Маленький принц и его припадочный Лис

      Не знаю почему, но мне вдруг на ум приходит пойти в школу, хотя Даниэла настойчиво просит меня остаться дома после вчерашней тусовки в туалете. Я отрицательно качаю головой и чуть ли не хлопаю в ладоши от восторга, когда вижу ожидающего меня Саваду Тсунаёши. Меня пугала перспектива идти в одиночестве и мусолить в своей голове воспоминания и мысли после вчерашнего.       Пламя-рвота-пламя-рвота…       И так бесконечно. Думать о том, что после контроля какого-то человека меня ждёт подобное, совершенно не хотелось. Присутствие Тсуны заставляет меня думать о чем угодно, только не об этом, поэтому я была крайне рада его видеть, хотя он и сам был в своих мыслях, но не думать о проблемах вместе гораздо веселее.       — Сегодня, — уныло произносит Савада, а я закатываю глаза, потому что я надеялась, что мы не будем мусолить наши проблемы.       — Тсуна, давай поговорим о чём-то другом, ладно? — умоляюще смотрю на него, и он участливо кивает головой.       — О чём? — спрашивает парень.       — Не знаю, только не об этом, — устало вздыхаю я.       — Тебе помогает твой "мозгоправ"? — вдруг спрашивает он.       Неужели мы не можем поговорить о погоде, например?       — Не знаю, — я пожимаю плечами, — Но от разговоров с ним мне становится легче. А вот от тех таблеток, которые выписывал мне психиатр, становилось только хуже.       — Ты сидела на таблетках? — ужасается Савада.       — Ну да, как и все девочки с бзиками, Тсуна, — улыбаюсь уголками губ, — Помнишь, меня хуярило не по-детски на уроках, ты ещё сказал, что я похожа на безумную куклу смотрящую только вперёд себя? Так вот, это было тогда.       — Почему-то мне кажется, что у нас становится всё больше и больше секретов друг от друга, — устало вздыхает парень.       Я пожимаю плечами и отмечаю про себя, что думаю об этом же каждый день.       — Мы взрослеем. Скоро у нас появится кто-то, кто будет гораздо ближе, чем мы друг другу, — говоря об этом, я думаю о Киоко или о Хару, которые будут с Тсуной и от этой мысли мне становится не по себе. Я очень ревнивая. Прям пиздец. Могу любой столб приревновать. Не кого-то к столбу, а именно столб. Если кто-то ест мою шоколадку, я ревную, если кто-то гладит моего котика, я ревную, если кто-то говорит с человеком который мне нравится, я готова пасть разорвать этому крысёнышу.       Я всегда от этого страдала, страдаю и сейчас.       — Наверное. Наверное, ты будешь с кем-то вроде Хибари-сана, хотя нет, я даже почти уверен в этом, — уныло произносит Савада, а я давлюсь воздухом.       — Тебя точно не роняли в детстве? Что за мысли, Тсуна? — спрашиваю я, а у самой сейчас глаза из орбит повылетают.       — Ну, я видел, как он смотрит на тебя в школе, — хмурит брови Тсуна.       — Как на дерьмо? Как на обед в школьной столовой? — я закатываю глаза и думаю, что всё это чушь, Хибари Кёя никак на меня не смотрит. А нет, смотрит, как на чокнутую.       — Нет. Как-то задумчиво, не так как на всех, — Тсунаёши отводит взгляд и утыкается в пространство впереди себя. А мне хочется смеяться.       — Он, наверное, пытается поставить мне диагноз, Тсуна. После того приступа он всё спрашивает, пью ли я таблетки, а я говорю, что нет и я не ёбнутая на всю голову, вот он и готовится в любой момент вызвать дурку, — я смеюсь от своих мыслей и на горизонте замечаю Гокудеру и Ямамото, что унылыми какашками ждут нас у школы.       Знали бы они исход сегодняшней битвы, смеялись бы со мной.       — Хватит так говорить, — раздражённо произносит Савада.       — Как? — удивляюсь я.       — Ты не сумасшедшая, не чокнутая и не ёб… ну, ты поняла. Ты, нормальная, — говорит он и смотрит в мои глаза с полной решимостью.       Я не знаю, что ему ответить, поэтому затыкаюсь и смотрю перед собой.       — К тому же, если бы не всё это происходящее с тобой, мы бы никогда не стали так близки, — тихо выдаёт он, а после на нас налетают остальные ребята. Гокудера всё орёт на меня за то что я задержала его любимого Джудайме, а Ямамото хохочет и говорит, что Хаято просто ревнует.       Я думаю только о том, что цена за наш с Савадой союз слишком большая, и я надеюсь, что она оправдает себя.       У ворот нас встречает Хибари Кёя, который смотрит на меня никак не задумчивым взглядом, просто потому, что я забыла про этот чёртов бант и швырнула его в сумку, а не на свою шею. Поэтому, я, как последняя имбицилка, стою на улице и прямо перед Хибари завязываю бант. Ужасно завязываю, к слову, но Кёя, представляете, молча, подходит и расправляет засевшие складочки и крутит этим бантом так, словно мне сейчас нужно идти за Премией Грэмми, а не в Среднюю Намимори. Я закатываю глаза и собираюсь идти попинать своих оглоедов, чтобы гимн попели, а то ебать какая честь, мне сам ГДК поправил бант, нужно и мне исполнить свой долг.       После моих пинков ребята из хора орут целую балладу под окнами Дисциплинарного Комитета, а я стою рядом с ними и улыбаюсь. Мне бы ещё букет роз в руки и можно орать Хибари, чтобы скинул свою косу. Я сама поднимусь, не гордая.       Первым уроком у нас была химия, и нам сказали на утреннем сборе, что у 2-А класса будет новый преподаватель, так как из-за Гокудеры Хаято у Цумико-сенсей был сердечный приступ, и она теперь лежит в больнице. Я смотрю на Гокудеру и неодобрительно качаю головой. Он показывает мне средний палец, а я его шёпотом шлю нахуй. Мы стали очень близки в последнее время, понимаем друг друга почти без слов.

***

      С вами бывало такое: вы поворачиваетесь, чтобы посмотреть на кого-то и понимаете, что этот кто-то уже давно на вас пялится?       Или ощущали ли вы на себе взгляд, который возможно может прожечь кожу?       Я - да.       Стоило мне только поднять взгляд на нашего нового учителя по химии, как у меня мороз по коже не бежит, а летит с такой невъебенной скоростью, что перехватывает дыхание.       В том смысле, что это не оказался какой-то чумовой красавчик. Это был пухлый стрёмный японец, с сальными волосами и крохотными глазками, но он смотрел на меня так, будто уже растягивает меня где-то под партой. Я определённо точно решаю, что не буду ходить на химию. Неа. Нет. Я буду на коленях умолять Хибари подписать мне освобождение, только бы не видеть этого прожигающего во мне дыру взгляда.       — М-меня зовут Куросава Нобу, но зовите меня просто Нобу-сенсей, — он вытирает пот со своего жирного лица и противно облизывает губы.       Когда я училась в школе, ещё в прошлом мире, у нас был такой любитель полизать свои губы. Не помню, как звали того препода, но помню, что это было ужасно мерзко.       — Т-так, на чем остановились? – он странно запинался и его руки нервно тряслись, и мне вдруг подумалось, что у него явно не все дома, — Вы, милая, скажите на какой теме вы остановились?       Он указывает на меня, а я бегаю взглядом по классу и желаю провалиться сквозь землю, потому что он смотрит всё тем же жутким взглядом.       — Типы химических реакций, — спокойно отвечаю я. Так. Нужно собраться. Это всё моё расшалившееся воображение.       — Отлично, — странно улыбается учитель, — Как вас зовут, дорогая?       — Алиссандрея Россо, — хмурюсь я и всё ищу повод как бы отъебаться от него.       — Отлично, Алисс-чан, пожалуйста, сос- сос-... с-сотрите с доски, — Нобу улыбается мне, а я только и надеюсь, что он только что не пытался произнести совершенно иного рода слово.       Мне кажется, что только самой чокнутой девице может прийти в голову мысль у него отсосать.       Это же ебаный пиздец.       Я робко поднимаюсь с места и неровно плетусь к доске, чтобы стереть все, что там накалякал наш классный на утреннем сборе.       — Очень хорошо Алисс-чан. Отличная работа, — лепечет он и его неровное дыхание, должно быть, слышит весь класс, — Спасибо тебе.       Я быстро кладу губку на место и поспешно возвращаюсь на свое место. В ушах гудит от страха, а сердце стучит где-то в глотке.       Что это за грёбанное дерьмо? Почему мне так страшно?       Я определённо точно никогда в жизни не пойду на химию.       В течение всего урока я нервно ёрзаю на стуле и Тсунаёши странно косится то в мою сторону, то в сторону нашего нового преподавателя.       Когда звенит звонок и все ребята уходят в раздевалку, наш новый препод просит меня остаться, потому что у него есть ко мне какой-то разговор.       Я прилипаю к стулу и смотрю в свою парту каким-то зашуганным взглядом. Моё тело ведёт себя как-то странно и нелогично. Он ведь мне ничего не сделал, верно?       Учитель подходит к моей парте и присаживается на неё своим жирным задом. Я могу поклясться, как услышала скрип хлипких железных ножек. Если она сломается и упадёт мне на ноги вместе с этим жиробесом, то я точно останусь инвалидом.       — Дорогая, вы слишком напряжены, расслабьтесь, — криво улыбается он, — Я всего лишь посмотрел на ваши оценки по данному предмету и решил, что вам будет лучше записаться ко мне на дополнительные занятия.       — Нет, думаю, меня устраивают мои отметки, — нервно улыбаюсь я и поджимаю губы.       — У вас очень плохие отметки, дорогая. Если вы хотите сдать экзамены, то придётся постараться, — он снова облизывает свои губы, и я кошусь в сторону двери. Там застыл Тсуна, который нервно и даже испуганно косится в мою сторону. Учитель прослеживает мой взгляд и тоже утыкается в фигуру Савады.       — Ой, вы ко мне? Подождите пожалуйста за дверью, — он добродушно улыбается парню и напяливает маску милого кролика.       Нет. Савада. Не оставляй меня.       — Это мой парень, он всегда меня ждёт, — испуганно выдыхаю я и надеюсь, что Савада меня понимает. А он определённо точно понимает. Пусть, иногда Тсуна и круглый дурак, но он, по большей части, адекватнее многих.       — Да. Я могу её забрать? Думаю, вы уже закончили свой разговор, — голос Тсуны в миг становится серьёзным и он хмурит брови.       На фоне нашего препода он смотрелся бы комично, учитывая свой низкий рост, но на удивление, Нобу отступает и поджимая свои губы слезает с моей парты.       Я как полоумная срываюсь с места, подхватив свою сумку, и несусь в сторону Тсуны. Он ничего не говорит, а только обнимает меня и провожает к женской раздевалке. В такие моменты я просто обожаю Саваду Тсунаёши.       После занятий Саваде вдруг в голову влетает мысль о том, что он непременно должен пойти к мозгоправу со мной. У него через три часа тренировка с Реборном, через семь часов нужно смотреть, как его хранителю будут бить мордасы, а он идёт с какой-то психичкой к специалисту по разглядыванию картинок! Но сколько бы я не капала Тсунаёши на мозг, тот был непреклонен.       Когда мы заходим в лифт высотки и поднимаемся на девятый этаж, Тсуна нервно озирается с таким видом, будто на нас сейчас нападёт свора собак. Я закатываю глаза и иду к уже знакомому кабинету. Савада остаётся лопать монпансье на ресепшене, а я, в свою очередь, прохожу в большой и светлый кабинет. Я тут теперь как у себя дома.       Сегодня мы обсуждаем мой рисунок «Оазиса», где я нарисовала прекрасное место среди барханов иссохшей пустыни. В этом месте спелые сочные фрукты и прохладная вода. Я, стою в белом лёгком платье, а рядом со мной белоснежный конь, что ластится к моей руке.       Мисода (так зовут женщину, что помогает мне) говорит, что конь – это олицетворение мужского начала, а оазис – моё ресурсное место. Этот островок напитывает меня энергией и даёт мне стимул дальше жить, забирает всю боль и страдание.       Когда она спрашивает, есть ли в моей жизни такой прекрасный оазис, я вдруг думаю о Тсунаёши.       Наверное, именно он и давал мне всё это время силы жить дальше.

***

      В десять часов вечера у меня под рёбрами зачесалось. В пол-одиннадцатого, там уже неприятно зудело. А без пятнадцати одиннадцать, мне показалось, что там уже целый муравейник. Но это шалило моё любопытство. Мне действительно было дико интересно посмотреть, как проходят бои и поэтому, я собрала все свои яйца в кулак, (я их заново нарастила кстати, ага) и потопала в сторону школы. На пути мне, на удивление никто не попался, абсолютно никто и я вдруг подумала, что я выгляжу, как какой-то кролик, бредущий в капкан. Когда я увидела сияющую арену по левую сторону от здания школы, то тут же обрадовалась тому факту, что она находится прямо напротив нашего клубного кабинета, запасные ключи от которого всегда были в моём кармане. Я резво поскакала к школе и только и молилась богам, чтобы не наткнуться на кого-то из врагов или даже на союзников. И те и другие меня бы выгнали. Ну, я так думала. Я с успехом проникла в класс нашего клуба и пристроилась у стены, стараясь высмотреть хоть что-то впереди. Но было бесполезно, свет сиял слишком ярко и я нихренашеньки не видела. Зато Реборн всё предусмотрел, и очки взял и попкорн принёс.       — Сын Сатаны, — удручённо вздыхаю я.       — Кто?       — Да вот этот пидор в шляпе, — на автомате отвечаю я, а после, подскакиваю на ноги и больно бьюсь обо что-то железное головой.       Человек рядом со мной отходит на шаг назад, а после опускается возле моего воющего от боли тела.       — Это тебе за то, что проникла в школу посреди ночи, — спокойно произносит Хибари Кёя.       — Сука-а-а-а, почему всегда я страдаю? — вою я, всё ещё держась за свою бедную головушку.       — Ты обещала перестать материться, — хмурится Хибари.       — То есть только это вас волнует в данный момент, Хибари-сан, да? — жалобно пищу я и убираю руки от своей головы. Чувствую, будет шишка.       — Да, — кивает головой тот, — Поднимайся и смотри, ты ведь за этим сюда пришла.       Я хмурюсь, а после поднимаюсь на ноги и замечаю, что яркий свет уже погас и Реохей уже во всю мощь лупит морду пёстрой птице Варии. Я улыбаюсь и одобрительно качаю головой, как и Колонелло по ту сторону окна.       Реохей-то его ученик, а я-то тут чего страдаю такой хернёй?       — Он умничка, — одобрительно качаю головой я, не смотря на Хибари.       — Если я выиграю свой бой, ты скажешь мне то же самое? — внезапно выдаёт Хибари, а я застываю на месте и начинаю мычать, как старый дед от внезапно прилетевшего шока.       — Да вы и так и ничё, Хибари-сан, — улыбаюсь как придурошная и пялюсь на него.       Ни один мускул на его лице не дрогнул и мне на момент кажется, что он просто издевается надо мной.       — То есть он умничка, а я просто «ничего»? — спрашивает Кёя. Если бы он был женщиной, я бы решила, что он просто приебался из-за ничего, ну, как мы умеем, но он же типа мужик. Рациональность и всё такое.       — Вы тоже большой молодец, — растерянно выдаю я.       — Мне не нравится слово "молодец", мне нравится слово "умничка", — говорит Хибари и странно усмехается.       Что.Сука.Здесь.Происходит?!       — Вы, ну…       — Алисс-чан! — кричит Савада, вглядываясь в окно, — Ты действительно там, выходи к остальным!       — Малышка Алисс пришла посмотреть на мою победу! — вопит Сасагава, как будто мы с ним лучшие друзья.       Хибари возвращает своему лицу прежнее выражение, хмыкает и покидает просторы класса музыкального клуба.       Я, всё ещё переваривая его слова, на автомате бреду к остальной компании. Все приветствуют меня так, словно не Реохей победитель, а я, и говорят, что я без проблем могла бы пойти с ними, мне бы и слова не сказали. Я лишь пожимаю плечами и ловлю взгляд Суперби Скуало на себе.       Он морщится так, словно ему под нос поднесли прокисшую капусту, и развернувшись ко мне спиной, уходит.       Я понимаю его отвращение ко мне, мне самой было бы хреново, если бы кто-то влез мои воспоминания.       Может быть именно поэтому моя психика не позволила мне открыться Хибари Кёе.       Человек, всё-таки, пиздецки сложный механизм.