Сделка

             Иногда Гарри недоумевал: за что вселенная, судьба или магия его так ненавидят? Когда-то очень давно он был самым обычным, счастливым и очень глупым ребенком, и его всё устраивало. Но судьба — или вселенная? или магия? — решили, что он не заслуживает счастья и любви. Легким взмахом палочки он в одночасье лишился обоих родителей, крёстного и маленького брата. Он, семилетний мальчик, ни разу не видевший крови — даже своей собственной! — вдруг оказался утоплен в крови родных. Даже сейчас, спустя девять лет, он все ещё ощущал на языке тот железный привкус. Последнее воспоминание о том дне — это как мама натягивает ему на голову огромный колпак со звёздами и наказывает крепко держать его брата Джимми за руку, чтобы тот не потерялся. Джимми в костюме оборотня — он обожал своего крёстного Римуса Люпина, ну а Гарри решил быть Дамблдором, потому что тот великий маг и у него крутая борода.       Гарри помнил, как взял ведёрко в виде тыквы и потянул за ручку двери, а дальше — темнота.       Когда он очнулся, его укачивал в руках огромный человек, а сам Гарри был весь в крови. Она была даже во рту, ему до сих пор иногда снится, что он захлёбывается ею. С этого и начался его персональный ад. Он хотел помнить тот день, когда все пошло наперекосяк, когда его жизнь превратилась в череду издевательств, в гонку на выживание и борьбу за сохранность рассудка. Он хотел помнить, чтобы однажды отомстить. Но он не помнил ничего.       «Счастливого Хэллоуина, Гарри! Сладость или гадость?»       — Внимательнее, Поттер! — из отрешенного состояния его вывел шёпот однокурсника. — Корень пустоцвета нельзя добавлять на этой стадии! Ты хочешь, чтобы нас размазало по подземелью?       Гарри глубоко вздохнул и сосредоточился на происходящем вокруг. С его оценками по зельеварению он просто не имел права отвлекаться на что-либо. Даже несмотря на то, что сегодня Хэллоуин. Особенно поэтому.       — Прости, Том, я сегодня не выспался, — Гарри слегка повернул голову к собеседнику. — Спасибо, что остановил.       Его напарник лишь сжал губы в тонкую линию и слегка качнул головой. Было видно, как его раздражает невнимательность Гарри, но он не стал развивать тему и ругаться, и в этом крылась некоторая странность. Обычно Том Риддл не упускал возможности указать Гарри на его промахи. В любой другой день Гарри бы заинтересовался этим феноменом, но только не сегодня.       — Я согласился быть твоим напарником, Поттер, только потому, что ты, в отличие от остальных, очень аккуратен и сосредоточен. Не заставляй меня разочаровываться в тебе, — Том демонстративно поправил лежащие на их общем столе ингредиенты для зелья, располагающиеся в строго определенном порядке.       Гарри только закатил глаза в раздражении на эту тираду. Как будто ему есть хоть какое-то дело до того, что о нем думает Том. Поттер был уверен, что одной из причин выбора Тома было то, что он был единственным, кто не впадал в ступор перед прекрасным и всесильным старостой шестого курса дома Слизерин и не капал на него голодной слюной прямо во время урока. Откровенно говоря, зелья Гарри давались с большим трудом, но он старался на уроках изо всех сил, потому что для работы в Аврорате требовалось сдать ТРИТОН по этому предмету. Только поэтому сам Гарри не сбежал от Риддла, как от драконьей оспы в самом начале их совместных мучений.       Они в молчаливом напряжении продолжили работать над зельем и после звона колокола так же молча разошлись каждый по своим занятиям. Такого порядка они придерживались с самого начала учебного года, когда внезапно Том решил усесться за парту Гарри. Они постоянно ругались на уроке из-за зелий, ехидства Гарри и поучительного тона Риддла. Почему Том продолжал сидеть с ним, если Гарри так его раздражал, оставалось загадкой. Что там творилось в риддловском мозге, Гарри совершенно не интересовало, он был просто рад такому напарнику. Все-таки сам он едва бы справился с программой продвинутого зельеварения для шестикурсников.       Вне уроков они практически не пересекались, хотя и учились на одном курсе. Гарри прекратил посещать уроки ухода за магическими существами и прорицания, потому что для Аврората этого не требовалось, в то время как Том, наоборот, выбрал ещё и дополнительные предметы: очень сложные древние руны и нумерологию. Иногда они садились вместе на защите от Тёмных сил, потому что кроме Гарри никто не мог сопротивляться ему в отработке заклятий друг на друге. На этом всё их общение и заканчивалось. Гарри был необщительным, замкнутым подростком. Он никого не подпускал близко к себе, у него не было друзей, и многие его однокурсники недоумевали, как он вообще умудрился попасть на факультет Годрика.       Риддл же был звездой Слизерина — учителя разве что не молились на него, а ученики смотрели с обожанием и трепетом. Были и те, кто ненавидел его и презирал, но, так или иначе, никто не оставался к нему равнодушным. Никто, кроме Гарри. Ему и своих проблем хватало.       — Гарри? Гарри! Постой! Можно тебя на минуточку? — звонкий голосок прокатился эхом по пустому коридору второго этажа, и Поттер заставил себя остановиться и развернуться лицом к однокурснице — симпатичной блондинке с Пуффендуя. У него после зелий было окно, но он мог бы притвориться, что опаздывает на урок. Хотя, конечно, он не стал бы так делать. «Каждый гриффиндорец должен встречать неприятности лицом к лицу, как мужчина», — говорил ему папа в детстве.       — Привет, Ханна. Ты что-то хотела? Тебе опять нужна помощь с трансфигурацией? — на самом деле он прекрасно знал, что ей нужно, но надеялся, что Ханна, как всегда, струсит в последнюю минуту и воспользуется предложенным оправданием. Он ещё больше расправил плечи и постарался принять максимально равнодушный и холодный вид.       — Я хотела… Я просто… Эм… — Ханна покраснела до самых кончиков слегка оттопыренных ушек и опустила взгляд в пол. Гарри почти успел почувствовать облегчение, но Ханна, видимо, разозлившись на себя за нерешительность, все же смогла посмотреть ему в глаза с отчаянной надеждой и твёрдым голосом проговорить:  — Ты не хотел бы пойти сегодня на бал? Эм… со мной?       Хэллоуин, Мерлин его побери. Девчонки Хогвартса как с ума посходили в этом году и на Гарри обрушилась волна робких и не очень приглашений на бал в честь Хэллоуина ещё в конце сентября. Ханна припозднилась с приглашением, наверное, всё не могла найти в себе храбрости подойти к нему. Поттеру стало жаль её расстраивать в свете проявленного ею героизма, но и идти с ней куда-либо он не имел никакого желания. Как же он ненавидел такие ситуации! Он мог бы ходить по коридорам в отцовской мантии-невидимке, но с ней было связано слишком много плохих воспоминаний. Гарри просто хранил её в своем сундуке и никогда не доставал.       — Ханна… — он тяжело вздохнул, тщательно подбирая слова. — Я не хочу тебя обижать, но на этот бал я вообще идти не собираюсь. Ни с тобой, ни с кем-то другим. Меня совершенно не интересует такое … м-м-м… времяпрепровождение. Понимаешь?       Голубые глаза Аббот подозрительно заблестели, и Гарри ощутил потребность оказаться сейчас где угодно, только не в коридоре перед плачущей девчонкой.       — Конечно, Гарри, я все понимаю… Я, пожалуй, пойду! — Ханна неловко дернула головой и стремительно сбежала, оставив Поттера в одиночестве мучиться чувством вины.       Конечно же, она ничего не поняла и восприняла все близко к сердцу, но что Гарри оставалось делать? За последний месяц он уже не раз испытывал эту смесь чувств из стыда, неловкости и раздражения. Разве к такому привыкают? Поттер вот не смог. Ополоумевшие девчонки на шестом курсе учёбы вдруг разглядели в нем романтический объект и теперь преследовали его по всему замку. С начала года он получил сотню анонимных записок и открыток, миллион подмигиваний, кучу наглых приставаний и даже откровенных провокаций. Ещё хуже было постоянное хихиканье за спиной, его нужно было запретить на законодательном уровне! Но самыми ужасными в его списке были приглашения на этот чертов бал! Что такого произошло за лето, что он вдруг из изгоя превратился в героя девичьих грёз? Красавчиком его трудно назвать — низкий рост, худощавое телосложение, самое обычное лицо и темные волосы средней длины, собранные в небрежный хвост на затылке. Среди самых серых магов он будет самым серым. От Дурслей он часто слышал в свой адрес слово «урод», но то было направленно скорее на его магические способности, чем на внешность. И вот на шестнадцатом году жизни женская часть школы решила, что он неотразим, и активно доставляла ему проблемы. Это все больше походило на какой-то розыгрыш, но у него даже друзей не было, чтобы те могли так его разыграть!       — Мерлин, за что? — возведя глаза к потолку, вопросил он у давно почившего волшебника. — Почему бы им просто не оставить меня в покое? — конечно, ему льстила женская симпатия, но он просто терпеть не мог излишнее внимание к своей скромной персоне. Каждый день с начала шестого курса ему хотелось забиться в темный угол и переждать там, пока все снова про него не забудут.       — Я не Мерлин, но могу тебе ответить.       Гарри вздрогнул и резко обернулся. В коридоре он был не один. У скрытого в нише тайного прохода, небрежно опираясь плечом о стену в тени доспехов стоял Том Риддл собственной персоной.       Только этого ему не хватало! Скользкий слизеринец наверняка не просто так подслушивал. Он вообще просто так ничего не делал.       — Ну конечно, кто, как не ты, — Поттеру даже стало любопытно, что же Риддл ему скажет, поэтому он остался на месте, разглядывая однокурсника с легким интересом.       — Ты не ушёл, значит, тебе всё же интересно, — будто прочитал его мысли Риддл.       Гарри закатил глаза в притворном раздражении. Все эти самодовольные реплики не производили на него совершенно никакого впечатления. И что все находили в этом парне? Он говорил очевидные вещи с таким апломбом и презрением к собеседнику, что становилось ясно — эго Риддла настолько раздуто, что лучше обходить его стороной, не то раздавит.       — Удиви меня, Риддл, — Гарри решил выслушать сокурсника.       Том с ленивой грацией оттолкнулся от стены и подошёл к Поттеру непозволительно близко на его вкус.       — Предлагаю заключить сделку, которая решит твою проблему, — вкрадчиво проговорил Том, внимательно разглядывая лицо Гарри. — Ну как, мне удалось удивить тебя?       — Хм. Заинтриговать точно, — слова будто сами по себе вылетели из его рта. Он вовсе не хотел поощрять Тома, поэтому поспешил исправиться: — Но это не ответ на мой предыдущий вопрос, Риддл.       Тот придвинулся ещё ближе, так, что Гарри даже услышал запах парфюма, исходящий от его мантии. Морозная свежесть. Гарри очень любил зиму. Он совсем не пользовался парфюмом, но этот ему очень понравился, он бы и себе такой купил, пожалуй.       — Ты, конечно, не читаешь желтую прессу, Поттер? — Том вскинул правую бровь и, дождавшись утвердительного кивка Гарри, продолжил: — Этим летом в "Пророке" вышла интересная статья про жертв Гриндевальда. Там упомянули и твою семью. Трагичная история, очень. Даже я расчувствовался. И фото твоё там имелось, и все животрепещущие подробности катастрофы — всё, чтобы вызвать в читателях сопереживание. А ещё там упоминалось, что ты — единственный наследник лорда Поттера, твоего деда. И что ты получишь все состояние Поттеров, если женишься на чистокровке или полукровке из древнего рода. А теперь подумай, какой эффект могла произвести эта статья на наивных жалостливых барышень и на тех стерв, что хотят отхватить себе богатенького мужа?       Гарри протяжно застонал и спрятал лицо в ладонях. Чёрт с ним, с завещанием деда, Гарри плевать на него хотел. Но нападение Гриндевальда на его семью… Это было низко! Кто и зачем раскопал эту историю? Почему сейчас? Он так надеялся, что мусолить трагедию в прессе перестанут! Дамблдор обещал ему!       — Девять лет прошло! Почему это всплыло в прессе именно сейчас? — в отчаянии задал он вопрос, совсем забыв, с кем разговаривает.       — Гриндевальд обратил внимание на Британию, Поттер. Он пол Европы подмял под себя и ему все мало. А большинство наших волшебников не стремятся ему противостоять. Зачем чистокровным выступать против того, кто обещает им избавиться от грязнокровок? Эта и другие статьи призваны вызвать негодование у народа, показать всем, что Гриндевальд не гнушается убийствами чистокровных. Это ожидаемый ход от нашего Министерства, — Том рассуждал с таким самодовольством, будто лично придумал этот план. Гарри это взбесило.       — Кто тебе такое сказал, Риддл? — он схватил его за воротник мантии и притянул к себе, что смотрелось довольно комично, поскольку Риддл возвышался над ним на полторы головы. — Откуда тебе известны планы Гриндевальда?       Том даже бровью не повел, только саркастично хмыкнул, рассматривая крепкую хватку тонких пальцев на своей мантии.       — А я уж думал, ты совсем непробиваемый, Поттер, — Том аккуратно взял руку Гарри в свою и отцепил все пальцы по очереди от своего воротника. — Всегда такой спокойный и тихий, даже и не скажешь, что гриффиндорец. Но, оказывается, Шляпа вовсе не ошиблась с распределением. В тихом омуте, да?       Гарри в ярости зарычал и хотел было оттолкнуть от себя Риддла, но тот успел перехватить его руки и удержать на месте.       — Тише, Поттер. Я не издеваться над тобой пришел, а заключить сделку. Помнишь?       — Тогда ответь на мой вопрос. Откуда ты знаешь про Гриндевальда? — Гарри вырвался из стальной хватки и отошел на безопасное расстояние. Упоминания Тёмного Лорда вызывали в нем дикий гнев, и он не хотел сорваться на Риддле повторно. Тот и так наверняка себе уже черт-те что о нём напридумывал.       — Я общаюсь с детьми глав чистокровных семей, многие из которых поддерживают политику превосходства над грязнокровками. Тема Гриндевальда — самая популярная тема во всех знатных домах. Любой, у кого есть мозг, может сделать верные выводы из слухов и шепотков.       Гарри с подозрением уставился в темные глаза Тома, пытаясь определить — лжет ли ему тот? В Англии тему Гриндевальда активно замалчивали. Газеты писали о нем изредка, будто о чем-то, не стоящим опасений и хоть крошки внимания. Политики делали вид, что его вообще не существует. В таком информационном вакууме раскопать хоть что-то о политике Тёмного Лорда — это настоящее чудо. Неужели Риддл говорит правду и аристократы более информированы в этом вопросе? По его холодным глазам и безупречному лицу невозможно было определить даже настроение. Каменная маска, да и только.       — Ладно. Какую сделку ты предлагаешь? — тяжело вздохнул Гарри. Настроение испортилось окончательно. Именно в Хэллоуин всплыла эта тема, как нарочно! Судьба определённо решила над ним посмеяться! Ему нестерпимо захотелось на кладбище, посидеть в тишине, да только кто же его отпустит в Годрикову Впадину посреди учебного года?       — Такую, которая решит наши проблемы. Видишь ли, не ты один страдаешь от повышенного женского внимания. Я каждую неделю вынужден бывать в Больничном крыле и проверяться на наличие посторонних зелий и заклинаний, потому что девушки не гнушаются ничем в попытках обрести обеспеченного мужа. То же самое вскоре ждет и тебя.       Гарри уже успел забыть о девчонках и их назойливости, были темы и поважнее.       — Я варюсь в этом с начала учебного года, — с досадой буркнул он, пытаясь отвлечься от своей тоски и боли. — Не то что бы я был против женского внимания, но они меня достали. Я не знал о статье. Думал, девчонки сошли с ума. Постоянное хихиканье за спиной и дурацкие записочки, наглые приставания, пошлые заигрывания… Я должен был догадаться!       — Тебя пока не взяли в серьезный оборот, Поттер. Про приворотные зелья слышал? Я антидоты глотаю на ночь, как витаминки. И я уже слышал пару сплетен о заказе амортенции некоторыми моими однокурсницами для тебя.       — Мерлин! Ты серьезно?! — Поттер не смог удержаться от гневного возгласа. — Это же незаконно! Почему ты ничего не расскажешь преподавателям?       — Не пойман — не вор. У меня нет доказательств, только слухи. Я создал артефакт и тщательно проверяю всю свою еду, но даже так я не могу быть уверенным, что они не придумают иной способ завоевать меня. Это порядком раздражает, если честно. Я бы предпочел, чтобы за мной не следили несколько десятков глаз каждый раз, когда я хочу сходить в туалет. И ты тоже не в восторге от всего этого, как я заметил. Так что, мы можем получить взаимную выгоду.       — И что ты предлагаешь? — Гарри даже предположить не мог, к чему клонит Том.       — Мы притворимся парой, Поттер. Гомосексуальной парой. Это разом избавит и тебя, и меня от назойливых поклонниц, — маска Тома дрогнула, и Гарри показалось, что он увидел отвращение на его лице. Это не слуховые галлюцинации? Гарри поверить не мог в то, что только что услышал.       — Повтори? — севшим голосом попросил он, оглядываясь по сторонам. Он подспудно ожидал, что сейчас дружки Тома выскочат из-за угла и начнут над ним смеяться. Гарри и сам бы посмеялся, наверняка лицо у него сейчас было презабавное. Но коридор по-прежнему был пуст: занятия уже начались.       — Мы притворимся парой. Я понимаю, тебе странно такое слышать, но я не вижу другого выхода. Девушки переходят все границы в своем стремлении к благополучной жизни и мнимой любви, на них невозможно воздействовать с позиции силы, они сами не понимают, что творят, — Том запустил руку в свои волосы и растрепал аккуратную причёску, слегка закусив нижнюю губу. Гарри прекрасно понимал его состояние — он сам обалдел от напора женского населения школы, но притворяться геем… Это было уже слишком. Очень, очень слишком. Да это был огромный, черт его дери, перебор!       Гарри глубоко вздохнул и попытался отвечать спокойно, чтобы не обидеть отчаявшегося парня.       — Тебе не кажется, что это несколько… э-э-э… глупо? Девчонки все равно будут подливать зелья, в надежде исправить твою ориентацию, они же упорные. Да и следить за тобой не перестанут. Чувства не проходят от того, что объект стал недоступен. Это так не работает, — только эти слова покинули его рот, как Гарри тут же пожалел о сказанном. Ну почему он так редко думает, прежде чем что-то сказать? Он же только что получил шанс узнать у Тома как можно больше о Гриндевальде и его планах! Мерлин, какой же он идиот, в самом деле! Если бы они притворялись парой, им бы пришлось проводить больше времени вместе, и, возможно, у Гарри появился бы шанс подслушать его чистокровных друзей или вызнать что-то у самого Риддла! Как же он сразу не сообразил?       — О каких чувствах ты говоришь? Ты настолько наивен? Этот фарс не решит всех проблем, но многих остановит, — Риддл поморщился, будто тоже не находил эту идею идеальной. — Если мы изобразим серьезные отношения, может, даже помолвку, это отобьет у многих интерес. Самые настырные девчонки — те, которые охотятся за богатым мужем. Ты скоро станешь богатым, а мне уже сейчас пророчат статус самого молодого министра магии. Если мы заявим публично о нерушимости наших отношений, многие просто сдадутся. В конце концов, ещё никто не изобрел зелье от гомосексуальности.       Шестеренки в голове Поттера вертелись с небывалой силой и скрипом. Он мог бы прожить и без этого гейского фарса, перетерпеть пару неприятных признаний и даже мог бы проверять свою еду на зелья каждый день. Но! Перед ним сейчас стоял его единственный источник информации о Тёмном Лорде! Мог ли он, Гарри Поттер, притвориться геем и терпеть общество самодовольного ублюдка Риддла ради крупиц сплетен и слухов о Гриндевальде? Однозначно да!       Гарри постарался успокоиться и принять равнодушный вид.       — И как долго мы должны будем изображать парочку геев? — как можно более невозмутимо произнес Гарри. Сердце в груди стучало набатом, он только надеялся, что Риддл ничего не заметит. Руки затряслись и Гарри засунул их в карманы мантии.       — Пока кто-нибудь из нас не встретит кого-то ещё или пока не надоест, — так же невозмутимо ответил Том. Они оба будто на светском рауте друг перед дружкой хвастались выдержкой, а не обсуждали возможность притвориться геями.       Все это звучало так глупо и бесполезно, что Гарри нервно рассмеялся бы, не будь у него своего интереса в этой сделке. Видимо, Том испытывает куда большие проблемы с женским преследованием, чем он, Гарри. Да уж, Поттер-то имел счастье наблюдать этот балаган всего два месяца, а Том уже пару лет является самым желанным парнем Хогвартса.       — А почему ты не выбрал девчонку? Это же более естественно! Почему именно… гейство? Не понимаю, — не сдержался Гарри, ему была дико интересна его логика. Это же надо додуматься до такого! Том Риддл — гей! Вся школа на ушах стоять будет. Девчонки — рыдать, а парни — плясать от счастья.       — С ума сошёл? Любую девочку просто разорвут на куски соперницы. Ты знаешь, на что способны слизеринки? Я не собираюсь подставлять ни в чём неповинную девушку под такой удар. Притвориться геем очень выгодно в моем случае. Девчонки поймут, что ловить нечего, парни перестанут видеть во мне конкурента. Хоть это и неприятно, но, на данный момент, подходит под мои цели. — Риддл был сама невозмутимость и уверенность. Будь Гарри на его месте, он бы не рискнул своим статусом ради такой нелепой цели. Хотя, это же Том Риддл — гениальный подонок. Ему точно никто не рискнёт хоть слово сказать против. Даже те, кто его ненавидят, побоятся открыто выступать против него.       — Последний вопрос. Почему я? У тебя же куча подхалимов, готовых сделать для тебя всё что угодно по щелчку пальцев. Зачем тебе я? — Гарри невинно хлопнул ресницами и взмолился про себя, чтобы Том не передумал на его счёт. Ему было интересно, что послужило причиной такого странного выбора, но он ни за что не хотел спугнуть свою добычу.       — Вот именно, что подхалимы, Поттер, — небрежно хмыкнул Риддл. — Кто поверит, что я внезапно влюбился в одного из этих жалких, пресмыкающихся передо мной неудачников? Я всегда ценил и ценю в людях ум, дисциплинированность и характер. В тебе этого в избытке. В них — нет. В конце концов, мне просто неприятно было бы прикасаться к кому-то, кто действительно хочет этих прикосновений. А в тебе, я уверен, нет ни капли интереса ко мне. Так что ты идеальный вариант, ведь и у тебя схожие проблемы.       Гарри клялся себе никогда, даже в мыслях, не восторгаться Риддлом, но сейчас нарушил своё обещание. Слушая гладкую, без единой заминки речь, он испытал внезапный прилив восхищения. Вот ведь слизеринская змея! Как хорошо он всё аргументировал, как походя польстил уму Гарри, как выделил, что считает равным его, а не своих подпевал! Такому Гарри точно никогда не сможет научиться.       — Я думаю, мы можем попробовать, — призвав все свои скудные актерские способности, сказал Гарри. — Мы ведь всегда можем прекратить, если это не будет работать, да? — он ссутулил плечи и смотрел на Риддла глазами побитого щенка, будто и правда устал от всего и надеялся на избавление.       — Конечно, Поттер, — крошечная искра улыбки мелькнула в уголках губ Риддла, но Гарри не смог уловить, к чему она. Он насмехается над ним? Считает жалким? Или действительно рад, что сможет избавиться от поклонниц?       — И что дальше? Как мы должны…э-э-э… показать … это? — когда Гарри об этом задумался, он действительно растерялся. Это что же ему теперь, таскаться с Риддлом за ручку по коридорам? Или целовать его на глазах всех учеников в Большом зале? Он плохо представлял, как работают романтические отношения. Ему до них вообще дела не было.       — Сегодня, Поттер, мы пойдем на бал. Тебе не нужно ничего делать, я все сделаю сам. Главное оденься поприличнее и жди меня на лестнице перед Большим залом. Ничему не удивляйся и подыгрывай мне, идёт? — Риддл протянул ему руку и Гарри осторожно пожал её.       Сделка была заключена.       Гарри поспешно сбежал от Тома, скомканно попрощавшись. В груди все сдавило от неприятного чувства. Риддл выглядел действительно отчаявшимся, и Гарри стало невыносимо стыдно из-за своего обмана. Он же гриффиндорец! Он не должен использовать людей в своих целях, даже слизеринцев! Но Гриндевальд… Гарри должен был отомстить ему!       А Том… Гарри же поможет ему избавиться от поклонниц! Ну и что, подумаешь, немного пошпионит за ним, самому Риддлу от этого вреда не будет! Только, как бы он себя не успокаивал, мерзкое ощущение в груди всё не проходило.