Тень

— Стейс! — прокричала Джейн с явным облегчением, когда я появилась в комнате. Выглядела она бледноватой, но на тот свет вроде не собиралась. Я жестом останавливаю девушку, пытающуюся встать, и начинаю разносить по помещению руны защиты и удерживания. Красная краска привычно режет нюх, и я пытаюсь не задумываться над тем, что это дело может стать для меня последним. Иногда наша братия слишком уверяется в своих силах. Этому скорее всего способствует то, что между друг другом мы связаны слабо, так что чужие смерти не особо трогают. В любом случае, по природе наглые и уверенные в своей непревзойдённости Экзорцисты часто попадают в западню, ловя в ловушки особо сильные сущности и пытаясь их подчинить. И я понимаю ещё когда такие ошибки совершают Главы потомственных семей или бывалые, но когда такие желторотики, как Джейн… Отчего-то все так уверены, что Тени, «демоны», как их по старинке принято называть, в основном не больше, чем твари, признающие силу. Мол, ими руководят инстинкты и не более. Ровняют всех под одну гребёнку, изгоняют, если могут — редкость — уничтожают. Теней много, а нас нет. Они живучие, а мы нет. У них есть разум, и даже если есть кто-то по типу зверей, куда больше других. Экзорцист, вступая в бой с Тенью, должен быть готов и умереть, и заполучить проблемы, и победить, и договориться, и откупиться, если нужно… Чёрное, потрёпанное перо ангела, висящее на обычной нити, жгло мне шею. — Стейси, — голос Джейн раздался тихим шёпотом очень близко ко мне. Я резко обернулась, слегка раздражённая, что меня отвлекают от приготовлений. — Что уже случилось, Джейн? — я окидываю её внимательным взглядом. Бледная, губы плотно сжаты, по лицу катится крупными каплями пот. Что-то не так — понимаю я. Но она ведь не ранена, она бы сказала, так ведь? И я бы заметила. Что… нет. Эти мысли пробегают в течении считанных секунд. Я замираю, присматриваясь к ней не так, как до этого — не обычным, особенным взглядом. Сердце ухает куда-то вниз. — Джейн?! Лицо девушки в «ином свете» было тоже бледным, словно восковым. Среди белого мрамора её кожи проглядывались черные прожилки тьмы, они пульсировали и двигались по её лицу, как живые, текли по всему её телу, особенно концентрируясь в руках, чёрных полностью без единого просвета. Правый её глаз её был заволочен чёрным туманом. Твою мать. — Прости, Стейс. Её губы растягиваются в грустной улыбке, и она с быстротой пантеры хватает меня за руку. Я не успеваю отскочить от неё, ощущая, как жгутся чужие руки на моей коже. Я отталкиваю её, делаю резкий выпад рукой, будто отрезая нить клинком, оставляя на полу между нами тонкую светящуюся границу. Мы обе понимаем, что поздно. — Какого чёрта, Джейн?! — Я всего лишь воспользовалась твоим советом, Стейс, — она смотрит на меня с лёгкой виной. — Не можешь одержать победу — договорись. — Фантастика! — иронично воскликнула я. — И на чём сошлись? — Ты сильная, знаешь. Некоторые из них тебя боятся. — хмыкает девушка. — Ты же знаешь, что от этой хрени нет лекарства. Ты бы не смогла мне помочь, ты и себе-то помочь не в силах будешь. Он обещал забрать её. Вылечить. Очаровательно. Вирус этот прозвали чёрной кровью. Болячка, не затрагивающая обычных людей. Болезнь, выжигающая тебя изнутри. Лекарства к ней и правда нет. Но и подцепить её сложно, нужно знать, где гулять. Вот только передаётся с одного касания. Поэтому лекарства и нет, заражённого избегают, как чумного, и те угасают. Кто сколько, но максимум — несколько месяцев. Я стискиваю зубы. — Ну что ж, подруга, почему бы тебе не отправиться к нему и не собрать урожай? — хмыкнула я. — Посмотрим, выполнит ли он свою часть сделки. Учти, что слухи среди нас ходят шустро, и при встрече тебя все наши сперва проверять будут. — И что, просто так отпустишь? — она смотрит непонимающе. — Да хоть в райские кущи вали, — пожимаю плечами. — ещё об тебя мараться — только больше вируса перехвачу. Сгинь, пока я не вспомнила, что у меня в сумке пистолет лежит. Долго упрашивать её не пришлось, она ушла быстро, оглянувшись у входа на последок. Её шаги стихли, и я со злобой ударила кулаком об стену. Руку тут же обожгло болью и окрасило кровью из разбитых костяшек, только вот неестественных тёмных прожилок под кожей рук не убрало. — Ненавижу! — едва слышно проговорила я, опёрлась об стену и съехала спиной вниз. Поздравляю, Стейси Роджерс ты только что лишилась единственной подруги. А ну да, я ещё и умру в ближайшее время. Шикарно.

***

Когда Кастиэль возвращается в бункер прошло не особо много времени, к тому же через время находится Дин, так что ангел умалчивает о своём маленьком злоключении. Только проверяет библиотеку Хранителей на предмет литературы об Экзорцистах.Упоминаний про них немало, но какой-то особой информации о них не было. По всему выходило, что они были кем-то наподобие охотников, но более узко специализированными. Хранители знаний весьма скептически и презрительно относились к данному обществу, считая их бесполезными в большинстве случаев, даже касающихся непосредственно их стороне дела. Вот только та Стейси не создавала впечатление того, кто не знает, что делает. И ангелу было интересно, как она смогла вылечить его.

***

Разрезать воздух клинком, разрывая цепи. Тёмная сущность выглядела как волк, здоровый такой, сделанный из дыма волк. Он предупреждающе взвыл при моих движениях, но ощутив свободу с удивлением воззрился на меня, шумно втянул воздух и даже ткнулся мордой в мою руку. Не знаю, как эта мелочь попала в западню, да мне и не важно — я не могла пройти мимо. Я явственно чувствовала, что если не трогать его, то и опасным это существо не было, а значит, кто бы его ни поймал — он явно преследовал не самые благородные цели. Экзорцисты — тоже люди. Людям нужна сила. Людям нужна власть. Люди порой способны на жестокость. — Тебе не следовало этого делать, девочка, — хмыкает кто-то за моей спиной.

***

Дин и Джек возвращались с охоты, когда услышали выстрел. Вокруг было безлюдно, лишь неподалёку от дороги стоял обветшалый дом. — Проверим? — спросил Джек. Ему понравилось охотиться, и ещё одно приключение было очень заманчивым. — Да, почему нет. Только не настраивайся особо, — хмыкнул Винчестер. — это могут быть обычные разборки.

***

Я не обернулась на голос. Досчитала до трёх, почувствовав, как дуло ружья упёрлось мне в копчик. Волк то ли зарычал, то ли заскулил, но к мужику не полез. Ещё не отошёл от цепей, бедный. — Это тебе не следовало этого делать, — фыркаю я. Резко обернуться, выверенным движением попытаться выбить ружьё из рук нападавшего — в итоге лишь отклонив его в сторону за мгновенье до выстрела. Он психует, выдёргивает оружие из моего захвата и отталкивает меня им, не соприкасаясь кожей. Везучий. Или уже заметил. — Тебя не учили не лезть не в своё дело, девка? — тянет мужик, которому явно не нравится то, что я сопротивляюсь. По нему вообще непонятно, чтобы его устроило больше — моя быстрая смерть или чтобы я просто свалила как можно скорее. Я усмехаюсь. — Насколько я помню по кодексу мы безвредную мелочь не трогаем, дядя. — усмехаюсь я. — Мы вообще не лезем без особой причины к «демонам», если только они не нападают на людей или не потенциально опасны. — Сочувствующая, — выплюнул он. — Нет, — пожимаю плечами, замечая странное копошение откуда-то со стороны дома. — может самую малость. Скорее Экзорцист, который задолбался и которому не плевать. Знаю я вас таких, сначала мелочевку выжимаете подчистую без единого сожаления, потом к высшим загребущие ручонки тянете. В итоге страдаете и вы, и люди. А потом все наши удивляются, чего это мы, Экзорцисты, мрём как мухи. — он взбешённо рычит, чуть опускает ружьё к земле, тянется ко мне свободной рукой намереваясь то ли ударить, то ли попытаться задушить. С насмешливым хмыком легко избегаю контакта. — Не советую меня касаться, во мне чёрная кровь. Предупреждение будто отрезвляет его. Он замирает, смотрит на меня с ужасом, презрением и жалостью. Отвратительная смесь, хочется зашипеть рассерженной кошкой, наорать, ударить, но я не шевелюсь, лишь выдаю краткий нервный смешок. Менталитет Экзорцистов весьма своеобразный. Ты можешь видеть всё это дерьмо с рождения, можешь с какого-то определённого момента, кто-то может просто переключаться с обычного на особое зрение, кто-то долго учиться контролю, но все, абсолютно все с детства — ну или с первого момента осознания себя «особенным» — приучаются осознавать то, что умереть они могут в любую секунду. Они не боятся сдохнуть от дымных, но безумно острых клыков, когтей, не боятся быть разорванными, сожранными или сожженными… хотя, не боятся — это слишком громко сказано. Скорее легко смиряются с этим. Но чёрная кровь вызывает у них почти священный ужас. Я с досадой и лёгкой тошнотой смотрела на свои полностью чёрные руки. Зеркал я избегала весь этот месяц после происшествия. Не хочу знать, сколько мне осталось. — Ты, гляди, умом тронулась, девочка, — с неким отвращением протянул мужчина, убедившись, что я действительно больна. — оно и неудивительно. Что ж, тебе лучше будет — я завершу твои мучения. — Я не сошла с ума, — закатила я глаза, удобнее перехватив своё холодное оружие. Что будет сильнее — специальный, закованный в моей крови клинок или навряд ли обычная пуля? Я не знаю. Переключить зрение на «особенный» режим. — просто мне не всё равно. Можно, конечно, разорвать грань… Волк справа от меня зарычал. — Опусти ружьё, мужик. — раздался голос слева, а какой-то чувак навёл на моего противника пистолет. Рядом с ним мнётся фигурка поменьше, но тоже вроде мужская. Интересно, как много они слышали? Ох, ёлки, они хоть сами понимают, что у них есть проблемы? И я отнюдь не про наш милый междуусобчик. — Ну же! Мужик вздрагивает от неожиданности, едва не выпуская огнестрел из рук. И всё же, повезло, что он явно почти отошедший от дел. При всей безалаберности Экзорцистов, неприятностей мы можем принести не меньше. Пользуясь случаем подбегаю, вырываю у него ружьё из рук теперь уже окончательно, умудряясь не коснуться его кожи. Я вижу это, потому что этой заразе особого контакта и не нужно, а мужик чист. Вот только он сам, инстинктивно, похоже хватает меня за руку. Идиот. Мы с пару мгновений смотрим друг другу в глаза, и он, вместо того, чтобы оттолкнуть меня, за секунды выкидывает ружьё из моих рук, хватает ту руку, в которой зажат клинок и, управляя ей, всаживает его себе в живот. На фоне выматерился мой незадачливый спаситель.

***

Дин хмыкнул и посмотрел на девушку. Та с удивлением смотрела на окровавленный клинок и собственную руку, сжимая воздух правой. — Истерика? — поинтересовался охотник. Девушка вздрогнула и неожиданно усмехнулась. — Нет, ни капли. — пожимает плечами. — он всё равно бы откинулся через пару месяцев. — она переводит взгляд на охотника. — Я бы и сама справилась. Но… спасибо. Считайте, что я у вас в долгу. — Не стоит. — качает головой Дин. — Что не поделили?

***

Я вздохнула, качнулась с пятки на носок, и чистой рукой погладила волка. И что сказать? Прикинуться овечкой? Милые и наивные не ходят с клинком наперевес. Я мысленно отвесила себе подзатыльник — они-то тоже не образец нормальности. Ответить я не успела, паренёк смотрит на волка и с некой наивностью говорит. — Это из-за твоей собаки? — Собаки? — мужчина удивился и насторожился. — Какой собаки? — Это волк. — роняю я, внимательно присматриваясь в своим горе спасителям. Когда мой взгляд мельком мазнул по их тушкам, то я сразу поняла что что-то не так, ещё тогда. Сейчас же я видела, что именно. Здоровяк был человеком, судя по всему очень сильным, и я не про физиологию. Что-то в нём настораживает, но я не совсем понимаю что. Мелкий же создавал впечатления, словно он ещё не особо-то и успел потоптать нашу грешную землю. По всему его телу мелькал тут и там свет, но не всеобъемлющий, а словно осколками, угасающими, меркнущими. Я нервно сглотнула. А потом бодро отрапортовала. — Здравствуйте, меня зовут Стейси, и я Экзорцист. — Экзорцист? — вскинул брови старший. — Ты не похожа на монашку. — О, мне лестно. Только это звание не всегда имеет отношение к церкви. — хмыкаю я. — А то, что ты видишь, парень, это… не знаю, как объяснить. Я называю их Тенями, остальные — «демонами», — я заметила, как они насторожились, и поспешила добавить. — только к ним они никакого отношения не имеют. А это ещё и неопасный вид. И… я пожалуй пойду, ребят. А то судя по вашим взглядам, я тут или задержусь надолго, или вы меня прикончить решите… — я отошла в сторону, чуть ближе к дому, и оседлала свой мотоцикл под молчаливыми и насмешливыми взглядами. Видимо, причисление меня к адептам церкви, несмотря на моё отрицательное ворчание, вполне вязалось с их видением мира. Ну и ладно. — Я кстати не шутила, — хмыкнула я. — ну, на счёт того, что в долгу. А так как я не люблю это дело — то хотя бы предупрежу. Учитывая, что я могла бы справиться, вполне приемлемая цена, согласны? — Кажется, я сказал, что нам не нужно от тебя ничего. — пожимает плечами старший. Я отзеркаливаю его движение почти идентично. — Как знаешь, можешь не слушать. — фыркаю я. — Только у тебя душа на распашку, а мелкий вообще убивает сам себя. До встречи. — Что ты несёшь? — Ты возмущайся-возмущайся, здоровяк, не прислушивайся, если уверен, что это бред. — киваю я, заводя мотоцикл. Волк тоскливо завыл. — Ах да, братец-волк, свали в туман, и, будь так добр, забери туда тело своего бывшего недохозяина. Покедова, чуваки. И не дожидаясь их реакции, с шумом мотора уезжаю вдаль, слыша, как удивлённо вскрикивают те двое, когда волк, ставший на несколько мгновений видимым, хватает окровавленное тело и исчезает в никуда.

***

Когда Дин и Джек возвращаются в Бункер они не говорят никому о той девушке, просто не успевают, ибо нефилим, закашлявшись кровью, теряет сознание. Потом просто не до того, но Винчестер, пока они сидят в больнице, обеспокоено ожидая окончания медицинских проверок Джека, вспоминает о предупреждении. «А мелкий вообще убивает сам себя». Было ли это просто неудачное совпадение или девушка просто действительно знала об этом — охотнику не важно. Он просто с каменным лицом спрашивает у Кастиэля, что он знает о Экзорцистах. Ангел вздрагивает удивлённо, за короткое время он уже второй раз сталкивается с упоминаниями о них, а учитывая, что до этого подобного он не слышал, это настораживало. Кастиэль рассказывает охотнику всё, что удалось ему узнать тогда, когда он заинтересовался. Он любопытствует, с чего Дин тоже интересуется, и когда слышит знакомое ему по событиям месячной давности имя, немного неловко рассказывает о том, как он сглупил, когда демоны обещали слить информацию о местонахождении Дина, и о том, как был ранен, и о том, кто именно его вылечил. О том, что он был почти одной ногой в могиле, ангел решил тактично умолчать. Они не обсуждали это особо, потому что очень скоро врачи сказали, что абсолютно не знают, что не так с Джеком. Они забирают нефилима с больницы. А затем спустя несколько бесплодных попыток помочь нефилиму, ангел вспоминает, что, собственно говоря, так и не понял, каким таким образом та девушка исцелила его. Возможно она может помочь и Джеку?