Спасти Намикадзе

      Когда я говорила, что хочу спасти Намикадзе от ранней смерти, я именно это и имела в виду. Его смерть не кисло так должна была повлиять на жизнь Конохи, да и всего мира в целом. Сознательно этого я не понимала, но точно помнила, что Минато-сенсей должен жить. С его стремлением к шапке Хокаге задача становилась проблематичной. Нужно было что-то делать. И начинать следовало вот прямо с будней генина.       Долго размышляя, но не долго думая, я решила идти от обратного — от того, кто также пускал слюну на просиженное кресло Третьего. К слову, этот индивид действительно облизывался в жизни длинным языком, вводя в ступор неподготовленных зрителей. Мне кажется, Орочимару наслаждался представлением, которое любил устраивать. Ещё бы! Насколько я знаю, у Хеби было такое хобби — ставить людей в неудобное положение. Как говорится, однако.       К самому змеиному санину я не лезла и вообще старалась рядом с ним не отсвечивать. Госпиталь был большой — так за всю свою длинную жизнь я видела его однажды и то издалека. Мне этого было достаточно. Поэтому я выбрала путь наименьшего сопротивления — я познакомилась с Анко Митараши.       Девочка, к слову тоже геннин, была на удивление миролюбивой и спокойной, когда мы оставались наедине. Однако стоило кому-нибудь появиться в радиусе пары десятков метров, и юная стервь превращалась в… стервь! Вот именно так! Она громко начинала смеяться, хвастаться и всячески показывать себя со стороны бой-бабы. На какой ёкай ей сдался этот цирк я не спрашивала, а она не говорила. Да и при мне она вела себя более или менее нормально.       На самом деле с Анко можно было обсудить много разного. Например, она не гнушалась ирьендзюцу, что уже делало ее своим человеком. Митараши любила сладкое и была предана до мозга костей своему учителю. Уж не знаю, что Орочимару сделал с ней, но сейчас эта змейка скорее себя за хвост, точнее попу, укусит, чем предаст учителя. Что же должно было произойти, чтобы такая преданность обернулась лютой ненавистью? Даже не представляю. Даст Ками, и дальше буду оставаться в неведение.       К вопросу об Анко, мы неплохо приятельствовали в годы моего обучения в академии. Сама Митараши в учебном заведении не появлялась. После того, как нас распределили по командам, наше общение ненадолго угасло, чтобы после разгореться с новой силой. Мы обсуждали методы тренировок своих сенсеев, новые сплетни и даже вели разговоры про мальчиков. Хотя дальше симпатий у нас обеих никуда и ничего не зашло. То ли мы были слишком малы, то ли ровесники наши еще не доросли до момента, когда будут источать флюиды… В общем, у нас была ничья по всем фронтам.       Однажды у нас зашел разговор про сенсеев. Про то, какие они, что в них нас устраивает, а что раздражает. Диалог был на грани — все-таки мы не гражданские, а выдача личных данных сокомандников можно приравнять чуть ли не к предательству. Наверное, именно после этого разговора мы с Анко стали настоящими подругами, готовыми ради дружбы друг друга на многое.       — Орочимару-сенсей не плохой. Он заботливый, интересный, умный… Но люди Конохи его все равно сторонятся, — жаловалась мне ровесница, грустно поглядывая на палочку с данго в руках.       — Я видела его всего пару раз в жизни и издалека. Мне сложно говорить за всех, — проговорила я в поддержку.       Слухи про змеиного саннина действительно ходили не очень приятные. Может быть, люди его боялись, может так проявляли свое уважение… Однако это не мешало курсировать сплетням, согласно которых он чуть не препарирует детей. Как по мне — бред наичистейшей пробы. По крайней мере, в госпитале его достаточно глубоко уважают, чтобы в не гнушаться спрашивать совета, а то и звать на проведение сложных операций.       — Эти глупые россказни могут навредить ему, и он никогда не станет Хокаге, — вздохнула девушка, качнув ногой.       — Ты хочешь, чтобы его лицо высекли на камне Теней?       — А ты бы не хотела, чтобы лицо твоего учителя могла видеть вся Деревня? — с прищуром спросила меня Анко, которая была в курсе посиделок у бабушки Обито, когда та в шутку — другие варианты я не рассматриваю — предложила взглянуть на сенсея как на мужчину.       — Ками упаси! — рассмеялась я.       Помолчали.       — Минато-сенсей не прост, но я искренне не желаю ему стать следующей Тенью, — сейчас я говорила чистую правду, задрав голову к небу, но видя перед глазами только листву раскидистого дерева, под которым мы с Митараши и обсуждали свои дела. — Если вдруг он все-таки займет пост Хокаге, я буду верой и правдой оберегать его как Правителя и выполню свой долг перед Деревней… Но я не желаю ему такой судьбы.       — Ты странная, Рин-чан, — только и сказала брюнетка.       — Я трезво смотрю на вещи, — я повернулась к подруге. — Я не предам своего учителя, но я искренне желаю, чтобы Орочимару-сан первым пришел к шапке Хокаге.       Предать не предам, но все равно что-нибудь придумаю, чтобы поспособствовать Змеиному саннину. Не для того я родилась второй раз, а раз так произошло, значит, так тому и быть!

***

      Я искренне не переносила на дух Кушину Узумаки. Она была громкой, шумной, невоспитанной и, Ками, я просто хотела прикопать ее где-нибудь под яблоней! Прогон чакры и счет до десяти помогал крайне мало, я только больше закипала. Дыхательные упражнения успокаивали, но, как мне кажется, это ненадолго.       — Какого ёкая ты вообще за нами шляешься?! — распалялся Обито.       Без того живой Учиха, чей характер был сильно непохож на характер соклановцев, бесился словно какой-то вспыльчивый Инудзука.       А дело было так: на очередной тренировке в лесу, терпение Учихи лопнуло как мыльный пузырь. Может быть виной был проигрыш Какаши в спарринге, а может быть смешок от Минато, но… Как результат, Тоби с горяча метнул кунай в заросли, где сидела наша сталкерша.       Имея звание чунина, она спокойно могла проигнорировать пролетевший рядом с ней кунай и сделать вид, что ее вообще тут нет. Но Узумаки была из того же теста, что и мой друг. Именно поэтому они оба самозабвенно перебрасывались угрозами и обвинениями под тремя пристальными взглядами — нашими взглядами.       Я и Какаши боролись с приступами агрессии. Только мой гнев был направлен на красноволосую, а вот Хатаке злился на Тоби. Минато же имел вид задумчивый, но не растерянный.       — Да я тебя сейчас тут под кустом зарою, мелочь! — сорвалась на рык Кушина.       — Не трогали бы вы нашего сокомандника, — вежливо, но ни капли не любезничая сказал Какаши, вставая рядом с Учихой.       — А то мы вам найдем куст, шиноби-сан, — добавила я, приторно улыбаясь, держа за спиной руки с кунаем.       Со стороны раздался смешок сенсея. Краем глаза я могла наблюдать, как несвойственная Намиказде усмешка прорезала лицо. Внутри что-то дрогнуло. А я уже начала забывать, кто у нас в наставниках ходит. В узких кругах, очень узких, имя нашего сенсея произносят с таким благоговением, что в пору заподозрить его в чем-то не очень легальном. На самом же деле — наш ромашка не просто ученик Жабьего санина, но и опытный дознаватель… Когда я только узнала про это, то дня два (не меньше) с опаской поглядывала на Желтую Молнию, чей внешний облик мог обмануть многих.       — Отставить! — скомандовал Минато не слишком и напрягаясь, отдавая нам команду.       Нам хватило и одного слова, чтобы метнуться поближе к сенсею.       — Ни грамма почтения у твоих ученичков, — весело фыркнула Хабанеро, — которая буквально минуту назад грозилась прикончить нашего волонтера.       — Авторитета у них только два: я и Хокаге, — прищур синих глаз нервировал. Ужасно хотелось прикрыться ветошью и не отсвечивать подольше.       — Пф! — фыркнула куноичи, перекидывая волосы за спину. — Тебя старик просил зайти за миссией.       — Зайду, — кивнул блондин. — Что-то еще?       — Может потренируемся как-нибудь на досуге? — спросила эта… выдра!       — Простите, что вмешиваюсь, — внезапно подал голос Какаши, — но его досуг — это мы!       Минато рассмеялся.       — Прости, Помидорка, не смогу, — ладонь сенсея легла на плечо и мне, и Какаши. — Как-нибудь в другой раз.       — Как знаешь! — поджала губы Узумаки и кинула быстрый взгляд на Учиху. — А ты, молись!       Не успел Тоби что-либо сказать, как джинчурики сдуло ветром.       — Как она меня бесит! — в сердцах воскликнул Обито, сжимая кулак.       — Трудно найти тех, кого она не раздражает, — прокомментировал Намикадзе. — И давайте договоримся, что всех своих гостей я буду отваживать сам.       — А мы тренируемся, Минато-сан, — внутри я злорадствовала над Кушиной, которую отшили. — Вдруг вы станете Хокаге, а мы не сможем визитеров выпроводить.       Разумеется, ни о чем таком лично я не думала, но воспользоваться ситуацией и перевести стрелки на Молнию — святое дело!       — А так хоть пару подходящих кустов найдем, — поддакнул Обито.       — И с контингентом заранее познакомимся, — поддержал нас Хатаке.       Минато на это нам ничего не сказал, только по голове потрепал, словно поощряя нашу предприимчивость.