прошлом. Теперь рыжеволосый маг для всех, кроме их компании, был просто мистером Уизли-номер-семь, младшим сыном бедной семьи Предателей крови. Ребёнком, ресурсом, пешкой шахматной доски. Такой удар по самолюбию того, кто привык к сосредоточенной в руках и оправданной на сто процентов власти… И пусть сам Руфус умел и ждать, и терпеть, и вести многолетние игры с сильными мира сего, иногда Шляпнику становилось до дрожи за него обидно — этих ролей и такого мнения о себе Барма заслуживал так же, как Дамблдор — звание самого доброго и понимающего человека в этом мире. — Что ж, это приемлемо. По крайней мере, у меня есть пара идей, как закрыть бреши с Гарри и директором, — Малфой потёр переносицу, переключаясь обратно на тему разговора, и кивнул, — Теперь второй вопрос. Ты можешь определить — Ру станет хуже, если ты перенесёшь нас обоих в мэнор, или нет? — Добби не может… — несчастный эльф совсем погрустнел, — Добби не помощник целителя, Добби — нянька. — Не думал, что однажды об этом пожалею, — Зарксис разочарованно усмехнулся. Домовик поник. — Не принимай на свой счёт. Ты лучший компаньон, который мог бы у меня быть, — Шляпник не удержался — протянул руку и погладил лысую голову слуги. Тот потрясённо застыл, а альбинос хмыкнул. Тёплая… И пушистая. Если не видеть, можно принять за макушку маленького ребёнка. — Извини, давно хотел это сделать. Привычка касаться всего, чего можно… — Малфой обеспокоенно поднял бровь, глядя на потерявшегося где-то в иной реальности эльфа, — Эй, Добби? Ты в порядке? — Хозяин… считает Добби лучшим! Хозяин беспокоится о Добби! Хозяин дал Добби много вкусной энергии, — домовик заторможенно кивнул и перевёл на него совершенно обожающий взгляд, — Добби счастлив! — Вкусной энергии? — тупо переспросил Зарксис. Голова его уже откровенно пухла от всё множащихся вопросов. — Магия хозяина на вкус — точь-в-точь как магия самых чистых источников. И её много… Она выплёскивается при каждом прикосновении! Хозяин сам как источник, — эльф всплеснул лапками, не в силах внятно объяснить свои ощущения. — Ладно, сочту за комплимент, — Шляпник тяжело вздохнул и сдался. Он обязательно с этим разберётся, но точно не сегодня. — У хозяина есть ещё вопросы? — домовик распахнул глаза, всем видом выражая готовность ответить. — Есть. Например… Какая на вкус магия у Ру? — в голову альбиноса внезапно забрела интересная мысль, — Ты же и ему помогал. Значит, наверняка что-то поглощал. Вы же этот процесс не контролируете, насколько я понимаю? Можешь сейчас попробовать и сравнить? Только осторожно. — Да, Добби не контролирует поглощение энергии. Добби может попробовать и сравнить… — эльф аккуратно коснулся безвольно лежащего на одеяле герцогского запястья. — Ну как? — Шляпник нетерпеливо уставился на странно застывшую ушастую фигурку, — Вышло? — Добби мог бы попробовать и сравнить, — растерянно повторил домовик, а потом внезапно сглотнул и отвёл глаза, — Но у господина Руфуса… больше нет магии. — Что?! — Малфой ошеломлённо замер, а спустя мгновение резко подскочил к эльфу, ощущая, как по спине продирается мерзкий холод, а дыхание сбивается, — Что ты такое несёшь?! Как это нет? Он же не стал вдруг… На слове «сквибом» и на осознании собственных пальцев, судорожно сжавшихся на задрожавших от боли плечиках слуги, Зарксис осёкся и отпрянул. — Нет, этого не может быть… — столько ужаса в пяти словах стены когтевранских спален не слышали, наверное, с самых тёмных времён, — Он же не… Добби, ты уверен? — Добби уверен, — домовик кивнул, — Добби не чувствует в господине Руфусе ни капли энергии. — А до сегодняшней ночи чувствовал? — Шляпник неверяще оглядел по-прежнему неподвижного рыжеволосого мага. Или уже не мага?.. — Немного, — эльф поморщился, — Но она была совсем не вкусной. Ещё более гадкой, чем у тех двоих одинаковых рыжих. — Должно быть, из-за печати предателя… Нет, ну неужели сейчас совсем ничего? — Малфой отчаянно тряхнул волосами, — Я не верю! Что-то же должно быть! — Только что-то страшное. Очень страшное… — домовик передёрнул плечами и вскинул на него умоляющий взгляд, — Пожалуйста, молодой хозяин, Добби не хочет искать магию господина Руфуса ещё раз. Страшное уже заметило Добби. — Страшное? — Зарксис озадаченно нахмурился, остывая. А потом просветлел лицом. Интересная мысль оформилась в гипотезу. Теперь нужно было только дождаться пробуждения герцога, чтобы её проверить. И помолиться всем богам, чтобы она оказалась верной… ~ʘ~ѻ~ﮦ~ѻ~ʘ~ Когда Руфус открыл глаза, с кромешно-чёрного неба над ним сыпались сверкающие стеклянные крупинки, а вокруг едва слышно звенел тёмный океан с золотыми искрами. Когда Руфус поднялся на ноги и пошёл, круги от шагов расползались по воде и убегали куда-то за горизонт, скрытый туманной мглой. Когда Руфус попытался заговорить, его голос утонул в безмолвии, а в разуме вдруг появилось чёткое представление о царящих в этом месте законах. Тишине, темноте и покое. Пожалуй, это было практически забавно, очутиться где-то, где главную ценность имело всё, о чём он когда-то мечтал — ещё до появления в Пандоре Зарксиса. Да вот только мечты остались в прошлом, а покой подразумевался не вечный. «Как мне отсюда выбраться?» — раз слова не работали, значит, должны были сработать мысли. Главное — достаточно громко думать. Ведь в любой магии самая важная часть — это намерение, так? Когда океан пришёл в движение, герцог пошатнулся и упал на колени, разбрызгивая ладонями воду. И сперва даже почувствовал ужас, глядя на вздыбившуюся к тёмным небесам толщу. Конечно, страх прошёл, стоило осознать, что обрушиваться обратно ничего не собирается, но в первые мгновения Седьмой Уизли мог поклясться — у него перехватило дыхание от этой величественной мощи. Теперь вместо ровной глади рыжеволосого мага окружали чёрные монолиты гигантских волн. В глубине ближайшей из них золотые искорки складывались в мерцающую схему. Лабиринт? Руфус поднял бровь. Такие загадки он обожал ещё в детстве, но могло ли всё оказаться настолько просто? «Не верю». Пространство вокруг взволновалось — будто вздохнуло. А искрящаяся карта поплыла и рассыпалась на огоньки, тут же складываясь заново в трёхмерный куб, каждая сторона которого была лабиринтом и внутри, и снаружи. «Так-то лучше». Герцог удовлетворённо кивнул, прослеживая дорогу до предполагаемого конца пути, и неторопливо отошёл от водяной стены, на ходу укладывая в голове маршрут. Океан спокойно зазвенел, стелясь ему под ноги ровной чёрной тропой. Послушно завернул за поворот, повёл вперёд, вправо и дальше, дальше… Бывший глава Пандоры был действительно уверен в своих способностях к разгадыванию загадок. Вот только он уже не увидел, как карта изменилась в третий раз. Как скользнули вверх, вниз и в стороны крошечные золотые искры. Как повисли в тёмной невесомости то проявляющиеся, то гаснущие светлые линии. Как тонкие мерцающие ходы соединили прошлое и будущее, складываясь во что-то многомерное, ещё даже не имеющее названия… Как исчезла точка выхода. ~ʘ~ѻ~ﮦ~ѻ~ʘ~ На этот раз Дорога почему-то казалась недружелюбной. Зарксис практически кожей чувствовал разлитое вокруг недовольство. Правда, направлено оно было не на него самого, а куда-то назад, ему за спину. Туда, где тихо дышал, то и дело опаляя горячим воздухом шляпниково ухо, один по-прежнему бессознательный рыжеволосый маг. — Если не хочешь вылететь из эльфийской аппарации непонятно где, лучше используй другой путь. Тот, который ты использовал, чтобы пройти по лей-линии к моему сердцу, — после долгого молчания сказал разбуженный и озадаченный сразу несколькими вопросами Хогвартс, — Из всех путей, известных мне, только в нём было достаточно силы, чтобы не позволить твоему другу разрушить связи между точками входа и выхода. Однако замок ничего не говорил о том, что сама Дорога будет против присутствия Руфуса. Должно быть, не знал — в призванном тогда фрагменте не чувствовалось жизни, какая наполняла эти камни. — Не злись, пожалуйста, — шепнул Зарксис, когда напряжение доросло до такой степени, что стало покалывать кожу, — Я не мог иначе. Ничего кроме тебя не подходило, а рисковать Ру я не имею права. И так тащу его с собой, не зная даже, примут ли нас обоих. Но и оставить его было невозможно… Поверь, у меня и в мыслях не было тебя раздражать. Разговаривать с тропой под ногами казалось довольно странным занятием, но, тем не менее это сработало. И ветер, взъерошивший шевелюру альбиноса, определённо был не яростным подзатыльником, а просто ворчливым тычком. — Спасибо, — Шляпник устало улыбнулся, встряхивая головой в попытках убрать упавшие на лицо пряди — руки у него были заняты герцогскими ногами. Несмотря на внешнюю хрупкость, весил Седьмой Уизли прилично. — Домовым эльфам не уйти из этого мира, так что тащить твоего друга придётся тебе самому, — предупреждал Хогвартс. Так и произошло. Добби в итоге остался в спальне, следить за двойником Руфуса и остальными обитателями школы, а Зарксис, взвалив герцога себе на спину, кое-как сосредоточился и вышел обратно, в тот же шкаф, из которого вышагнул трое суток назад. Целых трое суток… Бездна великая, всё, что происходило с ними до этого похода к зеркалу, казалось теперь таким далёким. Будто ещё один счастливый сон. Даже эти три дня, которые Малфой находился в замке — эти вечера у камина, эти долгие вдумчивые разговоры со сбегающим из львиной гостиной Гарри, эти ночи в обнимку — даже эти три дня были теперь из какой-то другой реальности. Реальности «до». — Не бойся, свою магию твой друг не потерял, — Шляпник даже успел порадоваться, а потом Хогвартс добавил, — Но пользоваться обычными заклятиями он теперь вряд ли сможет. Всё, что вырабатывает его ядро, ест его же сила. Я чувствую. Он теперь как бездонный колодец — и если бы у него не было своей энергии, то его тело бы истлело в мгновение ока. Уж не знаю, что за гость во мне побывал, но его мощь была просто безгранична — я чувствовал её даже сквозь сон. Неудивительно, что твой друг скакнул на новый этап развития — и в моё время контакт с подобными чудовищами всегда приводил к переходу дальше. Если этот контакт пережить, конечно… Вот человек, ставший моей душой, не смог. Хотя он замахнулся на невозможное. Попытался удержать в себе целых два вида силы. Такую, какую я ощущаю в тебе, и такую, какая заключена в твоём друге. Потому вас тогда и потребовалось двое… О созидателях замок тоже ничего не мог сказать — все его знания ограничивались тем, что когда-то происходило в стенах школы. Сердце чувствовало многое, а развившийся за века разум умел это многое анализировать. Но не больше. Впрочем, Зарксис не расстраивался — его гипотеза подтвердилась и даже вышла в более оптимистичное русло. Ведь, как бы то ни было, магия Руфуса оставалась магией Руфуса, а это не могло не радовать. Могло не радовать другое. Предстоящее объяснение с родителями и цена, которую придётся заплатить за пребывание в Малфой-мэноре пусть и бессознательного, но Предателя крови. Да ещё и кровного врага, к тому же. Шляпник не обманывался насчёт возможности отказа — но всё же уповал на желание отца познакомиться с захватившим его сына злом поближе. Изучить, понять, проанализировать… — А если и это не сработает, то путь крёстного тоже не так уж плох, — Зарксис вздохнул, в который раз вспоминая подслушанные пьяные откровения Снейпа, — Я ведь тоже сделаю всё что угодно ради того, чтобы Ру остался жив. Отец должен был понять, что это достаточно выгодная сделка, ведь так? Дорога согласно загудела, и альбинос на секунду замер от удивления. — Ты и так умеешь, — усмехнулся он, восстанавливая сбившийся ритм шагов, — Поразительно. Кстати, долго нам ещё? Ответом ему стали до дрожи знакомые кованые ворота. И очень обеспокоенный Люциус Малфой, стоящий рядом с ними и постепенно меняющий выражение лица на что-то между яростью и крайним ошеломлением. В повисшей тишине стало слышно, как падает наколдованный снег. Шляпник сглотнул. — Доброе утро? — голос его зазвенел от напряжения. А голова загудела от усталости. Лорд медленно прикрыл глаза и тяжело вздохнул, восстанавливая самообладание. — Я просто очень надеюсь, что ты можешь всё это объяснить, — тихо-тихо произнёс он. Такого тона у отца Зарксис ещё не слышал ни разу. Да и открывать ворота Малфой-старший не торопился. — Я не мог оставить Ру в школе, — Шляпник снова почувствовал, как грудь сдавливает ледяным обручем отступившего было страха, — Не после того, что случилось. Он не приходит в себя. Пожалуйста. Ему правда нужна помощь. Нам нужна помощь… Как горько было это признавать. Как чудовищно оказалось ожидание чужой милости. Как ненавистно стало собственное бессилие. Та тварь сказала правду — Зарксис слишком расслабился. Остановился на достигнутом, лениво заглядывая дальше, но не делая никаких шагов. Возгордился собственными навыками из прошлого и совершенно забыл, что побеждать ему нужно вовсе не окружающих детей. Против Дамблдора, всерьёз принявшего их с герцогом за угрозу, они оба оказались беспомощны. Против неизвестного вторженца, непонятно когда оказавшегося в разуме Седьмого Уизли, — тем более. А свершившееся стало всего лишь закономерным итогом их общей слабости — спасение-то было самым натуральным чудом. И, наверное, альбинос должен был поблагодарить судьбу уже за то, что у него осталась хрупкая, но возможность сделать выводы и не повторять прежних ошибок. За то, что он ещё мог их повторить. Скорее всего, мог. Если Ру не умрёт. Видимо, на лице Шляпника отразилась действительно пугающая буря эмоций, потому что взгляд лорда неуловимо изменился. — Насколько же тебе дорог этот мальчик… — а в голосе появилось странное болезненно-неверящее эхо, — Почему, Зарксис? Это уже не просто выгода. — Я не могу сказать… Не из-за какой-то клятвы — просто не могу, — аргументов у альбиноса не было. Вернее, были — но каждый из них являлся частью тайны, которую они с герцогом хранили с самого своего пробуждения в этом мире. Тайны, которую он не имел права выдать. — Пожалуйста, отец, — Шляпник согнул спину и замер в импровизированном поклоне, с неожиданной горечью ощущая, как Руфус дышит ему в щёку, — Я готов… — На всё, верно? — Люциус грустно улыбнулся, перебивая его, — Не стоило связывать вас с Северусом. Повторяешь его же слова. Хорошо хоть передо мной, а не перед Тёмным лордом или Дамблдором. Не притворяйся, что ты не в курсе, пожалуйста. Я был не настолько пьян, чтобы не услышать стуки и шорохи в шкафу. Мне просто было интересно, как ты распорядишься полученной информацией. Но, похоже, пока тебя удовлетворяет просто факт её наличия. — Снова заговариваешь мне зубы? — Зарксис раздражённо выдохнул, выпрямляясь и крепче перехватывая за ноги лежащего у него на спине герцога. Страх сменился странным обречённым гневом. — Вовсе нет, — лорд спокойно поймал злой взгляд разноцветных глаз, — Я хотел знать, насколько далеко ты зайдёшь ради своего Уизли. Я увидел. Шляпник предпочёл промолчать. Спустя несколько секунд неловкой тишины Малфой-старший снова вздохнул и всё-таки отпер ворота. — Мне жаль, что в твоих глазах я такое чудовище, способное оставить ребёнка умирать у стен поместья, — тихо сказал он, пропуская сына с его ношей на территорию мэнора, — Но, раз так, то я действительно возьму свою плату. И станет ею правда. Я желаю знать всё, Зарксис. На этот раз без игр и недомолвок. — Хорошо, — альбинос кивнул. Что ему оставалось делать? — Да, и вот ещё, — перед самой дверью поместья Люциус неожиданно остановился, — Я полагаю, ты уверен, что наш алтарь не убьёт твоего… друга, почувствовав врага на своей территории? Поскольку мне действительно хочется пообщаться с тем, кто сумел забрать душу моего сына, не будучи ни демоном, ни Смертью. Шляпник остановился там, где стоял. Сердце его пропустило удар. Как он мог упустить из виду магию рода, принимающую любого Предателя крови за угрозу? Какой же идиот… — Мне вызвать эльфа, чтобы он доставил мистера Уизли обратно в Хогвартс? — треклятая понимающая снисходительность в тоне лорда была достаточно ощутима, чтобы Зарксис упрямо покачал головой, судорожно анализируя имеющиеся данные. — Наш алтарь ничего не почувствует, — тихо возразил он, — Потому что он взаимодействует с выходящей наружу магией. А магия Ру не выходит — её поглощает его же сила. — Как ты это понял? — Малфой-старший нахмурился. И Шляпник едва удержал сумасшедшую усмешку, как можно равнодушнее пожимая плечами: — Хогвартс сказал. ~ʘ~ѻ~ﮦ~ѻ~ʘ~ Руфус устало выдохнул и остановился. Он был уверен, что ни разу не сбился с пути. Но под ногами по-прежнему надоедливо звенел тёмный океан, вокруг лениво колыхались вздыбленные волны, а точка выхода никак себя не проявляла. «Забавно, что место, объявившее законом тишину, само её не соблюдает», — мысль, которая должна была стать просто бессильным укоризненным замечанием, неожиданно раскатилась по водяным коридорам холодным дуновением. Звон исчез. Герцог поднял голову. Оглушительное безмолвие, обрушившееся на лабиринт, было практически осязаемо. А ещё оно имело границу — и за этой границей явно что-то происходило. Перекликалось серебристым звяканьем бубенцов. Гудело, как обеспокоенные струны. Просто пело — чисто и сильно. Или… трещало, как молния. Приближалось. Рыжеволосый маг успел только потрясённо распахнуть глаза, когда водную тьму под ним прорезало ослепительно-белым разрядом. — Энервейт! — чётко и резко произнёс мужской голос, очень похожий на голос Снейпа. И океан пришёл в движение. Стены лабиринта исчезли, слились в одну-единственную волну. Поистине гигантскую — как взметнувшийся кит. Ветвистая молния заклятия беззвучно прорезала чёрную толщу практически до середины, на миг застыв внутри сияющим белым деревом. И угасла… Седьмой Уизли осторожно перевёл дыхание. Волна улеглась, успокоилась, снова обернувшись водной гладью. Лабиринт тоже исчез — но теперь он и не был нужен. Руфус покачал головой. Наверное, не стоило смеяться над героями книг, которые, придя в себя в незнакомом месте, прежде всего спрашивают «где я?». Даже если вокруг никого нет. Определённо, не стоило смеяться. А стоило спросить. Благо, теперь всё стало понятно — спасибо магу извне. Знакомое ощущение разрушения чужого заклятия покалывало кожу крошечными ледяными брызгами. Интересно, а смог бы он сбежать из собственного разума? — Не работает, — произнёс тот же мужчина. Он определённо был раздосадован и огорчён. — Ру… — ещё один голос, прозвучавший где-то на самой границе с тишиной, резанул по нервам болезненной горечью. Герцог вздрогнул. Зарксис? Тогда первый — это действительно Снейп? Не показалось? Что же там происходит? Что случилось после того, как Дамблдор решил узнать интересующие сведения лично? — Я не колдомедик, но, если всё было так, как ты описал, то вполне может быть, что мистер Уизли сейчас в магической коме, — вмешался третий голос, — Грубая легиллеменция тем и опасна, что может откинуть личность человека далеко в глубины его сознания. И не факт, что он сможет найти дорогу обратно. Рыжеволосый маг нахмурился. Холодная властность этого тона напомнила ему собственные интонации, а тема разговора совсем не понравилась. Шляпник выболтал о произошедшем ещё кому-то? И этот кто-то был аристократом? — Если мистер Уизли очнётся, я его лично обучу окклюменции, — голос Снейпа неожиданно обрёл ноты, близкие к восхищению, — Вытолкнуть Альбуса из головы, да ещё и стереть ему память… В одиннадцать лет, без родовых даров — на одних эмоциях! Такого даже я не мог. — Не забывай про то, что мальчик — седьмой сын, — резонно заметил неизвестный аристократ, — И, по словам Зарксиса, он вполне владеет тем самым легендарным даром. На начальном уровне, конечно, но этого могло хватить. Плюс действие амулета — он же расплавился к Мордреду. Там должна была возникнуть такая защита, что даже опытный менталист бы споткнулся. Руфус сжал зубы. Брейк что, сошёл с ума — выдавать такие сведения о нём кому ни попадя? — Так что? — Шляпник снова заговорил, — Что мне делать? Что будет с Ру? — Оставить его в покое и подождать, — проворчал Снейп, — Если его разум достаточно организован, то, возможно, у него есть шанс. А иначе будет таким же овощем, как Лонгботтомы. Белла никогда не была мастером легиллеменции, а узнать, где Лорд, хотела невероятно. В этом плане Дамблдор, пожалуй, даже несколько приятнее. — А ещё приятнее, что у нас теперь есть воспоминание, которое может нанести неплохой удар по репутации дорогого директора, — аристократ зазвучал довольно, — Причём такое, о котором он не знает. — Отличный сюрприз, — Снейп усмехнулся, — Правда, тогда тебе, Люциус, придётся объяснять, что твой сын делал в Хогвартсе на каникулах. Если бы даже здесь можно было говорить, герцог онемел бы от потрясения. Люциус?! Зарксис серьёзно… притащил его к себе домой?! — Умеешь испортить планы, Северус, — Малфой-старший беззлобно цокнул языком. — Лучше я, чем жизнь, — парировал первый голос, действительно принадлежавший профессору зельеварения. Руфус почувствовал непреодолимое желание лечь в воду и утонуть где-нибудь подальше от чужого самоуправства. — Вы, кажется, говорили, что Ру нужно оставить в покое, — тон Шляпника лязгнул металлом. — Да, — оба взрослых синхронно хмыкнули, — Ты прав. Наверное, стоит какое-то время всё же понадеяться на чудо. — Он обязательно справится, — альбинос звучал уверенно. Это льстило. — Хорошо-хорошо, мы уходим, — Люциус усмехнулся, — Но тебе стоит подумать, что ты будешь делать, если твой друг не очнётся до конца каникул. — Он очнётся, — Зарксис сердито выдохнул. — Будем ждать, — неожиданно серьёзно произнёс Снейп и, судя по хлопнувшей двери, вышел из комнаты. И наступила тишина. Герцог вздохнул. До чего неприятная ситуация… Он был заперт в собственном разуме. Шляпник не нашёл лучшего выхода, чем похитить его бренное тело и унести в родовой мэнор. Малфой-старший и Снейп оказались в курсе огромного количества вещей, которые Седьмой Уизли предпочёл бы не афишировать как можно больше времени. Но хоть Дамблдор, судя по всему, потерял кусок памяти — уже хорошо. Тёмный океан облизнул щиколотки рыжеволосого мага ласковой волной. Руфус грустно усмехнулся. Соблазн остаться наедине с собственной силой — послушной, надёжной и величественной, — был велик. Но он требовался там, в реальном мире. Он требовался семье. Он требовался Зарксису — судя по уровню навороченных дел, альбинос действительно находился на грани помешательства от беспокойства за него, неосторожного волшебника, так глупо и беспечно посмотревшего в глаза легиллементу. В груди заныло — и сладко, и горько. «Мне нужно очнуться», — герцог, наконец, понял, как правильно сформулировать мысль-приказ. И просто закрыл глаза, когда океан вокруг вздыбился, накрывая его с головой. Всё было правильно. Сомкнувшаяся над головой толща. Мягкое течение, перевернувшее тонущего человечка вверх ногами. Чувство лёгкости, разгорающееся тем сильнее, чем глубже он уходил. Приближающееся сияние, к которому его неотвратимо тащило. Потеря ощущения времени. Судорожный вздох и ресницы, распахнувшиеся сами собой в момент, когда волны вынесли странного рыжеволосого мага, зачем-то столь отчаянно цеплявшегося за дно собственного сознания, обратно к воздуху и свету. На поверхность реального мира.