6.
21 марта 2019 г., 20:12
Темнота повсюду, она обволакивает собой, затмевает сознание и погружает в панику. Эли\Лука чувствует, как его тело подрагивает, пока он полулежит, полусидит на полу и хватает ртом воздух, пялясь в мраморное покрытие, расползающееся перед глазами. Он не может остановить эту боль, он загибается под ней и воет, атакованный непроизвольно возникающими мыслями в голове. Он скребет ногтями по полу, в попытке ухватиться за что-нибудь, но это бессмысленно. Его покачивает и коленям уже больно, так что он горбится, и опадает грудью на собственные ноги. Болезненные и неприятные, ужасающие картинки сменяются в его голове, одна за другой: напоминая ему не только о реальных утратах, но и вызывая волнение за то, чего не было. Он знает, что его сознание играет с ним, в очередной раз измывается, обманывает, и Эли не может противостоять этому и сказать хватит. Это не работает, никогда не работало. Разве он мало настрадался?
Эли\Лука стискивает голову ладонями, словно в тисках, и пытается заставить себя перестать думать об этом. Естественно, что это не помогает, он буквально может слышать, как судьба смеется над ним. Эли беспомощно тянет руку к кулону на своей шее, оставшемуся ему от матери, и касается гладкого металла. «Помоги мне», — молит он и опадает на бок, больше не сопротивляясь. Слезы соскальзывают из уголков его глаз, не смотря на то, как он сильно старается сдержать их, пока его голова наполняется давлением, вот-вот готовая взорваться.
Лука просыпается с немым криком на собственных губах, он подскакивает на кровати и тяжело втягивает носом воздух. Его глаза распахиваются от ужаса, и он знает, что больше не сможет спать, он поднимается с кровати и нервно проходится по комнате. Он пытается отпустить свои эмоции, не запутывать себя больше, но это сложно. Лука должен был принять то, что это всё было прошлым, и он уже никак не мог повлиять на это. И, конечно же, это было чертовски трудно, а вот корить себя за то, в чем он не виноват, выходило лучше. И судьба действительно будто измывалась над ними и даже после всего, что пережил второй парень, она не позволяла им узнать друг друга уже на протяжении двух недель, продолжая испытывать их на выдержку. Эли нуждался в нём, а Лука в нём, но они никак не могли встретиться. Информации, зацепок, всего этого было мало, чтобы найти в огромном Париже того единственного.
У Луки опускались руки.
***
— Ты собираешься вообще выбираться из кровати сегодня? — дверь в комнату распахивается и внутрь заглядывает Мика, его лицо тут же кривится, а нос подрагивает. — Фу! Ты хотя бы проветривай тут. Сосед проходит внутрь, направляясь прямиком к окну, чтобы распахнуть его. Лука даже не реагирует на это, он привык к подобным выходкам. Он едва ли поднимает глаза от экрана ноутбука, чтобы встретиться с недовольным лицом Мики. — Что? — наконец спрашивает он, взмахивая рукой. — Перестань вести себя как антисоциальный психопат, наша община не принимает этого, — Мика присаживается на край кровати, заставляя Лалльмана подвинуться и закатить глаза. — В чем твоя проблема, Лука? — Никаких, кроме того, что ты мешаешь мне, — бубнит Лука, небрежно поправляя спавшую на глаза челку. — О, теперь я и виновник, не разбивай мне сердце, — Мика улыбается и фактически падает своим телом на него. Он обхватывает его своими руками, не обращая никакого внимания на сопротивление Луки. — Давай, поднимайся и перекуси, а то ты так истощал, что твой соулмейт не сможет разглядеть тебя, вот насколько ты призрачный. — Неправда, — устало отнекивается Лука в слабой попытке избежать поднятия с кровати. — Правда, это так, — Мика кивает в подтверждение собственных слов. — А еще тебе лучше принять душ, ну знаешь, чтобы уж совсем провести день продуктивно! Лука отталкивает Мику от себя и кое-как выбирается из-под одеяла, прожигая недовольным взглядом соседа. — Я пожалуюсь на тебя Манон! — соскальзывают с языка Луки слова, прежде чем он успевает вообще подумать. И эта «угроза» звучит так по-детски обиженно и наивно от семнадцатилетнего парня, что они оба смеются, разгоняя серость атмосферы.***
— И что ты делаешь? Только не говори, что это очередная домашка по биологии, про которую я забыл, — говорит Артур, опадая за обеденный стол рядом с Лукой, в то время как остальные занимают свободные места напротив. — Нет, это не домашка, на твое счастье, — Лука отрывается от ноутбука и щурится на друга, а потом одаряет всю компанию приветственным кивком. — Тогда что? — спрашивает Базиль, выглядя отвратно с набитым морковкой ртом. Никто уже давно не обращает внимания на его манеры и поведение, Ян и Эмма спокойно поглощают еду ни разу не скривившись, а Артур лишь смеется. Лука привык к этому. — Я систематизирую все зацепки, которые я знаю о Эли, чтобы не упустить ничего. Их не так много, но они все могут пригодиться, — Лука жмет плечами и крадет яблоко с подноса Казаса. Взять обед он совсем забыл, а подниматься и отстаивать за ним очередь сейчас совсем не хотелось. — Теперь понятно, почему ты везде таскаешься со своим ноутбуком, гребанный сыщик, — фыркает Базиль, а потом вдруг ошарашивает всех вокруг вопросами, которые становятся новой головной болью Луки. — Думаешь, ему тоже трудно искать тебя? Или он просто не торопится?***
Эли\Лука счастливо улыбается, ощущая в груди взрывы фейерверков, он переполнен светлыми эмоциями и счастьем. Его друзья заставляют его чувствовать себя лучше, с ними он почти всегда улыбается до боли в скулах и смеется до нехватки воздуха, вот насколько они отвлекают его от окружающего мира. Он любит их за это. — Я тебе отвечаю, надо было видеть, как он подкатывал к ней, — парень смотрит на него и всё ещё пытается спародировать их знакомого, корча рожи и странно вышагивая вдоль стены с наградами и кубками школы. Он выглядит несуразно и смешно, так что Эли вновь фыркает, смеясь, и почти повисает на своем втором друге. Они довольно громкие, так что когда мимо проходят учителя и неодобрительно посматривают на них, это кажется вполне оправданным. Парни в секунду натягивают на лица маски безразличия и выпрямляются, будто ничего и не происходит. Будто они вполне взрослые и серьезные ученики, но, конечно же, стоит им только завернуть за угол и скрыться с глаз преподавательского состава, как они вновь взрываются хохотом. Они продолжают шутить и прикалываться, направляясь к своим шкафчикам, чтобы сменить учебники, когда их подлавливают две первокурсницы. — Эй, парни, Элиотт! Вы идете сегодня после игры на вечеринку к Себастьяну? — миниатюрная блондинка замирает напротив и мило улыбается, игриво накручивая локон волос на палец. Вторая же молчит, но по-глупому хлопает ресницами и неприкрыто пялится на них, заставляя чувствовать неловкость. Парни переглядываются. — Эм, нет? Не думаю, — Эли\Лука произносит, хмурясь и отрицательно покачивая головой. Он знает, что его друзья совсем не заинтересованы в том, чтобы зависать в компании каких-то лузеров первокурсников. Это полнейший отстой. И пока девушки пытаются переубедить их или хоть как-то завлечь, Лука совсем теряет нить разговора, потому что его соулмейт только что отозвался на имя «Элиотт». Эли — Элиотт. В сознании Луки что-то щелкнуло.***
Следующий день для Луки — это сплошные нервы. Он просыпается и первое, что делает — пытается вспомнить название или хотя бы эмблему школы, которую он видел в воспоминании. Рядом с кубками висели плакаты, и Лука точно знает, что там был какой-то рисунок красно-синего цвета, так что он пытается воспроизвести это на бумаге. После он убивает несколько часов на розыски похожих школ в сети, шерстит страницы сайтов, просматривает фото и, в конечном итоге, находит два адреса. В этот день он, разумеется, прогуливает собственные занятия. Одна из школ находится всего в нескольких кварталах от его дома, поэтому сначала он заявляется туда. Школьная администрация смотрит на него, как на умалишённого, когда он просит выдать ему информацию обо всех учащихся Элиоттах. И Лука даже думает, что они собираются отказать ему в просьбе, но работница видимо сталкивалась со многими странными вещами здесь. Она медлительно пробивает что-то в компьютере, а потом молчаливо вручает Лалльману распечатку, на которой указано три разных Элиотта и классы, в которых они обучаются. Всё, что происходит дальше, это набор из неудобства, смущения и стыда. Он выглядит, как чудик или сталкер, когда вылавливает этих Элиоттов из классов\с уроков и пялиться на них, осознавая что не чувствует абсолютно ничего. Это странно и, наверное, жутко, но он для уверенности спрашивает их о соулмейтах, а затем кое-как извиняется и бежит прочь. Все трое оказываются не тем, кого Лука ищет. К тому времени, когда он заканчивает, время уже перевалило за три часа, и нет никакого смысла ехать на другую окраину города, чтобы проверить ещё одну школу. Учеников он там уже навряд ли найдет. Лука возвращается домой и пытается вытерпеть оставшуюся часть дня. Той ночью он видит ещё одно короткое воспоминание, в котором его соулмейт просто идет по коридору, а потом замирает перед дверью в больничную палату. На папке со сведениями о пациенте написано «Аделаида Демори».
