Маленький принц и его припадочный Лис

      И что вы думаете, где расположился наш новый знакомый? В комнате Тсунаёши, конечно же! Повесил себе гамак и вырядился как настоящий карапуз, даже подгузник надел. Когда я после душа пришла за более или менее спокойным сном без кошмаров, он знаете что сказал? Что нам с Савадой ещё слишком рано жить половой жизнью! Так и сказал. Но я была бы не я, если бы не ответила ему в тон, что, мол, пусть завидует молча, ему такое уж точно не скоро светит. Савада краснеет и орёт, как умалишённый, а Реборн только дует щёки и выдаёт:       — У меня было много женщин. И твоя мать была в их числе.       Этот мужик в теле ребёнка сейчас, словно мелкий школьник, сказал, что он мамку мою ебал?       — Ты чё, малой, совсем рамсы попутал? — мрачно выдаю я и щёлкаю костяшками на руках.       Тсуна умоляет меня игнорировать мелочь и лечь рядом с ним, мол завтра рано вставать в школу и все дела. Я предупреждаю его о том, что если он снова начнёт пускать слюни и во сне звать свою Киоко-чан, то я заеду ему с локтя.       На том и порешили.       Я сплю спокойно и безмятежно. В смысле, я всегда так сплю рядом с Савадой, но этой ночью он не звал свою суженую и почти не шевелился. Уткнулся в мой бок и тихонечко сопел, изредка вздрагивая всем телом, словно глупый щенок.       Он бывает очень милым, когда не ведёт себя как идиот. А ещё, от него пахнет ирисом и мой не проснувшийся мозг сигнализирует мне о том, что пора с утреца таки откусить кусочек лакомства.       — Ай, ты меня укусила! — Тсунаёши резко дёргается рядом со мной и смотрит на меня мутным, ещё не очнувшимся ото сна, взглядом.       — Голодному Федоту и репа в охоту.       — Чего?       — С добрым утром говорю, ослина.       Пока Савада пытается расправиться со своим завтраком, я уже одеваюсь и крашу блеском губы. Скучаю по своей алой матовой помаде, эх, сколько же мне ещё годочков-то терпеть до тебя?       Пока он вновь выясняет отношения с Реборном, я уже обуваю ботинки и терпеливо его жду.       Но когда этот идиот запутывается в собственных ногах и слетает с лестницы, я закатываю глаза и иду в школу сама.       У ворот школы ко мне придирается Хибари Кёя, который вдруг замечает отсутствие банта, идущего в комплекте с униформой. Я пытаюсь ему вдолбить то, что с самого начала его не носила, и всё вроде бы было хорошо, так что я искренне не понимаю, какого чёрта ко мне придираются именно сейчас. Но он был непреклонен.       — Я не пущу тебя в школу без банта, — строго говорит парень и отпугивает своей аурой всех школьников в районе трёх метров от нас. Но я прожила с Даниэлой достаточно много времени. Действительно, я прожила рядом с женщиной, чья аура в сотни раз страшнее, чем этот мрачный крепыш, так что меня теперь хуй чем напугаешь.       — Да я вам который раз повторяю, Хибари-сан, что я его никогда не носила и несправедливо меня не пускать из-за этого только сейчас, — я недовольно вздыхаю и закатываю глаза.       — Доброе утро, Алисс-чан, — улыбается подходящая Киоко. Рядом с ней крутится какой-то высокий пацан, который тут же тушуется под пристальным взглядом ГДК.       — Д-доброе утро, Хибари-сан, — невнятно бурчит тот.       Хуютро, блять!       Но тут раздаётся дикий ор, словно коту отдавили не только хвост, но и яйца. Как супергерой, в одних красных трусах, вылетает Савада Тсунаёши и приземляется прямо перед нами. Иван Дулин сидит, поди, в своём Челябинске и только и бдит, как бы заарканить краснотрусого Тсуну. А он тут Ванюш, здесь он, перед нами стоит, а ты сиди в своей России и плачь дальше.       — Я люблю тебя, давай всегда будем вместе! – орёт Савада во лбу которого пылает пламя. Он как заморская царица, только у той «во лбу звезда горит», а у этого кострище.       Он не уточнил, понимаете? Он не уточнил, кого он любит, но говоря эту фразу, Савада Тсунаёши предельно точно смотрел на Главу Дисциплинарного Комитета Средней Намимори, на Хибари Кёю, стоящего за моей спиной, прямо в самом центре нашей группировки.       У-у-у-у вот это попадос, Савада.       Киоко с визгом срывается с места и несётся в сторону школы. За ней следует её неудавшийся ухажёр, который тут же бросает угрозы в сторону Тсуны. Кёя пребывает в некой прострации, а я начинаю угорать как умалишённая.       — Хибари-сан, вы такой секси, что от вас прутся даже пацаны, — я не могу остановить свой смех и минутой погодя уже сгибаюсь пополам от безудержного хохота. Хибари Кёя, отошедший от шока достаёт свои тонфа и грациозно отправляет Тсунаёши в полёт. Ну вот, теперь и признавайся после такого кому-то в любви.       Парень бросает на меня полный раздражения взгляд, а после захлопывает школьные ворота прямо перед моим носом.       — Без банта не пущу.       Тоже мне, Юдашкин нашёлся.

***

      — Как я теперь на улицу выйду? Как я посмотрю в глаза Киоко-чан?       — Да хрен с ней, с твоей Киоко, она наверняка уже думает, что ты гей. А вот как ты будешь смотреть в глаза Хибари-сану после своего признания, вот в чём вопрос, — кручу в своей руке стакан с минералкой и манерно закидываю ногу на ногу.       — Издеваешься? — мычит Тсуна.       — А разве я могу иначе? — хитро улыбаюсь и отпиваю минералочку, — По правде говоря, даже моё сердечко оттаяло после твоего признания. Ты был так искренен и смел. Думаю, Хибари это оценил, просто ещё не понял своего счастья.       — Я тебя ненавижу-у-у-у!       После того, как Тсуна пришёл в себя от удара Хибари, Реборн принялся объяснять ему в чём особенность Пули Предсмертной Воли и как она влияет на его тело и разум. Я напялила на Саваду свою вязаную безрукавку и в таком виде мы потопали до дома. Я – цветущая и красивая школьница в короткой юбке, длинных белых чулках и отпаренной белой рубашке, Савада – в красных труселях и женской вязаной безрукавке, а Реборн… ,ну, впрочем, Реборн есть Реборн. Вырядился в какой-то странный костюм в виде шницеля и шагал рядом.       Стоило нам вернуться домой, как Тсуна заперся в своей комнате и полдня прорыдал. Я всё пыталась пробиться к нему в попытках зарубиться в приставку и скоротать время. Всё убеждала, что не намерена его успокаивать и мне в принципе всё равно. Но даже это не заставило паренька открыть двери ближе, чем к вечеру.       И вот, мы сидим здесь втроём. Савада страдает, я ловлю кайф, а Реборн явно потешается над нами обоими.       Когда Реборн снова касается темы Предсмертной воли, мне становится скучно, поэтому я принимаю решение идти в душ. Я и так давно всё это знаю и хоть из моей головушки спустя столько лет и выветрились некоторые сюжетные моменты, но этот день из жизни Савады Тсунаёши не забыть никогда. Жаль не увидела, как его сбил грузовик. Наверное то ещё было зрелище!       Когда я уже возвращаюсь обратно, Тсунаёши караулит меня у двери и говорит, что этот полоумный киллер расставил ловушки в его комнате и кое-как мы добираемся до постели.       Ебануться и не встать, может мне пора уже переехать обратно в свой маленький домишко? Учитывая то, сколько тут нарисуется мутных личностей в ближайшем будущем. Когда я шепчу об этом Саваде, который не может уснуть уже битых два часа, он только жмётся ко мне и хнычет словно малое дитя и всё умоляет не оставлять его на растерзание малолетнему киллеру-психу.       — Будто я сама торт, — я закатываю глаза, хоть в темноте этого и не видно.       — Ты далеко не торт, но мне как родная, — шепчет Савада.       — И то приятно.

***

      Когда мы заходим в класс все только и обсуждают какого-то нудиста, что скакал по крышам.       В момент, когда Савада в очередной раз пытается сбежать, его за шкирку хватает тот самый псевдоухажёр и разоблачает парня прямо перед всем классом.       — Слушайте все! Извращенец, о котором вы все говорите – это неудачник Тсуна. Он испугал девочек, и именно я, Куробэ, собственно персоной уделаю этого сопляка! Победишь – отдам тебе Киоко, но проиграешь не подойдёшь ни к ней, ни к Алисс-чан и на сто метров!       Чего? Я-то тут причём? Я вообще вторая по счёту от кого все шарахаются в школе, а виной тому мои распрекрасные глазки и слухи о том, что я – дочь ёкая. Японские школьники такие суеверные, ей богу!       — Первым будет соревнование по истории, я уже договорился с учителем!       Савада под шумок делает ноги, а я усмехаюсь про себя и о чём-то толкую с девчонкой, сидящей впереди. Она всё расспрашивает про наш музыкальный клуб и явно горит желанием в него вступить. И когда до начала теста по истории остаётся всего пара минут, в класс влетает Савада в одних семейниках. И снова здравствуйте.       Он едва не переворачивает мою парту и начинает судорожно искать учебник по истории.       — Мелочи жизни! — орёт этот пацан, вывалившись из окна третьего этажа минуту спустя.       Мелочи жизни… значит.       Я закрываю глаза и накрываю голову руками ровно в тот момент, когда Тсунаёши начинает протыкать своё запястье ручкой, в попытках запомнить текст.       — Он ранит свою руку! Вместе с ранами он запоминает текст, это один из методов обучения ниндзя! — орёт кто-то из одноклассников.       — Бля-я-я, что за кошмар? — шепчу про себя и жду когда это безумие пройдёт.       Тут заявляется Реборн в костюме медсестрички и забинтовывает Тсунаёши вместе со стулом.       Я искренне в шоке, ребят. В шоке от того, что учитель, наблюдая всё это решил-таки провести тест. В Японии все будут учиться, даже если начнётся террористическая атака? Или у них каждый день ученик херачит себе вены ручкой, а после сидит примотанный к стулу.       Тсунаёши смотрит на меня с надеждой в больших ребяческих глазах.       Не, не, не, Савада, я просто сделаю вид, будто мы и не знакомы вовсе. Ты уж выкручивайся как-нибудь сам.       Тсуна пишет тест на сто баллов и становится достоянием всего класса. А также получает в подарок улыбку своей любимой Киоко-чан.       Я встаю со своего места и сгребаю в охапку все тетради и учебники, стоит только всем ребятам покинуть класс. Мы с Тсуной тут одни.       Тсунаёши улыбается и с вселенской радостью глядит на меня.       — Неа, нет, я тебя распутывать не собираюсь, пусть твоя любимая Киоко-чан этим занимается.       И ухожу.       Савада приходит только под вечер, весь в синяках и с фингалом под глазом. Он обиженно дует губы и исподлобья смотрит на меня.       — Меня развязал Хибари-сан.       — Ты рассказал ему о том, как сильно его любишь?       — Нет, я рассказал ему о том, как сильно ненавижу тебя!