По ту сторону Интернета

Наконец-то придя в знакомые стены родной комнаты общежития, девушка плюхнулась на кровать не удосуживаясь снять с себя верхнюю одежду. «Если так дальше продолжится, то меня хватит совсем не на долго,» — размышляла она, и эти мысли касались далеко не учебы. По каким-то странным обстоятельствам, которые Андреа не могла себе объяснить, в памяти постоянно всплывали уже хорошо знакомые черты лица преподавателя, от чего хотелось зарыться под одеяло и никогда больше не выглядывать из-под него обратно, а еще лучше даже в университет не появляться. До чего же глупой оказалась жизнь… Так сильно пытаться увернуться от пули в виде Дамиана Саерса, чтобы теперь добровольно под нее подставиться. Было бы славно, если бы она попала сразу в голову, лишая девушку мучений по учебе — за шесть лет ужасно надоело, а тут еще и эта никому не интересная пересдача, но по всем законам подлости выстрел пришелся в самое сердце, заставляя терзаться совсем по иному поводу. — На кой черт мне все это?! — едва слышно бурчала девушка, уткнувшись лицом в подушку. — Неужели мне так мало приключений по жизни, что теперь так и тянет заполучить в коллекцию очередную сумасшедшую историю, которую внукам можно будет рассказывать… Ну уж нет! Не хочу! Не буду! Абсурдность ситуации смешила саму студентку — последний раз она так нервничала, катаясь калачиком в постели, был еще в средней школе, когда самый завидный мальчик в классе не оказывал в ее сторону должного внимания. Прошло столько времени, а эмоциональное состояние от происходящего сейчас ничем не отличается от подростковой влюбленности. — Влюбленности? — нерешительно прошептала Андреа, словно боясь произнести эти слова. — От нее столько проблем… . Прекратив сопеть в подушку, она перевернулась на спину. Глаза сосредоточенно рассматривали неоновые звезды на потолке, которые еще пару лет назад прилепила туда Камилла — подруга часа три промаялась, пытаясь выложить из них созвездия. Но сейчас они напоминали не о веселом вечере в дружеской компании. — Красивое небо, — на выдохе сказала студентка, потянувшись ладонями к своему личному небу над головой. — Хочу…

***

Дверь с квартиру закрылась с нечеловечески громким хлопком. От лёгкости, от той невесомости, коей был наполнен воздух в кафе, не осталось и следа. Дамиан скинул с себя туфли, отправил прочь сковывающую рубашку и застыл посреди прямо посреди прихожей, пялясь куда-то в пустоту; переводя дыхание так, будто бежал от самого Дьявола. — Придурок, — шепнул наконец он сам себе. — Какой же придурок. Выдох. Он неспешно поднял одежду с пола, поставил в положенное место обувь, поправил волосы, старательно пытаясь делать вид, что кончился просто и очень рутинный день его жизни, но каждый раз ловил себя на подлом вопросе: а действительно ли было красивым то небо? В нём точно не было ничего необычного — обычные облака, обычный закатный свет солнца, но… Оно же было красивым? Привычный кофе, привычное кресло, привычный вид у окна на привычное тёмное небо — весь его день продолжился так, как и обязан был бы продолжиться, будь он самым обычным, но что-то точно говорило ему о том, что тот день таковым не был. «Не кажется ли вам глупым, что он — этот преподаватель — так отчаянно старается совершить одну и ту же ошибку?» — он сидел и перебирал ту мысль раз за разом, боясь произносить хоть одно слово. И хуже правоты Кейна было то, что… — А ошибку ли? — вдруг поймал Дамиан себя на странной мысли. В чём была его ошибка? В том, что дважды чуть не утонул в тех глазах? Что проявил профессиональную инициативу и попытался отчитать студентку прямо на вечеринке? Что зашёл в том слишком далеко? Что вообще пришёл? «Что в том потоке событий было неправильным, а что — естественным? — всё размышлял он маслом по дереву, держа в руках уже холодную чашку напитка. — Дурак. Болван. Идиот. Кретин», — размышлял, потому что среди всех вопросов, интересующих его, главенствующим всё ещё был он: а ошибку ли он совершил? И отвечать он на него не хотел. «Дурак, — повторил он, взяв в руки телефон. — Кретин, — нашёл в списке контактов знакомое имя. — Идиот», — и начал печатать сообщение о следующей встрече.

***

Знакомый сигнал телефона отвлек Андреа от воображения, которое уже во всех ярких красках разрисовывало сюжет какого-то захудалого бульварного романчика, главная роль в котором ее весьма-таки радовала, заставляя глупо улыбаться. Для разгула фантазии еще представится возможность, потому с легким вздохом отложив яркий романтический сюжет в сторону, она достала из тяжелого рюкзака телефон. Увидев адресата сообщения, девушка немного улыбнулась, приступив к непосредственному знакомству с содержимым: «То же место. Вторник. 18:00. Жду.» На более красочный текст не стоило рассчитывать, тем не менее, на душе все равно растекалось странное тепло. Она уже битый час угрызает себя за то, что готова буквально скулить от одной мысли о том, как его крепкие руки касаются талии, шеи, плавно ласкают спину, нежно, но от того настолько уверенно… Также уверенно, как те касания, которые она уже испытала на сумасшедшей вечеринке. Пазл воспоминаний все еще не хотел собираться в единую картину, хотя Андреа не единожды пыталась сложить поток событий произошедших в тот день в одну логическую цепочку. Лениво поднявшись с кровати, девушка стащила со спинки стула мирно покоящуюся там рубашку и прижала к своему лицу. Не смотря на то, что она в тот день небрежно валялась на дне ванной, будучи полностью мокрой, ткань сохранила легкий запах парфюма, который уже давно должен был выветриться. — Черт, — выругалась студентка, отбрасывая вещицу куда-то в сторону. — Как можно желать двух разных мужчин одновременно? . Хоть нрав девушки никогда не отличался скромностью, да и слухами ее персона обвита с головы до пят, но таких крамольных желаний не возникало еще никогда. От этого становилось смешно и грустно, ведь внутри сидело два желания: отыскать того незнакомца для завершения начатого, и наконец содрать с горячего преподавателя всю одежду. И не смотря на одну природу этого желания, исполняющие лица — разные, потому примириться между собой данные хотелки не могли совсем никак. Одно дело посмеяться, пофлиртовать, поцеловаться с кем-то после пары рюмочек текилы (пары десятков, если признавать былые грешки в полном объеме), но совсем другое дело давать полный доступ к своему телу. Андреа никогда не являлась ханжой, тем не менее, подобное положение вещей немного тревожило сознание. Все стало слишком запутанно.

***

«Всё стало слишком запутанно», — палец всё ещё лежал на экране телефона у уже нажатой кнопки «отправить». Запутанно ли? «Не кажется ли вам глупым, что он — этот преподаватель — так отчаянно старается совершить одну и ту же ошибку?» — нет, в тот момент ему так не казалось. Спустя время — долгое-долгое, очень больное время — ему так не казалось. «Ошибка», — мало кто знал ту «ошибку» так хорошо, как знал он, мало кто знал обстоятельства. Хотя… это и было проблемой. Саерс закрыл ноутбук и взглянул в окно — на потемневшее небо. Красивым ли оно было в тот момент? Он не знал. Следующая встреча должна была состояться во вторник — через три дня, три долгих-долгих, медленно текущих дня. Он медленно листал список контактов, просматривая их, словно воспоминания о прошлом. «Я помню», — отвечал он недавно своему другу, но о чём он помнил, если не об ошибке? «А было ли небо тогда красивым? — вдруг спросил себя он. — Было ли?..».

***

Выходные, прошедшие с бесчеловечно медленной скоростью, остались позади. Преподаватель экологического права привычно шёл в свой университет, придерживая дипломат с кучей проверенных — «безумно уникальных и креативных» — курсовых работ. В его голове ютились приятные воспоминания о тех временах, когда его профессиональный интерес действительно помогал ему скоротать время — строка-другая, и он уже находился в глубочайшем состоянии потока, язвительно комментируя каждый копипаст и поливая грязью неточности. Да, хорошие были времена. В отличие от выходных. Парадная, лестница, ещё пролёт, ещё один, коридор, поворот — как только Дамиан оказался в стенах, он считал буквально каждый свой шаг, каждое движения, прикидывая шансы напороться на Кейна «пошёл-бы-он-нахер» Рейнера. Нельзя было сказать, что его паранойю подпитывал какой-то внутренний страх — нет. Скорее, полнейшее нежелание и абсолютно чистое отвращение от даже воображения того, что с тем ушлым стариком пришлось бы разговаривать. Вопрос: «А что же такого плохого в Рейнере?» — часто имел для Саерса практически философский характер, но в тот день — в ту череду безумно долгих дней — ответ был до жути однозначным: старик болтал слишком много. — Мистер Саерс, любезнейший вы мой! Если не существовало судьбы, если не существовало какой-нибудь Мойры, отчаянно создающей всякие хитросплетения из нитей человеческих судеб, то мужчина просто не знал ответа на то, как прямо за его спиной, как прямо за поворотом в его одинокую лекционную, находящуюся практически в закоулках, на самых дальних задворках одного из крыльев университета, возник он: Кейн Рейнер. «Пошёл бы он нахер», — повторил про себя Дамиан, и был искренним в своих мыслях. — Слушаю, — едва покосил он взгляд на коллегу в ответ. — Конечно, слушаете — куда денетесь-то? — Рейнер захохотал, слегка похлопав Саерса по плечу. — Как говорил мой самый уважаемый второй дядюшка по линии матери: с подводной лодки и крысы не бегут, а? — К делу. — Да! Вы правы — «к делу»! — повторил он нарочито серьёзным тоном. — Скажите, дражайший: а вы верите в судьбу? — Не понимаю. — В судьбу? В удачу, быть может? — Дамиан, скрипя зубами, молчал. — Видите ли… Не подержите, а? Кейн нахально вручил в руки мужчине собственную сумку, наполненную, как предполагал тот самый мужчина, галлоном молока. Вручил, лишь ради того, чтобы, скорчив хитрую улыбочку, поправить волосы. — Давеча — минуты десять назад, то есть — иду я по главному коридору, — он важной походкой отошёл к окну, давая солнечному свету пролиться на себя. — Ничто не предвещает опасности — студентики бегают, солнышко светит, я улыбаюсь… — Вы забыли забрать свою сумку. — Но вдруг! — даже не обратил он внимание на замечание. — Я узнал потрясающую вещь — врезавшаяся в меня староста одной из групп сказала, что… — Сократите, Рейнер, — тот обернулся и увидел Дамиана, стоящего перед ним с вытянутой рукой, протягивающей ему его сумку. — У меня нет ни времени слушать о ваших похождениях, ни желания. — Вы так уверены, что я просто тяну ваше время, коллега? Что я могу так подло, так… бесчестно, простите за прямоту, злоупотреблять вашим доверием? — Да, — утвердительный ответ эхом раскинулся по пустому коридору. За золотистой оправой очков невольно проступил взгляд, полный лёгкого, немного саркастичного удивления. «Злоупотребляешь ли ты моим «доверием», а? — повторил его вопрос про себя Саерс. — Какой же, сука, сложный вопрос». — Тем не менее! — резко улыбнулся он, взяв сумку. — Уверен, вы послушаете о судьбе! — но Дамиан не был намерен слушать; более того — он развернулся и быстрым шагом пошёл в свой кабинет. — Так вот: помните, что ровно на прошлой неделе я вам говорил, а?! — резко повысил тон Кейн. — О преподавателе? — мужчина остановился ровно в тот момент, когда уже схватился за ручку двери; на лице преподавателя криминалистики появилось подобие его любимой — фирменной улыбки. — Помните, я вам говорил, что первым делом слухи дошли до верхушки университета, и они тут же вызвали того самого преподавателя к ректору, а? — Дамиан молчал. — Не поверите… — Рейнер медленно начал подходить к кабинету, словно вытанцовывая каждый шаг. — Даже представить себе не сможете… Даже не догадаетесь о том… где же вас ждут. И я бы… Но дальше он просто не слушал — пулей, так быстро, как не позволял себе в стенах университета никогда раньше, Дамиан понёсся прочь — к ректору. «Дыши, — дверь в ректорат стояла непреступным стражем, отделяя его от тяжёлого, как он предсказывал, разговора. — Дыши. Не мог он это узнать неделю назад и сразу растрепать. Не мог просто так взять и выложить все козыри на стол. Зачем ему это? — ручка на двери подло отказывалась проворачиваться. — Зачем? Чтобы насолить мне? Будто бы он этого не делал всё наше общее время. Но почему сейчас? Нет, это глупо. Он не был бы столь импульсивен. Грёбаный Рейнер», — в голове рождались картины о ещё одном стремительном разрушении так и не успевшей набрать силу карьере, о ещё одном скандале, который, как и предыдущий, приобрёл бы в глазах наблюдателей исключительно чёрно-белую палитру, о нём самом, вновь не знающем, куда податься. «Снова всё сначала, — осознал он страшную мысль. — Снова по кругу». «Нет! — вдруг заговорил в нём панический голос. — Не может этого быть! А если так — она же не помнит ничего! Не помнит? Или?.. — он вдруг выровнялся и застыл. — Или она просто?..» — но додумать он не успел — в самый ответственный момент и по его голове, и по поясу, на уровне которого — благо, что не ниже — находилась ручка, пришёлся удар. — Ой! — раздался испуганный женский голос из-за открывшейся двери. — Кто там? — мужчина лишь сделал небольшой шаг назад, позволив двери открыться. — Ой, мистер Саерс! — пролепетала секретарша, ещё крепче сжав бумаги. — А вас там… — А я в курсе, — инстинктивно потёр он лоб. — Позволите? Он вошёл внутрь, и двери закрылись за ним. — А, Дамиан! Как раз вовремя. За одиноким столиком, стоящем в стороне, сидел он — проректор по инновационно-корпоративной работе, что переводилось между преподавателями никак иначе, как «связной», Альберт Лоу. — Альберт, — кивнул он тому. «Вовремя? То есть меня ждёт не главный?». — Да садись уже, — указал он рукой на стул рядом, отвлёкшись от письма. — Стоишь тут как этот самый… — и Саерс, подчиняясь чутью, сел. — В общем, начал он… что ты знаешь об… этом университете? Слухи? Наводки? Рекомендации? Он развернул один из листиков «лицом» к преподавателю экологического права и указал на название, написанное в центре. — Ты же… шутишь да? — осторожно спросил мужчина, чьё давление стремительно росло. — Я же… — Шучу, конечно! — по-дружески ударил того по плечу Альберт. — Или не узнал, что ли? Смотри: вот в этом вот замечательном месте когда-то работал никто иной, как самый-самый стервозный… — Я, — довершил он, не дожидаясь. — Помню. Чего они хотят? — Они… В общем… Слушай, давай напрямую: как там у тебя с завалами, а? Если бы я попросил выжать тебя свободное время из графика, ты бы?.. — Да, — Саерс моментально приподнял дипломат с курсовыми, и указал на неё. — Прекрасно! — Лоу выставил указательный палец на него, будто бы поймал нужную возможность. — Тогда ты… Дамиан так до конца и не понимал, почему согласился (а то движение, что он сделал, и означало согласие), но где-то в его подкорке старый-добрый инстинкт под названием «страх» говорил, что лучше согласится на что угодно, лишь бы не догадались. Хотя если бы он — тот самый страх — уступил место логике, то незадачливый преподаватель сразу понял бы, что «догадаться» ректорам никак бы не смог. — Ты отправляешься на конференцию, друг мой! — достал наконец из-под кучи бумаг проректор нужную. — Я не… — И более того — с тобой отправляется один из твоих учеников! Не спрашивай, какого хрена, — резко перешёл он на шёпот, придвинувшись, — назовём это «поддержанием межуниверситетских отношений», окей? — Я не… Альберт, — утёр он переносицу, пытаясь скрыть облегчение. — Ты же знаешь, что я уволился оттуда. — Зато — с какими рекомендациями! Я ж видел — там так всё было расписано, будто вокруг тебя сама Земля вращалась! «Ага. Земля». — Слушай, я бы и рад, правда, но я не… — забыв про попытки отнекиваться Дамиан Саерс вдруг уловил одну интересную мысль: «Это могло бы решить всё». — А хотя… Знаешь… Не просто всё — в его мозгу вдруг сложился клубок из того, что, в случае его согласия, он остался бы в одних плюсах. — Знаешь, я… — Я в тебе не сомневался! — вновь ухватился за соломинку Лоу. — Как говорится: друг за друга, да? Сочтёмся ещё! — Не сомневаюсь. — Так… Значит, я вписываю твоё имя в строку преподавателя, а в строку ученика… Слу-у-у-ушай, — потянул он, подняв глаза, — а может у тебя ещё и есть кто-нибудь на примете? — Я… Знаешь, да, — спокойствие вновь вернулось к нему, так что он мог позволить себе и улыбку. — Есть одна… весьма перспективная девушка. Во всех отношениях. Он покинул ректорат и, не переставая радоваться от облегчения, отправил Андреа одно единственное сообщение, об угрожающем контексте которого подумал только потом: «Срочно в мой кабинет».

***

— Вот блин! — фыркнула Андреа, прекратив уминать за обе щеки вкуснейший сэндвич в университетской столовке. — Что произошло? — спросил Нейт, при этом продолжая булькать трубочкой в стакане с почти допитым апельсиновым соком. Камилла сидящая рядом заприметила уведомление появившееся на экране телефона ее подруги, после чего вздохнула и поддерживающе похлопала разозленную прерванным обедом девушку. Ранее, Андреа Девис ни за что в жизни не отвлеклась от трапезы ради учебы, но ситуация уже набрала нешуточных оборотов, давно достигнув своего апогея, потому играть с образовавшимся огнем сейчас являлось крайне взрывоопасным. — Саерс шлет «любовные» сообщения. Вызвал к себе. — ответила Ками, давая подруге возможность напоследок съесть как можно больше. — И чего ему приспичило? — едва внятно бурчала девушка, всячески стараясь оставить еду у себя во рту. — Вообще мозгами тронулся со своей работой — сам не обедает, и нормальным людям не дает. — Да ладно тебе, он же вроде идет тебе на уступки. Сама же говорила, что подозрительно легко у него все отрабатывается, — ответил Нейт, после чего попытался взять у подруги оставшийся сэндвич. — Руки прочь! — Андреа достаточно сильно ударила парня по руке, от чего тот даже ойкнул. — Не для тебя Ками старалась — лопай дальше свою картошку. — Жадина, тебе он все равно ни к чему — Саерс накормит тебя экологическим. — Обойдешься! Быстро собрав свои вещи, девушка прихватила с собой оставшийся многострадальный, но от того не менее вкусный, сэндвич, который успел стать предметом распрей, после чего поспешила на встречу с преподавателем. Идя по просторным коридорам кампуса, при этом пытаясь дожевать остатки прерванного обеда, студентка прокручивала в голове разные причины того, ради чего собственно она так срочно понадобилась Дамиану. Пар с ним у ее группы сегодня не было, отработка назначена на завтра — разумных причин требовать встречи не предвиделось, от того становилось куда более тревожней. Как бы сильно Андреа не пыталась скрыть собственный взгляд, который снова и снова хотел вернуться к нему, она не могла не заметить, что его взгляда на себе. — Не придумывай ерунды! — сама себя отругала студентка, после чего еще сильнее куснула недоеденный горе-сэндвич. Наконец оказавшись у злополучной двери, девушка в который раз стряхнула с себя все хлебные крошки, поправила одежду, откинула назад длинные густые волосы, и еще раз десять повторив про себя «да не убьет же он тебя», решилась переступить через порог теперь уже хорошо знакомой аудитории. Саерс никаким образом не отреагировал на чей-то визит — он прекрасно знал, кто к нему появился, продолжая рассматривать записи в своем ежедневнике, пытаясь тщательно перераспределить свое расписание, в которое теперь надо еще каким-то неведомым чудом вклинить свалившуюся на голову конференцию и при этом умудриться не потерять учебные часы со студентами, иначе худо будет всем — ему за непрофессионализм, учащимся за недостаток кредитов для получения диплома. Работа еще никогда не приносила столько проблем, и одна из этих проблем ходила по университету с красивыми глазами, всегда немного покусанными губами, потому что забывает смазывать их бальзамом выходя в мороз на улицу (и когда он только начал на этом постоянно концентрировать внимание, отмечая даже такие детали), и с роскошными волосами, от которых всегда пахнет кокосом, если подойти к девушке чуть ближе, чем дозволено. Слегка тряхнув головой, дабы отогнать неуместные в данный момент мысли, мужчина жестом подозвал студентку к своему столу, продолжая дальше сверять свои планы. — Мистер Саерс, надеюсь, вы меня сюда позвали не для того, чтобы я просто рядом постояла пока вы занимаетесь своими делами? — с небольшой ноткой раздражения спросила Андреа. «Я, блин, сломя голову сюда неслась, давясь едой, а ему хоть бы что — даже не глаз не оторвал от своего супер-важного планера», — гневалась сама про себя студентка. Раз он так равнодушен к ее приходу, то чего ей стесняться-то? Небрежно кинув свои вещи на стол, девушка с крайне громким грохотом увалилась на свое привычное место в аудитории, и продолжила заниматься тем, от чего ее отвлекли — трапезничать дальше. В ход пошли шоколадные батончики, снеки, и даже кусок пиццы, который она упаковала с собой, чтобы он не оставался в полном одиночестве в пустой коробке, в тот момент, когда других кусков уже не осталось. Активно кушая, и запивая это все дело все еще прохладной колой, Андреа вовсе абстрагировалась от того, где сейчас находится, при этом время от времени смеялась от того, что происходит в университетском чате. Но не долго музыка играла, не долго длился сей банкет. — Отвлекаешь, — бросил он, пересматривая расписание. — Пришла опять позже, чем я рассчитывал; пришла с горой еды; пришла с горой начатой еды; пришла и начала её есть так громко и небрежно, будто бы я сейчас не график проверок-перепроверок для твоих же одногруппников строю — с таким количеством грехов и подождать можно. — А ты чего злой такой? — добившись нужного эффекта, девушка хитро склонила голову. — А-а-а, может потому что голодный, в отличие от меня? Ну, мистер Саерс, я человек с широкой душой — пиццы не хотите? Так и быть, угощу самого трудолюбивого преподавателя. Разыграть эту сцену для Андреа стало сущим удовольствием, надо же хоть как-то на нем отыграться, а то слишком много чести, при том, что она ни капли не опоздала, придя через пару минут после получения сообщения. «Восьмую группу — на четверг второй недели, шесту… Чего? — отвлёкся вдруг он, услышав предложение, и поднял взгляд: перед ним сидела хитро-мило улыбающаяся девушка, держащая в руках кусочек пиццы, опасно свисающий сыром над его расписанием. — Пиццы? — почему-то это предложение, сама его двойственность совсем выбили его из колеи. — Это она мне так съязвила или подлизаться попыталась? Пиццы…» — одним резким движением он взял ладонь девушки и откусил от треугольничка уголок, так и не взяв кусок. — Так и держи, — добавил он, продолжая заполнять схему дальше. «Ну и наглеж средь бела дня», — подумала она, при этом решая так просто не сдаваться. Тряхнув головой, Андреа ловко переместила свои длинные волосы прямо на записную книгу Дамиана, полностью закрывая доступ к ней, и уже было абсолютно безразлично на то, что вероятность измазаться едой возросла на сто пятсот процентов, но эта «битва» стоит того. — Все ради твоего удобства, Дамиан, — его имя студентка нарочито произнесла максимально елейно, лаская каждую букву. Он по-детски улыбнулся, глядя на то баловство. «Ну, хорошо», — он запустил руку в девичьи волосы и, со всей серьёзностью посмотрев ей в глаза, ловко раздвинул пальцы над нужным местом на схеме, освобождая себе пространство, чтобы писать дальше. — Ну, раз ради моего удобства… — шепнул он, улыбнувшись. — То принеси колы, будь добра, а? — Сию минуту, — покладисто ответила Андреа. Взявши начатую бутылку колы, она не упустила возможности, чтобы верхняя пуговица ее блузы по чистейшей случайности расстегнулась, выставляя на обозрение еще одно достоинство, которое редко оставляло без внимания хоть кого-то из противоположного пола. Вернувшись к преподавательскому столу, девушка припомнила, где находится стакан, из которого Дамиан в прошлый раз попивал молоко, потому максимально плавно наклонилась через всю поверхность стола, при этом, не отводя взгляда с лица преподавателя. Нащупав нужную посуду, она мастерски налила шипучий напиток, кончиками пальцев пододвигая его мистеру Саерсу. — Все для вашего рабочего комфорта, мистер Саерс, — невинно пролепетала Андреа, оголяя свою шею и то, что чуть ниже, еще сильнее. — Для моего удобства… — но довершить свою язву у него, как на зло, не получалось — то ли из-за того, что мозг был занят обработкой другой информации, то ли потому, что для его удобства всё делалось правильно. — Ну-ну? — шёпотом спросила девушка. — Для моего удобства тебе лучше собирать вещи, — подходящее продолжение фразы пришло к нему в самый последний момент. — В ближайшие дни мы с тобой отправимся на конференцию в одно замечательнейшее место. Длительность конференции и нашего отсутствия в стенах универа — три дня. — А меня спросить нельзя было? — взбунтовалась студентка. — Если у тебя нет личной жизни, то это не значит, что отсутствует у других, мистер Саерс. Я буду занята — ищите другого несчастного. — Ты будешь исключена, — вновь откусил он кусочек от пиццы, — и тогда несчастнее тебя не будет. И раз уж на то пошло… — потянул он, откинувшись на стуле. — Что ты там мне должна на завтра? Ах, да — доклад, — видя возмущённое лицо девушки он выставил указательный палец перед ней, не дав съязвить. — Так что либо так, как я говорю — добровольно и мягко, либо с «насыщенной личной жизнью» — то есть: так же, но жёстко, принудительно и без предварительных ласк. — Мудак, — пробурчала девушка, после чего не дала Дамиану доесть кусок пиццы, запихнув остаток себе в рот целиком. — Зато какой убедительный… Андреа фыркнула в ответ, гордо задрав голову, но отлично понимала: вещи на конференцию ей всё-таки придётся собирать.