моя исландия

Я буду, конечно, бездельник Том — не самый удачливый из котов, Умеющий вляпаться, как никто, в какой-нибудь переплёт. Ты будешь Джерри — грызун и дрянь, известный умением кинуть в грязь И изворотливостью угря; коварный, как первый лёд. — Дана Сидерос «Мультяшки»

Школа. Ноябрь, 2269

      День Единства приходился на последнюю пятницу ноября и каждый раз производил фурор даже в стане Отречения, что неизменно сбивало Тобиаса с толку. В этом году преддверие фестиваля висело в воздухе с самого утра, а к концу учебного дня всё сильнее будоражило умы его одноклассников.       — …а ты, Тобиас? Пойдёшь сегодня в центр? — спросил кто-то, остановившись прямо перед его партой, и отвлекая Тобиаса от тяжёлых мыслей.       Он рассеянно поднял голову, сталкиваясь взглядом с Беном, его согруппником. По случаю Дня Единства он, как и все остальные, сменил стандартную серую одежду и теперь, как любил говорить отец, выглядел как «конченый афракционер». Пока Тобиас думал, как ответить, Бен мельком оглянулся по сторонам и присел на стул за соседней партой, стоящей впереди. — Мы собираемся остаться там на ночь, в центре, — тихо добавил он. Тобиас удивлённо вскинул брови. — А как же комендантский час? — спросил он. Бен слабо улыбнулся и промолчал. — Но это нарушение правил, — добавил Тобиас. — Все иногда их нарушают, — ответил Бен. — Это весело. Только не говори, что ты никогда не делал ничего подобного. На памяти Тобиаса он действительно ни разу не нарушал основных правил, но он не стал об этом говорить вслух. Тем временем Бен уже поднялся со стула и отошёл к окликнувшему его Кинсли.       Тобиас опустил взгляд на лежащий перед ним учебник по истории.       …Сегодня отец допоздна будет в центре, значит, нужно будет приготовить ужин и убраться. А ещё наверняка заглянут Прайоры, чтобы обсудить проект по устройству афракционеров на зиму. Тобиас представил, как будет ходить по выделенным для ночлежек зданиям, пересчитывать одеяла и тёплую одежду, вообразил себе осунувшиеся лица бесфракционников, и на него вдруг навалилась жуткая усталость. Он вдруг понял, что если бы ему предложили выбор, он бы отказался от участия во всём этом.       От этой мысли неприятно скрутило живот. Тобиас попытался вспомнить, когда в последний раз он оказывал кому-либо помощь с искренней радостью, но у него не получилось. Его скользящий по обложке палец замер на корешке книги.       Тобиас перевёл взгляд за окно. Разве так должно быть? Разве суть альтруизма не в том, чтобы хотеть помогать другим?       Он нервно потёр глаза. Может, это значит, что он не альтруист? Может, это значит, что он никто?       Последний урок отменили. Направляясь к выходу из школы, Тобиас заметил Асту. Она жила в доме напротив, и раньше они часто ходили в школу вместе. Аста не заметила его. Пока никто не видел, она увлечённо вертелась перед зеркалом в пустующем коридоре. На ней было ярко-малиновое платье, а отливающие медью волосы сегодня были дерзко распущены. Она была похожа на маленький огонёк. Заметив наблюдающего за ней Тобиаса, Аста ойкнула и тут же застыла, стыдливо заливаясь краской. — Тобиас! — воскликнула она, хватаясь за подол. — Как славно, что ты ещё не ушёл. Она неловко заправила рыжий локон за ухо и поспешила подойти ближе к Итону, смущённо улыбаясь. — Как ты? — спросила она. — Как контрольная? Тобиас повёл плечом. — Кажется, неплохо. — Правда? А я, кажется, завалила. Аста несмело посмотрела на него из-под густых бровей, потом вздохнула и разжала ладони, выпуская ткань. — Послушай, Тобиас, тут такое дело, — несмело начала она. — Я случайно подслушала ваш разговор с Беном. Ты правда не собираешься сегодня в центр? — Скорее всего, нет. — Ну и здорово! — сказала она и снова затихла. — То есть, я хотела сказать… Понимаешь, меня поставили сегодня дежурить по первому этажу во втором корпусе, и мне нельзя уходить из школы до четырёх часов, хотя все уже направились в центр… Ты не мог бы со мной поменяться? Она податливо на него посмотрела. — Да, — без особого энтузиазма отозвался Тобиас. — Нет проблем. Аста засияла. — Вот спасибо! Она вернулась к оставленной сумке, чтобы передать Тобиасу белую повязку дежурного, а затем схватила лежащее на скамье пальто и, распрощавшись, убежала.       Во втором корпусе стояла тишина. Он предназначался для предметов с глубоким изучением. Тобиас был здесь лишь несколько раз, когда отрабатывал факультативные часы в компьютерном классе. Из некоторых кабинетов доносились монотонные голоса лекторов, в остальном же корпус пустовал.       Пихнув руки в карманы, Тобиас угрюмо вёл взглядом по полу, думая о восторженных лицах согруппников и ощущая неуместное и неправильное чувство зависти. На часах было только начало четвёртого, значит, ему предстояло провести здесь ещё почти целый час.       Тобиас завернул за угол, поднял взгляд от пола и замер. У дальнего окна коридора стоял мальчишка и с явным раздражением дергал за раму, силясь её поднять. Заметив Тобиаса, он в испуге дёрнулся назад, но через секунду, признав в долговязой фигуре Итона обычного ученика, тут же расслабился. — Ты что здесь делаешь? — дерзко спросил он, тут же переходя в нападение. Тобиас даже растерялся. — Я здесь дежурю, — признался он. — Подежурь где-нибудь ещё, — раздражённо бросил он Тобиасу, возвращаясь к своему делу, — где-нибудь в другом конце корпуса, например.       Рама, наконец, поддалась ему, и окно открылось наполовину. Мальчишка схватил с пола рюкзак и перебросил его через подоконник на улицу. Тобиас с непониманием проследил за его действиями. — Ты куда? — глупо спросил он, и тут же добавил: — Ведь нельзя уходить с уроков. — И что? — спросил мальчишка, уже перекинув через подоконник одну ногу. — Твоё какое дело? Ты вообще сейчас в другом конце здания. — У всех будут неприятности, если с тобой что-нибудь случится, — Тобиас немного подумал и добавил: — у меня тоже. Но тот уже полностью скрылся из вида и последней фразы Тобиаса, скорее всего, даже не услышал.       Тобиас постоял какое-то время на месте, а затем двинулся к окну. По уму ему следовало позвать кого-нибудь из учителей или охранника, но это будет стукачеством. Тобиас вздохнул и взялся за раму, чтобы закрыть окно. Перед глазами встали заговорщические лица Бена и Кинсли. Вертящаяся перед зеркалом Аста. Все иногда нарушают правила. Это весело.       Заметив хвост, беглец обернулся и вздёрнул брови. — Какого чёрта? — Я пойду с тобой и прослежу, чтобы ничего не случилось, — упрямо ответил Тобиас, нагоняя его. Тот нахмурился. — Нахер иди.       До дороги они добрались в полном молчании. Объект преследования замер у знака автобусной остановки, прислонившись к нему одним плечом. Всё время он упрямо не смотрел в сторону Тобиаса, будто решив притвориться, что совсем его не замечает. Только теперь, когда они оба остановились, Тобиас смог нормально его рассмотреть.       У него были лисьи черты лица, чуть вздёрнутый нос и королевская осанка. Он смотрел вперёд, заметно щурясь, будто стараясь разглядеть что-то вдалеке, и всё время недовольно поджимал губы. У него были тяжёлые веки, и два раза он поднял руку, чтобы смахнуть со лба чёрную, чуть вьющуюся чёлку. На коже заметно проступало несколько родинок — Тобиас заметил две около уха и одну на шее, периодически выглядывающую из-под воротника светлой рубашки, поверх которой был накинут бомбер.       Спустя минуту подъехал автобус, и мальчишка забрался внутрь, так ни разу и не оглянувшись на Тобиаса. Итон неуверенно замер перед распахнутыми дверьми, но, вспомнив о пустых тихих коридорах, без дальнейших раздумий взошёл на ступеньку. Его спутник уже упал на пустое сидение у окна, прямо напротив дверей. Одной ногой он упёрся в радиатор, а локтем — себе в колено и отвернулся к окошку.       Тобиас опустился на сиденье напротив. Он взволнованно посмотрел на закрывшиеся двери и подумал, что всегда можно сойти на следующей остановке.       Его спутник ничего не говорил. Смотрел мёртвым взглядом за подвижной дорогой, полностью уйдя в себя. Тобиас тоже сместил взгляд за окно, наблюдая, как знакомая местность сменяется чужими кварталами. Он смущённо тёр руку и думал, что, наверное, потом можно будет уехать этим же автобусом обратно.       С такими мыслями он пропустил одну остановку. Потом ещё три.       Автобус проехал Линкольн парк и направился в сторону Аптауна. — Откуда ты? Тобиас оторвал взгляд от окна. Его спутник сменил положение и теперь смотрел на него как на самое скучное явление в своей жизни. — Фракция, — уточнил он после вопросительного взгляда Тобиаса. Тобиас повёл плечом и отвёл взгляд. — Дружелюбие, — соврал он. — А ты? Собеседник неприятно улыбнулся. Явно понял, что Тобиас врёт. — А я из Искренности, — легко сказал он. Тобиас кивнул и подумал, что если будет долго молчать, то за дружелюбного точно сойти не получится. — Как тебя зовут? — спросил он. — Зови как хочешь, — ответил ему искренний и развалился на неудобном сидении. — Сам придумай, мне это не важно. — Ладно… — растерянно отозвался Тобиас. Он окинул взглядом пустой автобус и заметил на одном из сидений оставленную кем-то креманку из-под Ben&Jerry. — Джерри? — Джерри, — повторил его новый знакомый, будто примеряя на себя это имя. — Хорошо. А ты тогда будешь Томом. Он снова подобрался, чтобы качнуться чуть ближе к Тобиасу. — Дружелюбный Том, — с ухмылкой произнёс он, указывая на Тобиаса, а потом на себя, — и искренний Джерри. Тобиас тоже слабо улыбнулся в ответ. Он заметил, что Джерри всё время будто не сидится на месте, словно каждую минуту ему приходит в голову мысль подскочить и убежать куда-то, и ему приходится прилагать много усилий, чтобы удержать себя от этого. — Ты едешь домой? — спросил Тобиас. — Нет, — отозвался Джерри. — Центр находится в другой стороне. — Ты очень наблюдателен, Томас. — Разве ты не собираешься на фестиваль? — А я похож на аутиста, по-твоему?...       Автобус остановился у Ронан парка. Джерри поднялся с места, подхватил рюкзак с соседнего сидения и, не оглядываясь, вышел из автобуса. Тобиас вынужденно последовал за ним.       Он никогда раньше не был в этом районе. По одну сторону улицы, на которой они оказались, раскинулся парк, а по другую стояло несколько многоэтажек. Джерри перешёл дорогу и скрылся в небольшом магазине. Тобиас сначала остановился у его дверей, повертелся у витрины, раздумывая, стоит ли заходить и как часто здесь, интересно, ходят автобусы, но потом тоже вошёл внутрь.       Бродя между полок с товарами, Тобиас вдруг вспомнил о том, что оставил все свои вещи в школе. Джерри тем временем остановился около полок с сэндвичами, придирчиво рассматривая каждый из них. — Достань мне воду, — сказал он, даже не взглянув на Тобиаса, рукой указывая на самую верхнюю полку. — Ты вроде длинный — дотянешься. Тобиас рассеянно передал ему бутылку, а Джерри, наконец, выбрал себе два сэндвича и подошёл к кассе, чтобы расплатиться.       Покинув магазин, Джерри снова пересёк дорогу, не дожидаясь Тобиаса, и направился к парку. Они шли цепочкой ещё несколько минут, пока Джерри не ступил на небольшой мост, перекинутый через речушку, и, вместо того, чтобы просто перейти его, остановился посередине у перил. Достав из кармана один сэндвич, он принялся разворачивать фольгу. Тобиас встал сбоку и посмотрел на воду. Джерри искоса взглянул на него и спросил: — А ты не голодный? Тобиас смутился.  — Да нет, я… Джерри вдруг достал свой второй сэндвич и протянул его Тобиасу. — Нет-нет, не надо, — поспешно произнёс он, а Джерри вопросительно поднял бровь. — Я думал, у вас в Дружелюбии так заведено. Делиться. — Да, то есть… — Тобиас взял себя в руки и осторожно взял предложенный свёрток. — Спасибо. Джерри просто пожал плечами и отвернулся к реке.       Тобиас опустил взгляд на завёрнутый в фольгу сэндвич, ощущая незнакомую смесь тревоги и восторга. Он подумал, что это первый раз в жизни, когда кто-то делится чем-то с ним — а не наоборот.       Джерри вяло отщипывал куски от хлеба и бросал их в воду, наблюдая, как дикие утки скопом набрасываются на подачку. — Расскажи что-нибудь о Дружелюбии, — попросил он Тобиаса. — Что у вас там есть интересного? Тобиас замер. Он знал о Дружелюбии ровно столько, сколько было положено, и никогда не общался ни с одним из представителей фракции лично. Он опустил взгляд на ломти хлеба в руках и неуверенно произнёс: — Ну, мы там сажаем салат. Или собираем его. Печём хлеб… — Он замялся. — Разводим кур… Тобиас посмотрел на Джерри, к которому снова вернулся его стеклянный взгляд. Он, кажется, даже и не слушал, что говорит Тобиас. — …и енотов. Рука Джерри замерла над водой. — Енотов? — переспросил он, медленно переводя взгляд на Тобиаса. — Ну да. Джерри моргнул. — Зачем? — Они классные, — Тобиас смущённо пожал плечами. — Ты их когда-нибудь видел вблизи? Погладишь их, и жить захочется. На лице Джерри появилась слабая улыбка. — Так вот в чём секрет фракции дружелюбных? — спросил он. — В енотах. Он развернулся к Тобиасу корпусом, заведя локти за спину и умостив их на перекладине ограды моста. Его чёрные глаза заметно ожили. — А зимой вы что делаете? — с вызовом спросил он. Тобиас задумался, пытаясь представить себе деятельность наиболее отличную от альтруизма. — Зимой мы грабим правительство. — Грабите? — насмешливо переспросил Джерри. — И отдаёте всё отречённым? — Кое-что, — уклончиво ответил Тобиас. Джерри кивнул. — Решено, — произнёс он, — перевожусь в Дружелюбие. У вас там просто шикарно.       Джерри поднял взгляд к небу на заметно опустившееся солнце, а потом отпрянул от ограды и вдруг, схватив Тобиаса за рукав куртки, потянул его в сторону выхода из парка. — Мы куда? — спросил Тобиас. — Наверх.       Они снова пересекли дорогу, и Джерри завёл его в пустую многоэтажку. Они остановились у лифта, и Джерри ткнул на кнопку вызова. Тяжёлые двери с неохотой и скрежетом разошлись в стороны. — Может, пешком? — неуверенно предложил Тобиас. — На двадцатый этаж? Нет, спасибо. Джерри вошёл внутрь и с прищуром посмотрел на Тобиаса. — Трусишь, что ли? — Да нет, просто… Тобиас вдохнул и сделал шаг внутрь. Двери за ним сошлись, и лифт медленно пополз наверх. Тобиас неуютно оглядел сомкнутое металлической коробкой пространство. — Что, если он остановится, — сказал Тобиас, глядя на меняющуюся подсветку клавиш этажей, — или упадёт. — Или утонет, — вторил ему Джерри. — Или улетит.       Лифт раскрыл свои двери на последнем этаже. Джерри забрался на чердак, таща за собой слабо упирающегося Тобиаса, после чего они выбрались на плоскую крышу.       Тобиас сразу же неуютно покосился в сторону края. Благо, здесь было ограждение, и случайно упасть вниз отсюда было просто нереально. Джерри же двинулся к краю, петляя между трубами вентиляции, и остановился у самого ограждения высотой в пол его роста, бросив на крышу рюкзак. Тобиас осторожно повторил его маршрут, оглядываясь по сторонам, и замер, как только увидел открывшуюся его взгляду картину.       Солнце уже касалось верхушки Стены, отбрасывая тень на самый дальний видимый край города. Его лучи преломились, и вся верхняя часть зданий утонула в оранжевом спектре. Тобиас прищурился от бьющего в глаза мягкого света. Мир в нём как будто бы преобразился. — Это называется золотым часом, — услышал он со стороны Джерри. — Последний час перед закатом и первый — после рассвета. Любимое время всех художников, самые лучшие часы в сутках. Тобиас подошёл ближе к Джерри, останавливаясь рядом с ним и наблюдая, как тень с края города почти незаметно начинает приближаться к ним. — Мне нравилось здесь бывать, — тихо сказал Джерри. — Да, здесь здорово, — согласился Тобиас. — Почему «нравилось»? Джерри грустно усмехнулся и посмотрел вниз.       Солнце медленно скрылось за горизонтом, и на город опустились сумерки. Тобиас нехотя вспомнил о том, что дома его ждёт ещё куча дел, и что нужно вернуться в школу, чтобы забрать оставленные вещи. Он посмотрел на Джерри, который тяжело облокотился о поручни и, прикрыв глаза, ловил на лице порывы вечернего ветра. — Мне, наверное, пора, — неуверенно произнёс Тобиас. Джерри слабо покивал ему в ответ и ничего не сказал. Тобиас опустил взгляд, не зная, как лучше попрощаться, и замер глазами на левой руке Джерри. По его пальцам тонкой струйкой стекала кровь, замирая мелкими каплями на самых кончиках. — У тебя кровь идёт… — растерянно произнёс Тобиас. — Да, — слабым голосом отозвался Джерри, — всё нормально.       Он оторвался от поручней, отвернулся от них и, прислонившись к ограждению спиной, вдруг медленно сполз по нему вниз. Тобиас в испуге упал рядом, хватая его за левую руку. — Не надо, — вяло произнёс Джерри, — говорю же… Но Тобиас уже вздёрнул вверх его рукав и почувствовал, как немеют пальцы.       Внутреннюю сторону предплечья Джерри хаотично покрывали короткие, но глубокие раны, и от их вида Тобиас ощутил, как зашевелились волосы на загривке. — Кто это сделал? — тихо спросил он. Джерри слабо улыбнулся. — Я. Не задумываясь, Тобиас вытянул один из рукавов своей рубашки, прижимая его к открывшимся ранам Джерри, чтобы унять кровотечение. — Да не надо, стой же… У меня бинты в рюкзаке, достань их.       Тобиас заставил Джерри держать руку как можно выше, чтобы уменьшить внутреннее давление на раны, и потянулся за его рюкзаком, где действительно нашлись медицинские бинты. Пока Джерри запрокинул голову, чтобы унять головокружение, Тобиас осторожно перевязал его порезы и протянул ему бутылку с водой. — Я совсем забыл, что сегодня этот тупой День Единства, — тихо сказал Джерри после нескольких неловких минут молчания. — Под моей обычной формой их не видно. Но сегодня, когда я был у доски, у меня пошла кровь, и все это заметили. И классная тоже заметила. Отвела меня в сторону и начала допытываться, откуда у меня порезы. А я соврал, что это отец мне их оставил. Будто бы он из тех людей, что любят надираться по вечерам, а потом издеваться над своими детьми. Хотя мой отец совсем не такой. Он на моей памяти ни разу не брал в рот спиртного, и кажется, вообще не замечает, что я живу с ним в одном доме. Но сегодня я сказал, что он время от времени режет меня ножом, а значит, завтра его вызовут в школу или сразу пришлют наряд полиции для разбирательств — я не знаю. В любом случае, домой я больше не вернусь. Пусть лучше все думают, что он убил и закопал меня в саду. Вот мама удивится, наверное… Так будет куда более прозаичней — тем более, что сегодня и так не самый лучший день для моих родителей.       Тобиас сидел рядом и наблюдал за таким равнодушным с виду лицом Джерри. В его голове настойчиво бился один вопрос: зачем ты это делаешь? Но Тобиас ни за что не стал бы его задавать. Потому что он знал, что, если он это спросит, Джерри сразу же возненавидит его. Как Тобиас ненавидел каждого, кто спрашивал: «за что он так тебя?», случайно заметив следы от побоев на его руках или спине. Как историю, которую он каждый раз держал в себе в ответ на это. Как чужие сочувствующие взгляды, которые не несли в себе никакой пользы. Он знал, как Джерри чувствовал себя, потому что сам чувствовал себя так же, постоянно. Поэтому Тобиас спросил: — Почему сегодня не самый лучший для них день? Джерри устало посмотрел на него. — Сегодня день моего рождения. Тобиас вдруг отчётливо почувствовал слабую боль внутри, словно Джерри только что случайно передал ему часть своей. — И сколько тебе? — Шестнадцать. — Здорово. Мне тоже уже шестнадцать. Значит, ты тоже выбираешь в следующем году? Джерри вымученно улыбнулся ему и одёрнул до пальцев рукав рубашки, насквозь пропитавшийся кровью. Тобиас посмотрел на свой — такой же. Они сидели зеркально и будто бы являлись неправильными отражениями друг друга.       На улице стемнело, и со стороны топи поднялся ветер. Тобиас вздрогнул от холода и интуитивно пересел так, чтобы ветер не доставал до Джерри. Джерри смотрел в сторону зажигающихся огней центра. Потом он протянул руку вперёд, чтобы закрыть ладонью свет от висящего над ними фонаря, и сказал: — Я в детстве, когда издалека смотрел на огни города в темноте, представлял, что они находятся в космосе, и что это огни огромного космического корабля как в фильмах, знаешь? — Правда? — спросил Тобиас. — Я никогда не думал об этом. Он мельком посмотрел в сторону центра, а затем снова вернулся взглядом к Джерри. — Не делай больше этого с собой, — тихо попросил Тобиас. Джерри опустил руку и взглянул на него. — Почему? — Просто я не хотел бы, чтобы ты это делал. Они держали зрительный контакт несколько секунд, а потом Джерри вдруг съёжился и уткнулся лицом в подтянутые к себе колени, заходясь едва заметной дрожью. — Тебе холодно? — с беспокойством спросил Тобиас. — Дать куртку? — Не надо… Джерри медленно выдохнул, поднял голову и, щурясь, вгляделся вперёд. — Пойдём отсюда, — сказал он. — Уже поздно.

***

      Всё время, пока они спускались вниз, Тобиас лихорадочно думал, и, когда они вдвоём вышли из здания на тёмную улицу, он повернулся к Джерри и сказал: — Ты можешь пожить у меня. Джерри вскинул на него ироничный взгляд, решив, что Тобиас шутит. — Ты смеёшься? — переспросил он. — Зачем тебе это? — Я просто хочу помочь… Тобиас произнёс это, не задумываясь, и тут же замер над собственной мыслью. Хочу Джерри посмотрел на него так, словно увидел в первый раз. — Ты не из Дружелюбия, — сказал он, наконец. Тобиас осторожно покачал головой. Джерри задержал взгляд внимательных глаз на его лице и слабо кивнул. — Понятно, — только и сказал он. — А ты? — спросил Тобиас. — Не из Искренности? Джерри слабо усмехнулся, покачав головой в ответ. Они молча дошли до остановки. — Конечно же, я вернусь домой, — сказал Джерри, — я ведь не могу просто так болтаться где-то полгода до Церемонии Выбора. На этих словах Тобиас немного успокоился. — Хорошо. Джерри посмотрел на висящую на остановке карту. — Мне на пятую линию, — сказал он. — Мне на первую, — ответил Тобиас.       Они сели рядом на скамейке и больше ничего не говорили, пока в конце улицы не показался автобус с горящей цифрой пять. Тогда Джерри поднялся с места, и Тобиас поднялся вслед за ним.       Внутри него поселилось неприятное тянущее чувство, а на языке вертелось что-то несуразное, от наивного «Мы ведь увидимся снова?» до ещё более жалкого «Пожалуйста, давай увидимся снова». Тобиас сглотнул, оставляя эту глупость внутри себя. Потому что всё было понятно. То, что Джерри был не из Искренности, было ясно сразу, и Тобиас пытался лелеять в себе глупую надежду, что, возможно, он принадлежал Бесстрашию, но всё было слишком очевидно. По его манере говорить, по сдержанным жестам, тому, как он щурил глаза и как сказал «понятно», глядя на Тобиаса, потому что тоже осознал, откуда он на самом деле (возможно, он понял это намного раньше, ещё на крыше, или в парке, или даже до того, как задал ему вопрос в автобусе). Конечно же, он был из Эрудиции. Откуда же ещё.       Джерри не стал прощаться, когда подъехал автобус. И в тот момент, когда он уже поднялся на вторую ступеньку, Тобиас вдруг сделал то, чего сам от себя не ожидал и чего не делал никогда раньше. Быстро протянув руку, он схватил Джерри за ладонь, намеренно совершая тактильный контакт без всякой на то причины, заставив его недоумённо обернуться на себя. — Ты так и не пообещал, — быстро сказал Тобиас, глядя в его удивлённые глаза, пока внутри грудной клетки творилось что-то невообразимое, — что больше не будешь этого делать. Пообещай мне. Джерри осмотрел его лицо и слабо кивнул, и Тобиас разжал его руку.       Автобус закрыл двери и уехал, а Тобиас остался один.       Проводив его взглядом до первого поворота, он опустил глаза и посмотрел на свой рукав с навечно въевшейся в него чужой кровью.