Я боюсь

      Трезвон телефонного звонка так внезапен, что я просыпаюсь моментально. Ничего толком не соображая, нашариваю плоский прохладный прямоугольник и сажусь.       — Да!       — Дим, я тебя разбудил? — Женькин голос с трудом пробивается через грохочущую музыку.       — А ты как думаешь? — кошусь на прикроватный столик и вижу светящуюся зеленым тройку.       — Прости пожалуйста, — его голос заметно увядает.       — Что случилось? — спускаю ноги с кровати, зарываюсь пальцами в длинный толстый ворс коврика. — Женя?       — Ты прости, — повторяется Женька, прикрывая динамик рукой, и его голос становится четче. — Мы тут немного погуляли, ну и это… Не хватает по счету расплатиться.       — Сколько? — старательно пытаюсь вспомнить, сколько у меня денег на карте, но голова пока еще плохо соображает.       — Четыре тысячи…       — Ладно, скоро приеду.       — Дим, я…       — Приеду, только адрес скажи.       Душное такси воняет дешевым пивом и сигаретами. Запоздало соображаю, что надо было вызвать машину, а не ловить первую попавшуюся на улице, но сожалеть поздно. Ночной город красив, но мне не до его красот — я зол и я хочу спать.       Расплатившись с таксистом, ныряю в гремящее нутро ночного клуба, морщась от криков, музыки и тяжелого запаха. Сигареты и алкоголь, с острыми нотками пота и травки. Тонкие силуэты, извивающиеся во вспышках света. Случайные прикосновения к моему телу, когда я пробиваюсь через толпу в нужном направлении.       Женину кабинку нахожу сразу же. Не смотря на дикое желание отругать его, не могу не признать, что место ребята выбрали хорошее. На столике — несколько пустых бокалов из-под коктейля, дешевое виски и полупустая бутылка газировки.       — Где все? — сажусь рядом с Женькой.       — Ой! — он вздрагивает, вытаскивает зажатые между бедер ладони и тянется ко мне навстречу. — Ты быстро.       — Ты один? — нарастающая злость стучит в висках, отдаваясь головной болью в затылок.       — Нет, они там, — Женька машет ладонью себе за спину, вопросительно заглядывает мне в лицо. — Прости, Дим. Я все верну, правда…       — Глупый, — вытаскиваю портмоне и достаю несколько купюр. Наедине со мной он не играет, снимая маску самоуверенного нагловатого парня, и таким я его люблю больше всего.       — Тебе тут нравится? — оглядываюсь, пытаясь рассмотреть окружение, но глаза режет яркий свет, а стекла очков из-за духоты начинают запотевать.       — Нормально, — узкие плечи передергиваются и он начинает крениться в мою сторону. Зевая, прикрывает рот ладонью, и я не могу оторвать взгляда от его пальцев. — Спать охота…       — Тогда поехали, — я поднимаюсь, но Женька меня опережает, подскакивая, начинает кому-то махать, подзывая к себе.       Двое парней, в одном из которых я узнаю его друга, и три девушки. Ежу понятно, что третья девушка — для Женьки, но стараюсь не заострять на этом внимания.       После душного клуба воздух на улице кажется до остроты свежим и просто отлично прочищает мозги. Ребята мнутся, подталкивая друг друга, переглядываются, и я понимаю — нет денег на такси.       — Сколько? — спрашиваю у Влада, и тот поспешно озвучивает сумму.       Не споря, протягиваю купюры. Мне они никто, и как будут добираться до дома по большому счету — безразлично. Но ведь кто-то же за них так же волнуется, как и я за Женьку…       — Нифига себе! — слышу восхищенный шепот и смешки. — У тебя мировой отец!       Влад краснеет и прячет взгляд, а Женька сводит светлые брови в прямую линию. Горячая ладонь цепляет меня за руку, и, вытянувшись всем телом, он целует меня прямо в губы.       — Это не отец. Это мой мужчина.       Безропотно сажусь в подъехавшее такси, наблюдаю, как он прощается со смущенной компанией, пытаясь сдержать улыбку. Передвигаюсь, уступая ему место и называя адрес.       — Дим, они совсем дураки, — бормочет Женька, засыпая почти сразу же, стоит только его голове оказаться на моем плече.       — Это заметно, — усмехаясь, решаю оставить все разборки на утро.       Обнимаю за тонкую талию, притягивая к себе еще ближе, ловлю озадаченный взгляд таксиста в зеркале заднего вида и едва сдерживаюсь, чтобы не показать ему язык.       Это мой мужчина, и я не боюсь сказать это вслух.