По ту сторону рая

POV Мариса В последнее время я то и делаю, что бегу. Бегу от себя и мужчин, от которых, как оказалось, можно ожидать чего угодно. Моя спина уже похожа на решето, из которого торчат рукоятки ножей. Брак разрушен, а все о чем я могу думать, как вновь не попасть под чары обольстительного Пабло Бустаманте. На моем месте, любая замужняя женщина, выяснив что её благоверный вот уже полгода пялит молодую любовницу, подверглась бы депрессии или «пустилась во все тяжкие» на крайний случай, но я не ищу легких путей. Я уже давно поняла, награда в конце ждет только тех, чей путь до финиша был извилист и тернист. Так что, вероятно у Бога на меня большие планы, раз он посылает на мою голову столько испытаний. Знать правду об измене все еще больно, но по странному стечению обстоятельств, я испытываю разочарование не в муже и не в семейной жизни в целом, а в самой себе. Ко мне вновь вернулась чувство, что я все делаю не так. Моя жизнь никогда не была простой, но что происходит сейчас уже слишком. Ситуация с мужем погрузила меня в подвешенное состояние, а упорство Пабло откровенно злило и выбивало из колеи. Все чего я хочу — немного покоя, это все о чем я сейчас мечтаю и даже больше. Но у Бустаманте, видимо, другие планы. Он был уверен, что я уже у него в руках. По крайней мере, его поведение говорит красноречивее всех его лживых слов. Противостоять и играть против него чертовски трудно, но вместе с тем, меня затягивает в водоворот этих страстей. В глубине души я понимаю, что даже в случае проигрыша получу извращенное удовольствие, потому что играть и не влюбиться в Пабло стало бы для меня настоящим испытанием. Испытанием, плата за которое далась бы мне ценой собственной души. Бустаманте не оставлял попыток докучать мне своим вниманием и на следующий день после нашей с ним встречи в кафе. Он слал мне кучу смс сообщений, которые я, не читая, тут же удаляла из телефона. А когда я попыталась выехать из его отеля, девушка на ресепшене объявила, что мне просто необходимо переговорить с владельцем отеля лично. Лично? Да он с ума сошел! Цветы и завтрак, посланные утром на мое имя прямо до дверей номера, стали последней каплей… Все хватит, — подумала я, решительно поднимаясь с кровати, — пора брать дело в свои руки! — Сеньор Бустаманте у себя? — чеканя каждый свой напористый шаг, я пересекла просторный холл, когда секретарша Пабло, почуяв неладное, выскочила из-за своего рабочего стола. — Да, но он на совещании… — эта фраза настигла меня уже на пороге кабинета Бустаманте. Я не была намерена останавливаться, будь там даже личный разговор с самим президентом. — Я же сказала, сеньор Бустаманте очень занят… Пабло оторвался от монитора, задержав свой долгий испытывающий взгляд на мне. — Простите, — коротко извинилась она, — я пыталась ее остановить… — Все в порядке, — Пабло коротко дал понять, что мое появление не вызвало никаких проблем. — Можешь идти, Андреа. Дождавшись, когда его секретарша скроется в приемной, я позволила себе выплеснуть все свои негативные эмоции. Я и так была вежливой слишком долго. Вместо того, чтобы встать перед его письменным столом, я обошла его и оказалась рядом с сидящим за ним Пабло. Схватив его кресло за спинку и ловко развернув Бустаманте лицом к себе, я ткнула пальцем в его грудь и отчеканила как по буквам: — Перестань меня доставать! Он подался чуть вперед, ни капли не смущенный таким моим напором, а его голубые глаза были преисполнены игривым блеском. Чертов мудак! Это будет несколько сложнее, чем я предполагала. — Меня так заводит, когда ты вся на нервах. В жизни не видел ничего более сексуального. Тебе срочно нужно снять напряжение, дорогая, — из его рта так и сыпались советы, а за ними последовали и вопросы. — Ты пришла, чтобы обсудить наш предстоящий ужин? — Ты надо мной издеваешься? — Нет, я просто наслаждаюсь видом, — Пабло резко притянул меня за талию, из-за чего я оказалась в опасной близости от него. Наши взгляды встретились, нагнетая и без того накаленную обстановку в кабинете. Когда я попыталась увернуться, чтобы скорее избавиться от объятий Бустаманте, мне пришлось потратить достаточно своих внутренних резервов и сил. В конечном итоге, я победила и отошла на более безопасную от него дистанцию. Вальяжная поза Пабло, его лицо, преисполненное самодовольства и уверенности, выводили меня из себя. Побег был вполне реален, но я обязана была поставить жирную точку в наших с них отношениях. — Какую часть из фразы «я не буду с тобой ужинать», ты еще не понял?  — Да брось, Мариса, это всего лишь ужин, я же тебе не жениться предлагаю! Его издевательский тон переполнил чашу моего терпения с новой силой. Мои глаза самопроизвольно закатились. Еще никогда в своей жизни, я не встречала настолько упертого человека. Настоящий баран! Молча досчитав до десяти, я сделала глубокий успокаивающий вдох и сжала кулаки. — Послушай, — у меня осталась последняя уловка в арсенале, чтобы усмирить напор Бустаманте, — давай поговорим как взрослые люди. — Отличное предложение. Я смерила его взглядом «заткнись и не перебивай меня, говорить здесь буду только я». В ответ Пабло лишь, играючи, поднял руки в обезоруживающем жесте, а затем сел в позу, располагающую для бесед и разговоров. — Уверена, женщины находят тебя обворожительным принцем, чье сердце они хотели бы растопить. Но повторяю, я все это уже проходила однажды, и даже тот факт, что секс между нами был достаточно хорошим, не изменит моего нежелания общаться с тобой дальше. По губам Пабло медленно расползалась улыбка. Клянусь, этот мужчина выводит меня из себя каждым своим неосторожным движением. — Только лишь хороший, хм? — он попытался взять мою руку, но я резко отдернула ее и спрятала за спину, как после ожога. — Я бы даже сказала сносный! Заливистый смех Пабло моментально пронесся по кабинету, отлетая от стен гулким эхом. Слишком много наигранности и позерства было вложено в такую его реакцию. — Ты только что растоптала меня как мужчину. — Знаю, — я поджала губы, — но мне не жаль. — Ну же, Мариса! Я знаю, что новость об измене Марко выбила почву у тебя из-под ног. Возможно, ты даже напугана, потому что обозримое будущее туманно. Но это нормально. Мужчины лгут! Предают! Бросают! Это и есть реальная жизнь без всех ее прикрас. Не знаю зачем я продолжила слушать весь этот бред. Наш разговор все больше становился похож на беседу по душам на приеме у дешевого психотерапевта. — Внесем ясность. Я хочу протянуть тебе руку помощи, ничего не требуя взамен. Ты же не умрешь, если согласишься на один ужин, правда? Видя мое сомнение, отпечатавшееся на лице, Пабло добавил, — клянусь, я рассчитываю исключительно на ужин. Приставать не буду, ну если ты конечно сама меня об этом не попросишь… И опять этот его игривый тон. Как только я хочу ему поверить, Бустаманте одевает маску придурка и отталкивает меня с непреодолимой силой. Как только мы делаем шаг вперед в наших отношениях, одно его неверное слово, и все откатывается на два, а то и три шага назад. Все его слова, действия и поступки мгновенно теряют свою силу и значимость. Как я могу доверять Пабло, если считаю его легкомысленным! Он словно ни капельки не изменился со времен колледжа, будто и не было этих восьми лет разлуки, только вот я уже стала другой. Понимая, что дальнейший разговор бесполезен, я уже собиралась уходить, произнеся вскользь: — Ты невероятно ужасный человек, Бустаманте. Для таких как ты уготовано отдельное место в аду! — Но ты все еще думаешь о том, чтобы поужинать с дьяволом? — Иди к черту! — я дернула за ручку, и тут же лицом к лицу встретилась с секретаршей Пабло Андреа. — Сеньор Бустаманте… — Я занят, — Пабло не дал договорить ей до конца, проявляя агрессивное раздражение в своем голосе. -… но на линии ваша жена. — Жена? — я медленно повернулась, чтобы вновь заглянуть самому большому в мире лжецу в его бесстыжие голубые глаза, будь они не ладны. Усмехнувшись в полном недоумении, я замотала головой, словно не веря собственным ушам, — так ты женат? — Э…э… ну… — с совершенно невинным личиком Пабло на секунду задумался, (задумался черт возьми!) — как сказать… — И когда ты хотел мне об этом объявить? До или после того, как попытался снова затащить меня в свою постель? — Затащить, — теперь пришла очередь удивляться Пабло, — какое-то неправильное слово. Я же не маньяк с улицы. И между прочим, ты меня даже не спрашивала! Он еще смеет обвинять меня в своей недосказанности? Это утверждение настолько нелепо, что даже не может вывести меня из себя. Вздор! Вздор! Вздор! — Ты с ума сошел??? О таком говорят при первой же встрече, особенно те, кто использует в своем словарном запасе выражение, «я хочу тебя»! — И все же подходящего момента как-то не представилось… — Серьезно? — я в который раз за время нашего с ним разговора задохнулась от собственного возмущения. Желчь уже подступила к горлу. — Как насчет, «привет Мариса, давно не виделись, настолько давно, что я успел жениться.» А знаешь, я даже не понимаю, почему все еще стою на пороге твоего кабинета, пытаясь что-то понять или выяснить. Мне все равно. Точка! — крикнула я, знаменуя свои слова соответствующим жестом. — Надеюсь, мне не нужно озвучивать почему ужин, на котором ты так настаиваешь не состоится? И ответь уже на звонок, не заставляй свою жену долго ждать, это невежливо, — не оборачиваясь, на глазах совершенно обезумевшей секретарши, я уверенно пошла к лифту. На этот раз это точно конец! POV Пабло. — А где Андреа? — заходя в мой кабинет, Гвидо обернулся и вскользь указал на место за секретарским столом, за которым уже сидела новая подчиненная. Все еще отводя глаз от экрана, я щелкал мышкой, пытаясь сосредоточиться на текущих делах касаемо отеля. Мариса вот уже несколько суток избегает моего общения, оно и понятно. — Я ее уволил. Тебя что, стучать не учили? Присаживаясь за стул, и складывая ноги на мой рабочий стол, Гвидо сложил руки за голову и усмехнулся: — Она что пролила на тебя горячий кофе? — Убери ноги, — раздраженно произнес я и немедленно выразил свое недовольство соответствующим жестом. — О, да босс не в духе? Смеривая Лассена недовольным взглядом, я вновь с головой погрузился в работу. — Означает ли увольнение сеньориты Андреа, что теперь моя дорога к ней открыта? — Она того не стоит. — Шутишь? Я хочу ее, даже если ты скажешь, что на завтрак она пьет кровь новорожденных младенцев. У меня как раз освободилось место для четверга. У Гвидо были женщины, встречи с которыми были расписаны по дням недели. Я был уверен, что некоторых он даже по именам то не знал, предпочитая называть их понедельником, вторником и так далее… — Ты по делу? — я снова позволил себе отвлечься от экрана. — Да, твой отец звонил, говорит ты не подходишь к телефону. — Вероятно я был занят, — ответил я совершенно равнодушно. — Ну ладно, просто помнится мне мы стараемся не расстраивать твоего старика, — Гвидо сделал воздушные кавычки, — так? — Говорю же, занят был. Отступая, Лассен согласно кивнул и перешёл к обсуждению самой важной на повестке дня теме. — Касаемо Манчини… Кажется он не собирается подписывать наш проект на строительство… — Проблемы? Пока Гвидо плел что-то там по новому отелю, я толком и не мог сосредоточиться, потому что мыслями я был где-то уже очень далеко. С тех пор, как Мариса узнала о Веронике прошло несколько дней и самое страшное для меня было это неведение. Я боялся, что она улетит обратно в Италию, и я больше никогда ее не увижу. Черт, это настоящее безумие. Как только Мариса снова появилась в моей жизни, все остальное стало неважным. Проекты, в которые я вложил столько сил, труда и времени, отношения с женой, выстраиваемые годами. Страшно быть связанным по руках и ногам семейной жизнью и вдруг встретить девушку, которая заполняет все твои мечты и лишает способности мыслить трезво. Я знаю, что после последних новостей, Мариса вряд ли когда-нибудь захочет снова увидеться со мной, только от этого с каждой минутой, становится не легче. Мне хочется выкинуть ее из своей головы и послать куда подальше, но пока это кажется почти невозможным. Переспав с Марисой, я убеждал себя, что после этого все изменится. Это просто инстинкт охотника, и как только она окажется в моих руках, я потеряю к ней всякий интерес, но… Но мне мало. Мне все мало! Я не просто хочу обладать ею, мне важна ее жизнь. Я хочу ее всю целиком, без остатка. С дурным настроением и поганым ртом. Мне хочется трогать ее, целовать, встречаться, заново познавать и влюбляться с каждым прожитым днем … Мне хочется все о ней… — Земля вызывает Пабло! Что с тобой? — как только Гвидо отвлек меня от мыслей о Марисе, я как-будто снова вернулся в реальность. — В последние недели две ты сам не свой. — Тебе показалось, — огрызнулся я, пытаясь занять свои руки делами. Черт возьми, каким бы выветренным не был Лассен, но вот проницательности у это парня хоть отбавляй. У него словно установлен радар на подозрение и откровенное вранье. — Ничего мне не показалось, это женщина, так? — Нет, это не женщина, у меня полно других забот! И при том, ты забыл с кем я живу? Вероника разве что не обнюхивает меня, едва я только переступаю порог нашей общей спальни. — Пабло, Пабло, — Лассен погрозил пальцем в мою сторону, а затем заинтересованно склонился над моим рабочим столом, словно готовясь к бурному обсуждению. — Старину Гвидо не проведешь! Я переместил взгляд с его игривых бровей на пятно на его голубой рубашке. — У тебя остатки обеда на вороте, миссис Марпл! — Хорошо, как знаешь, — он чуть отклонился назад. — Можешь ничего мне не говорить, но я почти уверен, что это как-то связано с тем типом, за которым следит Ромеро… Кто он? — Твоя бабушка. Шел бы-ка ты работать, а то вдруг увольнением секретарши дело не закончится, — указывая подбородком на дверь, я махнул головой в сторону холла. — Ухожу, ухожу… Даже не глядя в свой телефон, я ответил на внезапный звонок. — Алло? — Пабло… — заплаканный голос Марисы, и меня словно с головы до пят окатило ледяной водой. — Пабло… у них будет ребенок!!! У моего мужа и его любовницы будет ребенок! Почуяв неладное, Гвидо застыл в дверном проеме и с подозрением прищурил глаза, но в тот момент мне уже было все равно. Марисе нужна была помощь, она нуждалась во мне, как и я в ней. В спешке хватая со спинки стула свой темно-синий пиджак, я подскочил и на всех парах помчался к выходу. — Где ты? Я сейчас же приеду! — Что-то случилось? — Гвидо проявил любопытство, задерживаясь у моего кабинета, когда я повесил трубку. — Нет, все в полном порядке, просто дела дома. *** Когда я подъехал к дому родителей Марисы, она стояла на подъездной дорожке, обняв себя двумя руками, словно ей было холодно.Но ей не было холодно, ей было больно. Наверное даже очень больно. При этом предположении мое сердце болезненно сжалось. Она была такой хрупкой и беззащитной, просто вымаливая сострадание всем своим жалким видом. Я знал, как тяжело Марисе показывать себя слабой со стороны, но оковы ее предрассудков и внутренних барьеров пали, встретив на своем пути очередную невыносимую боль. Я вышел из машины, не зная как правильно себя повести в тот момент, когда окажусь рядом с ней. Должен ли я ее обнять или сказать что-нибудь ободряющее? Мариса единственная женщина в моей жизни, способная поставить меня в тупик. Единственная женщина с которой я хочу обманываться… снова и снова… Нерешительными шагами я направился в ее сторону. Где-то на середине пути, она подняла свои заплаканные глаза и замерла. В ее потухшем взгляде царил абсолютный туман: — Я не знаю, почему позвонила тебе… — прошептала она, быстро смахнув слезу, одиноко ползущую по ее красивому лицу. — Это прозвучит странно, но кроме тебя у меня здесь никого нет! — Иди сюда, — я протянул руки и, не дожидаясь, пока она вновь разрешит себе быть слабой, минуя все ее протесты, заключил ее в свои объятия. Мои пальцы быстро запутались в ее волосах. Я хотел забрать всю ее боль, только бы больше не видеть ее слез. Не знаю сколько бы еще времени мы простояли вот так, обнявшись, но внезапно Мариса отпрянула от моей груди и тихо попросила: — Давай уедем куда-нибудь? Я сейчас не хочу быть здесь… Молча кивнув, я помог ей устроиться на пассажирском сидении, заботливо прикрыв следом дверцу машины. Как только автомобиль тронулся с места, мы с Марисой больше не проронили ни слова. И снова невидимая пропасть разделяла нас по обе стороны жизни. В полной тишине мы проехали несколько десятков километров, минуя центр города вместе со всеми его пробками и заторами. Остановившись на перекрестке на красный свет, я сжал руль и переместил взгляд на Марису. Она, не моргая, смотрела в одну точку за окном и оставалась неподвижной. Мне хотелось разговорить ее, сделать хоть что-то, чтобы вновь вернуть ее к жизни. Пусть она лучше кричит на меня, ругается, негодует, пусть только прежняя Мариса снова вернется. Единственное, что пришло мне в голову это свернуть за угол, и включив аварийные стоп-сигналы, припарковаться на обочине. — Эй, — я тепло сжал ее плечо, пытаясь медленно подвести к разговору. Мариса никак не отреагировала на мое касание и только еще больше погрузилась в себя. — Знаешь, — вдруг начала она, — в детстве, я думала, что мой брак никогда не будет похож на семейную жизнь моих родителей. Я даже пообещала себе однажды. Вот прям так и сказала, Мариса ты будешь счастливой, с человеком, которого выберешь себе в мужья. Наивная дура, правда? — она горько усмехнулась, перемещая свой взгляд куда-то вдаль. — Не нужно… — Нет, я хочу говорить об этом, — она не дала мне договорить, настойчиво продолжив свой монолог. — И я выбрала… Марко казался мне тем самым. Я столько сделала для этого брака, честно. Но независимо от того как сильно я стараюсь, я ощущаю, что терплю неудачу во всем чтобы не делала. — Не говори так. — А разве это не правда? — Мариса перевела взгляд и пристально на меня посмотрела. Ее голос, хриплый и немного влажный от слез, слегка сорвался, поэтому она сразу захотела промолчать. — Все как ты мне предсказывал. Муж подолгу стал задерживаться на работе… и ты начинаешь закрываешь глаза на какие-то вещи, замалчиваешь обиду, когда надо бы поговорить… но самого главного ведь словами не скажешь… а как быть? И ты начинаешь придумывать отговорки и оправдания тому, что вы так отдалились друг от друга. Фантазируешь себе счастливую жизнь и говоришь «все пройдет», — Мариса горько усмехнулась, — да, — ее взгляд упал на руку, на безымянном пальце которого все еще красовалось обручальное кольцо. — Все стерпится, а по итогу, у Марко будет ребенок и новая жена, а я снова осталась вне удел. В чем я так провинилась, Пабло? Скажи, что я сделала не так? Я долго, изучающе смотрю на Марису. Между нами повисает тишина, а затем я тихо произношу: — Не вини себя, ты как никто другой заслуживаешь только самого лучшего, — мои пальцы самопроизвольно приближаются к ее лицу, медленно поднимая ее острый подбородок до тех пор, пока у Марисы не остается выбора: либо прикрыть глаза, либо все же соединиться со мной взглядами. И она выбирает последнее. — У тебя всегда готовы ответы на все мои вопросы, Бустаманте. Я все время жду, что ты поведешь себя, как обычный человек, но ты постоянно ставишь меня в тупик. Минуту или даже больше мы смотрим друг на друга, но сейчас время впервые ничего для нас не значит. Есть только Мариса и Пабло, а все остальное в мире лишь песок, ускользающий сквозь пальцы. Это тот самый момент, когда человек настолько необходим, что тебе больше ничего не нужно. Ни поцелуев, ни подходящих слов, просто достаточно того, что она обнимает тебя. Так честно и так открыто. Руки Марисы тянутся ко мне. Я без всяких запретов сгребаю ее тело в охапку, перемещая его на себя, и усаживаю на свои колени. Сердце громко стучит в маленьком пространстве, созданном между нами, и вот- вот уже готово вырваться наружу, словно птица, бьющаяся в клетке. Я был рожден для этого момента. Хриплым от волнения голосом я шепчу: — Мариса… Мариса… ты все время выбираешь не тех… Вот он я, Пабло Бустаманте, весь твой, хватай уже не глядя. — Если я еще раз пройдусь по самому краю, то точно сорвусь… — шепчет она странные слова в мое ухо. — Я всегда буду рядом. Я буду держать твою руку. Посмотри на меня, посмотри, — умоляю я, когда она не предпринимает никаких дальнейших действий. — Ну же, девочка, — я беру ее лицо в свои ладони, но Мариса еще сильнее смыкает веки, а из внутренних уголков обоих ее глаз проливаются соленые слезы. — С тобой я чувствую то, что совсем не хочу чувствовать… — она всхлипывает. — Сейчас мне просто нужно время, для того чтобы понять как мне жить дальше. — Хорошо, — спокойно соглашаюсь я, — я все понимаю, и если тебе что-нибудь понадобится, любая моя помощь, ты всегда знаешь где меня можно найти. — Да? — я заправляю непослушные пряди волос и бережно скольжу пальцами по ее скулам, стараясь вдохнуть весь ее облик в себя. — Да, — вторит Мариса, незаметно кивая и укладывая свою голову на мое плечо. Вот так крепко обнимая друг друга, мы наслаждаемся своим уединением. — Пабло… — Мгм? — мгновенно отвлекаюсь я. Моя рука перестает гладить мягкие волосы на самой макушке ее головы. — Твоя жена… сколько вы уже вместе? — Почти пять лет. — Ты… испытываешь к ней какие-то чувства… тоже? — нерешительно и где-то даже робко добавляет Мариса, как-будто все ещё не уверена насколько дорога и близка мне. Сначала я хочу соврать, но кого в этом случае я попытаюсь обмануть? — Я ощущаю ответственность, определенные обязательства… — осторожничаю, когда Мариса не двигается и едва дышит, прислушиваясь к каждому моему сказанному слову. — Чувства привязанности может быть…физическое влечение. Но если ты хочешь знать люблю ли я свою жену или любил ли вообще когда-нибудь, то я отвечу, что нет. — Тогда почему вы все ее еще вместе? — Все не просто, Мариса. Этот брак удобен для нас обоих, как бы мерзко это не звучало. — Спасибо, за честный ответ, — она невольно приподнимает голову выше, чтобы наши взгляды оказались на одном уровне. Ее рука перемещается с моей шеи и падает на щетину, медленно спускаясь к губам. — Я надеюсь, ты никогда меня больше не разочаруешь. И мы снова испытываем друг друга долгими взглядами, а мое молчание служит ей подходящим ответом, пока я слегка не продаюсь вперёд и целую ее губы. Мариса не сопротивляется, и не отвечает мне. Я чувствую, что её глаза все ещё открыты, как будто она потеряла всякую способность доверять людям. Поцелуй с привкусом надежды и соленых слез… *** Подъехав к дому, я не глушу двигатель, не гашу фары и не спешу выходить из автомобиля. В состоянии глубокой задумчивости я размышляю о своей жизни. Еще никогда мое будущее не было таким туманным. Я тот, кто планирует свою жизнь от начала до самого конца. У меня все просчитано и записано наперёд. Вернее сказать, так было, пока Мариса снова не появилась в моей жизни. Первый этаж дома уже увяз в сумерках. Я направляюсь на второй этаж, и не найдя никого в спальне, иду в ванную и застаю Веронику в джакузи, наполненной шелковой пеной. В ее руках бокал с шампанским, а на бортике тарелка со свежей клубникой. Такой я знаю свою жену, беззаботной, тихо напевающей себе что-то под нос. — Привет, — лениво отталкиваюсь от дверного проема и, следя за движениями рук Вероники, я подхожу ближе. — Привет, — не смотря в мою сторону, Вер занята тем, что рассматривает спелый плод, а затем, въедаясь в клубнику пухлыми губами, откусывает сочный кусочек. Ее волосы собраны наверх, а из-за особой влажности, некоторые выбивающиеся из прически непослушные локоны, небрежно обрамляют ее свежее личико полукольцами. Как ребенок, ей богу. Этот ее подростковый вид вызывает на моем лице глупую полуулыбку. — Плохой день? — Вероника словно разговаривает с пустотой, потому что по прежнему игнорирует со мной любой зрительный контакт. Протягиваю рубашку через голову, а затем снимаю остальные предметы своего гардероба и медленно погружаюсь в джакузи прямо напротив Вероники. — Есть немного. А как прошел твой день? Супруга пожимает острыми плечиками и отпивает из своего бокала небольшой глоток шампанского, смакуя его на языке и морщась, словно впервые пробует его на вкус. — Как обычно ничего интересного. Звонил твой отец. Вы снова поругались? — если бы ни ее поверхностный и скучающий тон, я бы даже ударился в подробности наших с них с Серхио отношений, именно поэтому я закрываю эту тему и предпочитаю соврать. — Нет, мы виделись сегодня. — Может быть мне устроиться на работу? — это то, что я совсем не ожидаю услышать от своей жены в следующий момент. Даю себе время, чтобы все обмозговать. К чему это она ведёт? Я нахожу под толщиной воды ее ногу, и начинаю ее массажировать, выудив на поверхность, сплошь покрытой густой пеной. Мне приходится прикусить язык, чтобы не сморозить что-то в стиле того, что такой работы, как болтать с подружками и выбирать платья на выход не существует в природе, но я не хочу задеть самолюбие моей дорогой Вероники. — Если тебе хочется, то почему нет, — говоря это, я меняю ее ноги, двигаясь по изгибу вниз, и легкими массажными движениями пальцев, перехожу к ступням.  — Знаешь, а когда я впервые тебя увидел, то решил, что тебе самое место на подиуме. На мои сладкие речи Вероника томно закатывает глаза, в стиле «да брось, я на это не куплюсь.» — Я говорю о настоящей работе, Пабло. Что-нибудь связанное с благотворительностью и помощью нуждающимся. Например, я могла бы организовать фонд или учредить какую-нибудь премию… — А как же эти длиннющие ноги? — я укладываю ее мягкие ступни на свои плечи, — мир должен увидеть эти потрясающие ноги, мелкая. «Мелкая», так ласково я стал называть Веронику, ее когда на одном из наших первых свиданий она рассказала, о том что ложками подъедала сухую смесь своего младшего брата, пока родители были заняты своими делами. И вообще капризами и характером в целом, Вероника была похожа на взрослого ребенка. Но в этом и был ее шарм, она смотрела на жизнь сквозь розовые очки, считая что плохих людей не существует в природе. — Окажись я на подиуме, ты бы не стал ревновать меня? — О.о.о, да я бы просто умирал от ревности. Повырывал им глаза только за то, что они просто смотрят на тебя! — я вгрызаюсь в ее ногу зубами, отчего Вероника начинает звонко хохотать. Я обожаю ее смех, из разряда тех, что всегда вызывают улыбку на твоем лице. Она смешно морщит свой маленький любопытный носик. — Я серьезно, Пабло. Хочу организовать свой фонд. — А я хочу занять позицию Месси на поле, но я хреновый футболист. Вероника надувает губы, ещё один довод к тому, что она «мелкая». — Ты считаешь, что я недостаточно умна для всего этого, так? Думаешь, что мне не под силу? — Вер, — я выдыхаю, — ты самая сильная и умная женщина из всех кого я знаю, и к тому же терпишь меня вот уже целых пять лет… — Четыре с половиной, если быть точным. — Тем более, — я взмахиваю ладонью в ее сторону. — Ты так и не ответил… Мой палец задумчиво трет подбородок. Я купил ей загородный дом, в котором она ни разу не была, машину, хотя у нее даже нет прав, так почему не позволить девочке фонд, кому от этого станет хуже? Может у нее останется меньше времени, чтобы заниматься глупостями, подозревая меня в беспорядочных связях. — Фонд так фонд! — я просто пожимаю плечами и споласкиваю лицо мыльной водой. Хочу немного перевести дух. — Ура! — Вероника хлопает в ладоши и дует губки, чтобы послать мне свой воздушный поцелуй. Вместо этого я щелкаю ее по носу и целую самый его кончик. — Ты что, только что поцеловал мой нос? — Что? Нет! — отнекиваюсь, потому что Вероника всегда упрекает меня в том, что я скуп на слова и недостаточно нежен по отношению к ней, особенно на людях. — Поцеловал! — Нет!  — я посылаю порцию брызг в ее сторону, от чего Вероника отворачивается и визжит, закрываясь обеими руками. — Знаешь на кого ты сейчас похожа? На маленькую рыбку, ту что мы ели в ресторане на нашем третьем свидании. — Да… — Вероника мечтательно закатывает глаза, — я сама ее поймала, помнишь? А хорошо ведь было… — Конечно. — А как ты обманул меня и заставил лезть на тот ужасный домик на дереве, сказав, что боишься высоты! — Просто хотел проверить носишь ли ты нижнее белье. — Дурак, — на этот раз Вероника посылает брызги мне в лицо, из-за чего я жмурюсь. Когда я распахиваю глаза и начинаю рассматривать лицо Вероники, в этом есть что-то очень личное и откровенное, как-будто мы давно с ней не были так близки как сейчас. Странное теплое чувство разливается в области сердца. А потом ему на смену приходит тоска. Я не должен обманывать жену, она этого не заслуживает! Но как рассказать ей, как выложить все то, что лежит у меня на сердце тяжким грузом? — Что??? — Вероника недоумевает, и тогда я шепчу ей. — Ты совершенство… — при этом мои глаза поблескивают, а верхние уголки губ тянутся вверх. — Кто вы, и куда вы дели моего мужа? Ты опять что-то натворил, Бустаманте? — Иди сюда, — обнимая Веронику со спины, я в воздухе играю с ее пальцами на руках, рассматривая обручальное кольцо, которые когда-то очень давно выбирал для нее в ювелирном магазине. — Нет, правда, что это с тобой сегодня? — Просто есть такие моменты в жизни, когда я испытываю нежные порывы к своей жене и хочу, вот так ее обнимать. Я сжимаю ее ещё сильнее, втягивая аромат ее влажных волос. — Почему ты считаешь это странным? Вероника предпочитает ничего мне не отвечать. Тем лучше. Я поочередно целую каждый ее маленький пальчик и чувствую, как Вер растягивается в лёгкой улыбке. Мне приятно делать жену счастливой, меньшего она не заслуживает.  — Ну что, рыбка, накупалась, пойдем спать? — Сегодня я не простая рыбка, а золотая. Исполняю все самые заветные желания… — ее голос звучит загадочно и сексуально. Вероника отталкивается от бортика и вновь устраивается на другом конце ванны, прямо напротив меня. Ее изящная ножка уже рисует на моей груди хаотичные узоры. — Правда? — я исследую ее красивое лицо, которое покрылось румянцем из-за длительного пребывания в теплой воде. — Все-все? — Все-все, — обещает жена, и жеманно прикусывая нижнюю губу, растягивается в соблазнительной улыбке. — Тогда я весь в ожидании… — как только Вероника приближается ко мне, я хватаю ее за руки и вместе с ней ухожу под воду. Она точно взбесится! Пена вместе с водой расплескивается и медленно расползается по полу неровными лужицами. — Пабло! Сукин ты сын, — задыхаясь, Вероника кричит и отчаянно бьет рукой по поверхности воды, одновременно с тем, чтобы восстановить свое неровное дыхание. — Кто последний окажется в кровати, тот делает мне массаж! — кричу на ходу и шлепаю босыми ногами, оставляя мокрые следы от подошвы ног на напольной плитке. После короткого сеанса массажа, мы с Вер, одетые в банные халаты, лежим вместе в нашей постели, клацая пульт от телевизора. Ее голова покоится на моей груди. И я чувствую ее ровное и спокойное дыхание. — Пабло? — полусонным голосом, спрашивает жена, находящаяся уже одной ногой в царстве Морфея. — Хм? — Если ты когда-нибудь меня оставишь, я этого не переживу. Все внутри меня сжимается до крохотных размеров. — Я буду рядом, мелкая. Настолько долго, насколько ты сможешь меня выносить, — ещё никогда ложь из моих уст не звучала так сладко. Я целую макушку Вероники, как несколько часов назад проделывал тоже самое с Марисой. Мариса совершенно права я ужасный человек, — я даю обещания, которые вряд ли когда-нибудь смогу исполнить.