По ту сторону Интернета

Утро для Андреа выдалось необычайно ранним. Едва слышная трель будильника подняла ее ни свет, ни заря всего лишь ради одной миссии — как можно раньше смыться из спальни, чтобы сладко спящий преподаватель не заподозрил девушку в том, что ей хватило ума завалиться радом с ним спать, при этом не постесняться прикоснуться к нему, просмотрев на мужчину пару часов не отрывая взгляда, словно пыталась запомнить каждую деталь. Будучи еще весьма сонной, студентка на автопилоте взяла несколько необходимых вещей, включая подушку, и не разбирая дороги, идя с закрытыми глазами, побрела в прихожую, дабы составить компанию маленькому неудобному диванчику, который этой ночью был полностью лишен человеческого тепла. Кое-как умостив свое небольшое тельце, девушке хотелось взвыть — если уж с ее габаритами тут так катастрофически неудобно, то даже страшно представлять о том, как тут мог ютиться высокий, крупный мужчина. Но чего уже жаловаться, большую часть ночи, она все-таки провела в большой удобной постели, потому потерпеть пару часов не должно составить неимоверного труда — лучше так, чем получить весьма яркую реакцию на то, что Андреа напрочь потеряла страх, совесть, воспитание, и все что угодно из того, что можно приплести к поучительной речи мистера Саерса, который явно не будет счастлив данному стечению обстоятельств. Проворочавшись пару часов, так и не имея возможности вновь уснуть, студентка бросила эту безнадежную, заранее обещающую полный провал, затею, окончательно проснувшись, дабы начать еще один скучный день, на скучной конференции, с не менее скучными выступлениями преподавателей. Будучи заспанной, замученной, Андреа все равно была рада — каким бы плохим не был ее план конспирации, главное, что он все-таки удался, ибо наконец-то выспавшийся Дамиан ничего не заподозрил, начав свое утро с небольшого извинения и крепкого кофе.

***

Второй день конференции прошел так же муторно и невообразимо скучно, копируя первый. Единственное, чем порадовал этот день, это отсутствие неожиданных новостей в виде какой-либо дополнительной научной работы, к которой ни Дамиан, ни Андреа, само собой, не были готовы, а на еще один акт импровизации не хватало сил ни у кого из них. Все оставшееся время было проведено в обычной рутине: пополнены запасы провизии в виде чего-то съестного, пока Дамиан делал финишные правки в тексте выступления, Андреа не упустила возможность в который раз проверить все ли она взяла для того, чтобы на вечеринке в честь закрытия очередной научной сходки, выглядеть на все сто — не только же знаниями надо зарекомендовать себя, а и сногшибательным внешним видом, о котором преподавателю заранее лучше не знать — вдруг сердечный приступ схватит раньше времени. На громкое хихиканье мужчина отреагировал весьма серьезно со словами: «Завтра я также буду смеяться, когда начнешь позориться на сцене — готовься». Но словам вечно недовольного мистера Саерса не удалось воплотиться в реальность — доклад студентки достаточно одобрительно принялся публикой, привлекая к себе внимание слушателей. Андреа ожидала множества подколок от своего преподавателя, который уж совсем не был похож на человека, умеющего поддержать кого-либо, тем более ее, тем не менее, все прошло весьма гладко и без лишнего напряжения. Спускаясь со сцены, она думала только об одном — какого цвета помада лучшим образом подойдет к платью на сегодняшнем празднике. Впрочем, отсутствию бубнежа Дамиана было вполне себе логичное объяснение: негоже было бубнеть, когда в написании, вычитке и полировке выступления он сам, по какой-то странной и промелькнувшей мимо его гордости причине, принимал непосредственное участие — что-что, а топить собственную лодку для него было делом неприятным. Так что, молча выслушав выступление и поддержав такие же редкие, какие и были во время его речи, аплодисменты собственными, он, в какой-то мере, и признал поражение, и сдержал собственное обещание: хотя бы он — тот, у кого аплодисментов было как минимум на одни меньше — но точно не оставил Андреа в стороне. Завершив выступление, и он, и она срочно ретировались обратно в номер — пускай свободного времени до конца дня было немало, но вот желания оставаться на конференции и выслушивать то, какими же интересными были все выступления, которые и так приходилось слушать в отсутствие альтернатив, не было совсем. Однако что-то потерялось в будничной рутине из долгой-долгой поездки обратно, горячего обеда, сериалов, переписок да редких взглядов на серое осеннее небо, и этим чем-то было время. По крайней мере, для мисс Девис. Осознав то, что ей стоило бы начинать собираться немного раньше, она пулей влетела в душ, но даже тогда было уже поздно — она не была готова даже не половину, когда Саерс уже стоял в его старом-добром приталенном костюме-тройке у двери. Студентке ещё можно было опоздать — с кем не бывало, тем более, если это был день её выступления, но вот преподавателю… Он осторожно подошёл к двери ванной, думая о том, как бы забавно было столкнуться с вылетающей девушкой ещё раз, и постучал по двери: . — Слушай, ты сможешь добраться сама? — осознавая всю неловкость вопроса, он старался говорить как можно более располагающим голос. — Я имею ввиду: мне просто нельзя опаз… — Да-да-да, — протараторила она так быстро, как будто от этого зависела скорость её подготовки. — Я нагоню. — Ты же не?.. Если поторопишься, то можем… — Да идите уже, многоуважаемый преподаватель! Девочка уже не маленькая — девочка сама дорогу найдёт и даже такси оплатит! Узнав фирменное упрямство и язву в тоне Андреа, Дамиан справедливо решил, что вопрос можно было считать закрытым — раз все были не против, то можно было отправляться. Он сел в свою машину и, провернув ключ в зажигании, медлил совсем недолго — даже не промедление времени у него не было.

***

Наконец выйдя из ванной комнаты, студентка только обрадовалась тому, что терпение мистера Саерса не безграничное, и что он решил покинуть номер до того, как она окончательно соберется. — Эффектное появление мне гарантированно, — торжественно заявила Андреа, после чего принялась к тотальной подготовке. Процесс сбора, возможно, мог бы происходить гораздо быстрее, если бы девушка не была столь сильно зациклена на своей внешности. Нельзя было сказать, что она стремилась выряжаться, как Несса (ее прямая конкурентка за свет софитов в родном университете), но стремление выглядеть в собственных глазах красивой очень часто отнимало у нее очень много времени, и еще больше его растрачивалось, если Андреа подключала к этому стремлению всю свою неизменную тягу к перфекционизму. Не менее часа заняло нанесение различных средств на кожу: подготовить лицо к нанесению макияжа, порадовать тело вкусно-пахнущим шоколадным лосьоном, чтобы кожа выглядела мягкой и сияющей, и это только первое из всего того, что было запланировано. Развалив все запасы из косметички, которая заняла собой половину чемодана, Андреа пришла в полную растерянность — хоть она и вела себя в повседневной жизни, как невоспитанный мальчуган, ей не чужды проблемы слабого пола, потому выбор макияжа, подчеркивающего выбранную одежду, поставил студентку в настоящий тупик. Не менее десятка раз она свотчила различные тени, помады, подводки (после чего еще пришлось время на отмывание рук тратить — исписала обе до локтей), тем не менее идеальное сочетание оказалось самым простым, а, главное, всегда беспроигрышным. Наконец-то разобравшись с тупиком в макияже, Андреа решила сэкономить время хотя бы на прическе, сделав привычную укладку с ровными волосами, которые всегда выглядели шикарно, в который раз убедившись в выражении, что все гениальное — просто. Старательно рисуя стрелки, студентка то и дело поглядывала на платье, которое отражалось в зеркале, все больше предвкушая свой завершенный образ. Оставив помаду на потом, Андреа одела приталенное платье с внушительным вырезом до бедра, и с открытыми плечами. Она долго крутилась перед зеркалом, пытаясь разобраться, что именно ей не нравится, после чего в голову пришла еще более рисковая идея. — Он меня точно уроет, — с улыбкой сказала себе студентка, после чего сняла с себя бюстгальтер, который очень сильно выделялся лямками на плечах, да и на спине отчетливо просматривался — вырез был не только вдоль линии ног, но и на спине до самой поясницы. В очередной раз покрутившись, рассмотрев себя во всех ракурсах, Андреа осталась более, чем довольна — избавиться от лишнего оказалось мудрым решением в плане идеальности внешнего вида, но крайне рискованным и полностью противоречащим всем инстинктам самосохранения. Но что поделать, красота — требует жертв. И, видимо на сей раз, на жертвенный алтарь придется положить нервную систему, ибо мистер Саерс не упустит возможности как-то колко прокомментировать ее сегодняшний наряд, хотя сам, небось, выглядит круче, чем Джеймс Бонд. Вызывая такси, студентка одновременно наносила бордовую помаду на губы, а когда закончила разговаривать, то нанесла немного шиммера на руки и зону декольте, который давал легкое мерцание, играя переливами на коже. Закончив со всей длительной, но явно стоящей того, процедурой сборов, девушка дополнила свой образ черными босоножками на шпильке и небольшим велюровым клатчем, в который поместились телефон, помада, деньги и небольшой флакончик ее любимых духов, со сладковатым цветочным ароматом — Anticipate Intense, после чего ринулась на встречу приключениям, ведь этот вечер явно сулил запомниться надолго.

***

Впрочем, то, как он должен был запомниться, сильно зависело от различных индивидуальных обстоятельств. Для Дамиана, к примеру — от количества лиц, которые он точно не хотел видеть. И то обстоятельство куда больше склоняло к негативу, ведь все — почти весь состав университетского управленческого и преподавательского составов — пришли на тот вечер. И каждый из тех людей, просто каждый считал своим священным долгом утолить собственное любопытство однотипными и почти дословно повторяющимися вопросами. Так что среди тех просторного светлого зала, среди столов, забитых различными едой и напитками, среди кучи различных, но таких одинаковых интересных и неинтересных людей в блестящих своей красотой костюмах, мистеру Саерсу было непомерно тесно. Даже воздух — тот лёгкий запах вина, шампанского и прочих радостей, недоступных в обычные дни конференции — был непомерно душным. «Дамиан, Дамиан, Дамиан», — всё не умолкал каждый из толпы, всё хотел что-то ему сказать. А что он сам? Он знал с самого начала уже знал всё то. Словно прочтя книгу о собственной судьбе, словно какой-то подлец подсунул ему его же мемуары из будущего, он всё знал — все вопросы, все реакции на ответы, все «ой, какие неожиданные встречи». Было бы откровенной ложью для самого себя утверждать, что он не проживал мысленно день своего возвращения раз за разом, оттачивая и полируя каждого, с кем должен был бы встретиться — каждая реплика, каждое любопытство, каждая колкость — всё было чертовски предсказуемым, ведь давным-давно являлось просчитанным. — Дамиан! Вдруг воскликнул кто-то из толпы, и он тут же поспешил исчезнуть в другой компании людей. Да, определённо нельзя было избежать всех. Более того — за каких-то полчаса он уже успел полностью провалился в той цели, проведя, как минимум, две беседы, но всё ещё можно было пытаться, так что он пытался. «Ради чего я вообще сюда припёрся?» — спрашивал он себя всякий раз, зная, что Альберт и пискнуть не посмел бы, пропусти он «неформальную» вечеринку. Но ответ был предельно прост, пускай и прятался за убеждениями об этике, об ответственности и мысли о том, что не стоило подводить ВУЗ и динамить хотя бы один из дней конференции: он пришёл туда, потому что Андреа захотела прийти — нельзя было пустить студента без учителя, а такую, как мисс Девис, нельзя было остановить, так что… Хотя, нет. Ответ был даже в том — ответ был в платье, что до самого последнего момента не хотела показывать девушка. Да… Вот то точно был самый честный из ответов. — Дамиан! — вновь произнёс нагнавший его знакомый голос. Понимая, что избежать очередного собеседника не получится, преподаватель горькой да тихо вздохнул и, схватив со стола открытую бутылку шампанского да пару бокалов, пошёл смиренно принимать и заливать свою горькую судьбу.

***

Прибыв по оглашённому еще сегодня с утра на открытии третьего дня конференции адресу, девушка не спеша зашла в здание, где проводилось мероприятие, пытаясь рассмотреть все вокруг. — Местечко организаторы подобрали явно нескромное, — тихо вела беседу сама с собой, — могли бы и на гостиничных номерах не поскупиться, если бюджет позволяет. И в этих словах она была полностью права. Торжественный зал таки сиял своей дороговизной: огромные инкрустированные камнями люстры, оформление в шикарной, и кричащей о своем богатстве цветовой гамме, сияние бокалов с шипящими напитками, которые ютились на подносах официантов, не знающих покоя, и беспокоящихся, чтобы каждый гость остался при напитке. А уж о собравшихся людях вообще можно было говорить вечно, начиная от внешнего вида, описывая каждый дорогой смокинг, количества карат, украшающих уши и шею дам, да и заканчивая темами разговоров, которые не оставались неуловимыми для слуха каждого присутствующего. Из всей толпы выделялась только кучка студентов, выглядящих куда скромнее от своих преподавателей и самих организаторов беседы. Хоть у Андреа и не было баснословно дорогих блестящих украшений, но выглядела она уж явно в разы лучше тех ботаников, которые сбились в отдельную кучку — к ним присоединяться не нашлось даже малейшего желания. Так как на таких мероприятиях не является обязательным деление на касты а-ля студенты-преподаватели, то девушка решила отложить на сегодня свой статус «студент» куда подальше, не стесняясь начинать беседы с гостями постарше и посерьезней — со своими одногодками она и без того имела достаточно общения, так что разнообразие не повредит. Несмотря на то, что Дамиан все еще не приписывал свою подопечную на данной конференции к числу умных людей, тем не менее, ей с лёгкостью удалось вписаться в атмосферу, пропитавшую даже воздух в данном зале. Одна беседа ловко сменялась другой, а внимание противоположного пола все более становилось сосредоточенным на молодой девушке, которая ну вообще не была похожа на ту, которая уверенно глаголила со сцены о всех проблемах международного экологического права, так что вполне можно не признать в стоящей перед ними особе еще одного ботаника, коим она на самом деле не являлась — только в редких исключениях, как сегодня утром. Рано или поздно (в данном случае весьма рано) девушке должны были наскучить беседы со стариками-профессорами, потому в голове замаячила цель найти для беседы кого-то моложе пятидесяти, что сделать не составило труда. На горизонте появился персонаж, который возможно сможет оправдать потребность Андреа в разговоре с интересным мужчиной до тридцати. Однако было два «но»: персонаж не то, чтобы искался — скорее, нашёлся сам, и персонаж был достаточно настырным, чтобы его хотелось отправить обратно в неизвестность поисков. — Посмотрите-ка на это… Улыбнувшись, стройный светловолосый парень с беспорядочными зачёсанными назад волосами неспешно пошёл в сторону девушки, прожигая её горделивым взглядом. — Ты же знала, что этот бокал был занят мной целых две минуты назад? — указал он на шампанское, стоящее на столе рядом. — Я-то предполагал с его помощью хорошо провести вечер, — взяв шампанское, он высоко и нахально поднял в голову, старательно делая вид, что пялился незнакомке в глаза, — но кто бы знал, что к игристому идёт такая компания… Немного отвернувшись, чтобы скрыть свое лицо, Андреа закатила глаза, и в этот момент в голове всплыла только одна мысль, которая осталась не озвученной: «Еще один остряк, который уверен в своем превосходстве. Кого-то мне сильно напоминает. Того кого сейчас рядом нет, и слава Богу — была бы слишком большая концентрация тестостерона на один квадратный метр». — А если бы я знала, что к соседнему бокалу идет такая компания, — указала она глазами на мужчину, — то дважды бы подумала о том, повышать ли мне сегодня градус в крови. — Да ну? — покосил он в театральном удивлении голову, не переставая тянуть улыбку на лице. — Хочешь сказать, что одного меня хватило бы, чтобы тебя опьянить? Польщен. Я — Роз, если что, — отпил он немного из бокала. — Но это так — понадобиться тебе, если захочешь прокричать что-то от удовольствия. «Ла-а-адно, беру слова обратно. У Дамиана хоть есть мозги, а к этому — Андреа посмотрела на достаточно противную сладкую улыбку Роза, — только член прилагается». — Одного тебя хватило бы, чтобы довести меня до интоксикации, — в привычной едкой манере ответила студентка на очередную тупую шутку. — Сразу до интоксикации. — Ох, какие комплименты! — похоже, Роз всеми силами старался игнорировать очевидное. — Что ж… Буду стараться в половину своих сил, что ещё сказать? Тем более, если тебе этого хватит, — в ответ она лишь ещё сильнее закатила глаза, осознавая то, что кому-то действительно давался строгий выбор между умом и красотой. — Знаешь, а ведь в беседе должны участвовать двое людей. Да и не понимаю я несговорчивости такой дивы в таком прекрасном платье — что тебя сдерживает? Не знаю, какое чудо должно произойти, чтобы я не смог гарантировать хороший вечер в хорошем номере… Но такое чудо точно имело место быть, и если именовалось оно не просто совпадением, то тогда у того чуда был потрясающий дар появляться вовремя — ещё на середине интереснейшего и увлекательнейшего монолога светловолосого нарцисса, юная мисс Дэвис заметила, как среди толпы на её глядели вечно холодные глаза того самого чуда — Дамиана. И в тот момент — в довольно неудобный, откровенно говоря, момент — когда Роз завершал свою речь обещаниями о каком-то там вечере, он просочился через толпу достаточно близко, чтобы не только слышать, но и даже оказаться за спиной говорящего. — Как соблазнительно звучит, — ответ прозвучал прямо над ухом блондина, так как в росте тот Саерсу немного уступал. — Знаешь, Розуэлл, я бы даже согласился, будь я девушкой. Хороший вечер в хорошем номере отеля, когда ты стоишь где-то за полгорода от него — это всё, что мне было бы нужно. Мужчина немного опешил, услышав знакомый голос, и лишь на секунду перестал улыбаться, давая своим запутанным между собой локонам немного встать дыбом. Однако то состояние удивления и лёгкого шока быстро прошло — как только он увидел говорящего. — Не. Может. Быть, — кивал он под каждое слово головой. — Да это же!.. Нет, погоди, — обернулся он на студентку. — Значит, ты?.. А-а-а-а… — Да, — коротко ответил тот. — Придётся тебе подбирать другое платье под твой костюм. — Как грязно прозвучало-то! — в театральных навыках Роза, конечно, не было сомнений, но он не уставал демонстрировать их снова и снова. — А чего это? Такая прекрасная девушка кажется достаточно взрослой, самостоятельной, красивой и, пойми меня правильно, готовой к тому, чтобы решать самой, — недвусмысленно указал он на оголённую платьем спину. — Или?.. О, нет! О, да! — Нет, — предвкушая, ответил Дамиан. — Да! Ты что… — он приблизился к тому поближе и перешёл на шёпот. — Всё так и не изменяешь старым привычкам, а, «коллега»? — Если ты о привычке игнорировать твои выпады — она посмертна. Больше тебе скажу — учитывая твой язык, это уже не привычка, а инстинкт. — Прошу записать похвалу в сторону моего языка! — окликнул он «слегка» опешившую от удивления Андреа. — Кстати, Дам… Если это — твоя студентка, а ты сам здесь, то получается… — Именно. В другом городе. В другом направлении. Но сфера та же. — О, как! Я тут шучу да шучу, а ты действительно пошёл по той же тропе, а? — он подошёл к девушке и, чуть облокотившись о стол, похабно осмотрел её. — Впрочем, не могу тебя винить. Ну, моя занятая красавица, — обратился он к ней, — что думаешь о старом добром Дамиане? — Хм, о том, что он отличный преподаватель, — Андреа начала тянуть свою фирменную улыбку, которая всегда шла перед тем, как она собиралась едко съязвить, — чего, видимо, нельзя сказать о тебе. Судя по тому, как ты разговариваешь, член — единственное твое достоинство. Хотя, я не могу говорить с уверенностью, а проверять мне уж точно не хочется! Выпалив свою короткую речь, студентка осталась ею весьма довольной, ибо она была уместна, как никогда. — Мистер Саерс, — девушка учтиво кивнула своему преподавателю, после чего ушла к столику напитками, ибо данную ситуацию и этого мерзкого типа можно будет переварить только после пары бокалов чего-нибудь покрепче. Оба мужчин, оставленные наедине, молча смотрели утонченному удаляющемуся силуэту. Платье, подчёркивающее каждое движение бёдер, казалось им настолько предательски длинным, насколько вырез и зона в декольте в нём — предательски короткими. — Вот это… да, — потянул Розуэлл, осушив бокал. — И где ж ты взял такое юное дарование, коллега мой? Такая поставленная речь, такие… таланты — настоящий самородок. Дамиан перевёл взгляд на коллегу и долго хранил молчание: с одной стороны, ему стоило бы поступить точно так же и послать своего «товарища» другим-третьим лесом, а с другой… С другой тот светловолосый и пустоголовый дьявол был в чём-то прав. — Сам горжусь, — выдал он и только потом уловил вторичный смысл собственных слов. Не давая очередному потоку пошло-развратных шуток вылиться наружу, мистер Саерс подлым, но ловким движением схватил бутылку шампанского со стола и помчался прочь — из всех вариантов компаний, у него вдруг появился тот, от которого ему точно не хотелось отказываться. — Удачи! — махнул тому на прощание Роз. — Не забудь рассказать о том, как будешь отчитывать свою красавицу за такое «непростительное поведение»! Один столик, другой, и Дамиан был уже где-то рядом с Андреа — чья-то рука, махающая ему ещё одной бутылкой, но с вином, наталкивала его на мысль о том, что он был близко, и он был прав — прислонившись к стене, девушка язвительно хохотала, поглощая алкоголь и, как был уверен мужчина, наслаждаясь своим победным ответом. — Ну ты… — А что я? Хороша? Восхитительна? Остра на язык, как сам адвокат Дьявола? Это да, — она вновь налила себе в бокал и немного отпила. — Это всё я! Это всё про меня! И это я ещё недостаточно сильно старалась! — Я не!.. — он хотел было возразить, но спорить, как ни странно, не хотелось. — Да. В какой-то мере, да. — Замечательно! — Андреа деловито подняла бокал, приглашая преподавателя выпить вместе с ней. — Выпьем же за все мои многочисленные таланты и за то, как я восхитительно выгляжу! Она едва могла сделать глоток, потому что внутри так и распирало желание громко расхохотаться о того, что произошло. И кто бы мог подумать, что Дамиан ей подыграет, сыграв в одну игру на двоих — это оказалось куда веселее, чем могло быть. — И что же это, если не хороший тост? Но учти, — поднял он указательный палец перед собой. — Как преподаватель, я пью за твоё выступление перед аудиторией. А как человек… Как человек, я даже удивлён, что ты сдержаться перед тем, чтобы не присоединиться к моему хобби — вечной отсылке кое-кого нахер. За тебя! Он осушил бокал, впервые за те многочисленные дни конференции вспоминая хорошие времена. Да, пускай Розуэлл и не был окончательно плохим человеком, но и назвать его приятным для общения тоже было нельзя. И кто бы мог знать, что ему — мистеру Саерсу — на его веку ещё доведётся увидеть то, как Роз не только отправился нахер, но ещё и был послан нет от его имени? — Но знаешь… — он отпустил бокал и тоже встал у стен, осматривая толпу. — Я его, в каком-то смысле, понимаю. О том, что он подошёл к тебе, — тут же ответил он на вопросительный взгляд. — Такое платье… привлекает внимание. Сковывает, буквально, на себе взгляд… — он оглянулся на девушку и всеми силами старался не повторить ошибку Розуэлла — смотреть в глаза. — Красивое. — Надо отметить этот день красным маркером в календаре, — Андреа сделала глоток вина, — уж не каждый день мне делает комплименты сам Дамиан Саерс. Но не могу сдержать ответного прорыва — этот костюмчик сидит на тебе просто восхитительно, да и вообще… — сделала небольшую паузу, чтобы не выпалить чего-либо лишнего, — ну ты и сам знаешь, да. — Знаю? — шутливо спросил он. — Я знаю только о том, что этот вечер уже не так плох, каким был в самом его начале. А если захочешь сказать что-то ещё… — в какой-то момент он осёкся, осознав, что алкоголя было либо слишком много, либо наоборот — недостаточно. — То я буду рад это выслушать. За вечер, — поднял он очередной бокал над собой. И вечер продолжился уже куда более приятно. Обсуждая всякую ерунду под вино и шампанское, Дамиан и Андреа не переставали шутить ни над своей нелепой судьбой, с бухты-барахты занёсшей их на ту конференцию, ни с Роза, бегающего по залу от столика к столику в тех попытках, которые обычный здоровый человек небезосновательно назвал бы отчаянием.