По ту сторону Интернета

— Следующим выступающим идёт представитель заведения, не нуждающегося в представлении! «Соберись, Дамиан, соберись…». — Ещё бы — слава о конкуренции нашего университета с таким… «гигантом» известна многим из вас! — по залу прокатились слабые, но очень двусмысленные смешки. «Спокойно и хладнокровно выходишь, рассказываешь одно из своих старых выступлений и уходишь». — Более того: даже само имя человека, учитывая количество его научных работ в столь юном возрасте, может показаться вам до боли знакомым! «Ага. Рассказываешь тем, кто его уже слышал! Нет, этот бред не прокатит — давай импровизируй!». — Итак, встречайте: Дамиан Саерс! По залу прокатились слабые, обыденные для конференций аплодисменты. Преподаватель поднялся со своего места и осмотрел толпу: там было слишком много знакомых лиц; слишком много людей, знающем о нём больше, чем нужно; самого волнения в тех переливах из костюмов разных цветов — его тоже было слишком много. Медленно и очень тихо, словно стараясь не создавать ни единого шума собственными туфлями, он зашагал к сцене. «Чёрт, ещё и подиум выделили, — вновь глазел он на возвышающегося над всеми ведущего. — Чёртов высокий подиум». В какой-то момент ему даже казалось, что все глаза, устремлённые на него, смотрели с каким-то странным осуждением — настолько древним, что, быть может, многие и не вспомнили бы, за что то осуждение ему присуждалось — в какой-то момент ему казалось, что все ненавидели его просто так, по привычке. «Спокойно, спокойно», — всё повторял он себе. А ведь в зале ещё была и Андреа — та вечно смеющаяся над ним девчушка, та, что, не посетив ни одного его занятия, ещё имела смелость подкалывать его в те моменты, любой смертный зажался бы в собственный тёмный уголок и не показывался, боясь испепеляющего света реальности. «Везёт ей, — оглянулся Саерс на Девис. — У неё явно нет таких проблем. Закроет мой предмет, протусуется до конца каникул, а дальше пойдёт бить свои шишки, чтобы потом… Боже, да будь ты реалистом, Дамиан! — он развернулся и постарался сделать более уверенное лицо. — То, что человек не показывает своих ран, не значит, у него их нет. Может, ей стоит куда больше выглядеть уверенной, чем тебе. Может, тебе следовало бы брать пример. С любого здесь! Будто бы выступление перед учёной аудиторией — такой лёгкий труд… Но все из них были спокойны до тебя. Будут после! И один ты… тряпка». Ведущий, терпеливо ожидающий наверху, неспешно пошёл навстречу, держа перед собой руку для рукопожатия. Одна ступенька, другая… «Спокойно». — Читал ваши работы! — сказал он, одарив преподавателя крепкой хваткой. — Довольно умно для вашего возраста! Но Дамиан лишь смотрел тому в глаза, поражаясь — в них не было ни тени волнения, ни тени напряжения. — Умственные способности… не зависят от возраста, — едва выдавил из себя он, пытаясь улыбнуться. — Только в том случае, если речь идёт о деменции или болезни Альцгеймера, а в остальном — нет. — Ха-ха, понимаю! — широко улыбнулся пухлыми щеками мужчина. — Ну, тогда покажите этим старым пердунам, «как это делается»! Хватка разжалась и Дамиан Саерс тут же погрузился в тьму сценического одиночества. Он осторожно вышел в центр и посмотрел на пустую трибуну, стоящую у микрофона — в обычном режиме, там бы были его тезисы, его важнейшие мысли и поражающие своей точностью цитаты, взятые из различных источников, но в тот раз там не было ничего — только пустота. Он начал с банального приветствия, пытаясь по шире окинуть взглядом толпу. Сколько из них — людей, сидящих в зале — могли бы презирать его? Сколько указали бы на его ошибку, допусти он её? «Много, наверное». Но начинать приходилось. Как бы он ни старался, но придумать что-либо лучшее, чем взять вступление из своего предыдущего — одного из первых — выступления, он не смог. Вначале была небольшая ремарка о том, какой университет он представлял, а затем… «Ничего? — вдруг поймал он себя на мысли после вступления. — Никто ничего не вспомнил и не сказал?». «Миру плевать, — заявил как-то один мудрец. — Миру всегда плевать», — какой-то задней мыслей Дамиан точно понимал и осознавал всю силу той фразы, но тогда — на той сцене… он явно не был уверен. Те же тезисы, те же цитаты, те же мысли — всё его выступление медленно-медленно разгонялось, напоминая собою какого-то Франкеншейна, созданного из всех его предыдущих выступлений. Всякий раз, цитируя самого себя дословно, он внимательно смотрел на зал — проверял, не ударила ли в его затворнический замок молния, не понял ли хоть кто-то из присутствующих, что он — великий учёный, непризнанный гений, создающий монстра — мухлевал. Но нет — раз за разом он находил лишь лёгкие кивки; одобрительные или оспаривающие его перешёптывания — дискуссию. А затем его взгляд остановился на ней — на Андреа. «Миру плевать» — заявил как-то один мудрец, но вся сила той фразы собралась в тот день в ней — эмоционально пялящейся на экран телефона студентке. У неё были свои дела, свои проблемы и свои сообщения, требующие её полного внимания. И, должно быть, тогда он понял ту мысль: всему миру было плевать; сидящем в зале, обсуждающим чью-то там интрижку или планы на вечер — им тоже; тем, что годы назад пытались его уволить; тем, что послали его туда снова — всем, в принципе, было плевать. Всё то было просто формальностью, пока единственный, кто волновался бы насчёт выступления Дамиана Саерса, был сам Дамиан Саерс. И выступление пошло вверх. Скорость и уверенность речи, набираемая не столь уж и важным преподавателем экологического права — она тоже пошла. Цитаты, импровизации, небольшие ремарки, заставляющие редких стариков-зевак, что действительно ездили на конференции набираться знаний, смеяться — всё то тоже постепенно пошло в ход. «Даже в том случае, если кто-то прознает, — думал выступающий себе, — даже если найдётся такой дурак, что читал все мои работы, и сейчас он заметит их симбиоз и повторение — что он… — та мысль заставила его улыбнуться. — Уволит меня, а?». И всё завершилось действительно так, как он и принялся ожидать — никак ровно: чуть более сильные аплодисменты, какие-то редкие похвалы из зала, смена одного болванчика перед сценой на другого. Возможно, миру и было действительно плевать, но главное было в том, что плевать было ему самому — Дамиану Саерсу. Как бы сильно он ни повторялся, как бы не копировал сам себя — те мысли всё ещё были его, и, как и в предыдущие разы, они всё ещё были достойны похвалы и внимания. Несмотря на полнейшую подставу, которая упала на голову с тяжестью железобетонной плиты, внимание Андреа было крайне рассеянным. Пальцы ловко метались по разным приложениям, пытаясь поспеть за всем тем количеством бесед, которые девушка пыталась крайне активно вести. Благо дело она сразу додумалась отключить звук, иначе бы остаток первого дня конференции пришлось провести за дверью — хотя это тоже крайне неплохо, учитывая то, что выступления светил науки могли вогнать в дрему даже самого бодрого человека. — Блин, — ругалась сама про себя студентка. Университетские ботаники на этой неделе крайне заняты — такая уж крайность состоять в каждом научном кружке, чтобы потом не иметь даже крохи времени на спасение утопающей. Первый, и самый легкий вариант отделаться легким испугом, продолжая в своей коронной манере «палец о палец не ударить, но выкрутиться с любой скучной учебной работы» с болью отпал. Вторая попытка, куда более сложная, тоже обернулась крахом — Ками неожиданно улизнула к родителям домой, потому не сможет кинуть спасительный круг своей подруге, бросая барахтаться в этом болоте самостоятельно. — Ненавижу, — продолжала закипать Андреа, неотрывно всматриваясь в экран телефона. Голос Дамиана звучал где-то там на переферии, но даже этого хватало, чтобы злоба девушки начала переходить все границы. Вот останутся вдвоем, она точно с него весь дух выбьет — не побоится поднять руку на преподавателя, и к черту этот зачет! Хорошо проехаться по смазливому личику этого стервеца — лучшая из наград. От сладких мечтаний о возмездии, студентку оторвал университетский чат, который вывернул утреннюю беседу в весьма интересное русло. Mirrox: Раздуваете шумиху на ровном месте? Откуда такая уверенность, что это был именно препод, а не какой-то тип, который просто зарулил к нам на движуху? Такое уже сто раз было. ☆Zigzag☆: С ума сойти! Удивлен, что хоть кто-то что-то помнит о том вечере — все напивались не зная меры. Føxŷ: Я не могу уверять на все 100%, но моя подруга сказала, что видела какого-то весьма дорого одетого незнакомца. Выглядел как с обложки журнала, где брендовые шмотки пиарят. Sa[Y]reX: Пф-ф-ф! Тобишь нынче преподы только дорогими шмотками от нас отличаются? Føxŷ: Ну, зарплата явно позволяет принарядиться. А на нашу стипендию сильно не разгуляешься. Sa[Y]reX: Откуда тебе знать? Может у меня весь шкаф забит барахлом от топ-дизайнеров, только на наши попойки одевать жалко. Все это с легкостью можно было бы воспринять за бесполезный треп, если бы не занимательный факт того, что в комнате Андреа на спинке стула все еще покоится рубашка от Margiela, которая стоит не менее восьми сотен — весьма дорого, для обычного студента. Этот странный факт заставил девушку на минуту отвлечься от айфона, подняв взгляд на мистера Саерса, который уверенно вещал со сцены. — Неплохо приоделся… — задумчиво пробормотала она, тут же отгоняя глупую мысль, которая уж слишком громко застучала, просясь войти в сознание, окончательно нарушив напускной покой. Наконец, выступление преподавателя закончилось, и он, лишь слабо кивнув аудитории, пошагал прочь со сцены. Даже несмотря на то, что девушка не знала, о чём было выступление; ибо она была настолько увлечена беседами из-за чего всего лишь один раз подняла голову; что даже в том случае, если бы её под страхом смерти спросили бы, какая тема была у её преподавателя, то она бы не ответила — всё равно в её голове ютилось одно просто утверждение: «Справился… паршивец!». Он молча подошёл обратно, молча и медленно, наслаждаясь каждым моментом, вернулся на своё место; молча и хладнокровно принялся просто смотреть вперёд — якобы, на следующего выступающего. — Знаешь… — начал он, улыбаясь. — Вся моя бессонная ночь, все многочисленные подготовки, все-все мои знания, пылящиеся где-то на задворках головы… Уверен, с твоим выступлением это даже не сравнится, — он развернулся и многозначительно взглянул на неё. — Абсолютно уверен. Столько оваций, сколько сорвёшь ты… я не срывал, наверное, никогда. — Уж не сомневайтесь, — Андреа даже не удосужилась поднять голову, дабы удостоить преподавателя своим вниманием — не заслужил, — я покажу все свои глубочайшие познания, которые получила на ваших занятиях… — она выдержала небольшую паузу, чтобы стереть напрочь эту довольную улыбку с его лица, — обнимаясь с бутылкой текилы, на какой-то из многочисленных вечеринок — поделюсь бесценным опытом с аудиторией. — О, не сомневаюсь. Знаешь, я бы даже записал твоё выступление — уверен, старик Андерсон оценил бы бывшую студентку своего вуза, сияющую своим алкогольным опытом на сцене. И, поверь, вопросов к слову «бывшая» после у него бы не возникало. — Придумайте что-то новенькое, мистер Саерс, — фыркнула девушка, — угроза-то порядком подистаскалась, как столетняя рубашка Рейнера. — Только вот она, в отличие от рубашки Рейнера, актуальности не потеряла. Поглядим за эти два дня, как у тебя дела с обучаемостью обстоят, когда речь идёт не только о том, чтобы скоппипастить чей-то реферат. Решив, проигнорировать очередной якобы очень колкий выпад мистера Саерса, студентка ответила полным молчанием и крайне бесстрастным выражением лица — хоть кто-то же должен быть умнее, да и мама учила уважать старших — пусть хоть этому порадуется, коли других радостей в жизни не имеется.

***

Звон в ушах от громко хлопнувшей двери спальни в отельном номере еще где-то минуту не хотел прекращаться. «Чудный» день закончился, только вот самого чуда в нем произошло крайне мало, если не считать факта того, что у девушки всего две ночи на подготовку выступления. Само собой, можно было тысячу раз прикусить себе язык, наступить на свою гордость, и не ссориться с Дамианом окончательно, но желание поставить мужчину на место буквально застилало глаза, напрочь закрывая обзор на очевидные вещи — сейчас он ее куратор — глупо портить отношения с тем, кто в теории может спасти твою же задницу от проблем. Тельце обессилено рухнуло на кровать, развалившись звездочкой — сложностей стало гораздо больше, и в придачу к этому в голове царил полнейший хаос. К кому еще можно обратиться за помощью? Что делать с той чертовой рубашкой? Как подготовить выступление, не опозорившись на всю страну? Как избавиться от трупа человека, чтобы его не смогли найти? Полный бардак, который невозможно разобрать лишь за пять минут лежания в постели. Хоть знаменитая Андреа Дэвис обладала талантом сделать всю работу, не прикладывая при этом даже капли усилий, если она того не стоила, в этот раз нависла реальная угроза настоящей работы, которая потребует максимальной самоотдачи. — Я умею учиться, — констатировала студентка, стараясь подбодрить себя на будущий подвиг. Последующие пару часов прошли за обыденными хлопотами: переоделась, раздобыла ужин, приняла душ. И все это время девушка полностью игнорировала присутствие преподавателя, который, кажется, даже наслаждался тем, что легко считывал с ее лица состояние растерянности, хоть она всячески пыталась его не показывать. Но чтобы там себе не думал Дамиан, на самом деле Андреа все это время занималась делами, обдумывая тематику выступления. Она прекрасно знала, что тема не должна быть скучной, обладать высоким уровнем актуальности, а главное — нужно внести элемент новаторства, что сделает проделанную ею работу уникальной. «Почему это скучное экологическое? Что в нем может быть интересное? Вот в международном праве интересных тем нереальное количество. Взять даже международную защиту природной среды, там часами говорить можно!» — перебирала в голове студентка, пытаясь найти ответы на свои вопросы. — Господи, — вскрикнула она, позабыв, что в номере находится не одна, — да я же чертов гений! Схватив свой пакет со съестными запасами из всеми известного Макдональдса, Андреа понеслась в спальню с такой скоростью, что от ее движения чуть не разгулялся ветер. Взяв все самое святое с собой на кровать, начиная от канцелярских принадлежностей, заканчивая любимой парой носков, которая в спешке была одета, пока гениальная идея не выветрилась из головы, Андреа уткнулась в экран ноутбука, пытаясь аккумулировать в одной папке все свои наработки с международного права. Год назад, она намеревалась написать статью в престижный научный журнал, потому сохранились все материалы с тех времен, которые тогда по своим причинам так и не были реализованы, но теперь пришел их звездный час. И спасибо всем существующим и не существующим силам, что ниспослали на нее мысль сообразить, что тема одна, а охватывает собой сразу две сферы права. Довольная улыбка не сходила с лица студентки последующие несколько часов. Ловко управляясь с поеданием бургера и нагетсов, ей удавалось формулировать весьма интересные умозаключения, которые с не меньшей ловкостью набирались в текстовом редакторе. Еще утром вся эта дурацкая конференция повисла над ней дамокловым мечом, а сейчас основная проблема Андреа состояла в чистоте клавиатуры, на которую раз за разом норовил разляпаться кисло-сладкий соус. Что же до Дамиана, то у него всё было проще — единственным его делом на весь оставшийся вечер было просто не съязвить лишнего в сторону «полностью погружённой в учёбу студентки». Немного переписок, немного книги, немного сериалов — весь вечер он пытался строить из себя человека, искренне не ведающего и толики любопытства к тому, что же собиралась делать его «лучшая студентка». И ведь действительно: в лучших же не должно было быть сомнений? Но заслышав то самое «я же гений», сомнений в коем у него было слишком много, мистер Саерс не сдержался: откинув телефон осторожно подошёл к кровати, стараясь не напугать то увлечённо пожирающее фастуд чудовище, и склонился над ноутбуком. «Если этот «я же гений» всё-таки думает спереть реферат, — промелькнуло у него в голове на полпути, — не избежать ей проблем. Серьёзных проблем, — однако любопытство твердило не начинать скандал на пустом месте. — Что она… Чем она там так ярко блеснуть вообще могла, что теперь двадцать минут не перестаёт печатать?» — громкие и неритмичные постукивания по исстрадавшейся клавиатуре действительно заглушали собою даже громкое чавканье, так что интерес только креп, и креп экспоненциально. — Международная защита экологической среды, — ненароком прочёл преподаватель, повергнутый если не в удивление, то в шок. — Интересно. — А ты как думал? — немного отвлекшись от экрана ноутбука ответила Андреа. — Что бы ты там себе не навоображал, за меня не просто так в деканате лямку тянули перед тобой — у меня не только мордашка приятная, но и мозг на что-то способен. — Ага, — задрал он голову. — Не слишком-то это с моей колокольни понять можно, знаешь ли — не приходишь на лекции, не сдаёшь рефераты, всё, что умеешь — огрызаться… — но в какой-то момент в нём зашевелились подлые воспоминания о его собственной студенческой жизни, и был бы он проклят, если бы попытался сказать, что у него не было ни «любимчиков» среди предметов и преподавателей, ни, как он тогда считал, скучных придурков. — Эх… Если всё так хорошо — почему меня решила динамить? Избирательный ум или что-то другое? — Простая случайность — ничего больше, — девушка немного подвинула свое имущество, давая Дамиану нормально присесть рядом, не измазавшись чем-нибуть. — Тут, пожалуй, тебе нужно учебный отдел поблагодарить, который посчитал экологическое право настолько важным предметом, что они умудрились поставить его последней парой в пятницу. А, если ты еще не забыл, то в прошлом семестре наш поток учился в первую смену — так что пара, начинающаяся в пять вечера в пятницу, не внушала никакого желания на ней присутствовать. Думаю, сколько раз передо мной становился выбор «пара по эко с мудаковатым преподом, или же движ с друзьями», лучше мне не упоминать. Но знала бы я, какая у этого мудаковатого преподавателя приятная наружность, то на пару являлась, как на праздник — первее остальных, а еще лучше — без остальных, ха-ха-ха! — Ха… — его выражение лица на слово «мудаковатый» походило как на лёгкую улыбку, так и на презрительный оскал. — Кто-то же должен стоять в пятницу, верно? И кто бы знал, по какой причине, но между выбором из многоуважаемой криминалистики, где каждый второй или, точнее, каждая вторая сдаёт всё на отлично, и экологическим правом, каждый семестр идущим в комплекте со скандалами «ой, ну закройте этот зачёт хоть как-нибудь», деканат всегда выбирает первое, — после тех слов он уже точно улыбался. — Почему — да кто бы знал, а? Но я абсолютно с тобой согласен: если бы я хоть подозревал, что такой длинный язык пропускает мои лекции совсем не из-за того, что ей нечего сказать… У меня там как раз пара консультаций не назначенными валялась. — Ты теперь эти прогулы мне всегда вспоминать будешь? — она кивнула головой в сторону ноутбука. — Я вообще-то исправиться пытаюсь хоть немного, и, кажется, весьма достойно получается, хоть это всего лишь набросок того, каким в конечном итоге все должно быть. Подготовка к выступлению по плану уже шла на опережение, потому ничего плохого в том, чтобы посвятить часик мирной беседе, которая к большому удивлению студентки смогла поубавиться в уровне своей токсичности. — К слову, если ты так хорош в праве, тогда почему экологическое? Не обессудь, но я считаю это крайне скучным, несмотря на то, что в наших реалиях это весьма актуально. Тебе это нравится? — Я бы… В какой-то мере. В меньшей мере, — отвечая, он будто говорил самому себе. — Преподавание в любом случае не сильно зависит от предмета, но… Скорее, мне нравится место. Он невзначай выглянул в окно — всего за полгорода было то место и та должность, где он действительно хотел работать и находится каждый день, но те времена уже давно прошли — реальность и действительность не всегда предлагали идеальные решения, так что принимать нужно было то, что давали. — Раньше… я работал ещё кое-где. В другом направлении в другом ВУЗе другого города, но… не сложилось. Я всё ещё в поиске себя, в какой-то мере — не так-то просто оказалось найти одно подходящее место, покинув другое. — Хм… — взгляд Андреа был рассеянным, а все внимание переместилось к воспоминаниям о своем прошлом. — В некотором смысле я тебя понимаю — найти действительно свое место крайне сложно, но часто даже найдя нечто крайне подходящее, лишаешься этого по независящим от тебя причинам. Мне вот довелось несколько школ поменять в свое время. Родители были крайне озадачены моим образованием, хотя не скажу, что сейчас они стали менее обеспокоены этим вопросом, потому видя мои способности к учебе, они все никак не могли успокоиться, постоянно считая, что мою школьную жизнь надо по максимуму нагрузить учебой. Вот так одна престижная школа сменялась другой с более строгими правилами и высокими требованиями — каждый день необходимо было прыгать выше собственной головы, когда на самом деле подростковое девичье сердце мечтало о блеске для губ, или же о туфлях на каблуке, как у всех нормальных девчонок, — девушка потянулась за очередным сочным нагетсом, обильно мокая его в соус. — Нагрузила тут тебя своими детскими тяготами, но это я к тому, что порой просто приходится смириться с тем, как все происходит — рано или поздно желаемое сбудется. — Лучше — рано. Если что-то наступает поздно — значит, оно уже не нужно. Да и вообще, я… — в какой-то момент он отвлёкся и понял, что уже битый час не мог отвести от девушки взгляд. — Да и вообще, неважно это всё, — попытался свернуть преподаватель разговор. — Покажи лучше, что ты там написала. Раз уж ты действительно не собираешься просто стоять на сцене и мямлить — я хочу посмотреть, чем ты будешь защищаться. Решив не совершать одну и ту же ошибку дважды, Андреа не стала пренебрегать моментом доброты, который крайне редко исходил от этого человека, тем более в ее сторону, потому она мигом пододвинулась поближе к мужчине, пытаясь усесться так, чтобы им обоим был хорошо виден монитор ноутбука. — Вот, ты строго не суди, тут еще корректировок много внести надо, — страницы документа быстро сменялись на экране, демонстрируя все результаты проделанной на данный момент работы. — Думаю, тут еще можно парочку прецедентов вклинить для убедительности аргументации, — положение курсива сместилось вниз на несколько абзацнв, — а тут я сомневаюсь в этом источнике, разве можно данную норму трактовать подобным образом? Мисс Дэвис активно листала файл, при этом делала это с тремя тоннами комментариев, в некоторой мере даже волнуясь, что ее труды разнесут в пух и прах. Однако мистера Саерса не тянуло на язву в тот момент. Тем более, если ему не съязвили в первую очередь. Он мог бы, конечно, докопаться к выступлению — ровно так же, как и со многими студентами во время их зачётов, найти одну торчащую нить и размотать тот клубок на чистейший хаос и беспорядок, коими, обычно, и являлись курсовые или рефераты, но было одно но: он-то и сам сшил своего Франкенштейна не так идеально, как мог. Совсем не так. Так что единственное «но», которое ему действительно через силу пришлось проглотить звучало очень эгоистично: «Слишком мало здесь моего экологического права». Но к чёрту — что-что, а конкретно преподавателя эко и конкретно студента, выступающего на ту тему, никто не просил. Тем более, что даже, если бы и просил — темы были бы так или иначе связаны. Придвинувшись ближе к ноутбуку, он начал постепенно вносить собственные корректировки — добавлять различные трактовки актов, цитировать некоторых известных деятелей, имеющих научную степень, приводить и противопоставлять различные примеры разбирательств и прецедентов, совсем не замечая и то, как превращал работу своей ученицы в куда более лучшую, чем свою собственную, и то, как между ними — им и Андреа — минута за минутой сокращалось расстояние как физическое, так и личностное. Часы показывали позднюю ночь, когда нечто, смахивающее на достойный черновик, требующий вычитки, было завершено. Довольные своим результатом, ни преподаватель, ни студентка не упускали возможности подшутить или посмеяться, всё ближе и ближе подбираясь к финалу. Всё ещё нельзя было утверждать, что вся та спонтанная командировка, организованная Альбертом, была спасена, но то, что тот вечер скрасил её для обоих её участников, было точно и неоспоримо. — Я считаю!.. — зевнул во всю силу мистер Саерс. — Считаю, что такая работа заслуживает быть обмытой хотя бы кофе. Ты не могла бы?.. Андреа, улыбнувшись, кивнула и пошла в сторону кухни, пока мужчина, «на секунду» откинувшись на подушку кровати, считывал узоры на пыльно-белом потолке. Удерживая в руках две чашки с весьма горячей жидкостью, девушка осторожно вошла в спальню, стараясь ненароком не споткнуться и не разлить на себя все содержимое. Но едва она перевела все свое внимание от кофе, то увидела мирно сопящего преподавателя, который весьма удобненько смог потесниться вместе со всем добром, находящимся на кровати. Оставив посуду на прикроватной тумбочке, Андреа с максимальной осторожностью постаралась прибрать все вещи, дабы не разбудить Дамиана, которому прошлой ночью пришлось не сладко, да и на этот раз засиделся допоздна, решив ей помочь. Быстро переодевшись в пижаму, и на скорую руку собрав волосы в хвост на макушке, девушка присела на свободной части постели, после чего тишину в комнате нарушил тихий шепот: — Ну, и что мне делать прикажешь? Ответа так и не прозвучал. Взгляд то и дело бегал туда-сюда, смотря то на диванчик, стоящий брошенным в прихожей, то на Дамиана, который занял ее жилплощадь. Сделав глубокий вдох, при этом стараясь не вспоминать все те фантазии, что снова хотели потревожить ее сон, студентка тихонько пробралась под одеяло, не забыв при этом укрыть уснувшего преподавателя. Поерзав пару минут, пытаясь найти удобное положение для сна, девушка повернулась лицом к мужчине, легко касаясь его лица. — Спокойной ночи, Дамиан.