моя исландия

Искренность. Ноябрь, 2270

      Он проснулся с чувством, будто чья-то рука вероломно вытолкнула его в чужую среду. Подняв веки, Тобиас впился невидящим взглядом в потолок над собой и интуитивно потянулся ещё слабой рукой к шее, где до сих пор ощущалась вчерашняя инъекция сыворотки искренности.       …После окончания слушания, где Тобиас выступал свидетелем, Элис присела рядом с ним и мимоходом поделилась, что остаточный эффект после сыворотки — это очень яркие сны о твоих истинных желаниях. Она ещё добавила, что многие даже специально вводят себе микродозы перед сном — чтобы лучше понять себя и свои стремления. И ещё, что когда-то даже была написана книга, где этой процедуре было дано название методики МакАртур с подробным описанием того, как применять её для более продуктивной жизни или чего-то подобного. Тобиас тогда не вдавался в её слова, потому что сны ему не снились ещё со средней школы, а голова всё ещё была занята образом движущейся дорожки и себя самого на ней, пытающегося идти против движения. Движущейся дорожкой в этом контексте, конечно же, был поток правды. И в процессе допроса, как Тобиас ни пытался, единственное, чего он смог добиться, это лишь немного снизить скорость собственной речи. Ему ни разу не удалось заставить себя увильнуть от прямого ответа или хотя бы просто промолчать. И хотя задаваемые ему вопросы были не смертельными, это было всё равно страшно. Осознавать, что его могут спросить о чём угодно, и он выложит всем этим незнакомым людям чистую правду о своих мыслях и тех переживаниях, в которых он не осмеливался признаваться даже самому себе.       …В первом увиденном им за несколько лет сне была мама. Ещё там был дом и друзья, и совсем не было чёрного цвета. По правде говоря, Тобиас не запомнил никаких конкретных цветов вообще, потому что у того самого дома была плоская крыша, и был вечер — так как солнце висело очень низко. И хотя Тобиас был не уверен, но ему почему-то казалось, что это был конец осени. Он был на этой крыше, и, помимо него, на этой же крыше, конечно же, был       Джерри       Заранее чувствуя подвох, Тобиас перевёл взгляд с потолка на часы. Разумеется, ещё не было и шести утра. Больше всего на свете Тобиасу хотелось закрыть глаза и снова вернуться на крышу, к Джерри, поэтому он поторопился выбраться из-под одеяла, спешно оделся и направился в общую комнату.       Уже сидя в пустой гостиной на диване и вспоминая о своём сне в перспективе, Тобиас думал о том, каким был в нём Джерри. Немного грустным, искренним и удивительно искусственным. Будто бы ему подрезали все шипы и когти, сточили клыки и удалили ядовитые железы, и осталась только глянцевая картинка. Тот Джерри не говорил жестоких фраз и не творил ужасные вещи. Тот Джерри не менял собственные лица как перчатки. Он брал Тобиаса за руку и жался к нему с одной стороны. Ему было всё равно, что будут говорить о нём его однокурсники, и тот Джерри никогда бы не стал никого предавать. А ещё тот Джерри позволял Тобиасу делать с собой некоторые вещи. Такие, о которых в их первую встречу Тобиас бы и подумать не мог.       Закусив палец левой руки, Тобиас провёл несколько минут сидя без движения. Ему хотелось найти ту книгу по методике МакАртур и опровергнуть всё, что там написано. Просто чтобы хоть кому-то доказать, что его сон был вовсе не отражением его истинных желаний. И что он бы всё равно никак не помог ему на пути к счастливой жизни.       …Но куда больше ему хотелось вернуться к Джерри       (и никогда в жизни не встречать Э р и к а)

***

      Эрик открыл после третьего стука. — Мы должны были быть внизу ещё пять минут назад, — раздражённо сообщил ему Тобиас. — Ты готов? — Дай мне ещё одну минуту, — отозвался Эрик. А затем, обратив внимание на неблагодушное состояние Тобиаса, дружелюбно добавил: — Проходи. И снова скрылся внутри. Тобиас на секунду замялся, но потом нехотя переступил порог.       Временная комната Эрика в точности повторяла его собственную — даже мебель стояла на тех же местах. Тобиас остался стоять у двери, неуютно сунув руки в карманы, пока Эрик подошёл к висящему на стене зеркалу, чтобы лишь мельком взглянуть в него и небрежным жестом убрать со лба чёлку. Тобиас скользнул взглядом сверху вниз по его фигуре и остановился глазами на кромке плетёного ковра, лежащего на полу. По всей видимости, настроение у Эрика было замечательное. Тобиас, правда, не понимал, с чего бы. Лично он бы не радовался так сильно, если бы ему через полчаса предстояло давать показания против собственной же фракции под сывороткой правды: по его же вчерашнему впечатлению это было просто отвратительно.       Тем временем Эрик отвернулся от зеркала и принялся застёгивать манжеты на рукавах рубашки с демонстративной медлительностью. Коротко взглянул на насупившегося Тобиаса. — Как спалось? — учтиво поинтересовался он. Тобиас вздохнул. — Ты можешь просто сразу сказать, что тебе надо? Эрик одарил его своей лисьей усмешкой, будто Тобиасу удалось поймать его с поличным. — Мне нужны деньги, — просто ответил он. — Валюта, которая котируется за границей. Ты сможешь достать их мне? Тобиас изумлённо проследил за тем, как Эрик сделал шаг в сторону и опустился на краешек письменного стола. Он, конечно, всегда был тем ещё наглецом, но до такой степени палку никогда не перегибал. — Ты сейчас серьёзно мне это говоришь? — спросил Тобиас. Эрик поправил один рукав и спокойно взглянул на своего визави. — Если ты достанешь мне их, я пересплю с тобой, — сказал он. Следом он поднялся со стола и снова подошёл к настенному зеркалу, попутно сдёрнув висящий на дверце шкафа пиджак. — …что? Эрик снисходительно усмехнулся. — Ты меня хочешь, я же в курсе. Он накинул на себя пиджак. Коротко одёрнул лацканы. — Я тебя хочу? — медленно повторил Тобиас. Эрик вздохнул, бросая взгляд на его отражение. — Эти твои взгляды постоянные, ты думаешь, я их не знаю, что ли? Послушай, — он слегка повернул голову, чтобы посмотреть на собеседника прямо, — в твоём детстве тебе вбили в голову, что это неправильно, но я тебе сейчас скажу одну вещь: это нормально, можешь расслабиться. Эрик снова отвернулся, слегка приподнимая подбородок, чтобы поправить воротник. — Если тебе интересно, — сказал он и сразу же добавил: — а тебе интересно — мне без разницы с кем спать. Я асексуал и в любом случае удовольствия не получу. Но я могу притвориться, что мне нравится, если ты хочешь. Так что не переживай… — Ты отвратителен. Эрик осёкся и с удивлением обернулся на него. — Я не встречал никого, кто был бы хуже тебя, — тихо произнёс Тобиас, пусто глядя на него. Эрик закатил глаза: — Можешь твердить это себе сколько влезет, если тебе от этого легче. Он снова повернулся к зеркалу. — Впрочем, я не настаиваю, — добавил Эрик. — Деньги это не проблема, я могу кого угодно об этом попросить. Просто подумал, что тебе будет интересно. Он успел мельком заметить дёрнувшегося к выходу Тобиаса и то, как резко захлопнулась за ним дверь. — Ты знаешь, где меня найти! — насмешливо крикнул ему вдогонку Эрик.       На первом этаже Тобиаса встретил Кэнг. — Где Эрик? — сразу же спросил он, заметив, что Итон направляется к нему один. — Сейчас подойдёт, — отозвался тот. Кэнг недовольно нахмурился. — Я же просил тебя привести его лично… — Он и сам способен досюда дойти, я не нанимался ему в няньки! Джек хмуро посмотрел на Тобиаса, но ничего не сказал. Эрик показался в конце коридора спустя ещё минуту.       — Ты видел список вопросов, которые тебе будут задавать, — инструктировал его Кэнг по пути к залу суда, — сегодня утром в него было решено внести ещё несколько. Ничего такого, они просто продемонстрируют твоё пособничество нашей стороне. Тебе нужно будет всего лишь подтвердить, что ты помог Четыре и сёстрам Маккензи при побеге из Эрудиции, этого будет достаточно. — Вы просто прелесть, — откликнулся Эрик. — Врать не положено, но способы найдутся, да? Он бросил насмешливый взгляд на всё это время старательно отворачивавшегося от него к стене Итона и первым прошёл мимо них в зал. Кэнг проводил его мрачным взглядом в спину. — Это самый большой нахал из всех, кого я когда-либо встречал, — оповестил он Тобиаса.       Заседание было открытым. На нём присутствовало по одному человеку от верховенства каждой фракции, исключая Эрудицию, а так же послы из-за границы. Джек и Тобиас заняли свои места в первом ряду, хотя Тобиас и предпочёл бы сейчас находиться как можно дальше отсюда. Перед Эриком свидетельствовали ещё несколько человек — никого из них Тобиас не знал. Суд тянулся уже третий день, и, по подозрениям Итона, являлся чистой формальностью и разыгрывался исключительно для послов, в то время как судьбы организаторов революции были уже давно решены Кэнгом и остальными. Тобиас посмотрел на висящие у входа часы. Это слушание должно было стать последним и обещало растянуться по меньшей мере на два часа.       По прошествии часа с небольшим вызвали Эрика. Он сел на предложенный стул, повернул голову для укола, и адвокат приступил к допросу. — Ваше имя…?       У Эрика был ровный голос. Он сидел прямо, расслабленно, и как и предыдущие свидетели говорил просто, не задумываясь. Тобиас не вслушивался в его слова, нервно перебирая пальцами по столу и пытаясь отвлечь свой мечущийся разум, переключаясь то на одну, то на другую мысль. — В этом году Вы сменили фракцию, верно…? Тобиас подумал о Пэн и Мари, о Юрайе. Сразу же следом его мысли переключились на Зика и Шону, и он со стыдом понял, что до сих пор так и не узнал, где они сейчас и всё ли с ними в порядке. Тобиас вспомнил о Бесстрашии, о первых днях своей инициации, тренировках и игре в захват флага. О том дне, когда умер Амар. Он подумал о маме. В Тобиасе опять возникло желание поговорить с кем-нибудь, хотя он и знал, что никогда не сможет заговорить о том, что волнует его сейчас по-настоящему, и будет снова просто обходить эту тему стороной, совсем как делает это сейчас в собственных мыслях. — Месяц назад Вы помогли трём пленникам при побеге, почему…? Ты меня хочешь, я же в курсе Тобиас опустил взгляд на свои сложенные на столе руки и сдался, отпуская свой разум, который тут же магнитом притянуло к одной единственной волнующей его мысли. Он вспомнил свой сегодняшний сон. Вдоль позвоночника прошла предательская томная дрожь.       Кэнг толкнул его со своей стороны. — Почему ты не говорил, что спас ему жизнь? — Что? Тобиас поднял взгляд, возвращаясь сознанием в зал суда. Кэнг смотрел на него и выглядел неприятно удивлённым, это означало, что что-то пошло не так, как он планировал. Тобиас растерянно посмотрел на него в ответ и внезапно понял, что в зале стоит тишина. Сидящий на месте свидетеля Эрик молчал. Адвокат стоял перед ним и ждал ответа на заданный вопрос. — …он сделал это не нарочно, — наконец сказал Эрик, нарушая повисшую тишину. — Он сам не знал о том, что делает… Тобиас заметил, что скорость речи Эрика снизилась настолько, что можно было отчётливо уловить микропаузы между его словами. Эрик не хотел говорить то, что он говорил сейчас. — В день своего шестнадцатилетия, — продолжал Эрик, — я планировал покончить с собой, но я не сделал этого. Из-за него. Я передумал. Тем побегом я вернул ему долг. Он замолчал и больше ничего не говорил. — Я понял, — ответил адвокат. — Спасибо за правду. — Спасибо за правду, — привычно подхватил его слова сектор искренних.       Эрик не двинулся с места, вперившись взглядом в стоящую перед ним трибуну. Он выглядел одновременно поражённым и рассерженным, словно сказанные им только что слова были чистой ложью, которую его обманом заставили произнести вслух. Он поднял руку и провёл тыльной стороной ладони по своим губам, будто стараясь стереть всё сказанное ранее. Потом, опомнившись, он резко поднялся с места и ни на кого не оглядываясь покинул зал суда.       Тобиас, не отрывая глаз, наблюдал за его перемещением, и лишь когда за Эриком затворились двери, вдруг понял, что все мысли в его голове разом смолкли.

***

      Тобиас случайно налетел на Эрика вечером в коридоре. Тот на ходу пытался заполнить какие-то бумаги и, столкнувшись с Итоном, инстинктивно дёрнулся назад. С десяток листов, которые он до этого держал в руках, разлетелись по полу. Эрик с раздражением посмотрел на Тобиаса и, не сказав ни слова, опустился на пол, чтобы подобрать бумаги. Чёлка упала ему на глаза, а он даже не обратил на это внимание. Он поспешно хватал листы, не заботясь о том, что мнёт их, наспех собирая их в новую неровную стопку, в то время пока Тобиас застыл над ним, глядя на такие несвойственные ему напряжённые и неуклюжие движения. В каждом из них сквозила нервозность и досада. Эрик явно был расстроен, а Тобиасу трудно было вообразить, что его удалось обезоружить такой мелочью как разлетевшаяся по полу кипа бумаг. Внезапно Эрик показался ему беспомощным. Затравленным.       Тобиас поспешно опустился рядом, чтобы помочь Эрику собрать листы, до которых тот не мог дотянуться. На одном из них он мельком увидел титул «Заявка на пересечение границы». Эрик зло выхватил несколько страниц из рук Тобиаса, которые тот ему протягивал, поспешно подскочил на ноги и направился дальше по коридору. Тобиас тоже встал и последовал за ним.       Около самого лифта Эрик вдруг резко остановился так, что Тобиас на него едва ли снова не налетел. — Прекрати таскаться за мной! — рявкнул он, развернувшись к нему лицом. — Я не таскаюсь за тобой, — отозвался Тобиас, — я просто иду к себе. Эрик прикусил язык, и Тобиас заметил, что его костяшки побелели от того, что он ещё сильнее сжал в пальцах и так уже измятые бумаги. Тобиас отстранённо подумал, что скорее всего документы в таком виде у него всё равно уже никто не примет, и ему лучше бы взять у Элис новые копии, но вслух ничего не сказал. Нажав на кнопку вызова лифта, Тобиас скосил взгляд на Эрика, который стоял рядом, пытаясь снова рассортировать все бумаги по порядку. — Ты хотел спрыгнуть с крыши здания в тот день? Тобиас заметил, как Эрик на секунду прикрыл глаза, а потом снова взглянул на закрытые двери элеватора как на непреодолимое препятствие. Индикатор этажей показывал, что один из лифтов остановился на десятом, а второй, как обычно, не работал. Эрик повернулся к Тобиасу и с ненавистью посмотрел на него. — Да, ты правильно понял, тупица. Если бы ты не поплёлся за мной в тот раз, меня бы здесь не было. И всего этого, — Эрик неопределённо махнул рукой, — тоже не было бы. Сидел бы сейчас со своими подружками на фермах Дружелюбия, глотал бы кислородные коктейли. Так что живи теперь с этим. Эрик завершил свою тираду, упёрся спиной в стену и устало посмотрел вперёд. — Ты действительно сейчас пытаешься заставить меня пожалеть? — недоумённо переспросил его Тобиас. — Если да, то у тебя это плохо получается… Мне не нравилось в Дружелюбии. Эрик поджал губы. — Дружелюбный Том не умеет дружить, — тихо произнёс он. — Искренний Джерри ненавидит говорить правду, — в тон ему отозвался Тобиас. Эрик убито усмехнулся в ответ. Тобиас вдруг подумал, что ему никогда не приходило в голову, что Эрик тоже всего лишь человек. Четыре смотрел на его скованную позу и вымученное выражение лица, и внутри у него всё сжималось от этой мысли. — Если бы мне предложили вернуться назад в прошлое, — сказал он, — я бы всё равно пошёл за тобой. Эрик хмыкнул и посмотрел на Тобиаса. — Ты такой альтруист, Итон. Совсем не учишься на своих ошибках, да? Тобиас не ответил, а Эрик окинул его взглядом, словно впервые действительно замечая здесь. — Почему ты до сих пор тусуешься в Искренности? — вдруг спросил он. — Ты разве не собираешься возвращаться обратно в Бесстрашие? Тобиас пожал плечами. — Мне не к кому там возвращаться, — честно ответил он. — Правда? — переспросил Эрик. — А как же Нэнси? — Кто? — Та девчонка, к которой ты лазал на балкон. — Николь? Вызванный лифт наконец достиг их этажа. Автоматические двери плавно разъехались в стороны. — Да, она, — отозвался Эрик. — Она ведь нравилась тебе. Тобиас слабо улыбнулся. — Нет, — признался он. — Правда? — сказал Эрик, заходя в лифт, впрочем, не выглядя сильно заинтересованным. — Ну ладно тогда. Он замер напротив Тобиаса и тут же снова закопался в бумаги, словно в момент забыв о присутствии первого. Тобиас вздохнул. — На самом деле, — сказал он, — всё это время мне нравился только ты. Он успел поймать удивлённый взгляд Эрика, перед тем как съехавшиеся двери лифта разделили их. Тобиас закрыл глаза, почувствовав себя смертельно уставшим.