Маленький принц и его припадочный Лис

      Когда Александр вместе с Дино подходят к нашей избитой компании, я начинаю ещё сильнее реветь и тяну к нему свои руки, словно маленький обиженный малыш, у которого отобрали конфету. Он смотрит на меня с безграничной любовью и, опускаясь на колени, прижимает к себе, а я всё рву глотку и чуть ли не ору на всю площадь, заливаясь слезами.       Савада Тсунаёши стоит рядом с нами в своих зелёных боксерах и выглядит совсем растерянным. Как будто это он только что отметелил меня и теперь смиренно ждёт последствий. Но его никто не ругает, конечно же.       Потому что это и в самом деле не его вина.       Мы шли к автомобилю слишком медленно. Должно быть, Саша думал, что я сейчас могу упасть и умереть, поэтому двигался как пожилая улитка, не сводя с меня взволнованного взгляда. И все эти идиоты вокруг пялились на меня, будто я иду голая.       Всем любопытно почему я выгляжу как дерьмо... неужели у них нет своих дел?       Усевшись в машину я закрыла глаза и даже не заметила, как раны защипало от чьего-то настойчивого воздействия. Очнулась я только тогда, когда Саша легонько потряс мое плечо. Мы доехали до нашего старого дома, и я даже не помню, кто помог мне выбраться из машины, настолько хреново я себя чувствовала. Я второй раз проделываю такую странную вещь и второй раз чувствую себя чертовски разбитой и уставшей. Будто меня вдруг поцеловал Дементор и высосал всю жизненную силу, оставив умирать и душевно разлагаться.       Путь до моей старой комнаты казался бесконечным, и я думала, что отрублюсь за секунду, едва только коснусь головой расстеленного футона. Но нет, когда Александр помог мне улечься, все вокруг закружилось, и воспоминания о недавних событиях нахлынули на меня неприятным горячим потоком.       Неужели мне суждено переживать не только свою дерьмовую жизнь, но ещё и чью-то другую? Неужели я так сильно нагрешила, что теперь вынуждена проходить все круги Ада? Мне хотелось плакать от жалости к себе, но я вовремя себя взяла в руки. Глаза нещадно пекло от недавно пролитых слёз и мне вдруг показалось, что я скоро ослепну от того что такая рёва-корова.       Саша сидел рядом на грязном полу, а я всё гадала, почему он не отвёз меня в больницу. Но, по правде говоря, я лучше буду лежать на полу старого пустого дома, и терпеть пылевых клещей, чем снова вернусь в одинокую ублюдочную палату. Александр держал мою руку и перебирал мои пальцы, словно считая, сколько косточек на каждой фаланге и всё задумчиво смотрел в окно.       — Почему всё это происходит со мной? — задаю я вопрос в пустоту и едва сдерживаю слёзы.       — Не знаю, — выдыхает Саша, как будто понимает о чём я.       — Я хочу быть нормальной, — чувствую что-то горячее на своей щеке и думаю о том, что точно скоро ослепну, ведь я снова реву.       — Я знаю, — отвечает мне парень и, целуя мою руку, утыкается в неё лбом.       Мне кажется, что он сильнее всех на свете желает этого.       — Тебе нужно поспать, сегодня у тебя был дерьмовый день, — говорит он, пользуясь моими же выражениями, видимо считает, что так я лучше пойму, что делать.       — Да, но не самый дерьмовый из всех, — выдыхаю я и, игнорируя его удивленное мычание, закрываю глаза. Мои веки и голова стали какими-то горячими и мне наконец-то захотелось спать.       Когда я проваливаюсь в темноту, то всё думаю о том, какие же на самом деле сильные все эти люди, что пережили такой кошмар в своей жизни. Они не ведут себя как душевнобольные ( почти, Мукуро всё-таки не совсем здоров), не падают и не вытирают собой пол в странных приступах, а ещё, наверняка не орут по ночам.       А ещё, им не нужен Савада Тсунаёши под боком, чтобы спать нормально.       Но благо, этим днём рядом со мной сидит другое Небо и наверняка всё гадает, как ему в племянницы досталась такая проблемная особа.       Я ведь та ещё проблема, верно?       Когда я вновь открыла глаза, то был уже поздний вечер и заходящее солнце окрасило стены в рубиновый цвет. В комнате гулял свежий прохладный воздух, исходящий от открытого окна, пыль с пола вдруг магическим образом исчезла, а комната вдруг наполнилась кое-чем другим. Коробками. На каждой из них был нарисован смешной человечек, который переходя от одной картонной упаковки на другую, рассказывал свою смешную историю. Историю о том, как его схватило племя индейцев и решило поджарить на вертеле, но он их всех обманул и сбежал. В конце он улыбался и снимал передо мной шляпу, и мне показалось это настолько забавным, что я даже рассмеялась.       Стоило мне издать этот звук, как в комнату ввалился, чуть ли не плача мой дядя. Он обеспокоенно взглянул на меня, но когда увидел, что я улыбаюсь, а не катаюсь по полу, громко крича и сдирая с себя одежду, вздохнул с облегчением.       — Ты, наконец, проснулась. Я рад. К тебе заходили твои друзья, интересовались как ты и вернёшься ли в больницу, — говоря это, он присаживается рядом со мной и треплет мои волосы, как это делал когда-то в детстве.       — И что? — спрашиваю я.       — Что? — явно не понимает он.       — Я вернусь в больницу? — мой голос видимо дрожит или звучит как жалкий мышиный писк, потому что лицо Александра заметно напрягается, а после, он только усмехается.       — Нет. Люди Дино залечили твои физические повреждения, но я слышал, что ты подхватила цистит, это правда? — он хмурит брови и смотрит на меня обеспокоенным взглядом.       — Да. Один чокнутый похитил меня и держал несколько дней почти голой на сырой холодной земле, — я поежилась, вспоминая события недавних дней, и радовалась, что весь этот кошмар остался позади.       — Он тебя… трогал? — напряжённо спрашивает Александр.       — Он меня ударил пару раз, ну и да, трогал, — я прикрываю глаза и всё стараюсь абстрагироваться от вдруг нахлынувших воспоминаний.       — Ох чёрт… Дрея… Я даже и не знаю, что сказать. Это ужасно… — шепчет он, и тяжело дыша, зарывается лицом в свои ладони.       — Это, безусловно, хреново. Но… подожди, он не в том смысле меня трогал, — наконец доходит до меня.       — Не в том смысле? — переспрашивает он и поднимает свои обеспокоенные глаза на меня.       — Нет. Он меня не трахал, если ты об этом, — отвечаю я и в подтверждении своих слов качаю головой. Мне кажется, что у Мукуро даже таких намерений не было. Даже когда он дёргал меня за обнажённые бёдра, то, скорее всего, просто играл спектакль перед Хибари Кёей и махал моим телом, словно капоте, перед мордой у быка.       — Чёрт! Не говори это слово вслух! — нервно выдыхает парень и отводит взгляд.       — Какое? Трахал? Обычное слово, — я устало вздыхаю и пожимаю плечами, — Что намного важнее, в тот день произошло нечто странное, когда я дотронулась до него. Сегодня случилось то же самое, и я искренне не понимаю, что это и откуда взялось.       — О чём ты? — хмуро спрашивает Александр.       — Я не знаю, как это объяснить. Но я словно ногой выбила дверь в воспоминания этих людей, того что меня похитил и сегодняшнего, я имею в виду, и пережила самые хреновые моменты из их жизни, — тихо сказала я, вспоминая обрывки киноленты, струящиеся вдоль стен сияющего коридора, — Мне было так страшно. И им тоже. Когда я схватила сегодня этого парня за руку, то вдруг поняла, что случится со мной, если мне вдруг отсекут конечность. Забавно да?       Я глухо смеюсь, но человеку рядом со мной совершенно не до шуток. Он внимательно смотрит на меня и ждёт продолжения моих откровений.       — Это страшно, — тихо говорю я и качаю головой, — Мне кажется, что моя психика крошится на мелкие кусочки после таких путешествий.       — Мы поговорим об этом после. Потому, что мне есть, что тебе рассказать, — внезапно говорит он и поднимается на ноги, — А теперь, давай, наконец, сядем за стол и поедим, как настоящая семья, ладно?       Он помогает мне подняться на ноги и вручает свою бесформенную чёрную футболку с упоротым енотом на груди. Это вторая вещь за последние пару часов, которая меня веселит.       Когда я спускаюсь в своём красивом новом платье на первый этаж, то замираю с дурацким выражением лица и слежу за тем, как Дино Каваллоне носится вокруг стола и раскладывает блюда, словно заботливая домохозяйка. Я не знаю, что сказать и поэтому говорю первое, что приходит на ум:       — Вы с моим дядей любовники?       Из рук Дино вылетает тарелка с салатом и едва не целуется с полом, как её подхватывает упавший на спину Ромарио.       — У тебя вообще всё в порядке с головой? — вдруг краснеет и вопит Александр и швыряет в меня половником, словно разъярённая жёнушка.       — Ну, не совсем. Но, босс Каваллоне у плиты? Согласись, это всё выглядит странно, — говорю я, а после едва сдерживаю смех, глядя на смущённые лица присутствующих.       — Мы просто друзья, — берёт себя в руки Дино и нервно улыбается мне.       — Да ладно вам, я же просто спросила, — пожимаю плечами и сажусь на первое попавшееся место. Запечённая курица кажется, мне подарком Богов и я начинаю есть, как в последний раз, размазывая соус по щекам и рассыпая рис.       — А знаешь, мы заключили союз с Каваллоне. Хоть мама и напинала Дино за то, что тот разбил её любимый чайный сервиз, но соглашение подписала, — вдруг говорит Александр, а Дино от его слов давится и глупо смеётся.       — А разве она босс? — спрашиваю я с набитым ртом.       — Нет, она просто подписала соглашение на то, что я могу дать своё соглашение на союз с семьёй Дино, — нервно усмехается Саша и наверняка чувствует себя маменькиным сынком в этот момент.       — Бабуля как всегда в своём репертуаре, — я почему-то улыбаюсь, вспоминая все закидоны этой женщины, и скучаю по тумакам, которые получала в детстве, — А почему её здесь нет?       — Она вся в делах семьи. Мы ведь не так сильны как Вонгола, Алисс. Сейчас мы на одном уровне с семьёй Дино и постепенно берём под своё крыло заведения, чтобы увеличивать прибыль.       — Надеюсь, стриптиз-клубы были первыми вашими монопольными приобретениями? — спрашиваю я, запивая еду терпким чаем.       Дино вдруг снова давится, а Ромарио улыбается и качает головой.       — А девочка-то не лыком шита, — хохочет он, в то время как мой дядя устало вздыхает и шлёпает босса Каваллоне по спине.       — Когда-нибудь я открою свой стриптиз-клуб и заставлю пышногрудых дамочек крутиться вокруг меня, как вокруг шеста, а пока, передайте мне, пожалуйста, зелёный горошек.       — Дрея!       — Я что-то не то сказала?       Когда мы любезно выпроваживаем Дино со своими подчинёнными из нашего дома и наблюдаем за тем, как он вальяжной походкой идёт к соседнему дому Савады, Александр вдруг берёт меня за руку и ведёт в зал. Мы усаживаемся на коробки стоящие друг напротив друга, и он смотрит на меня таким взглядом, словно собирается сказать, что беременный. Я усмехаюсь от этой мысли, но ему совсем не смешно.       — Я хочу поговорить с тобой о твоих способностях и о… твоём приступе, — вдруг говорит он.       О чёрт, как он узнал?       В моей голове сразу возникает образ Реборна, который говорит, что его «кое-кто» попросил позаботиться обо мне и кусочки пазла сразу становятся на места.       — Давай начнём с твоих способностей, ладно? Я много путешествовал всё это время и всё искал какую-то информацию о твоём пламени и кое-что нашёл. Точнее кое-кого, — он странно хмурится и тяжело вздыхает, — В общем, из всего, что я узнал, могу сказать только то, что всё, что ты проделывала с этими людьми – это способность твоего пламени.       — По правде говоря, ты меня не удивил, — хмуро выдаю я. Как бы других логичных выводов я бы сделать не могла, не ссылаясь на своё не изученное и никому неизвестное пламя.       — Способность пламени Звезды – это подчинение. Чтобы подчинить себе человека, нужно подчинить его сознание. Понимаешь? — он напряжённо выдыхает и продолжает свою речь, — Когда ты поглощаешь чьи-то воспоминания, то создаешь некий мостик между своим и чужим сознанием. В этой ситуации у тебя есть только три пути: использовать мост, как средство контроля, разрушить его, обрывая связь или уничтожить другой берег лишая человека самого важного – разума. Ты не замечала что-то странное, после разрыва связи между тобой и одним из этих людей?       — Не знаю, вроде нет. Хотя, мне показалось, будто внутри меня, в центре груди, лопнула натянутая струна. Но с Мукуро такого не было, только с этим беловолосым парнем, — я задумчиво вздыхаю и думаю о том, что будет неправильно называть Скуало его именем, ведь он нам не представился, а, следовательно, это вызовет подозрения.       — Ты бессознательно разорвала эту связь, разрушила мост, потому что твоя психика бы не выдержала столь разрушительного союза, — хмуро выдаёт он.       — Тогда почему с Мукуро этого не было? — я совсем ничего не понимала и мой мозг, уже казалось, опух от этой информации.       — Я не знаю, — он устало выдыхает и массирует виски, — Так или иначе ты, как звезда, либо создаешь созвездие, либо поглощаешь другую звезду, либо обрываешь все связи. Но тебе нужно закалить своё сознание и избавиться от убивающих твоё психическое равновесие вещей. Только в таком случае тебе удастся сохранить свой разум и не сойти с ума. Человеческие эмоции и переживания бывают разрушительны, особенно если ты в них вовлекаешься. Помни, что твоё – твоё, что чужое - остаётся чужим.       — Ты что, смеешься надо мной? — я раздражённо смотрю на него и испытываю какой-то невероятный приступ злости, — Какое нахрен душевное равновесие? Да я даже спать одна не могу, не говоря о том, что совсем недавно я побывала в таком сраном Аду, что самое время идти к психиатру за таблетками.       — А теперь, мы вернёмся к тем баранам, которые уже давно пасутся на лугу твоей психики, — он продолжает, словно не замечая моей эмоциональной вспышки, — Тебе снятся кошмары, потому что твоё сознание уже долгое время с кем-то связано, с кем-то кого ты так и не можешь отпустить.       — Что за хрень ты несёшь? — ошарашено выдыхаю я.       О чём он?       Кого я не могу отпустить?       — События твоих снов, вероятно, напоминают тебе об этом человеке. О чём-то болезненном, что тебе пришлось пережить, — когда он говорит это, моё тело начинает заметно дрожать, и я подскакиваю на ноги и смотрю на него словно зашуганная кошка.       — Я не знаю, за кого ты так усердно продолжаешь держаться Дрея, но лучше тебе его отпустить.       Нет.       Что за фигню он несёт?       Воздух покинул мои легкие. Руки и ноги похолодели и начали немного побаливать. Я сделала шаг назад и закрыла лицо ладонями, стараясь унять это.       — Я всё думал, кого ты могла потерять, чтобы вся твоя жизнь пошла наперекосяк. Я думал, что ты всё цепляешься за образ Каролины. Может это и не так. Но лучше тебе сделать правильный выбор и перестать себя истязать.       Нет. Замолчи.       — Отпусти её. Уже ничего не вернуть.       Захлопнись!       — Она умерла, Алисс, и тебе этого не исправить.       Я не могла даже вдохнуть. Схватившись за волосы, я поняла, что мне уже ничто не поможет. Закрыв глаза, я начала громко хрипеть, делая несколько шагов назад, и едва не упала, когда наткнулась на коробку позади.       — Ты должна перестать ненавидеть себя и думать, что это твоя вина.       Срываюсь с места и несусь вон из дома. Я бегу, и слёзы застилают мне глаза, и в один момент я обнаруживаю себя летящей со склона. Я словно бессознательно пытаюсь убить себя, да вот высота слишком маленькая. Кубарем скатываюсь по гладко выстриженному газону и слетаю в ледяную воду реки.       Когда я иду ко дну, то думаю только об одном.       Это тело не моё и эта жизнь не моя. Они принадлежали кому-то, кто уже мёртв, кому-то кто хотел жить намного сильнее, чем я.       Я хочу умереть, но человек, нырнувший за мной, слишком усердно цепляется за мою жизнь и тащит меня на поверхность.       Как я могу всё забыть, если прошлое преследует меня каждую ночь? Как я могу это сделать?!