Сделка

      Гарри придирчиво разглядывал себя в зеркало в гриффиндорской спальне. Парадную мантию он купил год назад, и она все ещё была ему как раз. Это расстраивало, ведь остальные его однокурсники за этот год вытянулись чуть ли не на фут. Он определенно пошёл в маму — она была невысокой и очень изящной. Гарри лишь немного обогнал её, благодаря тому, что был парнем. Он до сих пор помнил, как они с папой сидели на кухне, а мама жаловалась на то, что не может достать кружки с полки без помощи магии. Папа, наоборот, был очень высоким, Гарри нравилось, когда он катал его на плечах — казалось, можно достать руками до облаков. Сейчас же ему оставалось только смотреть на себя в зеркало и жалеть, что нельзя пожаловаться им на несправедливость генетики.       — Гарри? Ты что, собираешься на бал?       Гарри вздрогнул и вынырнул из воспоминаний. Перед ним стоял Рон Уизли и таращился на него, как на ожившую Моргану. Рона можно было понять. Гарри никогда по доброй воле не посещал никаких мероприятий, не любил толпу вообще и малознакомых людей в непосредственной близости от себя в частности.       — Да, Рон. Я иду, — Гарри невозмутимо начал собирать волосы в хвост, стараясь не шикнуть на Рона, чтобы тот перестал на него таращиться.       — Но ты же никогда не ходил на … эм, никуда. Типа балов и праздников, — Рон продолжал таращить на него свои нелепые голубые глазищи, и Гарри решил начать спектакль именно с него. Почему бы и нет? Тренироваться надо, всё же.       — В этот раз я должен пойти. Я хочу открыть свои отношения кое с кем. Бал — это отличный повод, — невозмутимость далась ему очень тяжело, потому что после его слов лицо у Рона сделалось очень потешным. Совсем как у профессора Снейпа, когда Лаванда Браун на спор заявила ему о своей пылкой любви при всем классе. Смеялся последним все же Снейп — Браун ревела недели три, когда он назначил ей отработки у Хагрида, где она утаптывала навоз на грядках.       — У тебя кто-то есть?! Как? Почему?! — Уизли покраснел как флаг Гриффиндора и, кажется, вот-вот собирался пустить пар из ушей.       Вообще, Рон Уизли вызывал в нем странные чувства. Гарри очень завидовал его наивности, открытости и большой семье. Иногда Рон его сильно раздражал тем, что мог жить так, как Гарри всегда мечтал. Но Рона невозможно было ненавидеть — он был простым, понятным и очень самоотверженным. Будь у Гарри другая жизнь, он бы обязательно с ним подружился. Но, увы, обстоятельства сложились так, что ему лучше было вообще ни с кем не дружить. Поттеру было неприятно врать однокурснику, Рон всегда относился к нему очень тепло, но дело было превыше его чувств и морали.       — Почему это тебя так удивляет, Рон? — Гарри из последних сил держал маску невозмутимости, не обращая внимания на отвисшие челюсти Дина, Симуса и Невилла — его соседей по комнате. Те были поражены не меньше, чем Рон.       — Потому что… Потому… Гарри! Когда ты успел? Ты же даже не разговариваешь ни с кем! У тебя есть девушка? У меня нет девушки, а у тебя есть?!       — У меня очень серьезные отношения с одним человеком. Мы влюблены друг в друга и хотим вступить в брак. Не расстраивайся, Рон, ты тоже скоро найдешь свое счастье.       Гарри в последний раз глянул на себя в зеркало и сбежал из комнаты, пока Рон не очухался и не устроил самый настоящий допрос. Ради такого эпохального события, как отношения Гарри Поттера, Симус и Дин даже подержали бы его, пока Уизли пытался бы выведать подробности.       Теперь оставалось надеяться, что Том не подведет его, и всё это не какой-то дурацкий розыгрыш.

***

      Гарри нервно притопывал ногой и то и дело косился на наручные часы в ожидании Тома. Часы ему подарил отец на его шестилетие, не самый лучший подарок для ребенка, но Гарри обожал их. Они принадлежали его покойному деду, и Гарри тогда чувствовал себя самым настоящим лордом, ведь дед сам завещал ему их, несмотря на то, что Гарри был полукровкой. С тех пор его отношение к чистоте крови поменялось, но трепет от желанного подарка все ещё будоражил его мысли, когда он смотрел на знакомый до каждой трещинки синий циферблат.       Лестница была самым популярным местом встречи парочек с разных факультетов, и он вынужден был наблюдать неловкие комплименты и робкие поцелуи в щёку. Все это было так по-детски наивно, что ему после десяти минут ожидания хотелось заорать на весь коридор что-нибудь очень грубое. Или вообще развернуться и сбежать в тишину спальни, подальше от этой гомонящей радостной толпы.       — Гарри? Ты всё-таки решил прийти?       Поттер вздрогнул и обернулся на голос. Перед ним стояла, возвышаясь на полголовы, Миллисента Булстроуд — его главная слизеринская поклонница. В Гарри она вселяла иррациональный страх и трепет. Девушка была высокой, статной, большегрудой англичанкой с резким голосом и твёрдым характером. Это она преследовала его упорнее всех, и раньше Гарри не понимал, почему. Однако после объяснений Тома стало ясно, что Милли надеется получить богатого мужа-подкаблучника. Как ни странно, ему стало намного легче после того, как он узнал причину всей этой кутерьмы. Его нисколько не задела реальная причина интереса к нему девчонок.       — Милли, привет! Мне пришлось прийти, так уж вышло, — он постарался улыбнуться ей как можно очаровательнее, в то время как его мозг посылал сигналы SОS в пространство. Появление слизеринского змея сейчас пришлось бы очень кстати.       — Пришлось? — Милли нахмурила свои густые тёмные брови и уперла руки в бока. — Тебя что, кто-то заставил? Гарри! Ты не должен слушаться какую-то вертихвостку! Скажи мне кто это, и я…       — Гарри, ты что же, сказал Милли, что я — вертихвостка?       Поттер ещё никогда не был так рад слышать голос Риддла. Он на инстинктах дернулся подальше от нависающей над ним Миллисенты и попал прямиком в объятия своего фальшивого парня. Высокий и широкоплечий Том казался ему надежной защитой от мощной Булстроуд, и он даже почти не испытал дискомфорта от объятий чужого человека, только облегчение от того, что он не угодил в силки Миллисенты. Однажды она обняла его, когда он помог ей тащить тяжеленный фолиант из библиотеки. Такого ужаса он больше не хотел испытать — она стиснула его, как плюшевого мишку, и прижалась огромной грудью к его груди. Гарри тогда чуть не умер от неловкости и желания оттолкнуть её как можно дальше.       — Том! Наконец-то! — воскликнул он с неподдельной радостью.       — Прости, Гарри, мне стоило зайти за тобой в гостиную.       — Нет-нет! Там бы такой переполох поднялся, ты же знаешь!       Миллисента стояла, разинув рот, словно рыба. Она и все, кто стал свидетелем этой сценки, были в таком неподдельном шоке, что Гарри с трудом удерживал нейтральное выражение на лице. Он уткнулся лицом в грудь Риддла, лишь бы нервно не рассмеяться. Том не растерялся, и прижал его к себе крепче, уткнувшись подбородком ему в макушку, будто и правда был рад его видеть.       — Вы?.. Вы что, вместе?! — голос Булстроуд сорвался на противный визг. Она отскочила от них, будто они были заражены драконьей оспой.       Все вокруг замерли, даже те, кто не видел сцену воссоединения.       — Мы встречаемся с начала года. Хочешь что-то сказать по этому поводу? — Поттер не видел лица Риддла, но в его голосе звучала такая неподдельная угроза, что он порадовался, что Том на его стороне в данной ситуации. Гарри покосился на Милли, не стремясь выпутаться из объятий. Он решил предоставить все разборки Тому, всё равно сам он не представлял даже, что говорить. Пусть лучше он покажется всем наивным влюблённым, чем косноязычным дурачком.       — Нет, Том, просто… — Булстроуд замялась и отступила от них на шаг. — Это так неожиданно… Ты никогда… Да и Гарри…       Рядом раздался задушенный хрип. Гарри обернулся и увидел Рона и Симуса с Дином. Однокурсники смотрели на него с таким ужасом в глазах, будто он только что поцеловал Гриндевальда при всём честном народе.       Гарри так сосредоточился на своем плане по добыче информации, что не подумал о том, как отреагируют его сокурсники на то, что он встречается с главным врагом Гриффиндора. Похоже, ему теперь придётся несладко. И почему все так увлечены враждой факультетов? Кто им дал право осуждать его выбор? Если его сокурсники начнут травить его, Гарри навсегда разочаруется в своём факультете.       Он крепко стиснул большую ладонь Тома в своей и вздёрнул подбородок.       — Мы с Томом любим друг друга! — внезапно даже для самого себя заявил он, глядя в глаза Рона. — Если кого-то не устраивают наши отношения, можете высказаться мне в лицо!       Проверка. Гарри боялся, но очень хотел услышать, что скажет Рон и остальные его соседи по комнате. Они же живут вместе с первого курса! Риддл рядом дернулся, но тут же подыграл ему и крепче стиснул ладонь в ответ, задрав подбородок так же высоко, как и Гарри, бросая немой вызов толпе.       Рон опустил голову и потрусил в Большой зал. Следом за ним поспешили и остальные, будто боялись находиться в одной комнате с Гарри и Томом. Гарри почувствовал, как сердце сжимается в грудной клетке. Разочарование настигло его девятым валом и захлестнуло с головой.       — Это замечательно, мальчики! — Миллисента всё ещё выглядела растерянной и злой, её глаза подозрительно блестели, губы непроизвольно кривились, а голос дрожал, но она сумела взять себя в руки. — Я так рада за вас! Надеюсь, у вас всё будет хорошо!       Том кивком поблагодарил её и потянул Гарри в зал, обрывая новые вопросы.       — Ох, только не говори мне, что ты не подумал о том, как твои сокурсники отреагируют на нас?       Гарри подавил порыв огрызнуться в ответ на снисходительный тон. Да, он не подумал. Но Том мог бы не акцентировать на этом внимание, особенно когда Гарри переживает такой стресс. Слизеринец никогда не упустит шанса указать на чужой промах.       Гарри мужественно промолчал, игнорируя противную ухмылочку Тома. Сегодня он будет миротворцем и перетерпит Риддла, как того требует план.       — Ты появился вовремя. Из всех девчонок, что я знаю, Миллисента — самая пугающая. Она непробиваема, как маггловский танк. И не понимает слова «нет», — чтобы нарушить гнетущую тишину, прошептал Гарри Тому на ухо, из-за чего ему пришлось встать на цыпочки, а Риддлу склонить к нему голову. Со стороны, должно быть, они выглядят как два воркующих педика. Но они и должны были так выглядеть для всех.       Гарри стало противно, и он отстранился. Педики — вот как теперь их будут называть. Раньше Гарри не думал, что слышать это слово по отношению к себе настолько неприятно. Это же просто слово.       — Она довольно странная, — согласился с ним его новый парень вполголоса. — Думаю, она как раз симпатизирует тебе, а не твоим деньгам.       Поттер растерялся от такого заявления. Он думал совсем наоборот. Неужели для слизеринцев тот, кто испытывает настоящие чувства, является странным? Или странным Том считает то, что кто-то счёл Гарри симпатичным?       Том протащил его по залу к маленькому столику на окраине, не обращая внимания на перешептывания и переглядывания за их спиной. Некоторые не стесняясь, тыкали в них пальцами и корчили рожи, будто их сейчас вырвет. Один мальчик с младших курсов Гриффиндора демонстративно очистил мантию заклинанием, когда Гарри случайно задел её подол, следуя за Томом. Гарри было неуютно от этого. Он совсем не подумал о том, что их станут обсуждать за спиной. Он о многом не подумал, если быть честным. Так увлекся идеей разузнать о Гриндевальде, что совсем забыл о том, почему не общается ни с кем вовсе. Большинство людей так глупы, нетактичны и навязчивы, что иногда ему просто хотелось выть, как оборотень, от беспросветной тупости и идиотизма. Даже Рон сбежал, когда увидел их вместе. Единственный человек с его курса, которого Гарри хотел в мечтах называть другом, предпочёл поддаться мнению большинства и осудить его за связь с парнем-слизеринцем. Это было так обидно. И ещё раз подтверждало его правоту в том, что друзей заводить не стоит.       — Я думал, ты притащишь меня за стол к своим подхалимам, чтобы мы могли всем продемонстрировать нашу нерушимую любовь? — пробурчал он, пытаясь не выдать нервозность от того, что они устроились за маленьким столиком на двоих, скрытым за вазонами с волшебными цветами.       — Я нисколько не удивлён, — небрежно процедил Том, устроив на коленях салфетку и схватив пергамент с меню. — Ты совсем не обращаешь внимания на социальные взаимодействия своих однокашников, а зря. Влюбленные, чтобы ты знал, всегда стремятся уединиться друг с другом. Это вызывает намного больше пересудов, чем игра на публику.       — Хм, никогда не интересовался подобными глупостями! — оскорбленно хмыкнул Гарри, повторяя манипуляции с меню вслед за Томом.       — Это большое упущение с твоей стороны, Поттер. Если хочешь походить на нормального волшебника, внимательно следи за тем, как себя ведут другие. И повторяй.       — Я и есть нормальный! Если я не желаю вести себя как все, это не означает, что со мной что-то не так! — слегка повысил голос Гарри. Он начинал нервничать, когда кто-то начинал намекать на его ненормальность.       «Да что с тобой не так, Гарри? Твоей маме плохо! Помоги ей!»       — Со стороны ты выглядишь абсолютным психом. И даже если это не так — всем плевать. Пока ты не ведешь себя, как все, остальные будут относиться к тебе, как к ненормальному. Просто запомни это и прими к сведению, — Том с ленивой грацией ткнул палочкой в пергамент и перед ним тут же появился сочный стейк с картошкой и грибным соусом.       Поттера всего перекосило. Разговоры о своей ненормальности он терпеть не станет!       Но он обещал себе, что будет миротворцем и честно попытался умерить свой пыл. Риддл может болтать, что хочет, Гарри не поведется на эти провокации и будет спокоен. Ну почему ему нужно быть таким ублюдком? Раньше он терпел Тома только на зельях, теперь же им придется взаимодействовать чаще. Мерлин, как ему это пережить? Нарочито небрежно пожевав губу, он выбрал легкий салат. Есть совсем расхотелось от напряжения и нервов.       — Я не претендую на звание любимчика публики, — прожевав лист капусты, наконец нарушил он гнетущее молчание, повисшее за столом. — И не собираюсь вести себя так, как нравится другим. Мне плевать, что обо мне подумают.       Спокойствие, рассудительность — вот его союзники.       — В таком случае, почему же ты просто не нагрубил всем тем девчонкам, что преследовали тебя? Почему не дал ясно понять, что тебе на них плевать? Почему так ждал ответа своих однокурсников сегодня? Почему не сказал Милли, что она тебя не привлекает? — Том уставился на него своими удивительными глазами, из-за освещения кажущимися совсем черными.       Провоцировал, он его явно провоцировал!       Риддл будто смотрел в самые глубины души и видел там то, что сам Гарри понять не мог. Поттер внезапно обратил внимание, как идеально вылеплено лицо его собеседника. Густые черные дуги бровей обрамляли слегка приподнятые к вискам тёмно-карие глаза, окаймленные густой щеточкой ресниц. Что удивительно, ресницы были густыми и сверху и снизу, создавая впечатление, что их подкрасили волшебством. Тонкий прямой нос и четко очерченный изгиб губ в сочетании с острыми скулами и волевым подбородком почти заставили Гарри пожалеть, что он не уродился таким же. Как может настолько красивый человек быть таким… Таким раздражающим, злым и лицемерным? Почему природа так несправедлива?       — Поттер? Ты что, разглядываешь меня? — в голосе Риддла прозвучала опаска и Гарри мысленно улыбнулся этому. Не нравится, значит?       — Я не могу понять, почему ты говоришь мне всё это? Твои слова только подтверждают то, что ты и сам псих. Совсем как я, только прикидываешься лучше. И чем тебе это помогло? Ты всё равно сидишь сейчас тут, со мной и притворяешься, будто у нас неземная любовь. Так чем ты лучше, Риддл? — Гарри не удержался. К фестралам рассудительность, Риддл должен понять, что они отличаются друг от друга только гонором и амбициями.       Гарри ждал какой угодно реакции на свои дерзкие слова, но только он совсем не ожидал, что Риддл рассмеётся резким, высоким, фальшивым смехом. Такой смех больше подошёл бы маньяку из маггловского фильма, но никак не подростку. Гарри даже стало жутко. Как будто что-то неестественное проглянуло на секунду из-под идеальной наружности старосты.       — Так ты признаёшь, что ты псих? Я рад, что ты имеешь мужество в этом признаться. Я, в отличие от тебя, Поттер, чётко понимаю, что и зачем делаю. Посмотри, как я успешен. У меня большие планы, и я добьюсь своего так или иначе. А ты всего лишь школьный изгой.       Гарри в удивлении уставился на торжествующего старосту. Риддл никогда ещё не выражал столько эмоций в его присутствии. Неужели это он, Гарри, задел его за живое? Лицо Тома исказилось, растеряв всю миловидность. В чертах проскальзывало что-то животное, неуловимое, но страшное. Глаза лихорадочно блестели из-под густых ресниц. На щеках выступили некрасивые пятна румянца. Кажется, Гарри попал в точку.       Эта сцена вызвала в нем небывалый прилив сил. Пожалуй, он даже в резюме напишет — довёл Риддла за пару минут. Его с такой строчкой везде с руками оторвут!       — И? В чем подвох? Почему ты так самодоволен, дорогой? — он изобразил самый противный голосок своей тетки Петуньи. — Потому что ты слаб и зависим от мнения толпы о твоей несравненной персоне? Тогда ты большой молодец. Все тебя любят, все восхищаются тобой. А я в это время скромно грызу гранит науки и влачу жалкое существование на пути к своей цели. Я не псих, я просто не хочу оскорблять ничьи чувства! Я не хочу общаться с кем-либо через силу и притворяться. Пусть меня считают психом, это никак мне не помешает стать аврором. А что с тобой? Каждый день ты терпишь бессмысленные и ненужные разговоры с тупыми и ленивыми магами, лишь бы стать кем-то значимым для тех же тупых и ленивых. Браво, Риддл! Это успех.       Гарри не успел даже договорить, как за столом повисла тревожная тишина, а столовые приборы начали мелко подрагивать, чуть сдвигаясь в сторону. Он серьезно разозлил Риддла. От этого сердце забилось чаще, к щекам прилила кровь. Он вдруг почувствовал себя особенно живым. Магия Тома окутала его душным облаком, давя на макушку и плечи. Он внезапно осознал, что Риддла не просто так называют лучшим учеником Хогвартса за последние сто лет.       — О, а теперь ты злишься. Потому что я прав, да? — Гарри не мог остановиться. Ему вдруг так захотелось увидеть, как самоконтроль слетит со старосты, что даже его принципы в этот момент заткнулись и забились в самый уголок. Миротворец из него сегодня, как из Пивза домовик.       Может быть, Том и проклял бы его чем-нибудь мерзким. А может быть, просто двинул в нос кулаком по-маггловски. Или вовсе сдержался бы и взял себя в руки. Но судьба распорядилась так, что никто из них так и не узнал, что бы он предпринял.       — Том, что ты тут делаешь с этим?.. — перед их укромным столиком застыла прекрасная девушка с копной блестящих платиновых волос. Слизеринка, Дафна Гринграсс. Гарри она никогда не нравилась, а теперь особенно.       — С кем, Дафна? — весь невымещенный гнев обратился на Гринграсс.       От его агрессивного ответа та вздрогнула и отшатнулась, но быстро сумела взять себя в руки. В её красивых голубых глазах сверкнул вызов.       — Гриффиндорцем! — невозмутимо ответила она, высокомерно вздернув подбородок. — По словам мисс Булстроуд, ты встречаешься с ним, но к этой информации я склонна относиться с недоверием. Многие наши однокурсники находятся в недоумении, и я решила взять на себя смелость и узнать, что происходит.       — Что ж, не думал, что благовоспитанные леди так нагло нарушают чужую приватность. Хотя ты, Дафна, всегда позорила свой дом с особым упорством, — Риддл окинул холодным взглядом девушку с ног до головы, от чего та слегка покраснела и сжала кулаки на складках своей пышной юбки. — Раз ты набралась наглости прервать моё уединение, я отвечу так: все, что я делаю с Гарри, останется между нами. А ты можешь пойти и сказать всем, кого так же сильно волнует этот вопрос, чтобы они подошли и спросили лично у меня в более уместное для этого время. Ты всё поняла?       Дафна открыла и тут же закрыла рот. Видно было, как она борется с тем, чтобы не сказать какую-нибудь колкость в ответ. Но благоразумие всё же пересилило и она, кивнув, покинула их уголок.        Том проводил её взглядом, не предвещающим ничего хорошего.       — Какое немое обожание от твоих сокурсников, — не смог промолчать Гарри. — Сразу видно, какой ты успешный лидер.       Том безуспешно пытался сымитировать безразличие. Выдали его венка на виске, пульсирующая с такой силой, что казалось вот-вот лопнет, да глаза, горящие яростью.       Гарри по природе своей не был злобным, не любил вызывать у людей негативные эмоции и предпочитал всегда отмалчиваться. Но вот эта венка на лбу привела его в такой восторг, что становилось стыдно за себя. Сам Риддл будил в нем до сих пор неизвестную жажду задеть за живое, да посильнее. Хотелось вывести его из себя, хотелось показать, что не такой уж Риддл идеальный и хладнокровный, каким хочет всем показаться. Хотелось увидеть, как его маски слетают с лица, обнажая неукротимый ураган эмоций, блеск глаз и румянец на впалых щеках.       Том, кажется, понял по его взгляду, что от Гарри не укрылось его бешенство и что он искренне этим наслаждается. Он вдруг резко поднялся из-за столика, уронив на пол салфетку, и протянул руку Гарри:       — Идем, надо потанцевать перед всеми.       Все веселье Гарри тут же испарилось. Он танцевал даже хуже, чем Грозный Глаз Грюм, который вёл у них защиту от Тёмных искусств на четвертом курсе. А у Грюма на минуточку, одна нога была деревянной.       — Э-э-э, не думаю, что это хорошая идея, — нерешительно промычал он, сцепляя руки в замок. Его будто ледяной водой окатили.       — Да брось, Поттер. Ты же не хочешь сказать, что не умеешь танцевать? — венка на лбу перестала биться как ненормальная. Том выглядел спокойным и уравновешенным, но Гарри-то сразу понял, что над ним просто насмехаются. Ублюдок знал, куда бить.       — В жизни мне это умение никак не пригодится, — с деланной небрежностью Гарри снял салфетку с колен и положил рядом с тарелкой. — Но, если ты так сильно хочешь, чтобы я оттоптал тебе все ноги, тогда пойдем.       Один Мерлин знал, чего ему стоила эта внешняя невозмутимость. Сердце пустилось вскачь как бешеный гиппогриф. Он с ужасом представил, как спотыкается на ровном месте, и все ученики поворачивают к нему головы и хохочут, тыкают в него пальцами, а Том смеется своим противным высоким смехом и издевается. Дышать стало трудно.       Том протягивал ему руку, и Гарри уцепился за неё взглядом. Широкое запястье и крупная, очень изящная ладонь, длинные бледные пальцы, аккуратно подстриженные розовые ногти. На безымянном пальце красовался огромный старинный перстень с черным матовым камнем. И родинки. На тыльной стороне ладони раскинулось созвездие родинок — маленьких точек, и ещё поменьше. Гарри как мог пытался оторвать от них взгляд, но не получалось. Почему-то именно такая деталь, как наличие родинок у старосты Слизерина удивило его больше, чем все остальное. Как будто Том такой же человек, как и он. И Гарри не имел права срывать на нем свою злость и страх. Он не должен был так говорить с Риддлом. Гарри совсем не такой человек. Почему именно Том вытащил наружу какую-то темную, некрасивую сторону Гарри Поттера?       — Ничего, в руках опытного партнера даже обезьяна сможет станцевать, — Том был неумолим. Его темные глаза влажно мерцали в ярком свете тысячи свечей, парящих под потолком. Истинный маньяк.       Он сам схватил со стола руку Гарри и потянул его за собой на площадку. За музыку наверняка отвечала поклонница Риддла. Стоило им сделать несколько шагов, как веселая песня затихла на припеве и в зал полились звуки классического вальса.       Гарри прикрыл глаза в отчаянии. Будь у него деревянная нога, он бы справился лучше с этим чертовым танцем. Хотя бы расплющил ступню Риддлу, и то радость.       — Расслабься, Гарри, — издевательски шепнул ему на ухо староста, прежде чем крепко прижать к себе, выбив из него весь дух.       Гарри разозлился на себя за слабость. Неужели объятия мерзкого Риддла способны выбить его из колеи и напугать до чертиков? Как же тогда он собирается отомстить Гриндевальду, если не может станцевать чертов вальс со своим фальшивым парнем на глазах у кучки школьников?       Он расправил плечи, высоко задрал подбородок и с вызовом посмотрел прямо в наглые, злые глаза партнера.       — Веди, Том.       Гарри увидел, как зрачки Тома расширились, а брови дрогнули в удивлении. Тот явно не ожидал такой твёрдости от паникующего Поттера. Он ещё крепче прижал Гарри к своему торсу и уверенно повел в танце, неотрывно глядя в его глаза, будто желая увидеть в них хоть тень смятения. Его руки крепко держали Гарри, не давая даже качнуться в неправильном направлении. Том явно знал, что делать, и Гарри расслабился, отдавая весь контроль ему. Он слегка прикрыл глаза, пытаясь отгородиться от прожигающего взгляда и сосредоточился на своих ощущениях. Обычно он начинал нервничать от столь близкого присутствия. У него учащался пульс, потели ладони, сбивалось дыхание. Ему хотелось оказаться на безопасном расстоянии от человека, нарушившего его границы.       Странное дело, но с Риддлом этого не было. Весь сентябрь они сидели локоть к локтю за одной партой на зельеварении, потом Риддл нагло вторгся в его пространство в коридоре второго этажа. А двадцать минут назад Гарри сам упал в его объятия, видя в них спасение от Миллисенты. Сейчас он был к Тому так близко, как не был близок ни к кому последние девять лет. А все, что его беспокоило — это выбор между желанием досадить Риддлу и испортить танец и не опозориться перед направленными на них взглядами сокурсников. Пока что побеждало второе. Нервозность вызывал только тот факт, что рука Риддла прожигала его спину сквозь мантию под лопаткой и вызывала непонятное волнение и румянец. Гарри не знал, что чувствовать, и просто мечтал, чтобы все это поскорее закончилось.       Наконец музыка стихла и заиграла следующая композиция. Гарри представил себя тетивой лука, готовой вот-вот распрямиться. Он знал, что заслужил это, он ведь не должен был вести себя подобно Риддлу, но иррациональное желание отомстить никак не покидало его. Как мог один человек, на которого он никогда не обращал внимания, вызвать в нем столько противоречивых эмоций всего за один вечер? Вот уж точно — загадка.       Риддл жестко сжал его ладонь и повёл к их столику. Воздух вокруг них будто загустел от взаимного напряжения и раздражённости.       Гарри понял — будет буря.       — Паршивая была идея, Риддл. Паршивая-препаршивая, — Поттер не мог больше молчать и делать вид, что он воробушек и вообще мимо пролетал.       Том властным жестом заставил Гарри замолчать и взмахнул несколько раз своей палочкой, ставя заглушающее заклинание, чем ещё больше распалил Гарри. Кто Риддл такой, чтобы так пренебрежительно относиться к нему?       — Ручками махать будешь на своих придурков, которые таскаются за тобой, как под Империусом, понял? — Гарри сжал кулаки, чтобы не наброситься на него и не разбить его мордашку до кровавых соплей. — В ту же категорию отнеси снисходительность, тупые советы и покровительственные жесты! Мы заключили сделку, мы только сотрудничаем ради общей выгоды, так что прекрати вести себя так, будто делаешь мне одолжение! Иначе я устрою такой спектакль с разрывом наших «отношений», что тебе его все до старости припоминать будут!       — О, наконец-то твоя натура вылезла наружу. Думал, я не замечу, как ты сдерживаешься, чтобы не заорать на меня, маленький, кроткий гриффиндорец?       Гарри буквально ощутил, как его накрывает волна ярости. Взгляд тёмных глаз пронизывал его насквозь, высверливал в нем дыры, заставлял забыть обо всем, что волновало секунду назад. Плевать, кто что о них подумает. Гарри разобьёт это лицо прямо сейчас.       — Так ты хочешь сделать вид, что все было по плану? Что ты проверял меня, и совсем не потерял над собой контроль, Риддл? — его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. Так бывает, когда пульс зашкаливает, хочется выплеснуть всю злость наружу, но ты ещё пытаешься удержаться от нехорошего поступка.       — Я не терял над собой контроль!       — Так тарелки и вилки сами собой затряслись? И это не твоя взбесившаяся магия их двигала?       — Ты казался куда застенчивей, когда падал в мои объятия полчаса назад, Поттер. Тебя так напугала Миллисента?       — Ты переводишь тему, Риддл. Как насчёт того, что ты только притворяешься холодным аристократом, в то время как я видел — ты вспыльчивый, неуравновешенный и грубый козёл, который только притворяется идеальным мальчиком, пряча свою гнилую натуру за красивым фасадом!       Вена на лбу Риддла забилась с пугающей частотой. В какой-то момент Гарри показалось, что его сейчас проклянут, настолько сильно Риддл сжал пальцы на своей волшебной палочке. Он уже приготовился дать отпор, представил в голове, каким заклинанием сможет ответить лучшему ученику Хогвартса…       — Кхм, извините, что отвлекаю… — их словесную дуэль прервал мягкий, но уверенный голос Седрика Диггори.       — Да блядь! Дадут нам сегодня побыть вдвоем или нет?! — Том настолько потерял контроль, что с силой грохнул кулаком о стол. Посуда жалобно звякнула, но устояла на месте, не иначе как заколдованная.       Это прозвучало как музыка для ушей Гарри. Риддл сорвался окончательно. Он перешёл на нецензурные выражения, просто блеск! И после этого как он сможет строить перед Гарри аристократа?        Седрик всегда ему нравился, но сейчас он полюбил его чуточку больше.       — Мне нужно поговорить с Гарри, это очень срочно, — несмотря на безобидный внешний вид Седрика, действовал он уверенно, ни капли не сомневаясь в своих действиях. Не зря его сделали старостой школы.        Поттер испытал жгучее разочарование, ему хотелось довести это противостояние до логического завершения, и неважно, что это будет — драка, магическая дуэль или примирение. Но Седрик никогда не беспокоил его по мелочам, и Гарри он очень нравился, так что решение было принято в его пользу.       — Думаю, ты должен подумать над своим поведением, дорогой, — манерничая, бросил он в лицо разъярённого его поступком Риддла. — Я скоро вернусь, не скучай.       Злобное удовлетворение охватило все его существо. Риддл выглядел как человек, опасно близко стоящий на грани убийства, это должно было пугать и огорчать настоящего гриффиндорца, но Гарри ликовал. Он не понимал, что с ним происходит, и как Том смог пробудить в нем эти презренные, недостойные порывы души за несколько часов и от того хотел в ответ вывести из себя Риддла настолько, насколько это вообще возможно.       — Выйдем на улицу, ладно? Я не хочу, чтобы на нас все пялились.       Седрик смотрел на него с непривычным для него волнением и робостью. Гарри попытался отвлечься от разборок с Риддлом ради этой пробирающей до костей искренности и ранимости. Он опять напомнил себе, что должен быть уравновешенным и спокойным.       — Конечно, Седрик. Идём.       Они вышли из Большого зала и направились на улицу во внутренний дворик замка. Шагали молча, и ничто не мешало обдумывать Гарри свои слова и поведение рядом с Томом.       Чем больше он думал, тем меньше понимал, как вообще все это произошло? Он вспыхнул, как хворостинка от Инсендио, стоило тому открыть рот. Что случилось? Ему не понравилась интонация Тома? Ему не понравились его высокомерие и поучения? Однозначно. Но это же не повод вести себя как маленький ребёнок и грубить в ответ. Просто сам по себе Риддл… Он заставлял его реагировать на все неадекватно. Он сам был катализатором для Гарри. Что-то было в нем такое, что выводило из себя.       — Гарри? С тобой всё в порядке?       Гарри вынырнул из своих мыслей. Они с Седриком стояли возле каменной лавочки, скрытой от посторонних глаз кустами. Он настолько задумался, что даже не заметил, как они сюда пришли.       — Да. Все хорошо. О чём ты хотел поговорить?       Седрик вел себя необычно. Он переминался с ноги на ногу и беспрестанно теребил значок старосты на своей парадной мантии. Сердце Гарри непроизвольно наполнилось теплом. Седрик постоянно таскал этот значок, даже на квиддичные матчи. Они были знакомы очень давно. Диггори был старше Гарри всего на год. Их отцы работали вместе, так что в детстве Гарри и Седрик проводили очень много времени вместе. Они оба обожали квиддич и летали на заднем дворе Поттеров до самой темноты, пока Лили насильно не выгоняла их оттуда. Потом, после происшествия, они смогли увидеться, только когда Гарри поступил на первый курс. Седрик уже был в команде Хаффлпафа, но Гарри квиддич больше не переносил. Он по-прежнему любил летать, но от места в команде, которое ему предложили сразу на первом курсе, отказался. Он по вечерам в одиночестве пробирался на поле и летал, пока никто его не видит. Как оказалось, Седрик видел больше, чем другие. Он начал составлять ему компанию, как в былые времена и это была их маленькая тайна для двоих. Они так и не стали друзьями снова, в силу характера и убеждений Гарри, но он относился к Седрику лучше, чем ко всем остальным в этой школе вместе взятым. Иногда только Седрик мог привести его в чувство. Точнее, только ему и было дело до Гарри.       — Слушай, Гарри, я слышал, как вы объявили с Риддлом о том, что встречаетесь. Я не имею ничего против того, что он парень. И что он слизеринец! — поспешно воскликнул Седрик, подаваясь навстречу Поттеру и хватая его руки, когда Гарри скривился от мысли, что Седрик может отреагировать также, как и Рон.       — Тогда что тебя беспокоит? — сумел выдавить из себя Гарри, подавляя порыв вырвать руки из сильного захвата. Слишком близко. Неприятно.       — Он тебе не пара, Гарри! Я видел, как он обращался с тобой. Он всего лишь самоуверенный сукин сын, он не заслуживает тебя! Почему ты клюнул на него?!       Поттер в какой раз за вечер снова растерялся. И что ему ответить? Седрик, кажется, искренне за него переживает. Он не хотел ему врать, но и правду сказать не мог.       — Я знаю, какой он на самом деле, Седрик, — как можно мягче сказал Гарри, заглядывая в янтарные глаза напротив. — Но всё это не имеет для меня значения. Для нас с ним. Я клянусь, я знаю, что делаю.       — Мне так не показалось, — сконфуженно прошептал Седрик, поглаживая его запястья большими пальцами. Гарри напрягся. Желание вырваться становилось все сильнее, но ему так не хотелось обижать почти друга! Ведь для Седрика нормально постоянно искать тактильного контакта. Или нет? Гарри, к своему стыду, осознал, что уже не помнит этого. Делал ли так Седрик, когда они были маленькими? Любил ли сам Гарри, когда его постоянно трогали? Все стёрлось под грузом горя и беспросветного отчаяния.       — Седрик, я ценю твоё беспокойство. Но я сам в состоянии справиться с ним, хорошо? Тебе не стоит вмешиваться в это, — Гарри все-таки убрал руки в карманы парадной мантии.       — Вы ругались. Он кричал на тебя, а ты выглядел таким беззащитным, по сравнению с ним. Если он тебя хоть однажды обидит, я… Я не знаю, что я с ним сделаю! Он заставляет тебя нервничать! Гарри… Ты мог бы выбрать кого-то лучше, чем он, раз уж ты любишь парней, а не девушек…       Ох, Седрик… Гарри смотрел на него с щемящей нежностью в груди и вспоминал, вспоминал, как в детстве они доверяли друг другу все секреты. Сколько лет прошло, а Седрик всё так же оберегает его и пытается защитить. Это было так мило, так внезапно приятно, что хотелось плакать. Привет из прошлого, которого давно нет.        — Я не люблю парней, Седрик, — мягко ответил Гарри, стараясь быть с ним максимально честным. — У меня так только с ним, больше такого не будет. Спасибо за твою заботу, но я не беззащитен. Я в состоянии дать отпор любому, если потребуется, не волнуйся за меня, хорошо?       Седрик опустил взгляд и Гарри внезапно пришла в голову мысль, недостойная его. Что, если Седрик имеет на него свои виды? Что, если Гарри проверит его? Спровоцирует на признание? Мысль была неприятная для него, но такая настойчивая, что Гарри почти решился…       — Я верю тебе. Если ты так говоришь, я не стану вмешиваться. Просто знай, если тебе понадобится моя помощь, я — рядом.        Седрик слегка сжал его локоть и ушёл, не оглядываясь, к яркому проёму освещенной факелами арки. Это было внезапно, будто он просто сбежал от Гарри.       Поттер почувствовал себя грязным и мерзким. Как он мог всерьёз размышлять над тем, чтобы спровоцировать Седрика? Что он хотел проверить, для чего? Диггори вообще не понимал, что происходит между ним и Риддлом и просто пытался помочь другу детства, а Гарри чуть не поступил, как самый настоящий вонючий упырь. Седрик не заслуживал такого отношения.       — Браво, Поттер. Такая трогательная сцена, я чуть не прослезился, знаешь?       От ближайшего куста отделился тёмный силуэт и приблизился.       Риддл. Ну кто же ещё.       — Следил, значит? — Гарри испытал легкое раздражение и облегчение. Риддл был сволочью и слизеринцем, не было ничего удивительного в том, что он нарушил границы приватности. Гарри почувствовал себя свободнее рядом с ним, чем с искренним и добрым Седриком. Приятно знать, что есть кто-то хуже тебя.       — А ты думал, я буду сидеть и покорно ждать, пока какой-то тюфяк уводит моего парня? — Том, злобно ухмыляясь, резко выдернул руки Гарри из карманов, подражая Седрику, и начал с силой гладить запястья большими пальцами. — Я не упускаю свою добычу из рук, Поттер, запомни.       Гарри вдруг стало смешно, и он закатился звонким смехом под наглым мерцающим взглядом старосты.       — Столько пафоса, Риддл, я не выдержу на постоянной основе. Ты не думаешь, что наше сотрудничество должно принести спокойствие в наши жизни, а не наоборот? Если мы будем постоянно собачиться друг с другом, то какой в этом во всем смысл? Давай договоримся?       Том, о чудо, еле кивнул в ответ, будто он тоже понимал, как бестолково и абсурдно они вели себя друг с другом весь этот вечер. Его лицо неуловимо смягчилось, плечи расслабились и он перестал напоминать маньяка.       — Давай. Я не буду с тобой честен и откровенен, как этот Диггори, но могу пообещать не провоцировать тебя.       — Неплохо. Я могу пообещать то же самое, — Гарри нахмурился, заметив, как пальцы Тома перестали надавливать на его кожу, и движения из агрессивных превратились в легкие поглаживания. — Если ты прекратишь играть на моих чувствах и отбросишь снисходительный тон, я даже смогу смириться с твоей самоуверенностью. Ну и трогать меня не надо лишний раз. Мне не нравится, когда меня трогают.        Пальцы Тома замерли на его руках, а потом медленно разжались, будто он с трудом заставил себя подчиниться требованию Гарри. Стопроцентный доминант, Мерлин его прибери в карман. Им было бы гораздо труднее поладить, будь Гарри таким же. Но он не был идиотом, стремящимся все контролировать, подпитывая тем самым своё уязвимое эго.       Эта мысль согрела его душу.       — Что ж, Поттер. Сегодняшний вечер показал, что мы оба должны пересмотреть своё поведение в отношении друг друга. Я также не приемлю оскорблений и провокаций.       Гарри чуть не закатил глаза, но вовремя спохватился. Разве не то же самое сказал он секунды назад? Все-таки Риддл был таким большим придурком, каких Хогвартс давно не видал.       — Договорились! А теперь давай вернемся на бал и покажем всем нашу нерушимую, как твоё самомнение, любовь!       — А подколки у нас не считаются провокацией?       — М-м-м… нет. Я думаю, нет.       — Отлично. Тогда идём, надо непременно станцевать ещё один танец. У тебя талант, знаешь? — Риддл выдал такую милую улыбку, будто сто лет работал продавцом в магазине мадам Малкин.       — Ах ты… — воскликнул Гарри и тут же рассмеялся. — Я с удовольствием оттопчу твои ноги и без танца, только попроси!       Ни один из них не принёс извинения за своё поведение. Гарри, хоть и ощущал потребность в этом, как всякий воспитанный человек, все же не собирался показывать это Тому. С волками жить — по-волчьи выть. Да и гордость протестовала, что уж обманывать самого себя.       Бал закончился в первом часу ночи.       Гарри смог вздохнуть свободно только в своей комнате. Риддл будто одним своим присутствием заставлял воздух сгущаться и застревать в горле. Вечер выдался самым напряжённым и странным за всю его жизнь.       Гарри чувствовал себя неважно, после всех этих шепотков за спиной и откровенного презрения в глазах некоторых студентов. Он раньше не задумывался, как в обществе относятся к геям. Сам он сталкивался со многими такими парами в Хогвартсе, но никогда не понимал, как можно оскорблять их и презирать за их выбор и не видел, чтобы кто-то открыто их травил. Может, дело именно в том, что они с Томом с враждующих факультетов?       Риддл оказался даже большим козлом, чем виделся со стороны и это тоже выбивало из колеи. Вся затея с фальшивыми отношениями начала казаться ему полнейшей глупостью. Как он сможет выведать что-то о Гриндевальде у этого самодовольного ублюдка? Он умён, как тысяча Гарри Поттеров и вспыльчив, как они же.        И они теперь даже не могут пойти на попятную — заявить в один вечер, что любят друг друга, а в другой расплеваться? Это хорошенько подпортит репутацию им обоим, если они не пойдут до конца и не убедят всех в своей адекватности и искренности, а это сулило ещё больше внимания и ещё больше обсуждений. Пути назад не было, а впереди его ждала огромная акромантулья жопа. Гарри придется прогуляться в Больничное крыло и выпросить у мадам Помфри ещё пару флаконов умиротворяющего бальзама, если он надеется пережить это. ***       Миллисента Булстроуд — чистокровная леди шестнадцати лет отроду. Она не строила иллюзий на свой счёт — некрасивая, склонная к полноте, без особых талантов и умений. Родители хотели выдать её замуж сразу после сдачи СОВ на пятом курсе, но Миллисента имела один большой, по её мнению, плюс — она была упертой, как самая настоящая гриффиндорка. Она устроила партизанскую войну дома и сумела отстоять своё право учиться в Хогвартсе дальше и самой выбрать себе подходящего мужа, но времени у неё было только до конца учебного года.       Конечно же, кандидат в мужья у неё имелся давно, ещё с третьего курса. Гарри Поттер, по её мнению, имел все качества настоящего спутника жизни для такой леди, как она — он не был писаным красавчиком, но с лихвой восполнял отсутствие смазливой мордашки своим шармом и загадочностью, его ум не был ярко выражен, но и это замещалось необычайной старательностью и трудолюбием, что делало его намного привлекательнее всех этих умников — лентяев. Гарри всегда был вежлив, добр и тактичен с окружающими, а отшельничество только подогревало интерес к его персоне. Даже то, что он полукровка не могло стать серьезным препятствием для чистокровной девушки — род Поттеров тягался древностью даже с Блэками. Разбавление крови раз в сотню лет практиковалось всеми семьями чистокровных во избежание инбридинга и для прилива свежих сил в род. А когда летом вышла эта трагичная статья о Гарри и его семье, Милли решила действовать. Единственный наследник рода Поттер, в которого она была влюблена уже три года, просто обязан был попасть в её нежные объятия.       Она бы стала для Гарри идеальной женой — любящей, заботливой, неглупой и такой же молчаливой, как и он сам. Она бы не стала растрачивать его состояние, а помогла бы его приумножить. Она бы не таскала его по балам и приемам, как вульгарная светская львица. Она бы нарожала ему пять или даже шесть детишек и они были бы очень счастливы вместе.       Но все её мечты рухнули в тот момент, когда она увидела, как её милого Гарри обвивают мерзкие руки Риддла. Она плакала весь вечер и всю ночь Хэллоуина, запершись у себя в комнате и спрятавшись за пологом кровати. Она смогла бы побороться за Гарри с любой девчонкой, все-таки она была слизеринкой, но с Риддлом — никогда. Он был опасен, как тысяча змей. Ему даже в глаза не все отваживались смотреть, когда он был чем-то недоволен, что уж говорить о попытках отбить у него парня. Это было попросту невозможно. Милли была в полной уверенности — шансов теперь нет никаких. Её счастливая жизнь вдали от родителей-садистов с милым Гарри и пятью детьми разбилась вдребезги.       Так бы она и проплакала остаток ночи, если бы её не нашла раскрасневшаяся и очень злая Дафна Гринграсс.       — Вот ты где! Я везде тебя ищу! Не могла пойти пореветь на Астрономическую башню, как все леди? — Дафна была первостатейной стервой и никогда с ней особо не церемонилась.       — Мне теперь плевать на мою жизнь, — прогундосила в подушку Милли, не поднимая опухших глаз на соседку. — Пусть все видят, как я реву, размазывая сопли. Пусть все смеются. Мне плевать!       — Идиотка! — Дафна даже прищелкнула языком, чего за ней никогда не водилось. — Какая же ты идиотка, мисс Булстроуд! Если ты и дальше будешь такой дурой, миссис Поттер тебе никогда не стать!       Милли никому не рассказывала о своей мечте, но Дафна каким-то образом всегда знала, кто и в кого влюблен. Знала, всегда высмеивала и издевалась над влюбленными, но только наедине. Видимо, в её избалованном и извращенном мозгу это считалось тактичностью и хорошим воспитанием.       — Мне и так теперь никогда ею не стать! — слёзы из глаз полились с удвоенной силой, и Милли позорно всхлипнула. — Он любит Тома. Кто я такая, чтобы тягаться с самим Риддлом? Моя жизнь кончена!       — Дура ты! Глупая корова! — Дафна в сердцах шлепнула её ладонью по плечу, но тут же исправилась и начала его успокаивающе поглаживать. — Любовью там и не пахнет, уж я-то разбираюсь. Это все похоже на очередной план Тома. Ему зачем-то нужен бедняжка Гарри. Он хочет его использовать, вот и запудрил ему мозги. Если ты не вмешаешься, твой ненаглядный может пострадать!       — Что ты имеешь в виду? — Милли оторвала лицо от подушки и уставилась на Дафну покрасневшими глазами.       — А то, Миллисента, что я сама сегодня видела, как Риддл чуть не проклял милашку Гарри на балу. Хоть они и старались выглядеть как парочка влюбленных, меня не обманешь! Том опять что-то задумал. Он использует Гарри в своих интересах. А Гарри слишком благороден и наивен, чтобы распознать фальшь. Он наверняка даже не гей, это всё Риддл запудрил ему мозги. Так что все теперь в твоих руках, милая моя Миллисента. Никто, кроме тебя, не спасет бедного Гарри от нашего подлого старосты!       Милли резко села на кровати. Глаза практически высохли. Теперь она выглядела решительной и обеспокоенной.       — Если это правда, то я должна предупредить Гарри!       — И что ты ему скажешь, идиотка? — Дафна пренебрежительно фыркнула и поднялась с кровати. — Без доказательств он тебе не поверит, тут нужно действовать иначе!       Милли закивала в немом согласии, а сама в мыслях была уж далеко от соседки. Несносная Гринграсс была права — нужны доказательства. И Милли их соберет. Нужно просто внимательно следить за Риддлом, подслушивать и подсматривать за ним и Гарри. Пусть на это уйдет много времени — упорства и упрямства Милли было не занимать! Ради их с Гарри счастья она пойдет на всё!