По ту сторону рая

POV Мариса — … Джианна просто с жиру бесится. Ей так и хочется выставить себя напоказ. Они купили новую машину, и теперь она разъезжает на ней по району. Где это видано? В нашем спальном районе так не принято, ты же знаешь! — отголоски телефонного разговора с моей итальянской подругой то и дело мелькают на фоне собственных размышлений. … будете устраивать дружеские вечеринки для соседей, которых ты даже не сможешь назвать своими друзьями, и уж тем более не будешь знать и больше половины их имен и фамилий. А однажды, твой дорогой муж начнет подолгу задерживаться на работе, ездить по командировкам, прикрываясь большим объемом навалившихся дел, тогда как на самом деле, будет пялить свою секретаршу с длинными ногами и силиконовыми имплантами. — Мариса, ты вообще слушаешь меня? — возмущается Никки настолько эмоционально, что мне невольно приходится вырваться из воспоминаний из своего прошлого. Я очень люблю Николь, но иногда бывают моменты, что она и мертвого может разговорить. — Да, Джианна настоящая стерва, — я резюмирую свое согласие с точкой зрения подруги, но кажется она уже поймала меня на том, что я не слушаю. — По приезду вы обязательно должны будете устроить вечеринку в честь своей годовщины. — Нет, мы ничего такого не планировали… Точнее будет сказать мы не планировали ровным счетом ничего. Сегодня наша пятая годовщина свадьбы, а мой дорогой супруг кажется напрочь об этом позабыл. Ни упоминания, ни поцелуя, ни подарка… ничего. Мы вместе позавтракали, после чего Марко вновь направился по рабочим делам, упоминая между делом, что вечером мы куда-нибудь сходим. — Не планировали? Какая глупость, я обо всем позабочусь, положись на свою подругу. — Спасибо, Никки, — я пытаюсь сделать свой голос менее разочарованным, — но мне кажется это лишнее. — Ладно, как знаешь. Ну колись уже, что тебе подарили? Такой романтик как Марко наверняка придумал что-то оригинальное. Сердце пропускает болезненный удар. — Я… — мой растерянный взгляд падает на оконное стекло, а в горле уже собирается предательский ком. — Никки, я тебе позже перезвоню, здесь Марко на второй линии… Прикрывая рот ладонью, я беззвучно всхлипываю и отбрасываю телефон в сторону, даже не дослушав, что ответит мне подруга до самого конца. Внезапный стук в дверь заставляет моментально взять себя в руки. Проходя мимо зеркала, я подтираю слезы и взбиваю волосы руками. — Сеньора Спинелли? — Да, это я. — Это оставили для вас на ресепшене. Коробка, перевязанная золотистым бантом, выглядит внушительно. — Спасибо, — я благодарю портье, прикрываю дверь и направляюсь к постели. Аккуратными движениями, я расправляюсь с упаковкой и моему взгляду предстает удивительной красоты платье. Красное с открытой спиной. На дне коробки лежит записка. Мне не терпится ее прочитать. Отель «Вавилон». Номер 408. 7 вечера. Я с загадочной улыбкой на своем лице бью себя уголком записки по губам, и спиной падаю на кровать. Марко готовил мне сюрприз, вот глупая! Только зря расстраивалась. Интересно, стоит ли ему позвонить, чтобы выразить свою благодарность? POV Пабло Я напрягся едва только пикающий сигнал, означающий, что кто-то приложил магнитный ключ к электронному замку на двери гостиничного номера, донёсся из глубины коридора. Нервы, как натянутая тетива, которая вот-вот порвется. Номер отеля наполнен звуками музыки. Я выбрал что-то итальянское, «Luna» Alessandro Safina кажется вполне подходящим. Только ты можешь слышать мою душу, Only you can hear my soul Только ты можешь слышать мою душу. Only you can hear my soul Всего каких-то пара мгновений разделяет нас с Марисой от истины. Я слышу шуршание платья, трущееся об ее бедра, и то как она, с присущей ей природной грацией входит внутрь номера, цокая каблуками по мраморному полу. Спустя секунду-другую дверь гостиничного номера захлопывается с тугим щелчком, а мое сердце в сладком предвкушении начинает биться ещё чаще. Luna tu О, луна, Quanti sono i canti che hai ascoltato gia Сколько песен ты уже слышала Desideri che attraverso i secoli И сколько ещё за века Han solcato il cielo per raggiungerti Пересечёт небо, чтобы достигнуть тебя, Porto per poeti che non scrivono Гавани для поэтов, которые не записывают своих стихов E che il loro senno spesso perdono И которые часто теряют голову. Tu accogli i sospiri di chi spasima Ты слышишь вздохи тех, кто жаждет. E regali un sogno ad ogni anima О тебе мечтает каждая душа, — Есть тут кто-нибудь? — Мариса оглядывается по сторонам, застыв в дверном проеме импровизированной гостиной зоны. — Марко? — делает шаг вперед, проведя пальцами по высокой тумбе, усыпанной лепестками роз и горящими на ней ароматическими свечками. Ее глаза медленно сканируют окружающее пространство вокруг. Мне тут же хочется улыбнуться, но вместо этого я еще сильнее вжимаюсь в кожаное кресло. Неужели она думает, что ее придурок-муженек способен на подобные романтические сюрпризы? Бьюсь об заклад этот мудак не особо баловал Марису. Из досье, которое мои люди собрали на Марко Спинелли за последнюю неделю ясно следовало, что этот тип тот еще мерзавец. И меня искренне удивляет тот факт, что Мариса выбрала именно его в качестве своего супруга. — Марко, ты здесь? — ее голос звучит несколько встревоженно. Мариса входит в гостиную. Момент настал. Только ты можешь слышать мою душу, Only you can hear my soul Только ты можешь слышать мою душу Only you can hear my soul С помощью пульта я выключаю стерео-систему, и в номере повисает безмолвие. Затем поворачиваюсь на крутящемся кресле, а карие глаза Марисы расширяются в полном изумлении. Раздевающим взглядом я медленно прохожусь по изгибам ее стройного тела и застываю с удовлетворенным выражением лица. — Тебе идет красный… Мой скромный комплимент моментально выбивает ее из колеи. Мариса ежится, словно на холоде и инстинктивно проводит по платью руками. Но ее смущение длится недолго, уже через пару мгновений она возмущенно уставляет руки в бока. Да, она никогда не любила играть по чужим правилам. — Что происходит, — не дождавшись моего ответа, она продолжает наседать. — Значит, это твои проделки с платьем? Я касаюсь ее мимолетным взглядом в тот самый момент, когда Мариса с раздражением закатывает глаза в потолок и с шумом выдыхает весь воздух из легких. Сейчас начнется буря.  — Поверить не могу… и к чему вся эта таинственность? Я молча поднимаюсь с кресла и подхожу к мини-бару. С помощью щипцов добавляю несколько кубиков льда в бокал, а следом отправляю в него виски. — Выпьешь со мной? — лениво оглянувшись со спины, интересуюсь я, уже заранее зная, что Мариса все равно откажется. — Нет, я просто хочу понять, что здесь в конце-то концов происходит. В ответ я просто так же молча подхожу к ней и уверенно вкладываю стакан в ее руку. — Твое здоровье, — Мариса не предпринимает никаких попыток, чтобы соединиться со мной в хрустальном звоне, и тогда я усмехаюсь. — Ну же, — подбадривающим тоном, я настаиваю на своем еще раз, — отпразднуем вместе? — Отпразднуем, стесняюсь спросить, что? Вместо ответа, я концентрируюсь на идеальных очертаниях ее рта, покрытого полупрозрачным блеском, от чего становится очевидным, что Мариса нервничает и испытывает некоторую неловкость, потому что её рот плотно сжимается в одну прямую линию. Она пытается отвести свой взгляд куда угодно, только бы больше не смотреть на меня. Это маленькое открытие меня радует. Градус напряженности между нами нарастает, это настолько очевидно, что даже стены начинают плавиться от взаимных взглядов друг на друга. — Нашу встречу спустя столько лет… твою свободу, — добавляю я после секундной паузы. Мариса ведет бровью, слегка наклонив голову набок: — Свободу? Не поняла? Мне не хватало духу, для того, чтобы вот так откровенно выложить ей всю правду на стол, поэтому мы пристально смотрим друг на друга, не разрывая зрительного контакта, пока я наконец не произношу: — Знаешь, та наша случайная встреча в театре, изменила что-то внутри меня, — я задумчиво опускаю взгляд на дно своего бокала, прокручивая его в своей руке,  — звучит глупо, столько лет прошло, а я все еще испытываю перед тобой чувство вины. — Ты позвал меня в отель для того, чтобы обсудить спор двух избалованных деньгами подростков, который состоялся тысячу лет назад? Пабло, — мое имя на ее устах звучит как-то совсем оскорбительно, — поверь мне, это осталось между нами далеко в прошлом. К чему все эти воспоминания, я не понимаю? Ты успешен в своей карьере, богат ко всему прочему. Я тоже замужем, у каждого из нас жизнь сложилась. — Ты счастлива? — моментально спрашиваю я абсолютно честно. Мариса пребывает в легком шоке от такого моего откровенного вопроса, слегка дрогнув ресницами: — Э… что? Ты ведь это несерьезно? — Вполне серьезно, — тембр моего голоса спокойный и вдумчивый. — У меня есть все о чем можно только мечтать, но это не делает меня по-настоящему счастливым, — я горько усмехаюсь, мысленно размышляя над всеми этими жизненными ценностями, — разве так бывает, Мариса? По ее лицу я сразу понимаю, что она растеряна и не знает, что мне на это возразить, и тогда я снова беру дело в свои руки. — Я одинок, а ведь вокруг меня столько людей. Знаешь, — потираю подбородок, — как-будто жизнь которую я веду не моя. Словно будет еще множество шансов все переиграть, — я поднимаю взгляд и касаюсь им ее лица. — По странному стечению обстоятельств в тебе Мариса, есть что-то, что не отпускает меня. Не знаю, что именно, но после того как ты уехала в Италию…- усмехнувшись, я запинаюсь и мотаю головой, понимая что мои слова больше подходят влюблённому подростку, нежели уже состоявшемуся мужчине. — Я не перестаю думать о тебе, даже когда я нахожусь на работе, с друзьями, или ещё черт знает где… Я словно одержим тобой и с твоим появлением стало только хуже. Мариса по-прежнему выглядит потрясенной от моего признания. Между нами повисает долгое молчание.Я опрокидываю бокал один решительным залпом и отставляю его на стол, а затем спрашиваю Марису еще раз: — Так ты действительно счастлива? — скрестив руки на груди, я присаживаюсь на край письменного стола в ожидании ее ответа. Мариса онемевает на месте, но я отчетливо вижу, как она все еще сомневается в своем ответе. Словно все что я говорил ей о своей жизни, было очень похоже на ее историю. — Да… — ее голос ослаб, но затем она берет себя в руки и вторит уже громче и увереннее. — Да, Пабло, я абсолютно счастлива. Я не жду, что Мариса станет изливать передо мной душу, говоря о том, что ее брак потерпел полный провал, а переезд в Италию был ошибкой, но мне очень хочется открыть ей глаза на единственно-существующую правду. Ее брак иллюзия.Чтобы она посмотрела на свою жизнь со стороны и увидела ее так же ясно, как теперь вижу ее я. — Вот, — я вытаскиваю из-за спины большой конверт и протягиваю его Марисе, не испытывая при этом ни капли сожаления, ни угрызений совести. Ровным счётом ничего. Она долго и изучающе смотрит на конверт, словно боится обжечься, как только он окажется в ее руках, предчувствуя что-то, что может разрушить ее идеальную жизнь. — Что это, — она вскрывает конверт, и я произношу свой ответ одновременно с тем, что она может вполне самостоятельно лицезреть на этих фотографиях. На снимках Марко Спинелли усаживает в автомобиль молодую девушку, а затем обедает с ней в ресторане. Все действие происходит здесь, в Аргентине. Со стороны они выглядят и ведут себя совсем не так, как бы это делали старые друзья, знакомые или деловые партнеры, о чем красноречиво свидетельствуют их пламенные поцелуи. — У твоего мужа есть любовница. Мне очень жаль… На лице Марисы ни капли удивления, она словно все это время знала правду, но боялась посмотреть ей в лицо. — Хм… — она коротко усмехается, и надолго прикрывает глаза, застыв с какой-то совершенно отчаянной улыбкой на своем лице, — хорошо, что не любовник. И тебе не жаль… Она хладнокровно отбрасывает снимки в сторону и решительным залпом опрокидывает содержимое своего бокала. Поморщившись, она ставит его рядом со мной. Ее карие глаза встречаются с моими, пока я мучительно и нежно изучаю холодное и вместе с тем, равнодушное выражение ее лица. Ни слезинки, даже не намека. Моя девочка стала такой сильной. — Чего ты хочешь, Пабло? — сдержанность и одновременно усталость ее ровного тона делают свое дело. — Хочу исправить кое-что… останься сегодня со мной, если наши желания совпадают. Вместо своего ответа Мариса награждает меня одним прощальным взглядом, и резко развернувшись на каблуках, быстро направляется к выходу. В последний момент, я успеваю перехватить ее запястье в свободном полете и притянуть ее тело к себе максимально близко. Я не даю ей ни малейшего шанса, для того, чтобы опомниться или сомневаться. Мы смотрим друг на друга достаточно близко, чтобы чувствовать дыхание. Я скольжу пальцем по ее нижней губе, немного оттягивая ее вниз, словно хочу очертить границы дозволенного, но Мариса с пренебрежением уклоняет голову назад. Когда мои пальцы повисают в воздухе, я растягивают в обличающей улыбкой, стараясь сохранить ее едва уловимые контуры. У меня нет сомнений в том, чтобы останавливаться, потому что ради этой минуты я жил все эти долгих восемь лет. Делаю ещё одну решительную попытку взять ее за лицо и притянуть к себе. Мариса все также сопротивляется, но без слов, ни проронив ни единого звука. Не похоже, что ей не нравится. Все ее безмолвные протесты смешны. Попалась… Я целую ее, руководствуясь какими-то низменными инстинктами, слегка касаясь ее языка, почти не смыкая губ. Мариса отнекивается, отпуская свой подбородок. Медленно скольжу дыханием по ее скулам, и опускаю пальцы на подбородок, чтобы поднять его и поймать взгляд глаза в глаза. Судорожный выдох. Чистый голод. Поцелуй между нами настолько неистовый и отчаянный, что мы оба задыхаемся от слепой страсти, сжигающей нас дотла. И в эту самую секунду времени нас больше ничего не связывает, ни то что я ей только что рассказал, ни воспоминания, ни наше общее прошлое. Мариса просто притягательная незнакомка в гостиничном номере, которую я вижу в первый раз в своей жизни. — Паблооо, перестань… — откидывая голову назад стонет она. Назло всем запретам я зубами вгрызаюсь в ее оголенное плечо, которое я только что успел вызволить на волю, стянув тугие лямки платья.  — Я не стану женой, которая спит с кем-то в отместку неверному мужу, — немного сбивчиво произносит Мариса, прерывая наши поцелуи время от времени. — А я не кто-то, я Пабло… Пабло Бустаманте и будь я проклят, если дам тебе уйти ещё раз. И я не стал ее целовать, чтобы подтвердить свои же слова, вместо этого, я даю ей выбор, которого мнимо лишил ее своей последней фразой. Она проводит ладонью по моей щеке, долго и мучительно концентрируясь взглядом на моих глазах. Ее челюсть сжата, а взгляд прищуренный и напряжённый. — Тогда ответь прежде, почему как только ты появляешься в моей жизни, Пабло Бустаманте, у меня все идет наперекосяк? — Я… — но Мариса не дает мне ни единого шанса, чтобы ответить, заглушив мой рот сначала пальцем, затем жарким поцелуем. И теперь в этом фешенебельном гостиничном номере наступает переломный момент. Комната и все пространство между нами сжимается до каких-то пары сантиметров. Когда завтра уже не наступит. Когда ты полностью свободен в своих желаниях. Когда хочется жить с женщиной какими-то животными инстинктами. Когда не можешь себе чего-то позволить, и вдруг наступает долгожданная амнистия. Когда поцелуй или прикосновение на вес золота. Когда простые объятия честнее, чем первое признание в любви, стоя на коленях. Когда поставил все фишки на черное и понимаешь, что можешь проиграть все, но тебе важно прожить это напряженное ожидание, потому что это ожидание действительно того стоит. Да, я и раньше изменял Веронике, но сегодня я впервые предаю ее по настоящему, потому что знаю, что все это безумие с Марисой будет повторяться до тех пор, пока она мне это позволит. Хочу, чтобы эта ночь не заканчивалась. Хочу сказать, время остановись. Я хочу навечно остаться здесь, вдалеке от городской суеты и проблем. Здесь, с единственной женщиной, поглотившей все мои мысли даже спустя столько лет. Женщиной, способной свести меня с ума. Наматывая медные пряди ее волосы на кулак, я тяну ее голову назад. Ее карие глаза пристально смотрят на мои губы, а рот так и зависает в полуоткрытом состоянии как и во время нашего поцелуя. Я оглядываю лицо Марисы сверху вниз, а она под тяжестью моего взгляда, томно прикрывает веки, как бы сдаваясь. — Моя… — глаза с жадностью пожирают ее губы, — все еще моя… Я подхватываю ее за бедра, и когда ее ноги смыкаются на моей талии, я позволяю себе отнести ее в спальню и мягко уложить на мягкую двуспальную кровать. Пока она учащенно выдыхает, одновременно с тем чтобы посмотреть на то, как мои брюки и рубашка летят на пол, в какой-то момент я останавливаюсь, чтобы поймать взгляд ее карих глаз на своем лице. Наше молчание затягивается. — Как долго? — произносит Мариса в полную тишину. — Как долго что? — Сколько ещё ты будешь раздевать меня глазами, при этом не позволяя себе прикоснуться?! — Ты была моей гребенной мечтой столько лет, что я просто не могу поверить в происходящее. Это как в детстве получить желанный подарок на Рождество. — Никогда не любила ждать… Заведя руку за спину, Мариса молча тянет застежку молнии на платье вниз, а затем стягивает его через голову, следом отправив туда же, где уже валялись мои брюки и смятая рубашка. Ее рука касается кружевному бюстгальтера, а затем тянется к поясу, на котором держатся чулки на подвязках. Меня тут же охватывает дикая ревность. Я ведь отдаю себе отчет в том, для кого Мариса надела этот сексуальный комплект. Чтобы ублажать своего ублюдка мужа, а не меня. Осознание этого будит во мне дикого зверя. Черт, я не мог требовать от нее верности или чего-то подобного, но Мариса всегда будила худшее во мне. Я подхожу к кровати вплотную, склоняюсь и коленом раздвигаю ее стройные ноги. Она подается чуть вперед и тихо вздрагивает, выгибая спину, как только чувствует как мои пальцы проникают в ее нижнее белье. Я целую ее везде, где только возможно, одновременно стягивая с нее кружевные стринги. — Мне потребовалось долгих восемь лет, чтобы пройти путь от прелюдии к чему-то настоящему. — Ещё одно слово и клянусь, следующие лет восемь тебе будет чем заняться. Усмехнувшись, одним резким движением я стягиваю с себя остатки одежды и притягиваю Марису к себе. Наши тела сливаются в едином ритме, но она не позволяет себе ни одного гребанного звука и этим обманывает. Не врёт лишь её податливое тело, которое при каждом новом толчке дрожит от удовольствия и откликается на все мои ласки… Мариса хочет меня, но лучше сдохнет, чем признается в этом. И я позволяю ей победить, потому что это только первая наша битва, а победителем в этой войне все равно останусь я… *** Когда я открыл глаза, то заметил, что Марисы уже не было рядом со мной в кровати. За окнами уже смеркалось. Я тихо поднялся с постели, и натянув на себя трусы отправился в гостиную. Завернутая в шёлковую простынь, Мариса, похожая на древнегреческую богиню, стояла спиной ко мне и молча наблюдала за ночным городом через панорамное окно. Ее профиль отражался в оконном стекле, и я заметил слезы в ее карих глазах. Глубоко затянувшись сигаретой, она обреченно выдохнула весь дым через рот и залпом опрокинула бокал с виски. Я тихо подошёл к ней со спины, и пристроившись сзади, обнял ее за плечи и поцеловал в шею. — Ненавижу слезы… — Мариса позволила мне затянуться из ее рук и тут же замерла, наблюдая за плотным автомобильным трафиком на мосту. — Ненавижу видеть как ты плачешь… Он того не стоит. — Он… — Мариса выделила местоимение он интонационно, как будто я ни черта не разбирался в семейных отношениях. Возможно она так решила потому, что я не носил кольца, чем безумно раздражал Викторию.   — Он мой муж… — Муж, который тебе изменяет… И знаешь, с твоей то проницательностью, могла бы уж и догадаться… Мариса резко отпрянула вперед, затушив сигаретный окурок в пепельнице. — Поверь мне, Пабло, не тебе его осуждать. — Ты что оправдываешь этого гребанного мудака? — Ещё раз назовешь моего мужа мудаком и получишь по лицу, — сказав это Мариса отправилась в спальню, обозначив своим уходом, что этот разговор окончен. Черта с два! — Хочешь сказать, что ты не потребуешь развода? — я ворвался в спальню в тот момент, когда Мариса натягивала на себя свое нижнее белье. Она усмехнулась, потянувшись к платью, — ты ведь это не серьезно? Я поправила свою ущемленную гордость и достоинство, теперь мы с Марко квиты. — Я тебя не узнаю, ты что разыгрываешь меня, черт возьми?. — Разыгрываю тебя? — хмыкнув, она растянулась в кривой усмешке. — С чего бы это??? — Твой муж трахает любовницу… — в слепой ярости повторил я по буквам. — А я трахнулась с тобой несколько часов назад и что? — Так вот, что это было? Месть своему неверному муженьку??? — Нет, — произнесла она утрированно и резко застегнула замок на спине, — я любила тебя все эти восемь лет и вышла замуж назло самому Пабло Бустаманте. Очнись, родной, — она щелкнула пальцами, — мир не крутится вокруг тебя! Я молча наблюдал, как Мариса старательно и в то же время нервно натягивала туфли одна за другой, и просто не мог поверить своим ушам. Кто эта надменная женщина, которую я когда — то знал? Она схватила серьги, лежащие на тумбочке, и последовала к двери. Я преградил ей дорогу вытянутой рукой, положив ее на дверной косяк. — Дай мне пройти! Сейчас же, — произнесла она угрожающим тоном. — Сначала скажи, что ты все это несерьёзно. — А я серьезно, Пабло, — Мариса вскинула брови и чуть дернула подбородком вперёд. — Думаешь, подкинул мне фотки неверного мужа, мы переспали и что теперь… Начнем все сначала??? Убежим вместе в закат? Это жизнь, Пабло, и здесь не место подростковым фантазиям. — А ты изменилась… — я с презрением осмотрел ее лицо. — Может ты и стоишь такого мужа как Марко Спинелли, — сжав губы, Мариса тут же замахнулась, но я поймал ее руку на лету, и поцеловав, растянулся в дерзкой улыбке. — Ты стала такой циничной. — Я училась у лучших, — она вырвала свою ладонь из моего захвата, и стуча каблуками, направилась к выходу.  — Прощай, Бустаманте — Я всегда получаю все что только пожелаю, Мариса, и в данный момент я хочу тебя. Она остановилась и долго не решалась ничего произнести, а потом обернулась, ядовито сверля меня своими карими глазами. — Все хорошее когда-то нибудь заканчивается. Знаешь, Пабло, жизнь вообще, та еще сука. — Знаю, — вынужденно останавливаюсь, чтобы произнести, — я поимел ее однажды, и с тех пор мы с этой самой сукой лучшие друзья. — Удачи, — выплюнула из себя Мариса, и схватив сумочку на одной из полок, направилась в коридор. — Удача всегда со мной…принцесса Дождавшись, когда двери гостиничного номера захлопнуться, я достал свой мобильный. Действовать нужно было немедленно. — Привет, Ромеро. Найди мне кого-нибудь, кто бы мог наведаться к одному человечку… Имя? Марко Спинелли…