Маленький принц и его припадочный Лис

      Не знаю, видели ли вы когда-нибудь вживую людей, которые встречают своих родных и близких после какой-то глобальной катастрофы (у них обычно чертовски испуганное лицо, будто их муж/жена/сын/брат/сват до сих пор находятся в этом ужасном Аду), но лично мне посчастливилось (или нет) увидеть то выражение благоговейного ужаса на лице у Савады. Мне показалось, что из-за событий произошедших всего пару минут назад он окончательно чокнулся. Он медленно поднимал на меня глаза, а я, в ответ на его взгляд, тут же пыталась кривить лицо в выражении вроде «все будет хорошо» или «я в порядке, не бойся». Мысли в голове начали упорядочиваться, я начала соображать трезво и холодно, пытаясь понять, что делать дальше и как повести себя в том случае, когда я впервые в жизни оказалась героиней фильма про какого-то отъявленного психопата-маньяка, который держал меня в заточении, как оказалось, шесть долгих дней. Хотя, если честно, выдумывать ничего не пришлось, потому что Дино Каваллоне тут же подскочил ко мне в желании оказать хоть мало-мальскую первую помощь. Я сидела молча, и смиренно наблюдала за тем, как ветер треплет одежду на холодной земле, которая ещё несколько мгновений назад была на живых людях. Девочка, которую я знала всего ничего отдала свою жизнь за… за что? За то, чтобы мы оказались победителями? За то, чтобы жалкое, жестокое ничтожество наконец избавилось от страданий? Кто-то вроде Бьякурана не достоин жить, но также он не достоин и умереть, если его смерть требует жизни других людей.       — Ты выглядишь как жопа бабуина.       — Спасибо, что переживаешь за меня, Занзас.       — Мне плевать на тебя, мусор. Но жаль, что этого ублюдка не пристрелил я.       Эта была лишь малость, которую я услышала от Занзаса. Он никогда ведь особо и не был разговорчив.       Появление Савады было очень приятным, потому что как только он подошёл ко мне, я перестала думать о всяком дерьме. Сегодня был просто ужасный день, серьезно. Да и не только сегодня, все пять предыдущих дней были ебаным Адом выпавшим в очередной раз на мою долю.       Когда Тсунаёши подошёл ко мне спокойный на вид, пересекающий расстояние между нами уверенным шагом и весь полыхающий в своём же пламени, во мне будто что-то щёлкнуло и я тут же подскочила к нему, прильнув всем телом. Меня окружил просто невероятно приятный аромат, пахло чем-то странным…чем-то мужским, такого запаха я доныне не ощущала, находясь рядом с Тсунаёши, но самое главное: его пламя успокаивало и убаюкивало, а худые руки уверенно прижимали меня к себе. Я испытывала разные странные чувства, но в основном мне было стыдно, от того, что до этого я не обращала внимания на тот железный стержень, что имелся внутри этого трусливого на вид пацана. Савада ничего не говорил и даже почти не двигался. Не забыть о том, что меня держит не статуя, а молодой парень, мне не давало его дыхание и возникшая откуда-то дрожь. Он только что убил человека. Первый раз в своей жизни. Я думаю, что ему тяжело.       Каждый раз, когда со стороны доносились какие-нибудь звуки, к примеру хруст гравия, шум голосов или возмущенное ворчание Дино, обращенное к своей неспособности оказать должную помощь, объятия делались крепче.       — Тсуна-кун, ей срочно нужно в больницу! — чей-то громкий, взволнованный голос заставил Тсунаёши вздрогнуть всем телом и снова напрячь руки. Клянусь, еще сильнее, и он вывихнет мне плечо. Или сломает ребра.       Благо, он отшатнулся от меня , не выпуская из рук, и заглянул в глаза, прожигая своим животным ярко-жёлтым взглядом.       — Прости меня. Я не уберёг тебя, — его голос был тихим, но взгляд от того был не менее пугающим. Я почувствовала себя дозой отборной наркоты на которую в предвкушении смотрит подсевший на иглу местный репер.       Но я не хотела уступать в своём сердце место страху.       Вместо этого я двинулась к Саваде навстречу, утыкаясь своим лбом в его, как это было между нами в детстве. Обычно, такие действия отпугивали мои ночные кошмары, но сейчас его пламя едва не усыпило меня, накинув сладкую негу и вцепившись в моё сознание шелковистыми пальцами.       — Я люблю тебя.       Его голос звучит тихо, но уверенно. Тёмная сторона Савады Тсунаёши похожа на Змея-искусителя: она манит, пленяет, заставляет подчиняться и обычно использует для этого самые грязные способы. Но я впервые поддаюсь на эту провокацию. Мне не страшно, мне не неловко, мне не спокойно - моё сердце бьётся словно птица, которая рано или поздно разобьётся о прутья и будет страдать. Но сейчас я готова вкусить плод Ган Эдена. Я хочу это сделать.       — Дрея, — голос Хибари дрожит. Впервые на моей памяти.       Я постаралась улыбнуться ему. Лицо даже заболело от этого. Но я хотела дать понять, что повода для волнения нет и гематом на моём теле нет и этих синяков и побоев – ничего этого нет. Это всего лишь его воображение. Но разве могла бы я вдруг обзавестись пламенем Тумана и скрыть моё состояние от его внимательного взгляда? Отнюдь.       Но пока Кёя пытался выдавить из себя хоть какой-либо звук, я увидела того, кто едва не заставил меня опуститься на задницу и зайтись в рыданиях (сделать этого мне не дали стальные объятия Савады). Я увидела Рокудо Мукуро. Целого и невредимого, давящего на своём лице эту до жути бесящую ухмылку, но главное было не это. Он был жив и вот что, чёрт побери, являлось важным на данный момент.       — Надеюсь, я загладил свою вину, Маленькая Они, — ухмылка ещё сильнее расплывается по его лицу, а я лишь думаю про себя: Чёрт поганый. — По крайней мере я попытался тебя спасти.       — Спасибо за это, я серьёзно. Спасибо тебе, Мукуро, — я пытаюсь улыбаться, но скула болит как сука после первой случки.       Ухмылка Рокудо Мукуро становится мягче, а взгляд теплее. Он заслуживает гораздо больше, чем мой жалкий лепет, но это пока всё, что я могу ему дать и похоже, что на большее он и не претендует.       — Л-Лисса, я, я так рада тебя видеть, — голос Хром дрожал, хотя она и пыталась выдавливать из себя улыбку. Ну, по крайней мере, мне так показалось, — О Боже…       — Хватит, милая Хром, не думаю, что наша Маленькая Они в восторге от этих слов и твоих полных жалости глазок, — голос Мукуро становится ещё мягче, когда он обращается к Хром и она, ведомая совестью и призывом своего хозяина упирает взгляд в землю.       — Алисс, чёрт! — в один момент рядом с нами оказалась взволнованная Бьянки, которая внезапно расплакалась и тут же принялась ощупывать мои плечи, руки и спину, будто думала, что я лишилась какой-то части тела, — Почему у неё лицо такое, будто она только из могилы встала?       — Бьянки... — в голосе Реборна недовольство и укор.       — Я... я именно так себя и чувствую... — попыталась я вставить несмешную шуточку, в надежде, что девушка перестанет плакать.       — Хватит нюни распускать, неужели не видно, что она устала. Если с этим ублюдком покончено, то сворачивайте этот дешёвый цирк и дайте мелкой отдохнуть, иначе я вас сам нахуй поубиваю, — голос Занзаса звучит весьма раздражённо и угрожающе, особенно для той махины, в которую он вымахал спустя десять лет.       — Я согласен, нам пора, — голос у Савады колючий и не терпящий возражений.       — Вам необходимо как можно скорее вернуться в прошлое, — эти слова, сказанные Ирие Шоичи, возвращают меня с небес на землю.       Так или иначе, прийти в себя я смогу только пережив розовую, клубящуюся дымом, мясорубку, которая отправит нас в прошлое. Разве я могла надеяться на что-то иное? На здоровый сон? На вкусную и полезную еду?       Нет.       Савада взял меня на руки. Он был слаб и ранен и руки у него тряслись, как копытца у новорождённого телёнка, но опасный взгляд жёлтых глаз мог заткнуть не только меня. Он сказал, что вплоть до самого возвращения в прошлое я буду рядом с ним и его голос и тон не терпящий возражения вновь пустили по моему телу рой мурашек.       Весьма приятных.       После того, как жар его пламени, что излучала правая рука, заструился вокруг наших тел, меня начало клонить в сон.       Трезвые размышления тыкались друг в друга внутри моего сознания, то и дело заставляя анализировать произошедшее уже без лишних эмоций. Я ожидала от себя другой реакции на пережитый кошмар, на систематические побои, унижения и безумие, струящееся сквозь мою жизнь. Может и это вина лекарств, которые мне кололи медики Мельфиоре, но я думала, что захочу покончить с собой или что-то вроде, но на деле, оказалось, что мне почти все равно. Нет, конечно, с одной стороны мне было непередаваемо обидно и чудовищно больно, а с другой стороны, я уже привыкла к тому, что у меня есть. Да, я часто вспоминала свою прежнюю жизнь и видела красивую альтернативную реальность, видела там продолжение старой Анастасии, той, которая стала первоклассным психотерапевтом и была полной амбиций и стремлений и более того никогда не была жертвой сумасшедших маньяков, но я не прожила до конца ту жизнь, чтобы убиваться и думать о смерти. А может Савада и вся ситуация в целом вновь моя галлюцинация вызванная ужасным стрессом и болью... ведь было же такое...       Тсунаёши сосредоточенно пялился в пространство впереди себя, будто боясь пропустить что-то. Он даже не заметил устремлённого на него взгляда, я думаю, что он был слишком уставшим для того, чтобы лицезреть моё дерьмовое на вид тело. Всё, что я могла сделать – это уткнуться носом в его шею и терпеливо ждать, вдыхая новый будоражащий фантазию запах, момента, когда мы, наконец, окажемся на нашей базе, Если она, конечно же, есть.       Целых два часа мы провели в молчании. Мне не хотелось болтать. От этого нежелания общаться и собственных болезненных вздохов, мне становилось невероятно грустно. Потому что, эй, мы ведь Маленький Принц и его Лис, вероятно, какой-то нездоровый, с повреждённой психикой и парой тройкой психологических травм, припадочный, если быть точным, но всё равно… мы должны болтать о важном и неважном, обсуждать секреты, говорить о книгах и ни о чем не говорить... но не так... Это дерьмово. И грустно.       Не похожа я на Розу, Савада. Тебе не повезло иметь такого ободранного представителя семейства псовых. Сасагава цвела бы рядом с тобой, я же вновь и вновь возвращаюсь с новыми ранами, которые не могу зализать сама. Потому что такие лисы как я похожи на постояльцев психбольниц, которые неспособны оказать сами себе элементарную первую помощь, которые лежат овощами и ходят под себя. Я бы хотела, чтобы Джессо был на моём месте. Он этого, чёрт побери, заслуживает, а я – нет.       Часть нашей базы была завалена, другая часть, с медицинским блоком была более или менее пригодна для жизни, поэтому не стоит подолгу гадать, куда в первую очередь меня засунули.       Тсунаёши был рядом, отчасти от того, что ему самому нужна была помощь, отчасти от того, что он ведь пообещал, что будет рядом до нашего возвращения в прошлое, но всё это время мы молчали, а я всё пыталась понять, что между нами происходит. Внутри меня начало больно кусаться что-то, что требовало его внимания. Раньше оно меня раздражало и вводило в недоумение, теперь же, я хотела насытиться той теплотой, о которой я могла лишь бережно хранить воспоминания, будучи в заточении у ебаного психопата.       — Я хочу, чтобы мы были вместе, ты и я.       Его голос внезапно прорезал тишину и заставил меня вздрогнуть. Это напомнило мне о том, как Бьякуран ради забавы будил меня посреди ночи своим визгом и воем. Таким же внезапным и оглушающим. Тсуне тяжело дались эти слова, именно поэтому он чуть ли не ором произнёс их, его пламя давно потухло и былая смелость и решимость испарились вместе с ним, оставив рядом со мной усталого и сбитого с толку подростка.       — Тсунаёши, я… я… давай мы поговорим об этом, когда вернёмся в прошлое. Я очень устала… пойми… — отчего-то мой голос дрожит, да и саму меня пробило на дрожь и я лишь шумно втянула воздух, опускаясь на прохладную подушку. Только так я могла укрыться от его взгляда. Ведь Савада сидел прямо напротив меня.       — Нет, я хочу поговорить об этом сейчас. Я хочу услышать ответ сейчас… Сейчас, — заявил он с абсолютной уверенностью и даже с каплей ярости.       — Тсуна, мы устали. Ты и я. Пожалуйста, — говорю я хрипло.       — Я тебе не нравлюсь...       — Это неправда.       — Тогда дай мне ответ, если я тебе нравлюсь!       — Тсунаёши… Пожалуйста… Я хочу спать и очень устала.       — Этот же вопрос тебе вскоре задаст Хибари-сан и что будет если, если… ты дашь ему ответ… дашь ответ ему, а не мне… Я хочу услышать «Да» или «Нет». Я готов к любому исходу, я люблю тебя и мои чувства не потухнут, но я… моей любви хватит на двоих, понимаешь? Я смогу любить за двоих, я постараюсь сделать всё для тебя, я больше не проиграю, я сумею тебя защитить, обещаю! — его голос сбивается, и все последующие слова превращаются в бессвязные лепет, но это не испугало меня и не ввело в недоумение, вместо этого...       Я разозлилась и вспыхнула, словно спичка.       — Ты издеваешься надо мной? Ты думаешь только о том, как тебе плохо без моего взаимного согласия на то, что ты можешь мацать и целовать меня, выслушивая лепет о Л-чувствах, верно?! Тебе плевать на то, что я провела эти дни с грёбанным психопатом, который систематически избивал меня, унижал и заставлял слушать свой шизофренический бред! А теперь ты пытаешься выудить из меня признание, говоришь о любви и боишься того, как бы Кёя тебя не обскакал. Я чуть не умерла, Тсуна, а ты говоришь только о том, что твоей любви хватит на двоих?! — я буквально заорала, едва подавив желание заехать кулаком по его лицу. Если бы не эти карие глаза и его обречённый, истерзанный вид, если бы… если бы это был не Савада Тсунаёши, я бы определённо точно это сделала.       — Это неправда! Это неправда, я… прости меня… я… у меня как будто крыша едет, когда ты рядом, понимаешь? И чем больше времени ты рядом со мной, тем больше я дурею… Дрея… Ты бы знала как я… Как мы это переносим. Это невыносимо… — он уставился в мое лицо с уже знакомым взглядом. Взглядом полным смятения, боли и какой-то до жути болезненной любви.       — Кто это «мы», — я нахмурилась и настороженно взглянула на Саваду.       Неужели у него окончательно тронулся поезд?       — Я уверен, что он испытывает то же самое, если даже не хуже. Такому человеку как он требуется весьма весомая причина, чтобы вести себя подобным образом…       — Тсунаёши. Оставь. Кёю. В покое. — спокойно, как ребёнку сказала я, пытаясь подавить внутреннее раздражение.       — Мы с ним в одной лодке, и если ты не дашь ответ мне, я надеюсь, что так и будет дальше, что и он и я останемся ни с чем, — хмурится парень и желтоватый блеск в глазах мелькает, словно отражатель в ночи.       — Тсуна, мы будем говорить только тогда, когда вернёмся в прошлое. Только тогда, когда ты, я, Ямамото, Гокудера, Хром, Ламбо и прочие прочие, нормально поедят, поспят и залижут свои раны, словно дворовые псы после грызни. А пока что, я сделаю вид, что этого разговора не было и ни ты меня, ни я тебя, взаимно не бесим, — с расстановкой почти прошипела я.       — Как скажешь, — он буквально выплюнул эти слова, а после дёрнул головой в сторону двери, словно учуяв кого-то, — Твой дядя идёт. Мы отправляемся обратно через пару часов. Попрощайся со всеми, прежде чем уйдёшь. Думаю, для них крайне важно твоё внимание.       — И ты, Савада.       — Увидимся позже.       — Окей.       Спустя минуту Савада оказывается плечом к плечу с Александром и последний прожигает его таким взглядом, будто именно Тсунаёши виновник всех моих бед и все эти шесть дней он держал меня где-то в подвале, избивая и систематически насилуя. Я не могу понять, что ему сделал Тсуна?       Сцена нашего воссоединения была ужасно трогательной. Саша рыдал, как девчонка, он буквально приклеился своим лицом к носовому платку, не переставая плакать ни на секунду. Я неподвижной статуей сидела на кровати и растерянно наблюдала за тем, как просто вода, фонтанирующая из глаз, на мгновение превращает сильного и уверенного мужчину в маленького мальчишку, которого хочется обнять и утешить. Я всё пыталась сдержать свои потуги присоединиться к его громким рыданиям, но когда дядя провёл своей ладонью по синеющему больному плечу и спросил: «Что он сделал с тобой?» мой мозг выдал целую канитель жутких картинок-воспоминаний из белоснежной маленькой комнаты. Стекло в моей коже, разбитая голова, горячая вода, кровь, кровь, кровь... И царапины, красные глаза, новые шрамы, синяки, ссадины, серая кожа...       Я вцепилась в свое лицо и разрыдалась.       Сколько времени мы провели в кровати в объятиях друг друга, рыдая и оплакивая мою пугающую внешность? Черт знает, но думаю, что слезы прекратили течь по моему лицу, когда веки раздулись до невероятных размеров, а Саша рвано вздохнул и прижал мою гудящую от боли голову к своей груди.       — Прости меня, — сказал он тихо, — Я думал… думал, что с ума сойду. Если бы ты умерла, в моей жизни навсегда пропал бы смысл...       — Всё хорошо, Саш, я здесь, — я прикрыла глаза и уткнулась своим носом в его плечо, чувствуя знакомое и родное ощущение безопасности. У меня никогда не возникало такого ощущения в прошлом мире, моя семья была слишком отстранённой и безразличной, я скорее терпела насмешки и ряд обесценивания моего труда, чем настоящую семейную теплоту.       — Дино попросил меня остаться в безопасности и не идти с ним, я думаю… думаю, что он подозревал, что так произойдёт и поэтому не хотел, чтобы я видел всё это, — он мазнул своими губами мою макушку и ещё сильнее прижал к себе.       — Да, он правильно сделал, тебе не стоило видеть всё это дерьмо. Каваллоне заботится о тебе… я рада, рада, что в твоей жизни есть кто-то, кому ты небезразличен, — я сжала его руку и попыталась улыбнуться. Я помню его слова, не думаю, что он просто так ляпнул про то, что не может быть с тем, кого любит. Если собрать все фрагменты воедино, то мозайки картины точно встают на свои места. Они с самого начала были довольно близки, думаю, что десять лет изменили очень многое в их отношениях.       — Да, я тоже рад, — его голос дрогнул лишь на мгновение, а потом он вдруг опустил руки на мои плечи и отстранил от себя, заглядывая в глаза, — Лисса, послушай меня. Мне не нравится ваша связь с Тсуной, ты не подумай, он отличный парень, просто я знаю, что будет в будущем и хочу уберечь тебя.       — В жизни не поверю, что Савада станет дерьмовым человеком спустя даже тридцать или сорок лет, — я вдруг насупилась и ощутила внутри острую потребность защитить Тсунаёши. Это же Тсуна. Он не может стать кем-то вроде Бьякурана. Он не такой. Он добрый малый, надёжный друг и скорее сам себе вены перегрызёт, чем сделает больно родным и близким.       — Алисс, — Александр шумно втягивает воздух в себя и вновь заглядывает мне в глаза, — Я подозревал о том, что ты мне не поверишь, поэтому кое-что подстроил. Не спрашивай с чьей помощью и как. Я хочу, чтобы ты увидела во что он превратится спустя десять лет, кем он станет рядом с тобой.       — Рядом со мной?! — я вдруг вспыхнула и едва поборола пульсирующее под кожей раздражение, — Какого хрена все меня тыкают носом в то, что я, оказывается, порчу людей или свожу их с ума, я ничего не делаю. Н.И.Ч.Е.Г.О!       — Мой ангел, — его мягкий шелковистый голос действует на меня не хуже ведра воды, и я моментально успокаиваюсь, — Я понимаю, поэтому я и хочу тебе показать, как сложится твоя жизнь в будущем. Я желаю тебе только счастья, ты это знаешь, но проблема в том, что ты всегда была упрямой и никого не слушала, даже если наступала на грабли снова и снова. Я прошу тебя повзрослеть, я прошу тебя стать серьёзней, я прошу тебя полюбить себя и начать ценить своё тело и свою жизнь. Разреши себе быть счастливой и добивайся этого, окружая себя правильными людьми.       Меня вдруг начало терзать чувство вины. Он всё-таки любит меня и всегда старался облегчить мою жизнь. Как-то неприлично так ярко реагировать на его слова и начинать обливаться слюнями, разъярённо щёлкая челюстями, словно дворовой пёс. Может он и прав. Может те зачатки безумия, что есть сейчас в Саваде, спустя десять лет перерастут во что-то значимое. Самое хреновое, что я чувствую в этом свою вину, что это я виновата в том, что с ним происходит, ведь Савада Тсунаёши из популярного аниме был одним из самых адекватных персонажей, а теперь он больше напоминает какого-то поехавшего подростка.       — Никто не подозревает, что это сделал я, а не он… Я подкинул письмо Ирие Шоичи, точнее, передал через проверенных людей. Там стоит подпись Десятого Вонголы, никто и не догадается, — его голос стал очень тихим, мне даже приходилось прислушиваться, чтобы не упустить ничего, — Это опасно, я знаю, я ненавижу себя за то, что заставлю тебя проходить ещё через ряд испытаний, но так нужно, Алисс, так нужно для твоего будущего. Ты должна увидеть и вернувшись в прошлое изменить ход событий. Сделай верный выбор, мой ангел, выбери того, с кем ты будешь счастлива.       — Что мне нужно делать? Что это за «мероприятие», что ты так любезно организовал? — прошептала я, покосившись на дверь. Кто-то направлялся к нам.       — Ничего. Всё сделают за тебя. Единственное, что тебе нужно, это позаботиться о своей безопасности и вовремя бежать. Если станет опасно, если тебя загонят в угол, не бойся использовать силу, а потом беги, беги в портал обратно в ваше время. Я надеюсь, что ты простишь меня и не будешь держать зла, я люблю тебя и желаю тебе лишь счастья. Лисса, будь осторожна и рассудительна, — последние слова он прошептал очень быстро, ведь дверь отворилась, и на пороге показался Хибари Кёя.       При его виде Александр как-то странно улыбнулся, покосился на меня и в последний раз обнял и поцеловал в лоб на прощание. Больше мы никогда с ним не увидимся. Точнее, с этой его версией. С несчастной, побитой временем и обстоятельствами. Я бы хотела всё поменять. По крайней мере, я постараюсь это сделать.       — Дрея…       — Кёя?       На его лице скользнуло сомнение, а после ряд непонятных мне чувств. Он сделал пару неуверенных шагов, а после, вернув себе былое спокойствие и уверенность, опустился рядом со мной на больничную койку.       — Можно спросить кое-что, — его голос звучал спокойно, но внутренне я натянулась как струна, — И мне нужно, чтобы ты ответила честно, даже если думаешь, что ответ может как-то задеть меня…       — Никаких разговоров по Л-чувства, — нахмурилась я. Неужели тревога Савады и в самом деле обрела форму?       — Л-чувствах? — переспросил он.       — О… ну, о л-чувствах… — я растерялась, потому что в моей голове упорно не хотела приживаться мысль о том, что в меня влюблён кто-то вроде Хибари Кёи, — О любви или симпатии, об этом… дерьме, понимаешь?       — Я не собирался говорить об этом, — нахмурился парень, — Я не собираюсь выбивать из тебя признание, мне это не нужно.       — Вот как, — я вздохнула по-моему слишком громко, а после подняла на него взгляд, — Что за вопрос?       — Ты… это прозвучит странно… Наверное. Но ты... ты помнишь свою прошлую жизнь? — его вопрос и неуверенный взгляд окончательно сбили меня с толку.       — Что? — я уверена моё лицо сейчас пестрит эмоциями.       Грёбанное дерьмо. Откуда у него вообще такие мысли? Что я могу сказать ему? Что мне ответить?       — Я собрал информацию, точнее, я начал её собирать после того случая у реки. Я поговорил с твоими родными, поднял свои связи, и нигде не указывалось о том, что тебя когда-либо насиловали или что с тобой случалось что-то ужасное, "дерьмовое", как ты тогда выразилась. Тебя похищали с целью шантажа и продажи, у вашей семьи были большие проблемы с другими мафиозными семьями, вы скрывались в Японии и жили в весьма сложных условиях, но ничего такого… Такого, чтобы могло оставить такой отпечаток на твоей психике. Тебе снились кошмары, у тебя были приступы паники и тогда был приступ, но почему? Ты либо врёшь, либо умудрилась что-то утаить от общественности, либо… помнишь свою прошлую жизнь.       Ох. Ебать. Мало того, что это самое длинное предложение, что я слышала от Хибари, так ещё и такое провокационное. Что мне, чёрт побери, ему ответить? И стоит ли отвечать?       Я замерла. Я думаю, что он даже напугал или шокировал меня своим вопросом. Не знаю, но лицо у меня было такое, будто он разоблачил во мне правительственного шпиона, и теперь его нужно убить из-за того, что он знает слишком много. Серьезно. Вот так я на него и смотрела. В моей голове внезапно появилась мысль о том, чтобы показать ему… Открыть все карты… Открыться ещё кому-то, кроме Занзаса… Но стоит ли игра свеч? С другой стороны, как я смогу объяснить ему, что со мной произошло? Он, вероятно, сочтёт меня ебанутой шизофреничкой, которая в каком-то странном приступе придумала историю о волшебном перемещении в мир аниме. К тому же, я слаба. Не думаю, что после этой карусели я буду вообще в состоянии перебирать ногами, не то, что пережить дядины «испытания» и возвращение в прошлое. Но я думаю, что Хибари тот, кому можно смело открыться и доверять… Да… Но не сейчас.       — Кёя… я… Я бы хотела показать тебе. Точнее не так. Я покажу тебе с помощью своих способностей, если ты хочешь…       — Хочу, — он резко дёрнулся и уверенно заглянул мне в глаза.       — После возвращения, пожалуйста, я очень слаба. Не думаю, что я перенесу эту канитель без видимых последствий в моём состоянии, хорошо? — я с надеждой взглянула на него и заметила, как его плечи заметно расслабились, а взгляд заметно потеплел.       Думаю, что эти слова его и в самом деле обнадёжили.       — Да, я понимаю.       Думаю... мое лицо серьезно изменило свой цвет. Должно быть, оно окрасилось во все оттенки белого и серых цветов. Мои рёбра заныли, а тёло запульсировало болью, словно нарывающий гнойник - по громкой связи Джаннини объявил о том, что нам пора. Страшная фраза укусила меня за задницу и заставила встать с больничной койки. Пора возвращаться домой       Кёя помог мне идти ровно, и мягко придерживал меня пока я ковыляла в сторону базы Мелоне, словно калека, лишившийся своей руки, ноги и разума на войне. Уже и не припомню, когда я ходила нормально, без видимых повреждений и боли в теле. Мы шли молча и это молчание успокаивало меня. Никаких вопросов, никаких требований объясниться или сказать что-либо. Кёя знал, что мне не увильнуть от обещания данного ему и я это знала, но впервые меня это не пугало, а вызвало какой-то трепет в груди. Я хотела поделиться хоть с кем-то, но этим кем-то не мог стать Саша или моя бабушка. Ни в коем случае. Ведь они узнают, о том, что их любимая Алисс умерла много лет назад. И меня пугала сама мысль об этом. О том, что сладкой идиллии, где меня любят, холят и лелеют, придёт конец. Они ведь вполне могут отказаться от меня, от какой-то левой девки, которая каким-то магическим образом оказалась в теле Алиссандреи Россо.       В полуразрушенном помещении, напротив здоровой железной установки оказались все беженцы из прошлого. Ещё пара минут и случится что-то неизвестное. Что-то о чём говорил Саша в больничной палате.       — Вам пора вернуться в прошлое, мы всё подготовили,— кивает Ирие.       Меня начинает трясти. И хоть меня и перестало терзать странное ощущение, будто дядя замыслил нечто страшное и больше я его никогда не увижу, мне все еще казалось, что что-то не так.       Марци вился то у моих ног, то у лица, лазал по мне как мартышка и всё никак не мог привыкнуть к мысли о том, что я рядом с ним. Ничто не могло его утешить. Ни мои объятия, ни поцелуи, ни обещания Шоичи, что они отправятся в прошлое с нами в виде колец. Ничего. Он был безутешен и совершенно разбит, как и я всего семь часов назад.       А потом последовало то, что окончательно сбило меня с толку.       — Алиссандрея-сан, после того, как все вернутся в прошлое, вам придётся остаться здесь на некоторое время. Ваш муж хотел с вами личной встречи до того, как вы навсегда покинете этот мир, — Ирие смотрит на меня спокойно, но взволнованный шумок сквозит вдоль всей нашей компании, а я и вовсе теряюсь.       — Мой… муж?       — Савада Тсунаёши оставил мне письмо с требованиями о том, что ему необходимо увидеть свою жену, прежде чем она окончательно уйдёт из этого мира. Я не могу ослушаться приказа того, кому подчиняюсь. Вы – того, кого пообещали любить вечно.       — Кого пообещала любить вечно?       — Саваду Тсунаёши?       — Мужа?       Что?