Узор судьбы

      На широкой поляне позади замка закружилась тёмная дымка. Она извивалась, разрастаясь и становясь чернее. Мрачный узор отразился на мелких кристаллах, что усыпали основание каменной стены. Из тумана появились двое.  — С чего начнём? — Чистый и светлый голос пронзил тишину парка.  — С чего… С чего… — На секунду маг сделался странно задумчив, но тут же повернулся к фее, и его глаза сверкнули хищным блеском. Раздался насмешливый задорный голос. — Нападай! Будем смотреть. Да не бойся, меня не пробьёшь!       Мгновение колебания.  — Энчантикс! — Ещё полмига заминки. — Нападаю!       Пламя собралось в её руках и образовало шар. Напряжение. Замах. Движения слажены и отточены. Заклятье било быстро и точно в цель. Только цели оно не достигло. Маг просто поймал шар рукой и поглотил его.  — Неплохо. Но слишком банально.  — Ну посмотрим!       Теперь Блум создала два шара. И стоило только им сорваться с её рук, как она готовила следующие. Заклятья посыпались на демона градом. Каждое — чёткое и точное, словно готовое убить. Маг парировал с педантичностью закалённого в боях мастера, холодного и расчётливого.  — Чуть сбавь темп — выдохнешься.  — Так?  — Пойдёт  — Точнее концентрируй силу — много теряешь.  — Интереснее, интереснее! Не зацикливайся на одном и том же!       Он поправлял её, и она старательно следовала инструкциям, безошибочно понимая, что именно нужно сделать.  — Не отводи далеко руку — теряешь и время, и силы. Вот, теперь лучше. Отпускай чуть резче.       Она уже не сражалась — танцевала изо всех сил в вихре огня. Маг вёл партию, направляя Блум, а фея… она была уже чем-то нездешним, чем-то безмерно великим, словно бы сама сила и стихия. Двое кружились под звуки одним им ведомой мелодии в сражении без злобы и страха. В ликовании духа и тела. В единстве чувства. В общности порывов. В упоении одной лишь возможностью дать волю своим силам и самим себе. В первородном хаосе и совершенстве.       Он был камнем и вечностью, сталью, глубиной океанов и тишиной ноябрьской ночи. Она — извергающейся лавой вулканов, пламенем звёзд, ветром, грозой, неукротимой волной и торжеством рассвета.  — Ярость Дракона!       Забывшись в пылу битвы, Блум атаковала сильнейшим своим заклинанием, что яростным пламенем сорвалось с её рук. И тут маг не выдержал — позволил себе лишь на полмига потерять голову.  — Конец пути. — Два слова. Демон шепнул всего два слова! Вместе с ними дав волю одному из его любимых заклинаний. И потому действительно смертельному для маленькой феи.       Он успел опомниться. Лишь четверть мига колебания. И вот уже Эльнар тянет на себя отпущенное на волю колдовство, как, бывает, тянет поводья извозчик, что излишне припустил коней и теперь пытается вернуть управление себе. Секундное напряжение. Уже было охвативший сознание, но тут же подавленный страх. И вот оно. Начавшие появляться отовсюду иссиня-чёрные смолистые тени стали отступать и рассеиваться. Колдовство было разрушено. И тут только Эльнар почувствовал, что его сердце словно схватили костлявой рукой. Но ужас отступал, и вместе с ним уходило наваждение. Демон бросился к фее.  — Блум!       Пространственный скачок работал как надо, и маг уже был около девушки.  — Как ты? — Он знал, что с ней ничего не случилось, но отчего-то не мог не спросить.  — Что это было?  — Одно мощное заклинание. Блум, прости, я… На мгновение забылся, и чуть тебя не погубил. — Слова резали прежде твёрдое сердце глубоко и тягуче, растягивая эту пытку. Он чуть её не убил! Её — любовь всей его Вечности. И даже то, что, скорее всего, возможно было бы её воскресить или же вернуть время вспять, чтобы предотвратить трагедию, не успокаивало его.  — Эльнар. — Её рука, потянувшаяся к его щеке, ощутимо дрожала. — Эльнар, мне было страшно. Мне действительно было страшно. Но со мной всё в порядке. Правда ведь? Посмотри на меня.  — Да.       Он был растерян и ошеломлён. Ничего подобного с ним раньше не происходило. Нет, конечно, бывали случаи, что силы выходили из-под контроля. Но чтобы во время тренировочного сражения, когда он выступает в роли наставника… Нонсенс.  — На тебе лица нет.  — Прости. Я всё ещё несколько… не в себе.  — Конечно не в себе! Что бы ты — да извинялся! — Скрывая дрожь, пробивающую тело, она неловко пыталась перевести всё в шутку. Маг видел это.  — Не знал, что тебе больше нравится, когда я груб.  — Хей! Я этого не говорила!       Её уже открыто колотило. Не став дожидаться, когда силы девушки иссякнут, Эльнар переместился с ней на землю, в парк, наклонился и обнял свою возлюбленную.  — Тише, тише.       Она обняла его в ответ, прижалась, уткнувшись в плечо. Пыталась успокоиться.       Наконец, Блум немного отпустило. Она перестала дрожать, и лишь слёзы слегка выступили на сильно зажмуренных глазах.  — Никогда меня больше так не пугай, слышишь! Никогда. — Тихо-тихо, почти шепча, говорила она. — Я как в твои глаза в тот миг посмотрела — думала, всё. Смерть моя пришла. И ни сразишься здесь, ни скроешься — итог один будет. Да и как будто бы и не моя это смерть была вовсе, а общая. И словно бы не будет ничего потом. Ни дня, ни ночи, ни смеха, ни плача. Будто последние времена настанут.  — Ну что ты, не плачь, солнце. Ты же знаешь, что я никогда больше не причиню тебе боли. Блум… — В печальных глазах больше не было того столь привычного раскалённого льда — лишь тихая озёрная вода. Студёная И живая. — Веришь? — Такой простой вопрос. И такой сложный.  — Верю. — Ответ такой же простой, но сколько же в нём было!  — Пойдём, посидим. Вон там есть хорошее место.  — Пойдём. Только… перемещай, пожалуйста, помягче. Либо пешком. Я сейчас… Не хочу ничего резкого делать.  — Хорошо.       Они обернулись туманом и поплыли в воздухе.       Двое, такие близкие, и такие далёкие, в нелепой попытке стать ближе друг к другу снова ранили себя и другого, но снова упрямо продвигались к своей цели. Им от чего-то непременно нужно было быть вместе, и каждый это прекрасно понимал. Но слишком часто они сталкивались в прошлом. Слишком много между ними было разногласий и злости, даже если для одного это было поначалу лишь подобием игры. Эти двое, сейчас шагающие по камешкам, что выдавались над ручьём, были удивительно неповторимы и напоминали чем-то что-то первородное и обязательно двуединое. Что-то в них было от двух сторон монеты, подброшенной в надежде что-то решить. Двух сторон, почему-то решивших взглянуть друг на друга.