Маленький принц и его припадочный Лис

      Меня разбудило яркое солнце, настойчиво играющее горячими бликами на моем лице. Открыв глаза, я увидела только тонкую занавеску и раскидистое дерево за окном. Думаю, что мысль «что происходит, черт подери?» пришла ко мне в голову лишь спустя целых пять минут после пробуждения, а до этого я просто наслаждалась теплом и забавными солнечными зайчиками бегающими по моей торчащей из-под одеяла ноге.       Что-то горячее прижимается к моему бедру, но когда я пытаюсь понять что это, позади меня кто-то тихонько фыркает. Только тогда до меня дошло, что к моей спине кто-то прижимается. Я пытаюсь поднять гудящую и тяжелую голову, но мне не позволяют это сделать чьи-то руки, сжимающие меня в горячей хватке. Вздрогнув всем телом, я быстро смахиваю чью-то ладонь со своего голого живота и оглядываю того, с кем оказалась под одним одеялом.       Хвала Господу, это Хибари!       В смысле, какого хрена?!       Выпутавшись из его объятий, я усаживаюсь на свою задницу и густо краснею, когда обнаруживаю, что на мне нет совершенно никакой одежды, а после вспоминаю события вчерашнего дня.       О, боже, я совершенно точно опозорилась.       — Эй... — что-то касается моей спины.       — Чёрт, Кёя, это ты? — словно умственно отсталая спрашиваю я.       — Да... — он улыбается и закрывает глаза, — Пожалуйста... заткнись и ляг... я хочу спать.       Я пялюсь в пустоту, пытаясь понять как вести себя дальше и чем я вообще могу оправдать своё вчерашнее поведение, но на ум ничего не приходит. Должна ли я жениться на Хибари после всего того, что я с ним сделала? В смысле… японцы, они же, ну… правильные, для них всё это серьёзно, первый поцелуй, голые соски незнакомой девушки, они на всё это реагируют очень чутко.       — Эм… Хибари-сан, — зову его осипшим голосом.       — Что? — он не любит, когда прерывают его сон, но сейчас совершенно точно не выглядит раздражённым, напротив, его лицо расслаблено, а на губах какая-то маленькая улыбка.       — Я готова взять на себя ответственность, — серьёзно говорю я.       — Чего? — хмурится он, но глаза не открывает.       — За свои голые соски. Я готова взять всю ответственность. Я не знаю как, но я попытаюсь компенсировать ущерб, причинённый вам и вашей психике, — всё таким же серьёзным голосом говорю я.       Он вдруг давится воздухом и заходится в кашле.       — Забудь, — хриплым голосом говорит Кёя и поворачивается ко мне своей обнажённой спиной.       Некоторое время я молчу, а после, пытаюсь найти взглядом свою одежду, которая, как выяснилось позже, валяется мокрым ворохом на полу.       Ну просто замечательно, теперь мне придётся сверкать своей голой задницей в поисках чистых шмоток.       Я устало вздыхаю и поднимаюсь с кровати, с облегчением обнаруживая, что парень даже не пошевелился. В шкафу я нахожу какую-то старую футболку с потертым принтом и короткие чёрные шорты, в которые я тут же запихиваю свою обнажённую задницу. С мелочами буду разбираться позже. Покачавшись на месте и пребывая некоторое время в неведении, что делать дальше, я осторожно покинула спальню и пошла в сторону кухни. Но события, которые произошли парой минут позже, окончательно вывели меня из равновесия.       Входная дверь оглушительно хлопнула, и я услышала радостный голос Александра.       — Мы вернулись!       Для меня это было как гром среди ясного неба.       В моей комнате лежит полуобнажённый парень, сама я сбита с толку и совершенно растеряна, а они вернулись именно в это время.       Святые угодники! Какого хрена?!       — С возвращением! Надеюсь, вы себя хорошо чувствуете Саша-сан, Даниэла-сан, — знакомый хрипловатый голос выбивает у меня землю из-под ног.       Савада...       Я чувствую себя, как какая-то жена, которая забавлялась с любовником и вот, всего через пару мгновений её раскроют.       — Где эта несносная девка? — недовольно бурчит моя бабушка.       — С возвращением, — говорю я похоронным голосом и застываю в проёме.       Даниэла хмурится и оглядывает мой внешний вид, Савада проезжается взглядом по моей футболке, а Саша, кажется настолько счастлив, что даже не замечает моего помятого вида. Перед глазами все слегка кружилось и раскачивалось, а голова болела так, будто мне в затылок нож всадили.       — Ты что, пила? — грозно спрашивает бабушка. Наверняка я выглядела так, будто меня сбила снегоуборочная машина.       — Нет, — я как безумная машу своей шевелюрой и едва ли не охаю, когда мою голову снова пронзает боль.       — Хватит, мам, с порога начинаешь допытываться, наша Дрея просто не выспалась, да, малышка? — улыбается мне дядя и подмигивает так, словно мы вступили с ним в какой-то заговор.       — Да, — растеряно бормочу я, а после дёргаюсь, так как слышу, как хлопает окно в моей комнате.       — Опять разводишь сквозняки, Лисса, я же тебя просила, — устало вздыхает бабушка.       Я лишь неопределённо пожимаю плечами, натянуто улыбаюсь и ловлю на себе подозрительный взгляд Савады.       Он точно не поверил в сквозняк.       — Может, ты уже приведёшь себя в порядок? У нас гости, — участливо кивает бабушка.       — А, да, конечно, — нервно улыбаюсь я и скрываюсь в своей комнате.       Окно было распахнуто настежь, и по комнате ещё гулял какой-то терпкий приятный запах духов, которыми пользовался Хибари. Я принялась тут же убирать «следы преступления», потому что со стороны моя комната больше напоминала место какого-то великого побоища. Всё вокруг разбросано, включая мою одежду, на кровати заметный след того, что на ней спали двое и этот терпкий запах, которые никакими освежителями и духами не вытравливался из воздуха…       Я быстро натянула на себя джинсовый комбинезон и завязала высокий хвост, мазнула по губам блеском и с радостью отметила, что выгляжу почти так же как и всегда, лишь небольшие синяки под глазами выдают во мне усталость. Когда я закончила и наконец, отворила дверь, то с радостью заметила, что дом заполнился потрясающим ароматом. По дороге мои родные заехали в супермаркет и накупили пару пирогов, кокосовое молоко и целых три килограмма фисташкового мороженного. Я уселась за стол с таким счастливым видом, будто сам Иисус поцеловал меня в лобик с утра. В общем, все были довольны жизнью, только Тсуна время от времени кидал на меня какие-то напряжённые взгляды. Дядя за столом рассказывал про то как его достала местная медсестра, которая постоянно пыталась найти предлог, чтобы забраться к нему в трусы. Бабушку эта история дико раздражала, и она считала непристойным говорить о таком за столом, особенно в присутствии двух подростков.       — Год назад я ездил по делам в Бразилию и на одной вечеринке я так напился, что ничего не помнил... А потом я проснулся с какой-то голой девицей и мерзкой татуировкой на заднице, если бы я мог, я бы вам её показал, но зрелище не для слабонервных…       Я опустила лицо и принялась негромко смеяться, а Саша тем временем продолжил:       — Тогда я решил посмотреть на свою жизнь иначе, решил, что мне нужно учиться, думать о колледже и вообще вести себя прилично, ведь я сын своей матери, — гордо сказал он.       — Пока ты не сотрёшь "ту мерзкую татуировку" со своей "задницы" ты мне не сын, — хмыкнула бабушка, а я хрипло расхохоталась на всю гостиную.       Когда мы заканчиваем завтракать Тсуна хочет поднять какой-то важный разговор, которого я совершенно не жду, как его прерывает Реборн, который чуть ли не пинками гонит парня в школу.       Я совершенно забыла про школу и тут же подскочила с места, как бабушка сообщила, что мы на четыре дня уезжаем на Окинаву, к её старым друзьям. Эта мысль буквально огорошила меня, ведь мы вернулись в прошлое совершенно не для того, чтобы валять дурака, однако, с другой стороны я не часть Вонголы, а ребятам понадобится пара дней точно для того, чтобы пройти испытание аркобалено, так что я вполне могу позволить себе расслабиться. Мне хватило полчаса на то, чтобы собрать свой небольшой чемодан и оставить записку Саваде, которую я передала через его мать, также я позвонила в школу и уведомила администрацию о своём отсутствии и со спокойной душой загрузила вещи в чёрный пикап, что дядя взял напрокат.       Мне нравится путешествовать на машине, потому что ты в любой момент можешь остановиться и передохнуть, сделать пару фото на фоне красивого пейзажа, а также слушать музыку на полную катушку. Саша купил на заправке мне пару плиток Альпенгольда и несколько бутылок имбирного эля CANADA DRY, которые мы выпили уже спустя два часа. В половине девятого мы сели на самолёт и бабушка уведомила, что через час мы уже будем на месте.       — Это то, что тебе нужно, Дрея, полноценный отдых, понимаешь? — коротко улыбается мне Даниэла, когда я с восхищением смотрю на плескающийся в алом закате лазурный берег.       Как? Как она узнала, что я нахожусь в полной эмоциональной заднице? Как она догадалась, что я хочу уехать?       Моя бабушка — супергерой. Суперчеловек. Эмпат, телепат, если хотите. Я чувствую настоящую семейную связь между нами, защиту, любовь, заботу, чего редко чувствовала в прошлом мире, когда находилась рядом с мамой и папой. Везде, где была бабушка, был уют, тепло и дом. Иногда Тсунаёши напоминал мне её, особенно в те моменты, когда мне было тяжело и невыносимо одиноко, именно его пламя дарило мне покой и ощущение безопасности.       Он был рядом всегда. Сколько я себя помню.       Я бы хотела крутануть время вспять и вернуться в те славные деньки, которые были, казалось, ещё вчера.       Когда мы приземлились в аэропорту города Окинава, я нервно хихикала предвкушая жизнь под пальмовыми листьями и жареные кокосы на завтрак обед и ужин. Но, к сожалению, бабушкины друзья жили более чем цивилизованно. После увиденных мной скромных домиков и каких-то пляжных лачуг, их дом меня сильно впечатлил. Огромный сад с виноградником, душистыми цветами, персиковыми и манговыми деревьями привел меня в настоящий восторг. В тени висел гамак и я еле удерживалась от того, чтобы умолять встретившую нас белокурую женщину поселить меня в этом райском уголке под открытым небом. Но она поселила меня в одну из гостевых спален, куда в течении первого дня без конца наведывался огромный, темнокожий парень-прачка. Он на ломанном английском спрашивал меня про белье и предлагал погладить все мои шмотки, на что я отвечала «нет, спасибо» - таким тоном, будто он не белье погладить предложил, а порезвиться с ним и его темнокожими, голыми друзьями в каком-нибудь ближайшем водопаде.       Друзья бабушки оказались семейной парой, которым было уже лет за сорок. Они были выходцами из Болгарии и так прекрасно шпарили на русском языке, что говоря с ними я испытывала испанский стыд за свой явно заметный акцент. Мужчину звали Стефан, ему было около сорока пяти, он был поджарым, загорелым, с большими мускулистыми плечами и тёмными кудрявыми волосами. У него были теплые руки и какой-то грустный, блуждающий взгляд, поэтому, когда он протянул мне свою ладонь в качестве приветствия, я ощутила в груди какой-то болезненный порыв материнской любви и ласки. Словно я здороваюсь с маленьким заблудшим малышом, а не с сильным и красивым мужчиной. Его жену, яркую и эффектную блондинку звали Марией, и от неё так вкусно пахло цветами, что у меня то и дело кружилась голова. Она была веселой, и то и дело заливисто хохотала от каждой рассказанной моим дядей истории. Среди их прислуги я за все эти дни не увидела ни одного азиата, что показалось мне странным, но лишних вопросов я задавать не стала.       Мария подарила мне целую сумку новых вещей, которые пахли чем-то очень дорогим и доселе запретным. Все наряды были подобраны с чувством стиля: никакой чрезмерной вычурности или открытости. Никаких вредных или дешевых тканей, никаких пошлых пластмассовых дополнений, никаких маленьких, дурацких бантиков из некачественного атласа. Кое-что заставляло мое сердце стремительно наполняться теплом и быстро таять, когда я разглядывала нижнее белье, пижамы и большую часть своей новой одежды — все это было в какой-то степени детским. Вся одежда была рассчитана на девочку, невинную девочку-подростка, коей я в принципе и не являлась… Я снова столкнулась с этой мыслью, мыслью о том, что не я должна сейчас радостно плясать от осознания того, что перехожу на новый этап взросления, а та маленькая девочка, чьим телом я так нагло завладела. От этой мысли я снова было расстроилась, но поймала себя на мысли, что в этом уже нет абсолютно никакого смысла.       Окружающие относились ко мне как к ребенку, особенно женщины, что работали здесь. Все они клали руки мне на плечи, склонялись к уху и тихонько спрашивали, как меня зовут и откуда приехала такая красивая девочка. Я всегда представлялась Еленой. Живущий внутри меня крутой психолог разочарованно качал головой и вписывал в свой воображаемый планшет диагноз: раздвоение личности. Хотя какое, к черту, раздвоение, если я сама понимаю, что у меня есть Алиссандрея Россо, к которой прилагалась Елена — персонаж для путешествий и общения с местными незнакомцами. Елена не боялась спросить направление, уточнить расписание автобусов и не считала свой английский совершенно убогим. Это было удобно.       Обычно я бродила по окрестностям, в основном по пляжам, и жадно вглядывалась и вслушивалась во все вокруг. Меня искренне интересовало, почему жители скучного, мрачного и дождливого Токио не соберут свои вещи и не бросятся сюда, в тропический рай с дешевой едой и хорошей погодой? Я бы бросилась и осталась навсегда. Хотя людям с высокими амбициями должно быть будет весьма сложно реализовать себя здесь. Так или иначе, за ужином Мария сообщила что неподалёку от них есть дикий пляж, который принадлежит её семье и что я спокойно могу купаться без одежды, если захочу. Дядя поперхнулся и зашёлся в кашле, а бабушка как-то странно нахмурилась, но ничего не ответила.       Но идея о том, чтобы искупаться голожопой в свете полной луны засела в моей голове глубже, чем заноза в пальце.       Ночью мне позвонил Савада. У меня так и не дошли руки, чтобы отключить мобильный и полностью отрезать себя от внешнего мира, я всё боялась не успеть приехать к моменту, когда мы должны были вернуться обратно в будущее. Мысль об этом вселила в меня какой-то страх, страх того, что грядёт что-то, что кардинально изменит мою жизнь и поэтому я отчаянно желала насладиться последними деньками, которые я могу провести в тишине и покое. Тсуна рассказал, что сегодня вечером «шпаги скрестили» Хибари Кёя и Мукуро и первый почему-то спрашивал Саваду о моём местонахождении.       — Так тебе… нравится Хибари-сан? То есть, я понимаю твой выбор… Хибари-сан такой уверенный в себе, сильный и…       — Савада, давай закроем эту тему, ладно? — раздражённо говорю я.       Этих разговоров мне ещё не хватало.       — Ладно, — грустно отвечает он.       — Я думала недавно о нас… Вспоминала детство и думала о том, как мне не хватает наших обычных разговоров. Без твоей шибанутой тёмной стороны, без всяких этих разговоров об Л-чувстве, а о тех моментах, когда мы были как семья, понимаешь? — я начала крутить в своих руках крестик и уставила на восходящую луну за окном.       — Понимаю, — спустя пару минут молчания ответил он.       — Я скучаю по тебе. По тебе из прошлого, знаешь… мы с тобой через многое прошли вместе, но, тем не менее, продолжали держаться друг за друга, но я так и не сказала тебе спасибо, — я нервно улыбаюсь и обнимаю свои плечи одной рукой, — За то, что был рядом, защищал меня, не сдал в психушку и терпел все мои заскоки и ночные кошмары. Так что да, спасибо тебе, Савада.       — Я счастлив лишь быть рядом с тобой…       После разговора с Тсуной я чувствовала себя ужасно, потому что я не знала, куда себя деть от мысли о том, что я словно дразнящий мальчишка верчу колбасой у кота перед носом, но укусить не даю. Причём этих котов двое и каждый из них по-своему переживает весь этот кошмар. Обычно я всегда тешила себя мыслью, что ничего никому не должна, но этим ребятам я должна. По крайней мере, потому, что каждый из них заботился обо мне и не раз спасал мою задницу. Особенно Савада. Какое-то время назад я вообще не могла представить свою жизнь без него, ведь человек, лишившийся здорового сна, рано или поздно сходит с ума. А он мне этот самый сон и давал. Как там говорится? Не кусай руку, которая тебя кормит?       — Чего приуныла, Алиса в стране чудес? — я слышу смешинку в голосе и резко поворачиваю голову назад.       Равена, дочь местной кухарки, улыбается мне и выглядит так, словно через пару часов её пригласят на вручение премии Оскар за самую сучью натуру. Мы познакомились с ней в обед.       Равене было семнадцать, она помогала своей матери на кухне и планировала через год поступить в университет Токио. Лицо у нее было просто невероятно красивым. Такие лица я видела в карандашных рисунках, что рисовали мальчишки из соседнего, художественного лицея оставшегося в моей прошлой жизни. Божественная, невиданная красота, сказочная. Хоть на лице девушки и застыло какое-то грозное выражение, оно не делало ее менее очаровательной. Что помогает человеку оставаться красивым даже, если у него истерика, нервный припадок, тики или просто страсть к кривляньям? Врожденная красота или природное обаяние? Не знаю, но эта красавица обладала и тем и другим, но, тем не менее, у неё был ужасно сучий характер. Она просто отвратительно обходилась с темнокожими ребятами, что работали здесь. Равена была страшной расисткой, хотя сама была мулаткой. Всё это вызывало во мне какую-то долю безразличного отвращения, странно, да? Но она была вроде противной, но мне было плевать. Однако ко мне она отнеслась нормально и вела себя достаточно прилично, когда я находилась рядом с ней.       — Скучно, — уклончиво ответила я.       — Отлично, значит, составишь мне компанию, мы с друзьями идём на дискотеку, — радостно улыбнулась девушка и тут же потащила меня в комнату, дабы привести в порядок.       Не сказать, чтобы я была против. Точнее наоборот. Я хотела всеми возможными способами вытравить ужасные самоненавистные мысли, а для этого нужна громкая музыка и пара стаканов чего-нибудь алкогольного.       Спустя некоторое время меня затолкали на заднее сидение какой-то иномарки, и я с удивлением обнаружила несколько красивых и весьма взрослых девчонок сидящих рядом со мной.       — Это Ли, Сана и Роза, парня за рулём зовут Том, он чистокровный американец, круто, правда? Тот, что на переднем сидении – Микото, он из Токио и занимается танцами, будет сегодня раскачивать танцпол, — Равена радостно улыбнулась и потеснила меня своей достаточно объёмной задницей.       Девушки были очень ярко накрашены, и одеты в какие-то пёстрые наряды и на их фоне я явно выделялась в своём белом коктейльном платье, с кудрявыми волосами и большими испуганными голубыми глазами.       — Эй, Равена, что за девчонка рядом с тобой? Что с твоими глазами, детка, Равена уже успела тебе что-то дать? — заливисто засмеялась рыжая, по-моему Сана, и прошлась своими длинными ногтями по моим волосам.       — Перестань, Сана, ты создаёшь о нас плохое впечатление. Не переживай, — улыбнулась мне коротко стриженная азиатка, — Держись рядом с нами и всё будет хорошо, мы отличные ребята, к тому же, ты младше, а это значит, что мы несём ответственность за тебя.       — Да, да, — закатила глаза Равена, — Хватит снова играть роль мамки. Мы в её годы уже оббили каблуками половину танцполов.       — Перестаньте, мы толком и не познакомились. Меня зовут Роза, а как тебя? — улыбнулась мне красивая длинноволосая шатенка.       — Алиса в стране чудес её зовут. Или мадам "я уведу у тебя из-под носа любого парня и неважно, что мне всего-лишь пятнадцать", — захохотала Равена.       — У тебя красивое имя, — говорю я Розе, игнорируя брошенную в мою сторону фразу со стороны мулатки.       — Твое имя такое же красивое, как и член твоего брата, — Равена махнула рукой.       — Эй, а чего это тебе мой брат сделал?! Скажи-ка мне пожалуйста, — не на шутку возмутилась Роза, — Что ты в этом понимаешь? Ничего! Ты ничего не понимаешь в именах и даже в буквах, потому что у тебя эта... д-и-с-л-е-к-с-и-я!       Ссору прервал красивый голос Томаса:       — Вы уже достаточно рассказали ей о себе. И даже больше, — сказал он спокойно, — Теперь она знает, что одна из вас плохо читает, а другая - сестра уродливого члена.       Я опустила голову, чтобы не рассмеяться.       — Меня зовут Томас, если ты забыла, если что-то случиться можешь смело обращаться ко мне или к Микото, мы вас в беде не оставим, ладно? — он взглянул в зеркало заднего видения и улыбнулся.       — Ага, — почему-то расслабилась я.       У входа в место, которые все здесь называли «дискотекой», я вздрогнула от того, что кто-то громко позвал меня по имени. Откуда-то сзади послышались свист и мужские крики напоминающие «Лисса» или «Исса». Я почему-то остолбенела, и хотела было обернуться, как меня мягко обняла за плечи Роза.       — Господи, детка, — Роза положила ладонь на мое плечо и попыталась развернуть меня в сторону, — Ты леди, а не собака... Не оборачивайся на свист...       Я почувствовала, как стыд тёмными пятнами пополз по моему лицу. Я спутала чей-то заливистый свист со своим именем. Кто ещё мог так облажаться?       Как только мы оказались на дискотеке, я почему-то решила, что это место создано руками местной молодежи. Конечно, я могла и ошибаться, но странная светомузыка и новогодние гирлянды заставили меня задуматься о том, что каждый принес что-то из своего дома, пока готовил это помещение для места праздников и веселья. Может быть, здесь был какой-то заброшенный склад или гараж, которому нашли такое полезное применение? Если бы такое место существовало в Намимори, я бы, скорее всего, обходила его стороной, но здесь, мне не было страшно, а лихо пляшущие парни и девушки вовсе не казались мне опасными дикарями.       Томас тут же вручил мне рюмку рома и под улюлюканье девочек и обеспокоенный голос Ли я тут же осушила её, надеясь, что это придаст мне уверенности и поможет расслабится. Горечь прошлась по горлу, и я недовольно сморщилась. Совсем забыла вкус алкоголя, и наверняка уже буду задыхаться в кашле от дыма сигарет. Роза и Ли не торопились напиваться, а Сана и Равена уже во всю отплясывали в толпе, яростно двигая своими задницами.       Взглянув на всё это я вдруг вспомнила, как буквально позавчера моя задница так сильно горела, что я, наверняка, так же яростно ей трясла, стараясь «потушить пламя». От этой мысли мне вдруг снова стало ужасно стыдно, и я осушила ещё один стакан, который дал мне Томас.       Я спала в одной кровати с Хибари Кёей. Голая.       Ром.       Говорила ему, о том, что хочу секса и вела себя, как панельная девка.       Текила.       Приставала к Саваде и смотрела на то, как он дрочит в душе.       Виски.       И каждый из них признался мне в своих чувствах.       ВОДКА.       Мне было здорово. Даже когда Равена принялась яростно кружить меня, меня не тянуло блевануть на ее симпатичные туфли. Девушка хихикала и визжала, словно маленькая девочка, совершенно забыв про свои эротичные тряски выпуклыми частями тела.       — Эй, детка, ты уже спала с кем-нибудь из парней? — перекрикивая музыку, спрашивает она.       — Неа! — кричу в тон ей и совершенно не углубляюсь в суть данного разговора, потому что водка уже начинает разгонять алкоголь по венам.       — А уже пора. У каждого адекватного парня на тебя торчок встанет, будь уверена, — смеётся она.       Почему-то я начинаю заливисто хохотать и опустошаю ещё одну стопку водки. Все вокруг казались такими радостными и счастливыми, что мысли о том, что что-то плохое может все испортить не приходили в мою голову. Но плохое случилось и веселье немного смолкло. Роза заголосила на каком-то непонятном диалекте. Громко и резко, она практически выплевывала злые слова, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что Роза ругается не совсем цензурно.       Подняв голову, я увидела рядом с ней какого-то гогочущего парня, который пытался обнять ее.       То, что чьи-то огромные, горячие руки сжимают меня, не позволяя двинуться в сторону, я поняла только тогда, когда Равена попыталась выдернуть меня из объятий какого-то мерзкого незнакомца. Этого-то я и боялась больше всего. Прикосновений. Боялась, что кто-то будет трогать меня без разрешения.       Может если бы я была трезвой, мне стало бы страшно и грустно, но поскольку я была совершенно пьяна, меня охватила горячая ярость.       — Убери руки, тупое животное, — выпутаться мне удалось с первого рывка, но только чудо спасло меня от падения вниз, — Мусор, ты сраный мусор, понял меня?       Гребанное дерьмо, какого хрена?! Почему обязательно нужно распускать руки, будто я столб какой-то и мне все равно?! Никто не имеет права делать этого без разрешения! Я прошла через самую настоящую мясорубку, и не позволю какому-то кучерявому, потному уродцу лапать грязными руками то, что я теперь так старательно берегу и залечиваю! Какой придурок!       Я врежу ему стулом! Серьезно! Никто меня не остановит!       Я врезала ему кулаком куда-то во влажно-блестящее лицо, скорее всего, в маленькие, хитрые глазки. Не знаю, как бы трезвая Алиссандрея Россо оценила этот удар, но пьяная она сочла его невероятно эффектным! Это было по-настоящему круто! Так круто, что эта выходка наверняка затмила этим вечером танцевальные способности Равены!       — Шлюха! — словно в замедленной съемке, я видела, как темная струйка крови стекает по губам и подбородку парня, а его огромная ручища поднимается над моей головой.       А потом меня отбросило в сторону. Я, конечно, сразу же схватилась за свое лицо, чтобы понять куда меня ударили и на месте ли мои зубы. Но зубы были на месте, кровь не стекала по лицу, более того, у меня вообще ничего не болело. Должно быть потому, что кто-то оттолкнул меня до того, как кучерявый обрушил на меня всю ярость своих кулаков.       — Нихрена себе... — пробормотала Роза где-то справа от меня.       — Боже, ну к чему эта грубость, мальчики? — знакомый певучий голос словно отрезвил меня.       — Луссурия, ёбаный ты краб, что ты здесь забыл? — ошарашено выдыхаю я.       — Полегче с выражениями, детка, я ведь спас твою бесполезную красивую мордашку как-никак, — усмехается мужчина и с двух ударов отправляет трёх амбалов в нокаут.       Его цветастая рубашка вся в крови, но мужчину это похоже совсем не заботит.       — Занзас тоже здесь?! Где он?! — я думала, что описаюсь от радости, потому что если есть Занзас, значит, есть алкоголь и мы напьёмся от души, как в старые добрые времена.       — Босс уехал пару часов назад. Тебе повезло, что я тут остался, конфетка, — он подмигнул мне, а после, махнув рукой на прощанье, скрылся в толпе людей.       В местном туалете было пусто и прохладно, но это никак не помогало мне справиться с двоением в глазах и тяжелой головой, которая тянула меня к полу. Если честно я сильно расстроилась. Я хотела увидеть Занзаса и поговорить с ним. За то время, что я провела у него в голове, он стал для меня как подушка для всего того дерьма, что скопилось во мне, а теперь неизвестно увижу ли я его снова. Кто-то щелкнул зажигалкой и попытался пропихнуть мне в губы сигарету.       Как и ожидалось, я закашлялась, как туберкулёзница. Но сигарету из рук не выпустила.       — Ну и дела, Алисс... Оказывается, у тебя есть крепкие яйца, — кивнула Равена, — Не вмешайся твой знакомый, нас могли бы убить за такое, понимаешь?       — О Господи, Ли, это образное выражение! - всплеснула руками Сана, отчего ее сиськи соблазнительно качнулась, — У Алисс нет яиц!       — Совершенно точно! — Ли быстро выпрямила спину и перестала пялиться на мои трусы.       Мы покатились со смеху.       Первые секунд десять я смеялась потому, что мне было смешно, а потом уже только потому, что от смеха моя голова становилась легче, а мир вокруг качался уже не так сильно.       — Кстати, на самом деле они не опасны. Пару недель назад этих ребят чуть не посадили за нападение на одну местную девушку. Потом её отец долго гонялся за ними со своей шайкой головорезов, в общем, они не так опасны сейчас... если их не злить...       — Да, чего это ты так взбесилась? — Равена подняла брови, — У тебя есть парень?       — Я не знаю... — промычала я неопределенно, — То есть я вроде и хочу и не хочу. Но я ничего не чувствую, знаете? Типа, меня изнасиловали какое-то время назад…       — О Боже, — Роза прижала ладони к своему рту и отошла на пару шагов.       — Детка, это дерьмово, — нахмурилась Сана.       — Вот, — продолжила я совершенно не эмоционируя на факт из своей жизни, — Какое-то время я ужасно боялась мужчин, меня буквально трясло в каком-то припадке, понимаете? А сейчас я понимаю, что хочу. Ну… хочу. Но любви не чувствую.       — Может ты боишься? — пожала плечами Ли, — У тебя есть кто-то на примете?       — Ну, парень из школы и мой лучший друг. То есть я им обоим вроде как… нравлюсь. Но я не могу их воспринимать как парней, я думаю, что это… неправильно? — нахмурилась я.       — Боже, детка, не усложняй, — усмехается Равена и затягивается, — Побудь рядом с каждым из них, воспринимая их ну, не как друзей или типо того. Как мужиков, короче.       — Да, да, отличная идея, — счастливо закивала головой Роза.       — Посмотри, — продолжила Равена, — К кому тебя тянет сильнее, рядом с кем твоя задница начинает гореть даже по трезвяку. А если среди них такой не найдётся, то и хуй с ними. Разве мало горячих парней на планете?       Я радостно закивала головой, имея в своей голове хоть какой-то план действий, а потом звонко шлёпнула себя по лбу.       У нас на носу война, блять, а я тут как романы крутить думаю.       — А ещё…       Розу прервали какие-то незнакомые девочки, которые вошли в туалет по своим делам. Мои новые подруги тут же уставились на них с явной неприязнью. Но нарушительницы беседы никак не отреагировали на наше присутствие, и похоже, что даже не были знакомы ни с Розой, ни с Равеной, ни с Саной и Ли. Должно быть на всех, кого видят впервые, Роза и ее подруги реагируют с какой-то неуместной враждебностью... Может это нормально здесь...?       Когда мы вернулись на танцпол, мое приятное головокружение сменилось на сильную головную боль и тошноту. Оставив девочек в зале, я медленно поплелась на улицу.       Снаружи легче мне не стало, разве что желудок перестал угрожающе сжиматься. Дерьмовое состояние не помешало мне думать о собственной безопасности, поэтому я решила поторчать рядом с машиной Тома, чтобы в случае чего, залезть внутрь.       К сожалению, всего в двух шагах от машины мои ноги запутались между собой, что и стало причиной моего тяжелого и шумного падения.       Целую минуту я лежала не шевелясь, потому что в таком удобном положении меня совершенно не тошнило. Но и поваляться мне не удалось, потому что мой мобильный вдруг неприятно зажужжал.       — Алло, — расслабленно пролепетала я.       — Что с твоим голосом? — серьёзный тон на том конце провода вызвал во мне какой-то нелепый смех.       — Откуда у вас мой номер, Хибари-сан? Вы что, меня преследуете? — снова загоготала я.       — Ты пьяна? — напряжённо спрашивает парень.       — Я на Окинаве, — говорю так, словно этим всё можно объяснить.       — Я могу достать вертолёт, я буду через четыре часа, нет, через три, — отчего-то раздражённо говорит парень.       — Неа, нет. Я тут с подругами. Мы только что танцевали, а потом я врезала какому-то амбалу. Представляешь, Кёя, ударила по его сраному носу! Я! Такая проблемная Дрея! — я не заметила, как перешла на «ты» и радостно улыбалась, глядя на звёздное небо.       — Лисса, ты точно будешь в порядке? — с сомнением спросил он.       — Я нашла таких крутых подруг. Я могу с ними обсуждать всякие девчачие штучки, круто, правда? До этого у меня не было с кем поговорить. Только с Бьянки из будущего, но теперь у меня и тут есть подруги, — я радостно засмеялась и почувствовала себя до жути счастливой.       — Которые тебя напоили, — хмыкнул парень.       — Я сама напилась и вообще, хватит бурчать. Что тебе не скажешь, всё воспринимаешь в штыки, — закатила я глаза.       — Потому что ты вечно попадаешь в неприятности, — спокойно ответил мне парень.       — А тебе с этого что? — раздражённо спрашиваю я.       На том конце провода послышалось молчание, и я даже думала, что Кёя сбросил звонок и это мой телефон такой чокнутый, раз до сих пор не зашёлся в гудках.       — Дойди до своих подруг и передай телефон одной из них, — его голос звучал весьма угрожающе.       Настолько, что я даже умудрилась поднять свою задницу с земли и отряхнуть от пыли белое платье. Девчонок я заметила у входа, сидящих на старых ящиках и распивавших текилу.       — Детка, куда ты пропала, мы уже начали волноваться, — участливо закивала Роза.       — Он, — я указала пальцем на свой телефон, словно он живой, — Хочет поговорить с кем-то, наверное, с тобой.       Я даю телефон Равене, так как она живёт со мной в одном доме, да и её я знаю значительно дольше чем всех остальных. На несколько часов, правда. Мулатка хмурит брови и выглядит так, словно пришла на серьёзное собеседование.       — Этот парень, Гвидо, которому Лисса зарядила по морде, сходит с ума... Говорит всем, что никто не смеет его вот так отшивать... — разъяренно заговорила выходящая из клуба Сана, — Ненавижу его. Он уверен, что девчонки должны отсосать ему за танец, хотя на самом деле всех от него воротит, они просто сказать ему боятся...       — Он не может трогать меня или кого-либо так просто, — сказала я злобно, — Никто не может трогать без разрешения... Некоторые пережили слишком много дерьма, чтобы... чтобы...       Все удивленно уставились на меня.       — Детка, — вздохнула Роза, взглянув на меня.       — Всё будет нормально, я отвезу её домой, — серьёзно говорит Равена.       Но я не была настроена ехать обратно. Я взяла бутылку текилы в руки, сделала большой глоток и всё им вывалила. Нет, конечно, «все вывалила» это чересчур громко сказано, ведь моя история связана с кучей событий, о которых говорить не стоит, особенно про мафию. Но про некоторые ужасные моменты из моей жизни я говорила открыто, ничего не утаивая. Спасибо большое алкоголю за эту внезапную смелость, толкнувшую меня на страшные откровения.       Новые знакомые слушали внимательно и даже болтливые Равена и Роза хранили молчание, и только пялились на меня раскрыв свои рты.       Я не знала, как они воспримут рассказ о моих сверхспособностях, но к счастью, как только я начала говорить о своих снах и видениях о чужой жизни, на лицах ребят появился еще больший интерес, а не выражение вроде «вперед сказочница, я сейчас усну».       Ах да, еще я отчего-то ревела. Весь рассказ я роняла слезы на свои острые коленки и всхлипывала, должно быть оплакивая пропущенную хорошую жизнь и сокрушаясь о своей нелегкой судьбе.       Только позже я заметила мой всё ещё включённый телефон с не сброшенным вызовом Хибари Кёи, который с шоком и диким интересом в глазах держала Равена.       Я кивнула на агрегат и девушка тут же его отключила.       Теперь и он знает всё. Это точно не входило в мои планы.       — Я думаю... все как-нибудь наладится... Знаешь, я верю в карму, — выдохнула Роза в конце моего рассказа, — Ты пережила столько ужасов, что теперь обязана быть удачливой во всем и счастливой...       — А я верю, что кто-то отхватит ремня. А кто это будет, ты уж как-нибудь сама догадайся, мусор, — раздаётся грубый голос позади меня.       — Занзас!       — Бегом в машину.       — Но я обещала тому парню, что я отвезу её домой! — растерянно вскрикивает Равена.       — Да мне срать, кому ты там и что обещала, хоть самому Господу Богу. Мелочь, ты меня не слышала? В машину!       Что-то пискнув, я выхватываю из рук мулатки свой телефон, целую девчонок на прощанье и обещаю, что со мной всё будет хорошо.       По крайней мере, я надеюсь.       Потому что бляшка на ремне Занзаса звенит и вправду угрожающе.