По ту сторону рая

Восемь месяцев спустя… Она меня свела с ума и Перевернула всё верх-дном будто цунами Я и сам не знаю, что между нами Но ты меня зацепила; но ты меня зацепила! Я хотел быть сдержанным. Ооо, клянусь, я пытался! Но когда после «брошенной кости», виде СМС, «между нами все кончено», она перестала отвечать на мои телефонные звонки, чаша моего терпения переполнилась. Вдобавок ко всему, прямо на моих глазах Мариса открыто флиртовала с другими. И плевать мне, что она делала все это нарочно, своего она точно добилась. Никто не умел так искусно играть на моих нервах. Я уже был в полном бешенстве. Мой палец беспрерывно жал на дверной звонок. После того, как я понял, что Мариса не собирается открывать эту чертову дверь, я перешел к более решительным действиям. — Я выбью ее, богом клянусь! — выкрикнул я что было силы, на глазах ее удивленных соседей по этажу, идущих к лифту. Спустя одно мгновение дверь резко распахнулась: — Ты что себе позволяешь, Бустаманте??? Мариса встретила меня в пороге, готовая зубами вцепиться в мою глотку, но я безразлично прошел мимо, не обращая ни малейшего внимания на все ее грязные ругательства в мой адрес. Разглядывая меня, она ехидно усмехнулась, искривляя рот в снисходительной ухмылке. — Не следовало вести машину после выпитого тобой на вечере, все-таки репутация для будущего мэра очень важна, — добавила она чуть после, явно насмехаясь и стараясь, задеть меня еще больше. — Твоя забота, милая, меня прослезила, — выплюнул из себя я и решительно двинулся туда, где Мариса обычно хранила спиртное. Она тоже не осталась в долгу, сопроводив мой порыв едкой фразочкой в спину: — Чувствуй себя как дома! Пока я наливал себе виски и добавлял льда в бокал, Мариса избавилась от туфель и уютно устроилась на одном из мягких кресел, что стояли в светлой гостиной. Ее квартирка была маленькой, но достаточно уютной. Я предлагал ей подыскать что-нибудь поближе к центру и побольше, но Мариса настояла на спальном районе и полностью отказалась от моей финансовой помощи в этом вопросе. Медленно наблюдая за каждым ее действием, на кофейном столике я заметил начатый бокал с белым вином и отпечатком от ее губной помады у самого основания. Меня тяготило ее звенящее молчание и отстраненность, которая вообще была ей не свойственна. Сдавливая стенки бокала от нарастающего гнева, я выпил содержимое одним решительным залпом, и со стуком отставляя свой стакан обратно на столешницу, сорвался с места и двинулся к Марисе. — Как это понимать? — Понимать что? — она со скучающим лицом она посмотрела на мой телефон и сделала вид, что я ужасно ее отвлекаю. Это разозлило меня еще больше. — Твое сообщение. — Ааа, сообщение, — протянула Мариса, словно наконец догадалась о чем идет речь, — все просто, Пабло, все кончено. — Кончено что, прости? — пришло мое время изображать из себя полного дурака. Она прочертила между нами невидимую нить, указывая на связь и слегка ухмыльнулась: — То, чего собственно никогда и не было,- на ее лице отразилось такое неприкрытое равнодушие, что мне даже пришлось крепко стиснусь зубы от своего негодования. - Я хочу, чтобы ты позабыл дорогу до моего дома. Отныне у меня своя жизнь, а у тебя — своя. — Ты себе кого-то нашла? — Возможно, но тебя это не касается. — Неужели это тот самый придурок с вечеринки? — обращая внимание на то, как Мариса медленно сделала глоток вина из своего бокала, а затем поразила меня холодным взглядом поверх его основания, я напрягся всем телом, словно парализованный. — Что ты хочешь услышать? — Правду, разумеется. — Ты политик,  тебе не нужна правда. Я молча согласился с ее умозаключением, понимая что спор между нами только усугубит ситуацию и перешел к сути:  — Тогда ответь, с каких пор между нами стали вырисовываться какие-то несуществующие проблемы. — Полагаю с тех самых пор, как мы встретились. Я с пьяну улыбнулся, догадываясь, какую игру затеяла Мариса. — Лааадно, — мягко произнес я, — будь по твоему, — но я не успел закончить, как мой телефон зазвонил в кармане. Вероника, будь она неладна! Как всегда во время. — Ответь, не заставляй жену ждать. Слова Мариса подействовали на меня мгновенно, будто бы получил неожиданный удар под дых. Я отключил мобильник, понимая, что на утро меня будет ждать грандиозный скандал дома. — Чего ты хочешь, Пабло? — устало произнесла она, будучи уже абсолютно серьезной. — Тебя, ты же знаешь… — Последние полгода мы были любовниками, так что удиви меня, и придумай что-нибудь более правдивое. — Я сказал правду, — просто сообщил я, разводя руками. — Зачем тебе я? — Потому что я люблю тебя, — меня уже начинала нервировать наша игра в кошки-мышки, и то как Мариса умело выводила меня на всякого рода сентиментальщину. — Ты никого не любишь кроме себя,  — она покачала головой, награждая меня прямым открытым взглядом. — Я хочу быть счастливой, а с тобой этого никогда не случится. Она рассуждала так просто, словно мы разговаривали о чертовом прогнозе погоды на завтра. — Я могу сделать тебя счастливой, если ты только позволишь! — «Я хочу, чтобы она была моей» и «я хочу, чтобы она была счастлива, » — это разные понятия. Хватит, Пабло, надоело. Я устала так жить! Мне нужна нормальная семья. То что происходит между нами, это в корне неправильно. После смерти мужа, я поверила тебе, когда ты сказал, что мне угрожает опасность. Я вернулась обратно в Буэнос-Айрес под твою защиту, потому что ты сказал мне так сделать и я поверила тебе, но сейчас моя жизнь все больше напоминает мне тюрьму. Ты контролируешь каждый мой шаг, — Мариса отчаянно вскочила с дивана, — каждую мою поездку, мои знакомства, мою работу, а что получаю я??? Ночные визиты раз в неделю? Мне осточертело быть твоей наложницей, быть тебе вечно обязанной чем-то. Я не утешительный приз, Пабло. Я действительно заслуживаю гораздо больше, чем статус любовницы. — Ты не просто любовница, и ты знаешь это, — я попытался ее успокоить, но кажется только больше ее раззадорил. — Сейчас ты опять скажешь, что у тебя на носу выборы, что развод с женой угробит твою блестящую карьеру. Признайся же наконец, Пабло, тебе просто нравится так жить. Тебе, мать твою, — выругалась она, — нравится твоя шикарная жизнь! И должна с тобой согласиться, это очень удобно, но я больше не хочу быть ее частью! — Мариса вымученно замотала головой и беззвучно произнесла одними губами, — не хочу. — Ты разбиваешь мне сердце… — Нет у тебя сердца! — резко выкрикнула она, приблизившись ко мне практически вплотную и толкнув меня обеими руками в грудь. — Услышь меня, наконец, я заслуживаю нормальную жизнь: семью, мужа, детей! — она вколачивала в меня каждое свое слово, брошенное в абсолютном отчаянии. Мои глаза самопроизвольно прикрылись, когда я призвал к ответу все свое внутреннее самообладание. И тогда, устав от всех ее беспочвенных обвинений, я схватил Марису за запястья и развернул к себе спиной, силой вжимая в себя. — Ребеночка хочешь? — прошептал я ей на ухо, прикладывая ладонь к ее животу, — так давай сделаем! — Это не смешно! — она вырвалась, отчаянно дыша и принимаясь приводить растрепанные волосы в порядок. — Ты даже не понимаешь, как это важно для меня. В кого ты превратился? У тебя на уме только жажда власти, денег и положения. Ты мне ненавистен. Ты стал дешевой копией своего папочки! Эти слова поразили меня в самое сердце. Если меня и можно было оскорбить, так это только тем, что сравнить меня с Серхио. Больше всего на свете я боялся стать его подобием… и вот… Не отдавая отчет своим действиям, я резко схватил Марису за горло и припер к стенке. — Не смей нас сравнивать! — зловеще прошептал я над ее ухом. — Ахааа, — тяжело дыша, она растянулась в обличающей улыбке, понимая, что нащупала мою большую точку, — точно, не дать не взять, весь в Серхио Бустаманте, поздравляю, Пабло. Папа будет тобой очень гордится. — Ты ведь намеренно меня злишь, да? — зловеще произнес я. — Хочешь ударить меня? Давай! Хотя я все понимаю… Паршивое детство, детдом, после всего этого тебе так хочется быть таким нужным и вааажным, — она намеренно растягивала слова, пока мои пальцы все отчетливее пробирались к пульсирующей точке на шее. — Но ведь тебе тоже все это нравится, Мариса, раз уж мы сегодня так разоткровенничались. Может быть, ты думаешь, что могла бы встречаться с нормальным мужиком, который выбирает утром рубашку и идет на работу, а вечером зовет тебя в ресторан и дарит цветы. Но давай будем откровенно честны друг с другом, через сколько дней тебе станет скучно? Ты не хочешь признаться в этом, но где-то глубоко внутри, тебя ужасно возбуждает сама мысль быть с кем-то вроде меня. Таким ваажным и нужным, — повторил я ее же высокомерной интонацией. — Ты ошибаешься. Мне хочется видеть рядом с собой нормального мужчину. Без жен, подружек и других заморочек. У которого нет тупых отмазок по поводу важных дел и прочего. С которым я могу спокойно кувыркаться всю ночь, не думая на утро, позвонит ли он мне в ближайшие дни. Не знаю, чего уж она добивалась, но Мариса, черт бы ее побрал, своего добилась. — Какого ты хочешь мужика? Нормального? — я схватил за шиворот ее платья, и силой поволок в сторону ванной комнаты. Толкнув меня в грудь, она возмутилась: — Нет! — Я покажу тебе, как поступают нормальные мужики. — Отвали от меня, животное! — ее ноги отрывались от земли, пытаясь достигнуть своей цели, но постоянно угождали в мои колени. Не успела Мариса опомниться, как я крепко обхватил ее обеими руками, поднял и закинул в душевую кабинку. Свободной рукой я открутил вентиль с холодной водой. — Остынь немного! — Что ты делаешь, придурок! Перестань, — я искренне наслаждался картиной, как ее намокшее платье стало еще больше облеплять соблазнительные изгибы ее тела. — Ты выкинула все бредовые мысли из своей головы, девочка? — Мерзавец! — продолжила ругаться Мариса. Ее волосы мгновенно намокли и стали цвета горького шоколада. Пряди облепили худощавое лицо, еще сильнее очерчивая выразительные скулы. Она была похожа на злую сирену, выброшенную на берег океанской волной. В глубине души я знал, что Мариса никогда не будет нормальной женщиной, а я нормальным мужчиной, идеально ей подходящим. Да и не желал этого, потому что любил и ценил ее внутреннюю свободу, непокорность и непредсказуемость ее характера. — Пошел ты! — Ну раз ты меня приглашаешь, — я шагнул вперед, и теперь уже мы оба оказались под прохладными струями воды. Затем я попытался поцеловать Марису, спиной прижимая к холодному кафелю, но она стала отчаянно вырываться. — Нет, пожалуйста, не начинай все это сначала. Не надо! — умоляла она, и мне показалось, что ее слова перешли в мучительный стон. — Поцелуй меня! — потребовал я. — Не хочу. — Ну же, поцелуй меня, — продолжил настаивать я, играя с ее нижней губой большим пальцем. Мариса попыталась меня укусить, но я оказался куда проворнее. — Поцелуй, — ее глаза поразили мои, а затем ее взгляд неохотно опустился на мой рот, словно она внутренне боролась с собой, не зная как же ей правильно поступить. — Тише, тише, — прошептал я, пока вода лупила по нам обоим, а Мариса не хотела успокаиваться. — Тише… Не помню в какой именно момент, но мы стали целоваться быстро и грубо, буквально пожирая друг друга. Я хотел ощущать только терпкий вкус вина на ее губах, это куда лучше, чем слушать ее слова, наполненные желчью. Оторвавшись от Марисы, я опустил взгляд и посмотрел на ее сжатые кулаки и побелевшие костяшки, вцепившиеся в ворот моей рубашки. — Знаешь, Мариса, было бы куда проще, если бы тебя никогда не было! — произнес я, все еще задыхаясь после нашего поцелуя. — Жила бы ты в своей сраной Италии со своим муженьком-предателем. — И мне было бы куда проще, никогда бы тебя не знать, Бустаманте. Жил бы ты своей шикарной жизнью с женой-истеричкой и правил бы миром. А теперь, когда ты получил все что хотел, полагаю, что пришло время подвести некий итог всему сказанному: все кончено! — Ты сама знаешь, что это не так! Я так и не выпустил ее из объятий. Наоборот, сильнее прижал к себе и силой заставил посмотреть в свои глаза и встряхнул, чтобы она очнулась и поняла всю суть, сказанных мною слов. — Я люблю тебя, слышишь? Люблю… ! И пусть это даже не взаимно, я слишком эгоистичный ублюдок, чтобы вот так просто тебя отпустить. Смирись… Мариса уперлась в мою грудь ладонями и оскалившись, попыталась остановить неизбежное. Я терял ее образ сквозь пелену воды, все еще льющуюся на нас прямо из душа. В лихорадочном возбуждении я начал покрывать ее шею поцелуями, и одновременно с тем гладить ее бедра под влажной тканью ее платья. Я не хотел обращать внимание на ее тихие протесты и слезы, и продолжил до тех пор, пока она окончательно не сдалась. Ее ноги обернулись вокруг моей талии, и переступив порог душевой кабины, я понес Марису в сторону спальни. — Говорят, что в одну реку дважды не войдешь, но… мы ведь попробуем, правда? — я резко завладел ее ртом и перекатился на нее сверху, вдавливая ее в матрас своим весом, так и не дождавшись от нее ответа. Моя нужда в Марисе была за пределами человеческой логики, вне контроля и это охренительно меня пугала. Мы еще не переспали, а я уже уверен, что это будет лучшая ночь в моей жизни, потому что с ней. Все лучшее и стоящее, все связано с Марисой. Она для меня как путеводная звезда, и моя жизнь без нее кажется совершенно пустой, как небо без Бога. Я ничего не боюсь в этой жизни… Зачеркнуто. Я ничего так не боюсь в этой жизни, как не увидеть в ее карих глазах себя. Тогда все, конец. И я мог бы сказать что умру без нее, однако я все еще живу. Но жизнь ли это? Проснувшись среди ночи я обнаружил, что другая сторона кровати была пуста. Я вскочил на ноги и оглядел комнату в поисках Марисы, но ее там не было. Когда я вышел в гостиную, в абсолютной темени мои глаза разглядели силуэт ее фигуры на подоконнике. Окно было распахнуто, а сама Мариса сидела так, что ее ноги были прижаты к груди, а лицо покоилось на коленях. Я подошел ближе и остановился рядом с ней, но она даже не шелохнулась. Щемящее чувство тоски сдавило грудь. Я понимал, что где-то наши с ней непростые отношения мешали ее спокойной жизни, но я не мог, а главное не хотел потерять Марису. — Эй, — коснувшись ее плеча, я устроился на подоконнике прямо напротив нее, но она не проявила никакой реакции. Несколько мучительно-долгих минут мы провели в полной тишине, пока я не нарушил это гнетущее спокойствие. — Почему ты не смотришь на меня? Мариса подняла голову с колен, направляя свои глаза в сторону моего лица: — Потому что ты заставляешь меня чувствовать то, что я совсем не хочу чувствовать. Рядом с тобой я теряю над собой контроль. Я окинул ее фигуру с ног до головы и задумчиво кивнул: — А помнишь, как мы познакомились? — Конечно, — Мариса предалась воспоминания, подолгу рассматривая что-то за окном. — Ты заставил меня лезть в окно прачечной, и я едва ли не заночевала на улице в свой первый день в колледже. — Точно, — ее слова заставили меня усмехнуться. — С самой первой нашей встречи ты показалась мне самой несносной особой. — А что ты думаешь обо мне сейчас? — Что ты ещё хуже…разумеется. Мариса устало улыбнулась, а когда я перехватил ее руку и крепко сжал ее ладонь, она словила взгляд глаза в глаза и впервые за время нашего общения посмотрела на меня каким-то особенным не читаемым взглядом. — Я люблю тебя, Мариса. Оглядываясь назад, я понимаю, что ты лучшее, что случалось в моей жизни. Без тебя я пропаду. Мне всегда было спокойно рядом с ней. Я ничего не искал, никуда не бежал, потому что все самое жизненно-необходимое было сосредоточено в одной этой маленькой хрупкой женщине. Здесь, под покровом ночи, между мной и Марисой сложилось что-то большее чем просто связь. Такое теплое и волнующее чувство, когда человек, трогает тебя изнутри и это необъяснимые вещи. В нашей непростой ситуации мне только и оставалось, что уповать на везение или удачу, ведь еще с самого с детства я искренне верил в то что, когда следуешь зову сердца, когда делаешь то, что помогает стать счастливым, всё складывается само собой. *** Возвращение домой было невыносимо тяжелым приключением, подобно тому, когда живешь с родителями и являешься домой под утро в полном неадеквате. Вероника определенно оборвала весь телефон в попытке найти меня. Наверняка будет грандиозный скандал, но моя жена имела супер способность удивлять меня в самые неожиданные моменты. Когда я прошел на кухню, Вероника сидела за столом на пару с одной из своих подруг. Видя их лица, меня непреодолимо потянуло обратно к Марисе, но я натянул на лицо беззаботное выражение, и коротко поздоровавшись, начал разговор: — Утро доброе, девочки. Какая сегодня погода, вы только посмотрите! Может устроим внеплановые выходные? Дамы, скрепленные обетом молчания, не проронили ни слова и более того, даже не отреагировали на мое предложение и согласием, ни отказом. Но я не собирался отступать. — Что у нас на завтрак, — распахивая дверцы холодильника, я пробежался глазами по полкам. — Полуфабрикаты, — демонстрируя коробку с замороженной лазаньей, мои глаза прямо-таки «заблестели счастьем» — обожаю. В чем дело? — наигранно поинтересовался я, когда ни одна из змеючек даже не зашипела. — Так бывает, когда неверные мужья не ночуют дома. — Неверные? — я смел возразить подружке Вероники. — А что заставило тебя считать меня неверным? По долгу службы, я иногда задерживаюсь на работе и вдобавок ко всему, я потерял где-то свой телефон. — Где-то, — усмехнулась Инесс, проводя наманикюренным ноготком по ободку кофейной чашки. Пропуская мимо ушей ее едкий комментарий, я вновь обратился к жене: — Вероника, я же объяснился. У меня выборы на носу, это отнимает такое количество времени, что я уже и сам не понимаю, нужно ли мне все это или нет. Как долго еще ты будешь наказывать меня своим молчанием? — Я не наказываю тебя, эгоистичный ты мудак, — Веро наконец нарушила свое молчание. Уже что-то. — Я пытаюсь понять, как тебя простить и жить с тобой дальше. Выйдя из-за стола, она быстрым шагом направилась в нашу спальню. Я не стал останавливать ее порыв, предпочитая дать жене время на то, чтобы выпустить пар. — Ты ходишь по очень тонкому льду, Пабло, — короткое замечание Инесс, застало меня в тот момент, когда я отпивал свежевыжатый апельсиновый сок из бокала. Я чуть было не поперхнулся. Меня всегда раздражали особи, которые ни черта не смыслили в этой жизни и пытались чему-то меня научить. Меня! Пора бы уже поставить эту суку на место. — Если ты пользуешься доверчивостью Вероники, то я тебя насквозь вижу! — Правда? — мои брови театрально взметнулись вверх. — А сказать тебе, что вижу я, Инесс? Ты завистливая, высокомерная шлюха, которая спит и видит, чтобы оказаться на месте моей жены. Но ты такая никчемная, что только и можешь, что разрушать чужие жизни, потому что добиться чего-то самой, у тебя кишка тонка, — я решительно двинулся вперед, и мой взгляд был настолько пронизывающим, что Инесс в панике попятилась назад спиной и наткнулась на стену. — Знаешь, в чем между нами разница, — я провел ладонью от живота к ее полной груди, запечатлевая каждое свое движение медленным раздевающим взглядом, и когда добрался до линии подбородка, Инесс в страхе сглотнула образовавшийся в горле ком. Ее руки вцепились в полку, пытаясь найти хоть-какую-нибудь опору. — Чтобы ты не делала или не говорила, я навсегда останусь мужем Вероники, — я указал на фотографию с нашей свадьбы, на которой мы с женой были по-настоящему счастливы, — а вот женская дружба коварная штука. Сегодня друзья, а завтра она тебя и знать не знает, — я намеренно уронил фото в рамке, где они с Веро, обнявшись стояли напротив Эйфелевой башни в Париже. — Ты мне угрожаешь? — девушка проявила мнимую смелость, сравнивая меня прямым взглядом глаза в глаза. — Нет, — усмехнулся я, — нет, что ты, я тебя просто предупреждаю. Мой голос в секунду перестал быть спокойным, а перешел в зловещий предупреждающий шепот. — Перестань науськивать мою жену, — я резко отпустил лицо Инесс так, что она головой ударилась о стену. — Инесс, — позвала ее Вероника с высоты второго этажа дома, — поехали. — Девочки идут грабить магазины, — постарался пошутить я приветливо и с озорством. На мое счастье приехал Гвидо, который возможно впервые на моей памяти, оказался как нельзя кстати. — Всем доброе утро! Инесс, — он обратил особое внимание и кинул соблазнительный взгляд на подружку моей жены, — ты как всегда прекрасна. — Отвали, Гвидо. — У вас есть, что на завтрак, просто умираю с голоду? — Пабло тебя накормит, — вступила Вероника, поправляя на руке сумочку и натягивая солнцезащитные очки на переносицу, — он готовит изумительную лапшу по своему «фирменному рецепту.» — Кстати, Пабло, звонила секретарша Манчини, ты вчера забыл в их офисе телефон, — между делом сообщил Лассен, открывая холодильник, — и для справки, я отказываюсь работать по ночам, даже если ты выплатишь мне стопроцентную премию, манал я эти выборы. Весь предвыборный штат на ушах, секретарша жалуется, мол у нее муж и дети… — Хорошего шоппинга, девочки, — по тени сомнения на лице Веро, я понял, что в нашем браке еще не все потеряно и счастливо улыбнулся. Боже, храни Гвидо! Вот такая она моя жизнь, один спектакль за другим, но в конечном итоге, что такое идеальная жизнь — это всего лишь идеальная ложь.