Part 3
25 февраля 2019 г., 21:33
Гремит выстрел, и я сильнее обхватываю шею Александра, продолжая дрожать всем телом. Холодный воздух ледяным потоком проходится по моим обнажённым ногам и рукам, и если я не подхвачу простуду – это будет чудо. С неба падает бархатистый снег и запутывается в моих волосах, а я представляю, как моя кровь раскрасит барханы снежинок во все оттенки алого.
— Даниэла, нам ещё далеко? — Саша кричит, а бабушка выпускает дробь в голову нашему преследователю. Она лопается, словно утиное яйцо, и я, как всегда некстати, распахиваю глаза именно в этот момент.
Мне страшно. Сердце колотится как сумасшедшее.
— Пара кварталов. Лодка ждёт нас у причала, нужно спешить, — она перезаряжает дробовик и намеренно отстаёт, так как кто-то должен прикрывать тыл. Дядя срывается с места и бежит как сумасшедший, а я мёртвым грузом висну на его шее.
Он ворвался ко мне в комнату посреди ночи и вытащил из-под одеяла под аккомпанемент автоматной очереди. Я не задавала лишних вопросов, только вздрогнула, когда шквал ледяного ветра встретил нас на улице. Горячая кровь плавила снег, а многочисленные трупы казались полуночным видением в темноте. Моя бабуля всё сносила головы своим ремингтоном, а мы пытались скрыться в ночи.
Когда мы оказались у пристани, стало совсем хреново. Мои зубы отбивали чечётку, а Александр получил пулю в плечо и уже не мог тащить меня. Здоровой рукой он лишь поддел мою ладонь и тянул в сторону железной лодки. Бабуля плясала на трупах где-то позади нас, размахивая своим дробовиком и проклиная всех вокруг. Из Ледяной королевы она превратилась в отчаянную психопатку и творила странные вещи. То крови чужой по пути хлебнёт, то начнёт шептать что-то на латыни, а последнему преследователю отсекла пару пальцев и запихнула в нагрудный карман. Теперь вот пляшет на трупах, пока её раненный сын вместе с моим замёрзшим телом выталкивают консервную банку в Чёрное море. Множество психических расстройств передаётся по женской линии, но я надеюсь, что меня эта участь обошла стороной.
В лодке ситуация становится вообще хуже некуда. Мы оторвались от преследователей, бабушка, казалось, поумерила свой пыл, но вопрос о том, куда мы плывём и как согреться в этой жестянке стоял на первом месте. Даниэла накрывает моё тело пиджаком. Я лежу на резиновом ковре и стараюсь не думать об отрезанных пальцах в нагрудном кармане, но кровь уже пропитала ткань и своей кожей я чувствую её тепло.
— Пиздец, — шепчу я про себя и плачу. Александр зажимает рукой рану на своём плече и трясётся от холода, а бабке хоть бы хны. Она вернула своё спокойствие и сейчас напряжённо пялится в омут взволнованного моря.
— Готовься, Александр. Мне придётся прибегнуть к этому, — напряжённо говорит женщина, а я, в свою очередь, не дожидаясь продолжения, проваливаюсь в сон.
Мне снится Ёрмунганд. Мировой змей в Чёрном море и он прямо рядом с нашей лодкой и бабушка что-то шипит ему, словно разговаривает. А меня бросает в дрожь. Меня всегда пугали морские чудища и необъятные морские просторы. Моря и океаны, эти воды, а точнее то, что под ними остаются неизведанным пространством и кто знает, что там может жить. А там живёт этот змей, который сейчас смотрит на меня своими жёлтыми глазами и скалится в улыбке.
Меня трясет, и жар окутывает всё тело.
Это существо лишь плод моего воспалённого воображения.
С его подбородка, подобно бороде свисает клок водорослей, от которых моя бабушка отламывает маленькую веточку и прикладывает к ране Александра. Ёрмунганд не замечая этого, скалится, и смотрит на меня, а я, в свою очередь, в шаге от того, чтобы не обмочить штаны.
Я закрываю глаза и повторяю себе, что всё это блядский сон, и он скоро закончится, и всё действительно исчезает.
Абсолютно всё.
Мне снится Молдавия и наш большой виноградник. Я стою посреди кустов и секатором срезаю гроздь Изабеллы, вдыхая приторный запах ягод. На вкус они как мёд. Позади слышу голос матери, которая зовёт к обеду. За соседским забором важно отзывается коза, словно это её зовут к столу, а не меня. Тёплый ветер треплет мои волосы, и я чувствую себя счастливой. По-настоящему счастливой. Срываюсь с места и бегу в сторону дома, но моя нога на миг утопает в земле, и в следующую секунду я проваливаюсь в чёрную бездну.
Мне жарко и тяжело дышать.
Я распахиваю глаза и взглядом упираюсь в скрюченную фигуру Александра. Он держится за бинты на своём плече. Даниэла стоит рядом с ним и с суровым видом говорит о чём-то. Они замечают меня спустя пять минут, и дядя натянуто улыбается и говорит, что мы в Шанхае и я, к сожалению, подхватила воспаление лёгких. Рядом с ними стоит красивый юноша в красном китайском боевом костюме и с длинной чёрной косой за спиной. Он кажется мне знакомым, но из-за накатившего жара я не могу даже думать об этом.
— Помоги нам, — Даниэла словно не просит, а требует этого. Юноша мягко улыбается и смотрит на неё как на капризную девчонку. У него карие глаза и бесподобная улыбка, которую он дарит сейчас только этой женщине.
— Разве я могу иначе? — он делает глоток чая и глядит в сторону моей бабушки с едва скрываемым обожанием.
Она отхерачила пальцы какому-то чуваку некоторое время назад, а этот парень смотрит на неё как на восьмое чудо света. Она точно ведьма. Дикая и чокнутая. К такому выводу я прихожу и вновь проваливаюсь в сон.
Когда я в следующий раз открываю глаза, рядом со мной сладко спит Александр. Нас вновь качает на волнах, а за окном надрываются чайки. Даниэла сидит за столом спиной ко мне и её плечи дрожат. В её руках алая атласная лента, вдоль которой она скользит губами и едва слышно шепчет:
— Фонг.
Я молчу и стараюсь играть роль мертвеца, а у самой щёки так и горят, словно я застала эту женщину за чем-то интимным. Юноша и его имя кажутся такими знакомыми, но я всё никак не могу ухватиться за нить воспоминаний, а моя бабушка тем временем замечает движение с моей стороны и спустя несколько секунд оказывается у моей кровати.
— Вставай, — с её губ слетает приказ, а сама она ощетинилась, словно дикая кошка, — Тебе нужно принять душ, через час мы уже будем на месте.
Осторожно поднимаюсь с кровати, боясь разбудить Сашу, и смотрю на неё взглядом испуганного ягнёнка, ожидая дальнейших разъяснений. Даниэла берёт меня за руку и ведёт по лестнице вниз и между нами такая давящая атмосфера, что мне становится тяжело дышать. Ещё тяжелее дышать от увиденного ранее, даже такая как она может быть слабой, когда дело касается любимого мужчины.
— Полгода, — внезапно говорит она, — Полгода спокойной жизни и снова в бегах.
— Это ведь моя вина? — не зная зачем выдаю я. Просто привыкла всегда и во всём искать свою вину.
Она молчит и это только подтверждает мои догадки.
Прошло полгода с момента как я попала сюда. Рядом со мной всегда был Александр. Этот светлый человек так горячо и нежно меня любил, что порой становилось не по себе. Он читал мне классику, привил страстную любовь к российским поэтам, водил за руку по усыпанному цветами саду и пел на ночь колыбельные. Голос у него, к слову, был чудесным. Даже Марти Сью ничтожество рядом с этим прекрасным принцем.
Бабушка показала себя именно с той стороны, с которой я и ожидала. Она была холодна и закрыта, но в её голове упрямо засела мысль о том, что меня непременно нужно научить двум вещам: играть на скрипке и разбираться в травах. Денно и нощно я штудировала книги о травах, ходила с ней в лес по ночам, хуй знает, кстати, почему её несло туда именно ночью, и пиликала как ошалелая. Когда ей не нравилось, как я играю или в моём скрипе не предвиделось улучшений, Даниэла выдирала из моих рук смычок и ломала его на две части, а после, заставляла наворачивать круги вокруг замка.
Насчёт замка, кстати, тот был не таким большим, я бы даже сказала миниатюрным. Его построили в шестидесятых. Из белого камня создали настоящий шедевр, вокруг которого разбили большой красивый сад. Располагался он на утёсе у Чёрного моря, а до ближайшего населённого пункта нужно было ехать около часа. С нами жили пару слуг и малочисленная охрана, с которыми я контакта особо и не имела. Счастливые были времена, но что нас ждёт теперь? Жизнь в вечном бегстве?
Даниэла даёт мне свежую одежду и набор полотенец, а после прикрывает за мной дверь. Душевая комната выглядит просто и местами потёрто и совсем блекнет на фоне наших прошлых хором, но деваться некуда, да и я непривередливая шибко. Полчаса смываю с себя грязь и надеваю светлые джинсы и тёплую серую кофту. Когда я выхожу из душа и вытираю свои мокрые волосы полотенцем, Саша встречает меня с портативным феном в руках и ласковой улыбкой.
— С лёгким паром, — он указывает на стул перед собой, и я медленно опускаюсь на него и разворачиваюсь к парню спиной.
— С пробуждением, — брякаю в ответ. — Не чувствую себя больной, это странно, ведь у меня был жар, верно?
— А, ты об этом, Фонг нам здорово помог. Укрыл нас и отогрел, а Даниэла тем временем наварила всяких отваров и взбила пару мазей, — его голос успокаивает и заставляет расслабиться, всё-таки я сильно привязалась к этому парню за полгода.
Кстати ему, всего семнадцать и по знаку зодиака он Телец. Ласковый телёнок и жуткий обжора, всё, что я могу сказать. Даниэле часто приходилось шлёпать его по рукам, когда парень пытался своровать чужой кусочек мяса, но я его всегда кормила со своей тарелки. Иногда это было не совсем возможно из-за стальных суровых глаз напротив, поэтому я ему подсовывала еду под столом, как шкодливому коту, но даже тогда мы отхватывали пиздюлей. Бабушка любила порядок и заставляла всех блюсти законы, которые сама, кстати, и придумала.
— Они с бабушкой любовники? — сначала говорю, а потом думаю. Горбатого могила исправит, а мне нихуя, видимо, не поможет. Меня ощутимо тянут за волосы, а за спиной раздаётся усталый вздох.
— Дрея, откуда такие вопросы в шесть лет? — в его голосе сквозит лёгкое раздражение, вызванное скорее тем, что придётся отвечать на неловкий вопрос.
— Мне почти семь. И вообще, не уходи от ответа.
— Похоже, поторопились мы с чтением романов, — бурчит себе под нос, а я, в свою очередь, закатываю глаза. Это не моё дело, я понимаю, но тот юноша подцепил ниточку моих воспоминаний и пока я не пойму, кто это и почему я его знаю, буду копаться в любом грязном белье.
— Не уходи от ответа, — придаю своему голосу серьёзности, а парень в очередной раз тянет меня за волосы.
— Тц. Мама любит его, это правда, — неохотно признаёт парень.
— И он её тоже. Но они не вместе, — подмечаю я.
— Не всё в этой жизни так просто, Алисс. Не так уж и просто достать до чужого сердца, — он обречённо вздыхает и включает фен на полную мощность, и это служит сигналом окончания беседы. Но я не утолила любопытство в полной мере, мне нужна полная картина для ясности.
— И что им мешало дотянуться друг до друга? — спрашиваю я, когда фен умолкает, и мои волосы сухими прядями струятся по плечам.
— Убеждения твоей бабушки. Раз ты не собираешься сдаваться, я, так и быть, расскажу тебе эту историю, — он обречённо вздыхает, ставит другой стул напротив и опускается на него, — Твоя бабушка встретила этого парня два года назад. Она хоть и выглядит молодо, но с молодёжью особо путаться не любит. Какой-то знакомый из Италии пригласил её в Шанхай, там проходил чемпионат боевых искусств. Фонг вышел на середину ринга, его объявили чемпионом, а он, в свою очередь, смотрел не на награду, а на Даниэлу, которая сидела в первом ряду. Они влюбились друг в друга с первого взгляда, но когда он сделал ей предложение, то мама отказалась и покинула Шанхай. С тех пор они видятся пару раз в месяц, и каждый раз она закатывает ему концерты, а после уезжает и клянётся в том, что никогда не вернётся. Но возвращается. Как-то так. Мама странный человек, она боится привязываться к людям, и я даже не знаю, открывала ли она хоть раз в жизни кому-нибудь сердце. К тому же, у них большая разница в возрасте, как ты заметила.
— А дедушка? Где он сейчас? — мои мысли упрямо крутились вокруг мастера боевых искусств, но вопросов по этой теме я больше задавать не решалась.
— Мама сказала, что отгрызла ему голову сразу же после моего зачатия.
— Воистину страшная женщина!
— Но я надеюсь, что это была шутка. Это, конечно же, была шутка, Дрея, о чём мы, — он нервно смеётся, а дверь за мной скрипит и в помещенье входит предмет нашего обсуждения, впуская за собой поток ледяного воздуха. Я ёжусь. Ненавижу зиму.
— Мы на месте, — выдаёт женщина.
— А на месте - это где? — интересуюсь тем, о чём нужно было начать думать уже давно.
— В Японии, за восемь тысяч километров от нашего дома, — отвечает бабушка и пальцами цепляет ручки сумок, которые валялись в углу комнаты и оставались мною не замечены.
— Надо бы купить базовый разговорник, — устало вздыхает Саша.
— Себе и покупай, я прекрасно владею этим языком, — закатывает глаза бабушка.
— Даниэла, а есть что-то, чего вы не умеете вообще? — это был риторический вопрос, так как эта женщина вообще блять какой-то андроид с хуевой тучей встроенных функций, но её ответ был прост и умопомрачителен:
— Варить борщ.
Занавес.
***
Я держу в своих руках билет на электричку, и мой глаз дёргается как ошалелый. Жизнь здесь – это сгусток ебаных совпадений. Как можно объяснить, что на корешке красуется надпись Токио-Намимори. В голове орёт Хибёрд гимн любимой его хозяину школы, и эта песня звучит у меня в башке на протяжении всей нашей поездки. Учитель-мафиози Реборн похоже впитался в мою корочку основательно и, я чувствую себя круглой двадцатитрехлетней идиоткой. — Почему именно туда? — спрашиваю я Даниэлу, когда та усаживается рядом со мной. Слева сидит Саша, который с бешеной скоростью засовывает в свой рот онигири. Он смеётся как дурачок и пихает мне в лицо рисовый комочек с милой рожицей. — Смотри, Алисс-чан, это ты~ы~ы~ы? — его щёки набиты, словно он хомяк, который готовит запасы на зиму. — Мой сын умственно отсталый, — Даниэла закатывает глаза и хмурит брови. — Да ладно тебе, Даниэла-чан, а вот ты~ы~ы~ы? — он достаёт ещё один рисовый шарик с недовольной рожицей, и в рубиновых глазах пляшет детский восторг. Бабушка раздражённо вздыхает и отводит взгляд. — Так почему Намимори? — снова спрашиваю я и тяну своему дяде стакан воды, когда тот давится рисом. – Midori tanabiku namimori no – надрывается Хибёрд в моей голове. Заткнись, глупая птица! — Токио слишком шумный и в Намимори у меня осталась парочка старых знакомых из прошлой жизни, — Россо старшая устало трёт переносицу и явно мечтает о тёплой постели. А ехать нам четыре часа. — А что ты делала в Японии, выращивала рис? — дядюшка совсем потерял страх, либо просто устал и у него уже плавится мозг. — Я уже вырастила тебя, и мне этого хватает! — взрывается женщина. Александр тушуется под её гневливым взглядом, а я начинаю хихикать в кулачок. — Мы прямо как настоящая семья, — отмечаю я вслух и завидую себе из этого мира. — Мы и есть настоящая семья, ягнёнок, — Даниэла смотрит на меня с некой теплотой во взгляде, а после, возвращает своему лицу привычное выражение. Четыре часа казались невыносимыми адовыми муками. Жопа болела, ноги затекли, а на плечо упала достаточно тяжёлая головушка Александра. Настроение у бабушки испортилось, и она решила портить его всем вокруг. Эта женщина заставила бегать бедную японскую проводницу шесть раз за чаем, так как её всё не устраивала температура подаваемого напитка. После, она начала отдуваться на мне и сказала, что заставит меня пиликать на скрипке, пока я не сотру все пальцы в кровь. Когда я спросила на кой чёрт мне, собственно, эта скрипка, она посмотрела на меня как удав на кролика и чуть не убила своей жуткой аурой. А после приблизилась к моему лицу и, глядя в мои зашуганные глаза, прошипела: — Я выставлю тебя за дверь, и ты будешь играть без остановки. И в снег, и в дождь, и в ураган, я заставлю тебя играть ровно до тех пор, пока сама не оглохну. А я ещё удивлялась, умеет ли она разговаривать со змеями. Со своими-то сородичами общаться проще простого. После такой психологической закалки мне уже ничего не страшно, ей богу. Спустя пару часов мне удалось уснуть, и во сне ко мне снова пришли фрагменты из прошлой жизни. Мне часто снился момент моей смерти, и Саша говорил, что я ору по ночам как резанная, и только ему под силу меня утихомирить. Но сегодня мне снилось моё детство. Мать снова уезжает на заработки, а я остаюсь на попечение своих старших братьев. Стоит ей шагнуть за порог, как они мчатся на дискотеку, а я в свои семь лет остаюсь дома одна. Меня выручает любимый Jetix и мир шиноби. Аниме меня всю жизнь спасало от одиночества и безграничной тоски. Каждый день я просыпалась разбитой. Я видела мир только в чёрно-белых тонах, и лишь некоторые моменты позволяли мне почувствовать себя живой. В картинках на экране монитора было столько жизни и ярких красок, что я сразу послала подальше реальный мир. Как итог, в любой непонятной и стрессовой ситуации в своей жизни я убегала в фантазию и сидела там, среди 2D персонажей, ровно до тех пор, пока всё не возвращалось на круги своя. В моём сне телевизор гаснет, чтобы секунду спустя показать на экране Саваду Тсунаёши в красных труселях. Он кричит о том, что с ним сила, и его сбивает грузовик. Я смеюсь как шакал и прячу лицо в ладонях, а на границе сознания вновь и вновь надрывается Хиберд.Midori tanabiku namimori no!
