Маленький принц и его припадочный Лис

      Ахматова говорила, что нет на свете ничего скучнее чужого блуда и чужих снов. Но это всё неправда, потому что мне интересно, что же Саваде такое приснилось, раз он разбил мне нос и теперь скачет передо мной мартышкой и всё пытается остановить кровь.       Стоило мне только закрыть глаза на минуту. Сука. Савада. Как же я тебя люблю.       О своей любви я тут же говорю вслух.       — Тебе пиздец, Тсуна, вешайся.       — Прости-и-и, — хнычет парень и прижимает к моему лицу свою ещё влажную толстовку, на которой определенно точно останется отпечаток моего носа.       — Какого чёрта парень делает в твоей комнате? — спрашивает тут же залетевший в комнату Александр.       — Познаёт всю прелесть молодого славянского тела, не видно, что ли? — психую я, и надеюсь, что Даниэлы нет дома, потому что она закатит настоящий скандал.       — Тсуна, зачем ты разбил этой девочке нос? — ошарашено выдыхает Дино, стоящий на моём пороге в одних трусах.       — Я не хотел, — чуть ли не плачет Савада.       — Пошли к чёрту отсюда, я вам что, клоун? А лучше, принесите мне лёд и удавку, потому что на одного ученика Средней Намимори сейчас станет меньше! — вспыхиваю я и запускаю в стоящих на пороге парней подушкой.       Спустя пару минут мне приносят лёд, а спустя пятнадцать минут, мы с Савадой, как провинившиеся школьники сидим за столом перед хмурым Александром.       — Мы не спим, — серьёзно заявляю я, прижимая пакет со льдом к покалеченному носу. Тсуна весь нахохлился, как птенец и наверняка мечтает слиться со стулом.       — Вы, определённо точно, провели ночь вместе, — хмурится Александр.       — Хорошо, раз так тебе не понятно, то мы не трахаемся, — закатываю глаза, и наблюдаю за тем, как краснеет лицо Савады.       — Дрея, — морщится Александр.       — Савада не суёт в меня ничего такого и не крутит им туда-сюда, — мне хочется кричать от тупости ситуации. Мои родители никогда не ловили меня с парнями, поэтому я не знаю как себя вести в таких ситуациях. К тому же, мы же ничерта подобного не делали. Просто бытовое насилие, ничего более.       — Алисс! — не выдерживает Саша и хлопает ладонями по столу.       — Да что? Ты не видишь что ли, я страдаю! Я всю жизнь только и делаю, что страдаю! Кто бы доброе слово сказал, букет цветов подарил или на худой момент выпил бы со мной бутылочку пива! — взрываюсь я.       — Ты несовершеннолетняя, какое ещё пиво? — закатывает глаза Саша и усмехается.       — Я не знаю, может по бокальчику детского шампанского? Я только удавлю этого симпатичного мальчика рядом со мной, ладно?       Обычно, после школы, я делаю уроки, а после, иногда смотрю телевизор. Но сегодня среда и на детском канале идет эта идиотская передача для малышей, которые изучают испанский язык. Саша и Дино обожают ее и всегда смеются, как сумасшедшие.       Честное слово, иногда они такие придурки…       В моей комнате нет телевизора, зато есть карандаши. Обычно я рисую в своей постели, набрав всякой отравы, которую готовит моя бабушка по книге "веселые кишки", или как там она называется. В мою жизнь вошла привычка рисовать о своих снах и переживаниях. Сегодняшний день не был исключением, я нарисовала Саваду Тсунаёши с улыбкой на губах и недовольного маленького лиса, которого он держал в своих руках. Лис всем своим видом давал понять, как сильно он ненавидит весь мир, а Савада, в свою очередь, всем своим видом показывал, как он любит этого недовольного маленького крысёныша. Может, мне не хватало того обожания со стороны этого парнишки, которое было в детстве?       Нас с Тсуной простили и отпустили и даже не отдали моей бабушке на растерзание. В школе всё прошло хмуро и уныло, потому что все были встревожены исходом битвы за кольцо Грозы. У Тсуны отобрали половинку кольца за вмешательство в бой и было неизвестно что на самом деле сильнее подкосило Гокудеру, проигрыш и травмы одного из члена их семьи или то, что у Савады теперь нет половинки кольца. Я хотела пойти навестить Ламбо, но к нему не пускали посетителей и поэтому я пошла к своим орангутангам из музыкального клуба. Мы тихо и мирно обсудили программу Весеннего фестиваля и разошлись по домам. И вот, я рисую.       Я всегда неплохо рисовала, ещё в прошлой жизни, кстати. Узрев во мне талант, мама сдала меня в художественную школу, где я научилась курить, нецензурно ругаться и ненавидеть свое творчество. В общем, я терпеть не могла это место, и не могу вспомнить, чему там научилась. У меня был преподаватель по живописи, который частенько впадал в истерики прямо на занятиях, рвал холсты, ломал мольберты и делился с ученицами грязными подробностями своей личной жизни. Абсолютно трезвый, кстати.       Я даже носила форму, которая была обязательной в нашей школе. Бабушка, увидев ее впервые, назвала меня мечтой педофила и неприлично ругалась. И это не было удивительным, все знали, что по бульвару Ренаштерий каждый день ходят хрупкие нимфетки в коротких юбках и расписных блузках. Меня целый год преследовал какой-то старик на велосипеде, который мерзко улыбался и облизывал губы, как только ловил мой взгляд.       Меня это даже не пугало. Со страшным стыдом я думаю о том, что мне это даже льстило в каком-то смысле.       Но сейчас, кажется, что все это было не со мной.       Сегодня, я определённо точно планировала пойти посмотреть на битву Урагана. Просто потому, что во мне вдруг разыгрался дикий интерес, как отреагирует этот чокнутый псих на моё появление. Я всё сидела и корила себя, что сломала ему психику и хотела убедиться так ли это на самом деле.       После вчерашнего ливня на улице было очень прохладно, поэтому, я напялила чёрную толстовку и светлые джинсы и собрала свои вечно путающиеся волосы в хвост. Они были очень длинными и щекотали поясницу, и я даже подумывала, о том, чтобы их обрезать. Когда я сказала об этом Саваде, у него началась истерика, просто потому, что он обожал мои длинные волосы, а без них, как он сказал, я буду похожа на своего японского друга-бомжа. Я на него обиделась за такое, кстати. Рю-сан очень красивый мужчина.       Савада, Базиль, Ямамото, Реохей и Реборн уже ждали меня на перекрестке, и я ускорила шаг.       — А где Гокудера? — спросила я. Совершенно не помню последующие бои если честно. Помню, что в конечном итоге Вонгола победит, но исход последующих битв совершенно выветрился из моей памяти.       — Думаю, он придёт уже в школу, пошли, — кивнул Реборн и мы всей дружной компанией поплелись к Средней Намимори.       Вокруг школы было куча людей Варии, а стоило нам только подняться на нужный этаж, как безумный принц начал орать, словно мартовский кот и тыкал в меня пальцем.       — Это она! Она! — кричал принц.       — Почему он так странно реагирует на тебя, малышка Дрея? — насупился Реборн.       Я лишь неловко засмеялась и пожала плечами.       — Врой! Эта девка, что она сделала?! — взревел Скуало, не особо понимая реакцию Бельфегора.       — Она довела Бела до припадка и заставила его напасть на меня, — звонкий голосок Мармона ударился о стены и принёс за собой оглушающую тишину.       Мне хотелось провалиться сквозь землю, просто потому, что никто из присутствующих, кроме моих жертв, конечно же, не знал о моей способности.       — Ясно, — заключил Реборн.       — Что значит ясно, Алисс-чан, они напали на тебя, что произошло?! — Тсунаёши начинал паниковать, а я, в свою очередь, не знала куда себя деть.       — Врой! Ах ты, вшивая сучка, ты сделала с ним тоже самое, что и со мной? Я убью тебя! — взревел Скуало, а я уже мысленно убегала в свой маленький домик и пряталась под кровать.       — То же самое? — переспросил Ямамото.       — Значит, ты всё-таки сделала это, — улыбнулся Реборн, и я в очередной раз убедилась, что этот ребёнок – сын Сатаны. Он знает всё.       — Я хочу, чтобы ты знала! — закричал Бельфегор и схватился за свою голову, — Я убил её первой, слышишь, первой! Я выпотрошил её как свинью! Она была первой!       Присутствующие с шоком наблюдали за тем безумием, что творил и говорил Бельфегор, а я участливо кивнула и сказала:       — Ты сделал всё правильно. На твоём месте, я бы сделала то же самое.       И он заткнулся.       — Если Гокудера Хаято не появится в течении минуты, то мы засчитаем ваш проигрыш, — спасли меня от лишних вопросов Червелло.       Но Хаято явился тут же, весь на пафосе, в бинтах и тучей динамитов на штанах.       — Позёр, — фыркнула я.       — Пошла в задницу, — улыбнулся мне он.       У нас, с Гокудерой Хаято, идеальное взаимопонимание.       Вместе с Гокудерой появился и его учитель, Шамал, который тут же принялся тянуть ко мне лапы. Я несколько раз объяснила, что если он попытается потрогать меня еще раз, то я оторву ему руку и засуну в жопу до щелчка. Чувак не понял уже второго «нет», а после третьего я обычно бью морды. Поэтому, наш великий доктор отхватил пиздюлей и отошёл от меня на метра полтора. Я встала возле Савады с выражением лица человека, наступившего во что-то естественное, но все же несколько безобразное и он ободряюще похлопал меня по плечу. Тоже мне, мужик, лучше бы сам кавалеров отбивал и берёг мою честь смолоду.       Я хмуро наблюдала за тем, как два Урагана вцепились друг в друга и из последних сил лупили друг друга по лицу, решая, кто заберёт кольцо.       — Мужики всегда пытаются мериться хуями, даже когда понимают, что они у них одинаковые? — угрюмо интересуюсь я.       — У кого-то всё равно окажется длиннее, иначе и быть не может, — усмехается Реборн.       — Нужно только чуть-чуть наддрочить, да? — фыркаю я.       — Всё-то ты знаешь, малышка Дрея, — загадочно улыбается малыш, а я получаю затрещину от Тсунаёши, который краснеет и говорит, что никому нет дела до моих дебильных шуток.       Ничего этот пацан не понимает во взрослых разговорах.       В конечном итоге, пока Савада не вступил в игру и не вставил до щелчка мозги Хаято, тот не угомонился. К нам он вышел без кольца, весь избитый и без сил и толкал такие слезливые речи в честь Тсунаёши, что я даже расплакалась и сказала ему, что он кретин. Он назвал меня безмозглой курицей, и я полезла обниматься. Так как сил у Гокудеры отбиваться не было, ему пришлось терпеть. А после, он разрыдался, так как Савада назвал его своим другом и сказал, что его жизнь куда дороже, чем какое-то кольцо. Теперь, рыдали мы вдвоём.       — Ямамото, оставляю это на тебя, я не хочу просить тебя из всех людей, но не подведи, — давя свою гордость, говорит Гокудера и с помощью нашей поддержки поднимается на ноги.       — Понял, — улыбается Ями-чан и объявляют следующую битву – битву колец Дождя. И только мы думали, что всё закончилось, как отряд Грозы Варии начал раскидывать какой-то парень на улице.       Хибари. Иного варианта и быть не может.       — Проникновение на территорию школы, как и уничтожение школьного имущества, вы все виновны и я собираюсь избить вас всех до смерти, — хмуро говорит ГДК и раскидывает варийцев одного за другим. Леви, который вдруг оскорбился за своих людей, хватило одной лишь подножки, чтобы отправиться в далёкое путешествие.       — Потрясающе, это и вправду Хибари-сан, — восхищённо пищит Савада.       — Ты, — обращается ко мне Кёя, — Что ты тут забыла среди этих неудачников?       — Да я как бы одна из них, если вы вдруг забыли Хибари-сан, — напряжённо улыбаюсь я.       — Одна из них? — не понимает Хибари. Вероятно, он неправильно понял и решил, что я одна из хранителей.       — Ну, я просто тусуюсь с ними, — пытаюсь разрулить ситуацию я.       — Вот именно. Здесь опасно, — хмурится парень, а я лишь закатываю глаза. Тоже мне, курица-наседка.       В общем, остановить рвущуюся наружу злость Хибари сумел только Реборн, который провёл его как маленького мальчишку и пообещал ему сладкий леденец в виде битвы с Рокудо Мукуро. Тот успокоился и, взглянув на меня убийственным взглядом, ушёл.       В конечном итоге, все достаточно мирно разошлись, и нам даже не пришлось тащить Гокудеру в больницу, потому что эту ношу взял на себя Дино Каваллоне. Дино начал просвещать нас в свои тренировки с Хибари, а после, затронул тему их со Скуало прошлого, в общем, открыл ребятам глаза на всю происходящую ситуацию, но мне лично было не до этого, потому что я воевала с Гокудерой и всё пыталась перевязать его новые раны. Но этот остолоп в конце концов достал меня и я, плюнув на всё, поплелась домой. Савада что-то орал мне вслед, а я думала только о том, как бы не напороться на лишние вопросы.       В общем, домой я благополучно добралась, а вот там начался настоящий пиздец.       — Ты где шлялась?       У двери моей комнаты меня благополучно встретила Даниэла и хмурый Саша рядом с ней. Он, видимо, был расстроен исчезновением Дино и пришёл ко мне под бочок, а бочка-то и нет, он сбежал!       Даниэла была страх как зла, настоящая Мегера из сказок. Ей бы ещё пару змей по бокам для полноты картины.       Я не знала, что сказать. Если бы я пошутила про блядки, то мне бы всекли, поплакала и сказала бы, что заблудилась, то мне бы всекли. В конечном итоге она всё-таки взяла ремень и я посмотрела на неё как на полную идиотку.       — Ты серьёзно? — моя бровь отплясывала ламбаду и она серьёзно отшлёпала меня ремнём, не жалея сил и сказала, что хуй я куда пойду. А я пойду! Не завтра, так послезавтра, но пойду! Мне двадцать с хуем лет, а меня лупят ремнём, ну просто позор.       В конечном итоге я даже пореветь успела и ушла в свою комнату. Александр не вовлекался в наши разборки и ушёл на поиски своего друга, а я сидела на футоне и разгадывала дурацкие шарады.       Этот день, просто не мог закончиться хорошо.       В конечном итоге я не только пропустила школу, но и не пошла на битву Ямамото, а мне действительно было интересно, как всё пройдёт. Но я знала точно, что Ями-чан победит. Интуиция орала мне и я ей верила.       На следующий день я определённо точно знала, что пойду посмотреть на следующий бой и даже села разрабатывать план побега, но он не понадобился, потому что Даниэла укатила в другой город по своим делам, прихватив своего вопящего от страха сыночка, у которого вдруг полезла ветрянка. Он всё орал, что у него рак кожи и прощался со всеми. Каваллоне сбежал от него тут же, так как этой заразой он, к сожалению не переболел. В общем, мне повезло, и я осталась одна. А это значит, что я определённо точно увижу следующий бой.       Туман? Облако? Нихуя не помню. Но Савада ждал у меня у двери и вид у него был крайне заинтересованный.       — Ты готова?       — А хули мне терять?