Маленький принц и его припадочный Лис

      Передо мной застыли две марионетки. Две деревянные куклы. На спине у одной было выжжено «Мамочка», а на спине другой «Папочка» и я вдруг задалась вопросом, неужели в какой-то момент мне стало так одиноко, что я вдруг подалась в плотники и захуячила себе на манер Папы Карло родственников. Моё кольцо ярко полыхало, и я заметила тонкие белёсые ниточки, которые отходили к моим пальцам.       — Оу, наверное, деревом намного проще управлять, чем человеческим мясом? — усмехнулся мой противник.       Он планировал снова на меня напасть, но его внимание переключили на себя подоспевшие парни, а у меня было хоть немного времени, чтобы понять, как управлять Мамочкой и Папочкой. Гением быть не нужно, чтобы понять, что одна рука отвечает за одного, а другая за другого, вот только разобраться бы какой палец, что конкретно делает, и как всеми ими одновременно шевелить. Я никогда не была амбидекстром и не могла даже заставить одну руку делать что-то прямо противоположное другой. Я серьёзно. Если вдруг одной рукой я начинала стучать по столу, а ногтями другой пыталась бить по деревяшке, то рано или поздно обе мои руки начинали либо звонко шлёпать, либо стучать ногтями. А тут со всем этим сиди и разбирайся.       Ну, нихуя себе квест.       Я шевельнула мизинцем правой руки и мимо Ямамото пролетели острые иглы.       — Что произошло? — не понял тот.       — Ты не отвлекайся, Ями-чан, я та ещё озорница, — нервно хохотнула я.       Главное для меня сейчас – это никого не убить.       Один шар полетел в мою сторону и я, перепугавшись не на шутку, закрылась от него руками, словно это могло меня как-то спасти. Но это спасло! Мамочка и Папочка скрестились, и от стальных нагрудников шар отлетел, как мячик от пинг-понга.       Пока Хаято перетянул внимание Гаммы на себя, я отчаянно шевелила пальцами и марионетки крутились вокруг меня, швыряя во все стороны то ножи, то иглы, потом Мамочка откуда-то вытащила тесак и, скрипя зубами, напала на застывшего от шока Гокудеру. Я резко дёрнула левую руку на себя и решила не играть с огнём. Я хотела защитить ребят, но могла только поспособствовать тому, чтобы их ещё больше покалечило.       Такого добра мне не нужно.       В конечном итоге, парни, после долгих препирательств поняли, что им придётся объединиться против врага и принялись атаковать того совместно. Но было уже слишком поздно. Их силы оказались на пределе и они, словно кегли, повалились на землю.       — Ну что, маленькая птичка, как думаешь, надолго ли хватит твоих деревянных игрушек? — усмехнулся мой враг.       — Ублюдок, — выплюнула я и, вскинув руками, заставила марионеток вокруг себя плясать и звонко цокать зубами.       — Оу, впечатляет, — усмехнулся он, — Но только одного шоу мне недостаточно!       Возле него появились две лисы, которых он выпустил из коробочки некоторое время назад и сейчас пустил их в сторону моих вращающихся, словно пропеллер марионеток.       Правая – за Папочку.       Левая – за Мамочку.       Обе – за защиту.       Я принялась махать руками из стороны в сторону, отшвыривая от себя, то электрических лисиц, то шары, выпущенные в меня. С каждой атакой я чувствовала, как слабею и в один момент потеряла бдительность, и позволила шару с громким треском пронестись мимо моего лица.       Моё тело дрожало. То ли от страха, то ли от всего им переживаемого. Я рычала от какого-то непонятного, ужасного ощущения у себя внутри. Мое дыхание стало быстрым и неглубоким, мне казалось, что своими мыслями я даже могла спровоцировать приступ паники.       Мыслями о том, что если я проиграю, то меня скрутят, свяжут и сожгут, прямо как Алиссандрею из этого времени.       Моё пламя держалось только на одном отчаянье, что холодными пальцами держало меня за горло. Я напоминала больше зверька, загнанного в угол и бьющегося об стену в надежде на то, что там появится какой-то волшебный вход, и он сможет убежать куда-нибудь. Но бежать было некуда, а Мамочка и Папочка вдруг упали без сил, а после, влетели в коробочку, громко захлопнув за собой дверцы.       Этот звук шлёпнул меня по ушам, и я рухнула на землю, жадно хватая ртом воздух. Мой враг был истощён, но я уверена, что у него в запасе было ещё достаточно сил, чтобы не только убить меня, но и пару десятков солдат.       Я всё думала. Разве это правильно? Бог, или кто там еще, не забирает к себе таких неудачников, как я. Таким дают шанс, пускают через семь кругов ада, чтобы в конце этот кто-то всё и всех победил. А что за жизнь прожила я? Меня жестоко изнасиловали, заставили проживать кучу чужих жизней, запирали в подсознании убийцы и, он вторгался туда, где я хранила свои секреты. Это неправильно. Бог всегда забирал лишь лучших. Он забрал мою бабушку, отца Ямамото, Фонга… Тсунаёши, потому что они были лучшими. Они были ангелами, которым самое место на небе. А такие как я, червями должны ползать на земле.       Ведь я просто урод. Квазимодо.       — Не думаю, что он обидится, если я тебя немножечко убью. Так или иначе, мы уже увидели самое яркое представление, и повторяться было бы слишком скучно. Прощай, самое время Звезде погаснуть навсегда, — усмехнулся мужчина и пустил мощный грозовой заряд в моё обессиленное тело.       Мне не хотелось. Не хотелось дышать. Дыхание доставляет боль.       Сердце бешено колотилось, но я не пыталась взять себя в руки, успокоиться, направить свои мысли в добрую сторону...       Лучше просто ничего не делать... нет смысла пытаться...       Закрыв глаза я попыталась пропасть. В ушах зазвенело, а лицо ощутимо похолодело, и скорее всего стало бледным.       Мне было все равно.       Все равно.       Поднялась такая пыль, что дышать стало почти невозможно, а звук от удара буквально глушил.       Но боли не было.       Вообще.       Лишь голос, что так ласкал слух:       — Разве так обращаются с прекрасными девушками?       На поле боя показался тот, кто всегда спасал мою задницу, а именно...       — Хи-чан, — заныла я.       — Ты как, малышка? — мягко поинтересовался мужчина.       — Убей его, — капризно застонала я.       Да что ж такое-то! Что творит со мной взрослый Хибари Кёя?!       — Ты кто такой? Назови себя, раз пришёл, — не терял бдительности враг.       — Разве ты не слышал? Я тот – кто сотрёт тебя с лица земли, — усмехнулся Кёя.       — Только потому, что эта девка тебя попросила? — улыбнулся Гамма.       — Нет, потому что ты посмел притронуться к ней. Я загрызу тебя до смерти, — ощетинился Хибари.       Я не знаю, что было дальше, потому что я поступила так, как обычно поступают все героини каких-то романтичных фильмов, то есть – потеряла сознание. Не от любви и всяких прочих потрясений, а потому что очень, очень сильно устала.       Когда я открыла глаза вокруг было очень тихо. Лишь моя рука неприятно зудела и болела, и налилась какой-то ужасной свинцовой тяжестью. Так обычно происходит, когда вся кровь приливает только к одной конечности. В детстве мама говорила мне, что если такое происходит, и долгое время ничего не делать, то эту самую конечность придётся ампутировать. Поэтому, сразу после пробуждения я застыла в каком-то немом ужасе, вспомнив отрубленную руку Скуало. Я попыталась дёрнуть руку на себя, но её как будто удерживали стальные клешни, и я резко крутанула головой, встречаясь с глазами цвета молочного шоколада.       — Ты очнулась, — облегчённо выдохнул Тсуна, всё удерживая мою руку на весу.       — Руку, — прохрипела я.       — Что? — не понял парень.       — Отпусти мою руку, — дышать отчего-то было тяжело, после я поняла, что вся моя спина была туго забинтована.       Он на миг растерялся, вероятно, думая о том, что я не хочу его видеть или о каком-то прочем дерьме, что люди любят обычно накручивать на себя, но руку мою отпустил. А после, каким-то магическим образом он понял, почему я попросила его об этом и принялся судорожно растирать мою конечность, разгоняя кровь по венам.       — Прости, я просто… сильно волновался за тебя, — он покачал головой и закусил губу.       — Где Хи-чан? — мой первый вопрос был послан в сторону хранителя Облака, и это явно не понравилось Саваде, потому что он вдруг сморщил лицо, словно съел килограмм лимонов и отвёл взгляд.       — Я не знаю, он принёс тебя сюда и пропал, — нахмурился парень.       — Ясно. Он спасает меня уже который раз, я даже и не знаю, как отблагодарить его, — я устало вздохнула и откинулась на подушку.       Тсунаёши молчал и пялился на моё одеяло, словно на нём был нарисован дико интересный сюжет какого-нибудь крутого фильма.       — Прости меня, — вдруг начал он, — Я… в последнее время вёл себя, как настоящий эгоист. И веду себя так каждый раз, когда дело касается тебя. Я хочу, чтобы мы были близки как раньше, но почему-то я уверен, что как раньше уже не будет.       — Я бы хотела того же. Но… мы уже не дети и всё гораздо сложнее, — я усмехнулась и потянулась к его волосам.       Савада подался вперёд и позволил моим пальцам скользить по его шелковистым прядям. Мужчины – дети Сатаны. Просыпаясь утром, они выглядят отлично, их кожа мягкая без всяких кремов, а волосы без всяких бальзамов и спреев струятся словно шёлк. И чем старше они становятся, тем красивее и благороднее. Спрашивается, не оклеветали ли Еву?       — Киоко-чан не эпицентр всех моих мыслей, — глухо сказал он.       — Я знаю, Тсуна, просто я ревную тебя. Я эмоциональный инвалид, поэтому не могу нормально выражать свои чувства, — я устало вздохнула и убрала руку с его головы, но его глаза после моих слов засияли, словно звёзды.       — Ты меня ревнуешь, — повторил за мной парень.       — Смотри не обделайся от счастья, Савада, — усмехнулась я.       Он хотел сказать что-то ещё, как его прервал звук открывающейся двери.       — Нам нужно поговорить, — на пороге застыл Хибари Кёя, а на его плече удобно уместилась жёлтая канарейка, которая тут же вспорхнула в воздух и понеслась ко мне, пища:       — Дрея! Дрея! Дрея!       Пушистое создание село у моего лица и принялась тыкаться своим клювом в мою щёку, словно проверяя это ли я, или какой-то мираж.       Неужели мы с Хибари настолько близки в будущем?       Тсунаёши затушевался, а после, кивнув головой, медленно побрёл в сторону хранителя Облака.       Хибёрд пару раз прошёлся своей крохотной пушистой головой по моему подбородку, а после, вспорхнув, улетел к своему хозяину, звонко крича его имя.       Стоило только моей палате опустеть, как дверь снова распахнулась, и на пороге показался мой взволнованный дядя. Он сел на стул, на котором сидел до этого Тсунаёши и горько разрыдался, словно похоронил меня уже во второй раз. Он целовал мою руку и говорил, что с моим появлением в его жизни появился смысл, и если меня не будет, не будет и его.       И я ненавидела себя за то, что не могу сказать что-то ободряющее и теплое в ответ. Я делаю эмоциональными калеками всех людей рядом со мной и это дико убивает.       Ему понадобилось немного времени, чтобы прийти в себя.       — Хибари сказал, что ты открыла свою коробочку. Ты молодец. Лар Милч мудро поступила, отправив тебя на поле боя. Да и я сам настоял на том, чтобы ты сражалась. Просто… одно дело говорить об этом, другое, видеть тебя всю в бинтах, — устало вздохнул он.       — Почему Хибари-сан так заботится обо мне? Это на него совсем не похоже, — нахмурилась я. Этот вопрос меня интересовал с первого дня моего появления здесь.       — Разве? По-моему так было с самой школы, — тепло улыбнулся дядя, — Ох, Дрея, ты ещё сама не знаешь, что женщина может сделать даже с самым жестоким и чёрствым мужчиной.       — Мы с ним были… любовниками? — предположила я.       Любовники. Я и Хибари Кёя. Трижды Ха.       — Я, по правде говоря, не знаю, — нахмурился Александр, — У вас были непонятные отношения.       — А Тсуна? — спросила я и вдруг ощутила странное волнение в груди. Кем мы с Савадой были друг для друга?       — Я… я не знаю, — Саша вдруг затушевался и нервно забегал взглядом по палате, — У вас и с ним были странные отношения.       — Я… типо… спала с ними обоими? — осторожно спросила я.       — Да не знаю я! — вдруг вспыхнул он и начал размахивать руками, — Я не лез в твоё бельё никогда! Знаю только одно, что один, что второй, испытывали к тебе какую-то болезненную привязанность. Ненормальную. Боже, вокруг тебя либо крутились одни психи, либо ты сама превращала в психов других.       — Ладно, ладно, остынь, я просто спросила, — нахмурилась я, всё ещё теряясь в догадках, — Ты ведь, научишь управлять меня этими штуками? Ну, из коробочки.       — По правде говоря, ты из этого времени, только получила коробочку и даже толком не научилась ей владеть, поэтому, тебе придётся разбираться самой, — он устало вздохнул, — Но я помогу тебе с пламенем и с физической подготовкой.       — Чёрт, мне придётся бегать, отжиматься и заниматься прочей ебатнёй? — заныла я.       — Да. И о, Господи! Я так жду, когда ты повзрослеешь и перестанешь ругаться матом, — он закатил глаза.       — Да ладно. Не говори, что взрослая я, вдруг стала приличной дамочкой из светского общества, — усмехнулась я.       — По правде говоря, нет. Всё стало ещё хуже. Я не знаю, как тебя терпел Тсуна и, более того, Хибари, но слово «блять» ты произносила раз сорок за день.       — И всё же, я из будущего - охуенно крута.

***

      Мамочка и Папочка смотрели на меня своими пустыми глазницами и жутко улыбались, то открывая, то закрывая свои зубастые рты.       Чем я так укурилась, создавая этих монстров?       Они были почти идентичными на вид. Метра два в высоту, здоровые, как шкаф, с железными нагрудниками и кучей потайных дверок, в каждой из которых находилось какое-нибудь оружие. Иглы, ножи, стальные нити. У Мамочки на поясе висел тесак, а у Папочки кулаки были из прочной стали. Такой тебе щелбан даст, и ты мигом отправишься в мир иной. Но было то, чем они отличались, когда я увидела это, то точно поняла, чьих это рук дело. Кто их создатель. Дело в том, что из одежды только у Папочки была набедренная повязка, и чёрт меня дёрнул на глазах у всех её приподнять. Маленький сморщенный деревянный член мило улыбался мне и словно кричал «привет», а клок искусственных волос так естественно торчал, что я даже прошлась по нему пальцем, чтобы проверить на ощупь. Папочка от такого действия только радостно защёлкал зубами, а Мамочка дёрнулась и приняла хлопать в ладоши. Стоит ли описывать реакцию остальных? Одного только Саваду мы откачивали полчаса.       На самом деле с этой повязкой и искусственными лобковыми волосами у меня связано одно светлое воспоминание. Когда я была ребёнком, мы с Сашей пошли на аттракционы. Он прошёл испытание на силу и мне дали в подарок маленького хомячка с набедренной повязкой. Ради интереса я приподняла повязку и увидела под ней жирные мохнатые яйца. Я долго смеялась, а Саша, густо краснея, хотел выбросить этого хомячка в озеро. Но я не дала. Мне понравились яйца.       Хибари сказал, что я валяю дурака и вместо того, чтобы заниматься ерундой, лучше бы занялась своей физической подготовкой.       Я сказала ему, что он просто завидует, что кого-то гладят внизу, а его - нет.       В общем, первую программу ужасных тренировок я получила от Хибари Кёи и под конец, я думала, что сдохну прямо на месте.       Я не знаю, как после продвигалась тренировка у остальных. Тсуна, чьим наставником стал Хибари, чуть ли не выл от того, с какой силой ему пришлось столкнуться. Когда Кёя загнал его в ловушку, Александр взял меня за руку и повёл в соседнее помещение, потому что нам нужно было разбираться с моими марионетками.       — Что ты уже выяснила, по поводу своего пламени? — спросил меня дядя.       — Что, как и сказала Лар Милч, мне нужен хороший эмоциональный пинок, чтобы зажечь его, — я села на бетонный пол, потому что стоять не было сил, но меня, конечно же, быстро подняли на ноги.       Ведь нам, девочкам, так легко заболеть.       Меня резко передёрнуло от этих слов. Я вспомнила этого больного старого мужика, который смотрел на то, как я морщусь в туалете и дико смеялся.       — Тебе придётся много тренироваться в эти дни, так что готовься к худшему, — нахмурился дядя.       — Ладно, — устало вздохнула я и попыталась взять себя в руки.       — Тебя больше не беспокоят твои кошмары? — вдруг спросил меня он.       К чему этот вопрос?       — Нет, — насупилась я.       — Когда ты последний раз влезала в чьи-то воспоминания? Точнее не так, кто был последним у тебя? — снова задал вопрос он.       — Занзас… больше вроде никого не было, — кивнула головой я.       Боже, звучит так, будто мы обсуждаем моих половых партнёров.       — Тогда всё прекратилось? — уточнил он.       — Ну, типо того. Я поделилась с ним тем… что меня волновало, — я внезапно запнулась и отогнала наседающие на меня воспоминания.       — Ясно, почему-то я думал, что на его месте был… другой, — нахмурился он.       — К чему такие вопросы? — я резко подняла голову и уставилась на Сашу.       — Я думаю, что этот случай каким-то образом запечатал часть твоей силы. В том смысле, что твоё пламя и раньше активировалось в критические моменты, но постепенно, ты овладела им. Однако, после случая с Занзасом, когда он запер тебя в своём сознании, ты закрылась в своей раковине и твоя решимость ослабла, — предположил он.       Внутри меня что-то зашевелилось, что-то живое и ужасно неприятное.       Страх.       — Только не говори что… — с ужасом начала я.       — Чтобы высвободить своё пламя, тебе нужно снова проникнуть в чьи-то воспоминания, нужен активатор, — угрюмо сказал дядя.       — И где я найду этого человека? Поймаю кого-то из наших в коридоре или пойду искать врагов на улице? — я взмахнула руками и ощутила, как сердце начинает отбивать чечётку.       — В этом нет надобности. Потому что здесь я.       — Реборн!       Пиздец…