Спасти Намикадзе

      Встать, позавтракать, собрать подсумок, взять аптечку.       Вчера домой вернуться получилось только к вечеру. Мальчишки увлеклись и заминировали все, до чего дотянулись, и на что у них хватило материалов. Скажу честно, будет настоящим чудом, если сами никуда не вляпаемся.       — Рин, за тобой Обито-кун пришел! — крикнула мама.       — Бегу!       Последний раз окинув комнату взглядом, я посмотрела на запечатывающий свиток и оставила его лежать на полке за стеклом.       Ситуация с этим свитком получилась… некрасивая. Джинчурики, как мне удалось выяснить, немного вышла из себя и нечаянно задела половину улицы. К несчастью, малышка Рин находилась именно там. Нохара отделалась только рубцом в половину спины и мной. В общем, Узумаки Кушину я немного недолюбливала. А что касается свитка — это плата за отсутствие претензий.       — Тоби, мы жутко опаздываем! — выбежав из дома, я схватила за руку бликующего очками Учиху и рвану к полигону. — Сенсей нам головы снимет!       На полигоне нас дожидались сенсей с Какаши. Собакин хмуро посматривал и задирал нос. Намиказде держал себя в руках. По нашему наставнику вообще ничего нельзя было сказать кроме того, что он рад нас видеть. Ну, улыбался приветливо. Ну, не пытается журить в отличии от Какаши.       — И где вас ёкаи носили? — открыл рот Хатаке, хотя замечание было справедливым, признаю.       — Простите за опоздание! — выступили мы с Учихой, поклонившись сокомандникам. — Там просто бабуля с баулами была…       — А потом кошак черный, — поддержал меня Тоби.       — А потом… потом…       — Вы заблудились на дороге жизни? — перебил меня сенсей. И, ксо, как он был прав! Именно это я и хотела сказать.       Видимо, сенсеюшка что-то увидел на моем лице. Но развивать и дальше тему опоздания никто не стал. Вместо этого Минато достал два колокольчика.       — А ты слышишь звон колокольчиков? — потусторонним я голосом обратилась к Обито, который лихо улыбался, оценив шутку[1].       — Я похож на принцесску? — Тоби нажал пальцем на кончик моего носа.       Переговаривались мы ровно столько, сколько Намикадзе объяснял суть задания и стращал, что один из нас уйдет обратно в академию.       — Мне не желательно оставаться на второй год, — поправил очки Обито. — Бабуля расстроится.       — Тц! — цыкнул на нас Хатаке.       Нет, мне тоже не нужно тратить ещё один год на академию. Я и так пересидела своих одногодок. Будь я хотя бы возраста своего потока — освободила бы дорогу мальчикам-зайчикам.       — А мне не спортивно проигрывать малявкам, — я подмигнула Тоби, с которым у нас были самые что ни на есть дружеские отношения. Я могла напросить к нему на тренировку, могла дать затрещину или поддержать этого засранца. А Обито всегда мог обратиться ко мне за помощью. И что немаловажно, получить эту самую помощь, будь это совет, обнимашки или домашка. Мы просто привыкли к тому, что прикроем тыл друг друга.       Если я не пройду — он не откажется от своей цели ещё на год. Безусловно, он расстроится, но не откажется. У меня ситуация аналогична. Так что мы с Учихой пришли сегодня побеждать!       — Отлично! — Намикадзе усмехнулся по-молодецки, но как-то страшно. У меня даже по позвоночнику мурашки побежали. — Дам вам совет: попытайтесь меня убить. Начали!       Хатаке свинтил моментально. Договориться с ним вчера вечером действовать в команде не получилось — уперся рогом и на контакт не шел. Баран он, а не собака! Вот ушел Какаши в засаду, а мы с Тоби остались стоять.       — Сенсей, — мы с Тоби стянули свои хитаи с голов. — Вернете, если пройдем.       Кинули мы повязки одновременно, и только джонин перехватил атрибуты любого уважающего себя шиноби, как Обито рванул вперед.       Учихи — боевики, контактники, бойцы ближнего боя. Если вам сказали, что это не так — не верьте. Просто не верьте, ибо конкурировать с Учихой на ближних дистанциях могут только единицы. И то, этим счастливчикам придется учитывать кучу нюансов.       Тоби двигался быстро. Молниеносно нанося удар, он менял связку, комбинируя выпады защиты и атаки.       Выгадывая время, я метнула шприцы ровно в то мгновение, как Обито отлетел от Желтой Молнии. А дальше настало мое время.       Тренировки с Учиха кланом и забеги с санитарами были… бесполезны. Я видела, как мой только набирающий силу удар раз за разом останавливал неторопливый и крепкий блок. Но я не сдавалась. Сейчас, вот именно сейчас должен был подоспеть Тоби.       Время тянулось как патока, а вместо верного Обито была туча сюрикенов, от которых я увернулась только чудом. Какаши, сволочь, задел левую руку. И где же мой Санчо Панчо, когда он так нужен?       Удар от сенсея стал неожиданностью. Окрик волонтера заставил рефлекторно выставить руки перед собой. А там, уже в полете, меня поймал Учиха.       — Валим в лес! — мальчишка дернул меня за руку и мы рванули в чащу. Ну, как чащу? Так, в небольшой лесок.       — Сенсей у нас просто душка, — я отлипла от дерева, к которому привалилась после бега.       — Ромашка полевая, — согласно хохотнул Обито, подбрасывая вверх монетку. — Отдышались и погнали?       — В академию, — я двумя пальчиками оттянула драный рукав, который медленно, но верно пропитывался кровью.       — Представь, как Какаши расстроится, что его — гения — оставили на второй год, — мальчишка присел со мной рядом. — А после будет ещё смешней, когда на следующий год его опять с нами в одну команду поставят. Что тут?       — Царапина, — губы сами дернулись в намеке на улыбку. Воображение у меня было, но не такое живое, как у товарища. — В бой?       — Давно пора, — раздался сверху голос нашей ромашки, который напугал меня до смерти.       А дальше был самый настоящий цирк. Нет, мы цивилизованно пялились на наставника, приговора. А он, кажется, ждал, когда мы дадим стрекача. В конце концов мы с Обито предприняли тактическую уловку, вдруг начав пялиться чуть выше его плеча. Намикадзе недоверчиво посматривал на нас, а мы (я-то точно) округлили глаза и спешно чуть поклонились, при этом выдав:       — Здравствуйте, АНБУ-сан!       И чудо свершилось! Молния оглянулся, а Тоби запустил малый Огненный Шар. Мне же оставалось кинуть под ноги дымовую гранату.       Совершая стратегическое отступление, мы едва не влипли в пару собственных ловушек. Некоторые из них мы-таки активировали. Думаю, джонину вообще никаких усилий не стоило понять, где и как мы двигаемся. Ей Богу, как слоны в посудной лавке! Зато мы точно знали, что наши приготовления были вполне себе рабочими. Другое дело, что бесполезными.       Вылетев обратно на поляну, на которой и началось наше испытание, мы увидели по шею закопанного в землю Собакина.       — Бака!!! Ты про командную работу вообще слышал?! — разорялся Тоби. А как он плясал вокруг пепельноволосой головы? Да как туземец вокруг огня. Только вместо ритуальных песен парень выплескивал свое негодование. Прервало мое созерцание и умиление звон колокольчиков. Обито, за спиной которого вдруг внезапно обнаружился сенсей, звучно хлопнул себя по лбу.       Намикадзе уже поднял ладонь, чтобы опустить ее на плечо Учихи, когда я рванула вперед, отталкивая последнего в сторону. На этом наша тактика благородного отступления закончилась.       Итог битвы: один условно убит — это я про Хатаке; один взятый язык — сенсей сцапал меня падающую, и сейчас придерживал за плечи; ну и один относительно целый Тоби. В реальном бою такой расклад приравнивается провалу миссии. В общем, мы — лохи.       — Всё-всё, — Обито поспешно поднял пустые руки перед собой после моего ойканья, когда Намикадзе задел раненое плечо. — Мы проиграли и мирно топаем к Ёширо-сану в класс, идет?       Гляжу и умиляюсь. Золото, а не друг! Старушкам помогает, с потенциальными психами разговаривать умеет…       Подмигнув собрату, я начала заваливаться назад, прямо на джонина. Для достоверности даже вцепилась в руку сенсея и закатила глаза.       — Рин! — Намикадзе, похоже, поверил и, между прочим, зря! Момент, и колокольчики, сорванные с его пояса, летят к Обито.       — Уй-ю-юй-ой! — руку мне мою скрутили. За дело, конечно, но больно!       — Меняю колокольчик на Рин, — сразу же отозвался Учиха, в котором неожиданно проснулся торговец. Нет, меня тут «хулиганы зрения лишают», а он менялу включил!       — Два колокольчика, — ответил сенсей веселым голосом.       Ками, и этот туда же!       — Нет. Два — за здоровую Нохару, а она вон, с плечом раненым и рукой вывихнутой, — этот… гаденыш сложил руки на груди и глядел так оценивающе. Но несмотря на это, спасибо ему большое — сенсей ослабил хватку, и держал захват чисто символически — для порядка.       — Два, Обито, два, — Молния, по голосу, улыбался, торгуясь с этим засранцем.       — Сенсей, я уже руку не чувствую, — я свободной рукой потерла плечо. — Тоби, да отдай ты уже эту погремушку!       — Ну, Рин, — заныл Учиха, но инвентарь сенсеевский вернул владельцу. В ту же минуту меня отпустили «из заложников».       — Это была моя любимая кофта, — пожаловалась я мальчишке, с сожалением поглядывая на испорченную тряпку, пропитавшуюся кровью. — Какаши — бака!       — Не ной! У тебя таких ещё штук пять.       Так мы и перебрасывались фразами с Учихой, пока джонин доставал Хатаке из-под земли. В прямом смысле этого слова. Когда же нашего барана вытащили, мы все сели кружком.       — Задание вы провалили, — прокомментировал Минато-сенсей.       — Какаши-кун не захотел работать в команде, — нет, ясное дело, мы бы и с Собакином Молнию не завалили… Но попенять этому буквоеду Кодекса на его косяк — дело святое и поощряемое.       Наставник, похоже, понял, что за фрукт наша Гюльчатай. Во всяком случае, вздохнул он так красноречиво, что мне и без слов стало понятно — мы прошли. Ну, не стал бы так утомленно вздыхать человек, которому не предстояло всё это разгребать, включая отсутствие командной работы и заскоки каждого члена отряда.       Мы сидели и молчали. Минато-сенсей о чем-то думал или же пытался что-то решить. Какаши упирал глаза в землю, срывая траву пучок за пучком и изредка бросая взгляды на Обито. Сам же Учиха далеко от «Маски» не ушел, и переглядки с «бакой» Тоби прерывал только чтобы посмотреть на сенсея или меня. Я же занималась делом — заматывала плечо бинтом. Ещё я кровью тут все не залила! Нет, я, конечно, преувеличиваю — задело меня по касательной, но ранки неприятно ныли.       — На заданиях иногда придется чем-то жертвовать, — внезапно сказал Какаши, раздавая мне и Тоби злой взгляд. — Логично, если это будет слабое звено.       Хатаке оправдывался, как мне думается. Но от этого сенсей меньше хмуриться не стал, а Тоби уже открывал рот.       После ритуального самоубийства Сакумо — отца Какаши, я вообще старалась по минимуму пересекаться с этим высокомерным и замкнутым типом. Да и с одноклассниками, по честному, как-то не сложилось. В госпитале с санитарами было интереснее. А с Обито на почве учебы спелись — тот регулярно опаздывал к началу уроков и часто спрашивал конспекты.       — Тоби, затяни, пожалуйста, — остановила я Учиху, пока он ничего не ляпнул в сердцах. — Сегодня слабым звеном оказался ты, Какаши-кун. И признать кого-то — это не слабость. Слабость — идти с закрытыми глазами.       Удостоверившись, что повязка сидит плотно, я кивком поблагодарила друга.       — Минато-сенсей, — позвала я джонина. На меня так взглянули, что захотелось, что бы вообще так никогда не глядели!       — Посмотрим, что из вас можно сделать, — смилостивился будущий Хокаге.       — Да! — Обито вскинул зажатый кулак вверх. А затем протянул этот самый кулак в мою сторону. Мои костяшки встретились с его — Учиха заряжал позитивом. Савада-сан, старик из клана Учиха, был прав — он, Тоби, не похож на Учиха. Но именно такой живой Учиха и может перевернуть мир.       — Присоединяйся, Какаши-кун, — я улыбалась легко, но довольно. Рано или поздно мир Хатаке перевернется к ёкаям. Уж мы с Тоби постараемся! А пока наш принц может строить недотрогу, которой не интересны ни товарищество, ни командный дух.       Под нашим оптимизмом хмурый и угрюмый Собакин сдался, а сразу же за ним к нашему косяку примкнул и сенсей. Команда! Я ощущала это бесконечно движущейся энергией внутри. Эта сила или радость, она норовила вырваться наружу и заявить о себе, о своем счастье и о своей целостности.       Эйфория все ещё гуляла и в крови и в голове, а сенсей в это время объяснял наши ошибки и упущенные моменты для атаки. Я же внимательно следила за этим гением и не понимала, что это за идея фикс такая — стать Хокаге.       Если сенсей действительно когда-нибудь вступит в должность, за его учениками будут следить со всех сторон, как сейчас смотрят за Тройкой Санинов. Нас будут критиковать, принимать и считаться как… Да ни капли вольности у нас не будет! Мы же ведь будем продолжением воли Хокаге…       А ещё мы — ученики — станем опорой для Намикадзе. Его ушами, глазами, руками и голосом. Доверить нам спину он разрешит. Да и без разрешения мы будем бдеть. Да… А нас будут пытаться вывести из игры, тем самым лишая Минато-сенсея опоры, уверенности и… своих.       В первую очередь удары будут сыпаться на нас. Нет! Изначально попробуют на зуб нашу ромашку, а после перенаправят силы на мишень помельче. Одного уберут из Деревни, другая уйдет в Чистый мир, третьего засунут в АНБУ. И останется у него жена-джинчурики, которая права голоса не имеет, да отряд охраны Хокаге под предводительством Генмы.       Не хочу.       От усердия я потерла лоб. И после, сжимая хитай, который нам раздаст сенсей, я буду знать наверняка — в Чистый не уйду! Буду сражаться и пытаться разобраться в аппарате управлением Деревни. Должна же я знать, как работает эта система, и как не допустить нашу полевую ромашку до роковой ошибки. _____ [1]В странах Востока есть много легенд, где демон завлекает к себе принцессу звоном колокольчиков. Легенды из разряда страшилок,