По ту сторону рая

Она держала его за талию, а он ее за идиотку… Они сидели и болтали. Она — о любви, он ногами… POV Мариса Этой ночью я прощалась со своей зависимостью, я отпускала Пабло… Только во сне, я могла наслаждаться тем, что он был рядом со мной. Я молча наблюдала за тем, как поднимается и опускается его грудь, как завороженная следила смиренным выражением его лица. Его русые волосы небрежными локонами обрамляли лицо, и я не удержалась от того, чтобы убрать их, обнажая волевой лоб. Такой безмятежный, точно ребенок… но это уже совершенно другой Пабло Бустаманте. Мужчина, не имеющий ничего общего с тем дерзким парнем, которого я когда-то встретила и заболела им на долгие годы. Мне даже стало казаться, что все мои чувства к нынешнему Пабло некая дань уважения к Пабло прошлому. И если на секунду закрыть глаза, то без труда можно представить себе того молодого парня в кепке, с холодными голубыми глазами и магнетическим взглядом. Он верен себе и собственным принципам. Обладает несгибаемым характером и всегда излучает уверенность, а за душой у него только лишь мотоцикл. И я отчетливо могу разглядеть черты того парня из прошлого в Пабло, который на данный момент спит по ту сторону моей кровати. Мужчина, который в настоящем одевается в строгие деловые костюмы, носит запонки на рукавах белоснежной рубашки и всегда слишком занят работой, которую на самом то деле ненавидит. После трагической смерти Марко, я на какое-то время вернулась во Флоренцию для того, чтобы предать тело мужа земле на его исторической Родине. Тогда я была полна решимости забыть обо всем, что произошло со мной в Аргентине, искренне верила в то, что вдали от Пабло смогу похоронить, вновь вспыхнувшие к нему чувства. Но в который раз ошиблась. В тот момент своей жизни я была так уязвила и растеряна, что собственноручно позволила ему быть рядом, решать мои проблемы и снова погрязла в сети лживой иллюзии того, что наше совместное будущее еще возможно. Я всегда любила Италию, но со смертью Марко ко мне пришло понимание того, что Флоренция со всей ее потрясающей архитектурой, цветущими парками и изысканной кухней, так и не стала для меня родным домом. С уходом супруга, и всплывших на поверхность его темных секретов и тайн, этот город стал безликим и пустым. Так, следуя зову своего сердца, с надеждой на новую жизнь, я вновь вернулась в Буэнос-Айреса. Но каждый день, проведенный с Пабло, каждое его обещание и данное слово высасывали частичку моей души. Как известно, у человека две любимые игрушки — собственная судьба и чужие чувства… и Бустаманте умело пользовался и тем и другим. И несмотря ни на что, я продолжала верить этому человеку, любить его и ждать… ровно до тех пор, пока что-то во мне не сломалось. Моя вера в лучшее постепенно начала угасать, а понимание того, что формат отношений, который сформировался у нас с Пабло, единственно-возможный в нашем случае, окончательно меня отрезвил. Ведь в глубине души, каждая женщина, будь она любовница или жена, хочет определённости. Заметив, как Пабло стремится к власти, как он одержим мыслью о том, чтобы стать значимой фигурой на политической арене города, я поняла, что наши планы на дальнейшую жизнь совершенно не совпадают. Нельзя иметь все и сразу. Если бы Пабло последовал за мной, то лишился бы мечты, лишился бы всего к чему так долго и упорно шел. Заглядывая далеко вперед, я понимала неизбежность того, что после того как на смену нашей любви придет иное чувство, более зрелое и спокойное, Пабло решит, что совершил ошибку, но будет уже слишком поздно. А я не хочу остаться в его памяти женщиной, которая катком прошлась по его судьбе. И я не обманываюсь, когда говорю, что такие чувства, как у нас с Пабло, не выгорают. Гремучая смесь ошеломляющей любви, страсти и греха в одном флаконе. Когда тебя в один момент сносит невидимой волной собственных эмоций, а в следующий ты уже люто ненавидишь человека, которого только что так любил. Мужчины так устроены, порочной страсти и взрывоопасному коктейлю из чувств, они как правило, предпочитают комфорт и стабильность. Пабло так долго кормил меня своими обещаниями, что я сама не поняла, как с головой ушла в этот придуманный им идеальный мир, он же добровольный плен. в омут с головой, так ведь говорят в таких ситуациях. А самое забавное, что временами, мне действительно казалось, что наша идиллия сможет продлиться вечно, но могла ли я представить однажды, что эта крохотная частичка нашего персонального рая, ни что иное как врата ада. Со стороны наши отношения кажутся надёжнее крепости, осаду которой не удалось сломить, даже такой сильной штуке, как время. Да, снаружи внушительный фасад, но за ним — карточный домик на шатком фундаменте. Когда пелена с глаз спала, я стала осознавать, что моя жизнь крутится исключительно вокруг Пабло. Существуют только его проблемы, и я все время должна подстраиваться и прогибаться. У меня всё было в нём одном, и чем больше я имела, тем сильнее я требовала, чтобы он отдавался мне целиком. Чем отчаяннее я хотела его приблизить, тем дальше Пабло от меня ускользал. А мне ведь по сути, ничего не было нужно кроме человеческой любви, просто чувствовать себя нужной и важной. Нет, я хотела быть единственной, но слишком поздно поняла, что уже опоздала. Пока Пабло строил планы на будущее, кирпичик за кирпичиком выстраивал свою идеальную жизнь, я просто молча ждала в стороне, позабыв о собственном счастье. А однажды очнулась и поняла, что мой план на жизнь — это Бустаманте. Что я живу в вечном ожидании его звонка или визита. И жду не только я. Ждут часы на стене, отсчитывающие мучительные секунды прожитые без него. Ждет моя пустая постель, окно и ключ в замочной скважине… А знаете, что было самое страшное во всей этой ситуации? Самое страшное быть это с человеком и скучать по нему, понимая, что он никогда не будет только твоим. Кажется, что все эти годы разлуки, мы с Пабло непреодолимо шли навстречу друг другу, и вот теперь, когда судьба вновь свела нас вместе, мы неудержимо расходимся в разные стороны. И изменить этого уже нельзя. Чтобы удержать, нужно отпустить… и сегодня я его отпускаю… отпускаю навсегда… — Прямо в эту секунду я чувствую, как ты заново в меня влюбляешься, — прошептал Пабло с благоговейной улыбкой на своем лице и неожиданно открыл глаза, когда я, потерявшись в своих далёких размышлениях, откровенно на него пялилась. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, пока его голос звучал как-то особенно завораживающе. — Привет, — я хотела уже отклониться, но Пабло ловко поймал мой подбородок и приблизил его к своему лицу. Я зависла в этом моменте, не в силах пошевелиться. — Отпусти… — и я просила его не просто ослабить хватку, я просила разрешение уйти из его жизни навсегда. Пабло немедленно мне подчинился, и сморгнув с глаз лживую пелену его покорности, я просто обернулась в простыню, поднялась с кровати и молча проследовала в душ. — Как всегда, — усмехнулся Бустаманте, предполагая, что я в очередной раз бегу от разговора о нашем будущем. Обернувшись вполоборота, я произнесла совершенно бесцветным тоном: — Тебе уже пора. В неком смятении Пабло слегка приподнялся на подушке, скрестив при этом руки на своей обнаженной груди. Он казался таким важным и величественным в моей постели, занимающим своим негласным присутствием всю мою жизнь. В груди перестало хватать воздуха, настолько его было много в окружающем меня пространстве. Я хотела взять мочалку и побежать в душ, чтобы немедленно избавиться от его навязчивой манеры поведения, от запаха, душившего и сводящего меня с ума. И так было всегда. Пабло мгновенно заполнял собой и своим эго все к чему бы он не прикасался. Перед тем как услышать, что он произнесет в следующий момент, я успела словить себя на мысли, что чтобы Бустаманте сейчас не сказал, я уже заранее от всего этого устала. — А что, если я скажу, что хочу остаться здесь навсегда? Я усмехнулась, потому что мне претила его бесконечная ложь. Мне до чёртиков надоело слышать этот бред, всякий раз, как он собирается вернуться обратно к жене: — Скажу, что тебе уже пора. Пабло немного размышляя про себя, с пониманием устремил взгляд в мои глаза: — Значит ты действительно хочешь расстаться? — Мы оба этого хотим, просто из нас двоих, я единственная, кто еще не потерял связь с реальностью. — Знаешь, Мариса, меня очень обижают твои слова. Правда обижают. И несмотря на все свои чувства к тебе, у меня тоже есть гордость. Я больше не стану просить тебя образумиться. — Тем лучше, — я сделала вид, что мне все равно и просто пожала плечами. Пабло осторожно поднялся с кровати и подошел ко мне, смеривая меня обманчивым теплым взглядом. Его пальцы осторожно прошлись по самому краешку простыни, а затем переместились к оголенному плечу. Я следила за всем этим действом не в силах ему отказать. — Можно напоследок я попрошу тебя кое о чем? — Хорошо, — хрипло произнесла я, и непроизвольно сглотнула подступившую к горлу сухость и нервозность. — Прощальный поцелуй. Всего один…— он выставил указательный палец вверх и посмотрел на мои губы, как бы выпрашивая. Не знаю почему, но я поцеловала его без всяких на то раздумий и протестов в своей голове. Потому что именно так должны заканчиваться такие отношения. И хотя я сама приняла решение оставить Пабло, это совсем не означало, что я больше не любила его. Это означало, что мы просто больше не могли быть вместе. В какой-то момент, ценой нечеловеческих усилий, мне все же удалось прервать этот прощальный поцелуй, но открыть глаза, чтобы увидеть его лицо, я так и не смогла. — Мне очень жаль, — хрипло прошептала я из-под закрытых ресниц. — Я не хотела обидеть тебя, потому что, несмотря ни на что, ты, Пабло, действительно важный для меня человек. Решение прекратить наши отношения дались мне очень нелегко, но так нужно… — А кто сказал, что это конец? — он улыбнулся, а затем уже в своей привычной легкой манере, подхватил вещи с пола и проследовал в другую часть моей квартиры. И все… Пабло Бустаманте ушел из моей жизни так же просто, как в ней и появился. *** Почти месяц прошел с тех самых пор, как мы с Пабло сказали друг другу свое тихое «прощай.» Странно, тогда мне казалось, что наш разрыв будет чем-то скандальным и громким, а вышло совсем наоборот. Три мучительные недели без Бустаманте… И как я не старалась увязнуть в работе, мне не удавалось избавиться от навязчивых мыслей о нем. Двадцать один день долгожданной свободы. Пятьсот четыре часа, как я избавилась от плена его чувств. Но почему тогда, черт возьми, я все еще не могу чувствовать себя освобожденной? Почему по прежнему жду, что он позвонит, как это было раньше. Но на этот раз Пабло не искал со мной встреч, да и зачем? Последний вечер рабочей недели я решила провести в компании ведерка с мороженным, телевизора и своего ноутбука. Лениво клацая по каналам, и то и дело отвлекаясь на трапезу и написание электронного письма будущему клиенту, я ответила на внезапный телефонный звонок от Лассена. Его короткое напоминание о себе, вызвало улыбку на моем лице. — Привет, красавица, как жизнь? — его мелодичный голос лился из динамика мобильного, словно песня. — Привет, Гвидо. Все хорошо, как сам? — зажимая между ухом и плечом свой телефон, я сосредоточилась на том, что уже напечатала, беззвучно произнося текст одними губами. — Ну, если не считать, что мою «пятницу» свалил какой-то непонятный вирус, то все довольно прилично. Как насчет того, чтобы пропустить по стаканчику со старым другом, скажем, где-нибудь в баре возле тебя? — Нет, — я сморщила лоб, гипотетически представляя ситуацию в своей голове, при которой мне пришлось бы наряжаться и прихорашиваться перед зеркалом, — сегодня у меня совершенно другие планы. — Свидание? — Да, если считать телевизор хорошим собеседником. — Ааа, — наигранно-несчастно протянул Гвидо, — моя девочка грустит. Тебе не идет. — Ничего подобного, — уверенно заключила я, зависая во рту с ложкой с мороженым и убеждая его и себя в обратном, — моя жизнь в полном порядке. — Ты совершенно не умеешь врать, Марисита. Ну так, ты со мной? — Как-нибудь в другой раз, — устало вздохнув, соврала я, потому что едва ли бары это то, что реально будет интересовать меня в ближайшие недели. — Как знаешь, и мой тебе совет на сегодняшний вечер, избегай центрального телевидения. — Что? — сказанная Гвидо глупость, вызвала полнейшее недоумение на моем лице, но он так и не объяснился, потому что уже успел повесить трубку. Из простого любопытства я взяла в руки пульт и включила канал TV Publica Argentina. Обычная развлекательная программа перед выходными, но гость этого вечернего шоу ни кто иной как… — «… кандидат на кресло мэра, сенатор правящей партии, Пабло Бустаманте, » — громогласно объявил ведущий, рукой указывая в сторону раскрывающегося занавеса. И чертов Пабло Бустаманте был безупречен, от макушки головы до идеально-начищенных туфель из коричневой кожи. Костюм насыщенного синего оттенка выгодно подчеркивала его и без того выразительные глаза, а улыбка… ослепительная улыбка, все еще была способна расположить кого угодно. Во всех его движениях читалась уверенность, в походке, позе, которую от принял, присев на место гостя и закинув ногу на ногу. Я не знала никого, кто, претендуя на столь ответственный пост, мог бы позволить себе такое вальяжное и расслабленное поведение. Но в этом всем и был заключен настоящий Пабло Бустаманте. Телефон вновь зазвонил, и я, не отрываясь от экрана, взяла трубку, уверенная в том, что звонившим вновь окажется Лассен. — Повторяю, Гвидо, мне определенно не нужно сегодня напиться! И да, я включала центральный канал, и знаешь что? Мне абсолютно наплевать!!! Повторяю, на-пле-вать! — Извините, меня зовут Диего Гильерме, я звоню по поручению моего начальника сеньора Манчини… — Черт, — беззвучно выругалась я одними губами и сделала звук на телевизоре немного потише. — Да-да, я вас слушаю? — Сеньор Манчини наслышан о вашей деятельности в сфере ведения аукционов и хотел бы предложить вам интересную работу. Это предложение на данный момент для Вас актуально? — Да, — неуверенно начала я, — да, конечно, — продолжила я уже куда более уверенно. — Хорошо, тогда я вышлю вам приглашение на масштабное мероприятие, которое пройдет в следующую пятницу, там вы сможете обсудить все интересующие вас моменты. Мне необходим адрес вашей электронной почты, чтобы скинуть всю необходимую информацию. — Хорошо, без проблем. — Был рад знакомству, — попрощался мужчина, предрекая окончание разговора, — до встречи. — До свидания. Отключившись, я прогуглила в интернет браузере фамилию Манчини, и тут же без труда нашла некоторую информацию о своём новом клиенте. Известно было немного. Он был крупным предпринимателем в сфере экономического бизнеса и однажды привлекался к суду за дачу взятки должностному лицу. — Интересно, — произнесла я вслух и, отложив в сторону ноутбук, вновь с головой окунулась в мир телевизионных программ. Тем временем, на экране ведущий уже вел беседы с Пабло на темы далекие от политики, но именно такое неформальное общение и предусматривал формат данного развлекательного шоу. — «Пабло, я же могу называть тебя Пабло?» — на всякий случай решил уточнить ведущий. — Все-таки ты еще не вступил на пост мэра. — «Да, мне определенно нравится, твоя формулировка «еще не.» Ведущий сложил карточки с подводками, и выровняв их на столе в аккуратную стопку, обратился в зал: —» Ей богу, я его уже просто обожаю. Он так и излучает уверенность! Итак, Пабло, тебе всего двадцать шесть и ты безумно обаятелен не только как человек, но и политик …» — «Двадцать пять, мой день рождение в следующем месяце», — тактично поправил его Бустаманте, и как бы между делом, запахнул свой пиджак, пока зрители сопровождали его реплику шумными овациями. «— Уже есть какие-нибудь планы?» — «Да не особо. Я не большой любитель шумных торжеств. Что-нибудь тихое семейное, в кругу друзей…» Мне пришлось прерваться от своего просмотра, чтобы открыть входную дверь, на пороге которой появился нежданный гость. — Кого еще принесло? — пробубнила я себе под нос и нехотя дернула дверную ручку. — Если гора не идет к Магомеду… У меня есть бутылка мартини и бутылка рома, — Гвидо взвесил в воздухе каждую из своих рук, а на его лице появилось беззаботное выражение, осветившееся озорной улыбкой. — Умеешь же ты быть убедительным, засранец, — я взяла Лассена за галстук и практически силком затащила к себе в квартиру одним резким движением. — А как же твои запасные варианты на вечер пятницы? — Знаешь ли, сегодня я совершенно не в настроении с кем-то спать… Я наградила Гвидо взглядом «да неужели», когда доставала бокалы с верхнего ящика кухни. — Ты не заболел? — проходя мимо, я на секунду приложила руку к его лбу. — Ха-ха, — саркастически подметил мою шутку Лассен и прошел следом за мной в гостиную. — Между прочим, у меня тоже есть душа, — он театрально коснулся своего сердца, — и где-то глубоко внутри себя я очень ранимый человек. — Да, — я надула губы, стараясь не засмеяться, — где-то очень… очень… очень глубоко. — Иди ты! — Гвидо откупорил бутылку с ромом с помощью зубов и нарочно проигнорировал мой стакан со льдом, отворачиваясь со своей тарой к входной двери. — Меня сегодня тянет поболтать с кем-то близким и так уж вышло, что десять лет назад в колледже, я встретил девушку… — наполняя мой стакан до середины, он говорил тоном мудрого старца, уже повидавшего жизнь, — с тех пор и до этого самого момента, она единственная, с кем я хочу просто говорить, а ни спать. — Ух ты, — я отпила из своего стакана, пробуя напиток на вкус, — даже не знаю, что мне сейчас сделать: оскорбиться или заплакать от умиления? Без всякого на то повода мы соединились бокалами в воздухе и дружелюбно улыбнулись друг другу. — И между прочим, — я погрозила пальцем у его носа, — десять лет еще не прошло. — Ух ты, смотри, там Пабло, — Гвидо наконец перевел глаза на экран, где в этот самый момент Бустаманте принимал участие в каком-то шуточном блиц-опросе. — Перестань притворяться Лассен, иначе я больше не буду угощать тебя ужином. Скажи честно, — я обратила на друга свои глаза, — это ведь он попросил ко мне заглянуть? — Ты о Пабло? Нет, он даже не знает, что я здесь! Сеньор Бустаманте сейчас так занят своей предвыборной компанией, что… — он прервался, заметив грусть в моих глазах, и с долей сочувствия в своем голосе честно поинтересовался: — … как ты, Мариса? Играя со своим спиртным в бокале, я сделала один внушительный глоток, и облизывая губы после, кивая, произнесла: — Все хорошо… правда хорошо. Мне не пришлось долго пребывать в неком подвешенном состоянии, в котором я сейчас находилась, потому что ведущий вечернего телешоу пригласил жену Пабло присоединиться к их разговору из-за кулис. — «Встречайте Вероника Бустаманте!» Его жена была сказочно красива, и я всегда знала, что проигрываю ей в этом компоненте. И хотя это было не соревнование, я всегда негласно чувствовала себя проигравшей. Они с Пабло действительно были очень красивой парой, гармоничной и привлекающей к себе внимание. Подумав о том, какие же у них могли получиться дети и вдобавок ко всему, запечатлев их поцелуй перед камерой крупным планом, мне пришлось скрыть свое истинное нервозное состояние тем, чтобы полностью осушить свой бокал. А больше всего меня задело то, как он представлял Веронику гостям в зале. Он заставил ее прокружиться вокруг своей оси, словно выставляя на показ что-то, чем он гордился больше всего в этой жизни. После нашего расставания, разумеется я и не ждала, что Пабло случайно заикнется где-нибудь в эфире о разводе с Вероникой и решительно перечеркнет все, что было между ними все эти годы. Но где-то в глубине души, у меня все еще теплилась надежда на то, что в своем сердце Бустаманте выделит мне не просто маленький уголок, а разрешит мне стать его полноправной хозяйкой. К сожалению, я слишком поздно поняла, что он никогда не будет только моим мужчиной. Иметь его всецело я могла только, беря его «в бессрочную аренду у его жены.» Вероника всегда будет той, кому будут доставаться все его поцелуи на публике, все праздники, дни рождения и прочее, а я та, кто будет довольствоваться взглядами украдкой и короткими встречами в ночи. И хотя умом я все это уже осознала, боль внутри меня ни утихала. Ни вчера ни сегодня… — Они очень хорошо дополняют друг друга, — произнесла я совершенно честно, уставившись в голубой экран, словно давала оценку какой-то паре в светской тусовке, к которой не имела никакого отношения. — Я не знаю, как ты все это терпишь, — грустно выдохнул из себя Гвидо, следя за рекламой во время прайм-тайма. — Но одно я знаю точно, он тоже очень страдает. — Ой, да перестань, — мои глаза предательски заблестели, а бокал в руках задрожал, но я не могла найти сил, чтобы справиться с ураганом эмоций внутри себя. Я даже словила себя на мысли о том, что не позволяла себе заплакать уже достаточно долгое время. Глядя на то, как Бустаманте искренне обхаживал и нахваливал свою супругу, я действительно поверила в то, что их семья это навсегда. — Я клянусь, Пабло сам не свой весь последний месяц. Он уволил столько сотрудников, что мне скоро придется собственноручно варить ему кофе. Я улыбнулась со светлой грустью, лежащей на моем сердце. — Послушай Мариса, — продолжил Гвидо уже куда серьезнее, — я знаю, что ты сейчас испытываешь. Ты чувствуешь себя обманутой, использованной где-то. Ты отдала ему все, что смогла и теперь, когда вы уже не вместе, думаешь, что напрасно потратила время, растрачивая себя, на мужчину, который этого совершенно не заслуживает. Но поверь мне, ты не единственная варишься в этом котле. Может быть, ты еще не видишь этого, но Пабло тоже морально раздавлен. Ты единственная его слабость в этой жизни, и ты бросила его, а это для него настоящий удар. Иди сюда, — Лассен неожиданно прервался, заранее предрекая своим словам мои слезы. Он по дружески приласкал меня на груди, и я впервые за долгое время позволила себе быть слабой и ранимой. — Уже месяц прошел… — я задохнулась на выдохе, — а боль от разлуки совсем не утихает. Позволив полюбоваться себе финальными минутами программы, я старательно стирала внутри своей памяти счастливые моменты, проведенные вместе с Пабло. А потом я закрыла глаза, от боли, возникшей от воспоминаний о нашей первой встречи. — Скажи Гвидо, я когда-нибудь перестану любить его? — произнесла я в оглушающую пустоту своей квартиры. — А разве это возможно? — глядя на экран, Лассен, с озабоченным выражением лица, задался этим вопросом вслух. — Мы все будем любить его, какой бы он ни был. Это же Пабло… — Гвидо просто пожал плечами и довольный собой, усмехнулся. Задумываясь над словами лучшего друга, я совершенно пустыми глазами следила за всем происходящим на экране телевизора. —» Немногие знают, что еще до того, как Пабло захотел стать мэром, будучи еще в подростковом возрасте, он играл в группе… и сегодня, впервые в качестве музыкального гостя у нас… встречайте», — ведущий выдержал долгую паузу, — «Паблоооо Бустааа-мантее!» Я нашел свою любовь Милая, просто отдайся этому и иди за мной Я нашел девушку, прекрасную и милую Я никогда не думал, что ты — та, кто предначертан мне Потому что мы были детьми, когда влюбились Даже не зная, что это На этот раз я не отпущу тебя Но дорогая, просто поцелуй меня нежно, твое сердце — все, что у меня есть И мой взгляд отражается в твоих глазах Детка, я обнимаю тебя, мы танцуем в темноте Босиком на траве, слушаем нашу любимую песню Когда ты сказала, что ты ужасно выглядишь, я прошептал еле слышно Но ты услышала, дорогая, ты прекрасно выглядишь сегодня Я нашел женщину, сильнее всех, кого я знаю Она делит мои мечты, надеюсь, однажды мы разделим дом Я нашел любовь, которая будет хранить не только мои секреты Но и мою любовь, и однажды у нас будут дети Мы все еще сами дети, но мы так сильно любим Ведем бой со многими противниками Я знаю, в этот раз у нас все получится Дорогая, просто возьми меня за руку Будь моей девочкой, и я буду твоим мужчиной Я вижу свое будущее в твоих глазах Я молча смотрела на то, как Пабло пел на сцене одновременно с тем, чтобы танцевать со своей женой. Он медленно кружил ее на паркете, а Вероника следовала каждому его движению, бережно и нежно положив голову ему на плечо, держала его руку. В какой-то момент камера крупным планом взяла это касание и размытыми пикселями на экране вновь появился ведущий. — «Спасибо всем кто был с нами этим вечером, и голосуйте за Пабло Бустаманте, если он не выполнит свои предвыборные обещания, то хотя бы, мы будем наслаждаться его прекрасным голосом! »— смеясь, сообщил ведущий и помахал рукой телезрителям прямо в объектив. После этого, в знак своей признательности, он соединился в крепком мужском рукопожатии с Пабло и «присоседился» к его микрофону, подпевая. Я не помню, как провалилась в сон этой ночью. Но что я помню отчетливо, что впервые за этот долгий месяц разлуки с Бустаманте, я не чувствовала одиночества. Кто-то заботливо укрыл мое тело теплым одеялом, и я вновь ощутила себя такой нужной и важной кому-то…

кому-то кроме Пабло Бустаманте…