Я боюсь

      Сегодня у меня почти весь день свободен, и я сижу в кафешке напротив универа и жду Женьку. Осень теплая и солнечная — из окна, возле которого торчу, видна залитая солнцем улица, наполненная прохожими. Это довольно интересно — наблюдать за людьми, придумывать им собственные истории, угадывать, кто чем занимается.       Я уже прочитал купленный на углу журнал от обложки до обложки. Пересмотрел все фотографии по нескольку раз. Придумал несколько глупых историй для прохожих и торговца шаурмой. Выпил четыре чашки кофе и съел порцию салата. На меня даже стал поглядывать молоденький и симпатичный официант. Наверное, самым правильным было уехать домой и ждать Женьку там, но ему захотелось походить со мной по торговому центру. Сказал, что хочет прикупить несколько футболок и всякой мелочи, и я согласился.       На самом деле это приятно, делать покупки вместе. По крайней мере, мне так уж точно приятно. Когда мы ходим за продуктами в соседний с нашим домом супермаркет, я стараюсь тянуть время. Мне нравится наблюдать за ним, как он читает этикетки, как задумчиво разглядывает содержимое разноцветной упаковки через окошечко или прозрачную крышку. Как по-детски радуется, если я кладу в тележку конфеты или сладости. И в то же время становится взрослым, выбирая из ряда темных бутылок в винном отделе или спокойно доставая на кассе из ячейки пачку презервативов, которых у нас дома и без того непочатый край.       Иногда мне кажется, что он очень быстро повзрослел за те почти двенадцать месяцев, что мы знакомы. Что он совсем не тот мальчишка, который с нагловатой усмешкой предложил мне сходить куда-нибудь приятно провести время. И пусть его плечи и спина все еще обсыпаны светлыми веснушками, а гибкое тело молодого мужчины до сих пор немного нескладное, и он иногда его стесняется, угловато выставляя плечи и наклоняя голову, я чувствую, как он изменился.       Это заметно, когда мы остаемся вдвоем. Когда непонятное напряжение уходит из его тела, и он вытягивается возле меня, словно случайно касаясь рукой или ногой. Делает вид, что увлечен содержимым своего телефона или ноутбука, но иногда я ловлю его взгляд, со спрятанной в уголках глаз улыбкой.       На него можно смотреть бесконечно, наблюдая, как темные, четким контуром очерченные губы шевелятся, сдувая упавшую на глаза прядь волос. Как бьется пульс под тонкой кожей в ложбинке на шее. Как, устав лежать на боку, переворачивается на живот, скрещивая ноги в лодыжках, потирая одной другую, поджимая босые пальцы.       Можно укрывать пледом, вытаскивая из разжимающихся пальцев телефон или отодвигая прямоугольник планшета. А потом, готовясь к лекциям, поглядывать, чтобы не проснулся от случайного шума.       Чистить зубы, толкаясь возле умывальника и обливаясь водой, оставляя друг на друге темные пятна, от которых ткань липнет к телу. Показать язык, успев первым занять душевую кабину, и снисходительно подвинуться, пропуская внутрь опоздавшего, которому приходится терпеть, пока его натирают гелем для душа.       Пытаться помочь, хотя бы молчанием, когда сведенные брови и закушенная губа говорят не подходить ближе. И все равно подойти, чтобы обнять и прижать к себе, согревая теплом. Даже не давая советов, потому что иногда ни правильных, ни неправильных советов просто не существует.       Устав от суматошного дня, уткнуться лицом в изгиб плеча и шеи, вдыхая знакомый запах шампуня и чистого здорового тела, и почти моментально заснуть, стоит только обвитой браслетами руке оказаться на твоей спине.       Просто любить и быть любимым.

Вся осень уместилась в рюкзаке, оранжевом, большом, уютном, с широкой лентой лямок. И на плечах, и на спине, изогнутой в порыве страсти, оставив яркий след рассыпанных лучей через неплотный хлопок. Влюбленный в солнце, тот, кто под дождем, вдруг обернется. Расправит плечи, чувствуя осенний теплый ветер, тот, кто ждет.