По ту сторону рая

Ты знаешь, без тебя ни дня, Ты знаешь, без тебя ни дня…

прожить нельзя мне… видимо.

Бывает вы просто вместе, но ты подсознательно чувствуешь, что что-то идёт не так, но ничего не спрашиваешь, потому что боишься, что в реале предчувствие окажется ещё хуже. Так у нас с Марисой и случилось в итоге. Когда в подростковом возрасте я стал жить в доме отца, я посчитал, что обрел настоящую семью, которую так долго искал. Но моим мечтам не суждено было сбыться, и тогда я понял, что идеальных семей на свете не бывает. Они живут на страницах книг или киноэкранах. Я просто возненавидел явления Серхио домой далеко за полночь. До сих пор у меня в ушах стоит, как Мора пытается уличить мужа в измене. Я помню глубокую степень отчаяния, исходившую от нее в тот самый момент. Их ругань, повышенный тон, ее голос с надрывом, самодовольные ухмылки отца и его совершенно детские отмазки по поводу задержки вечернего совещания. Принципиально презирая изменников… я и сам стал одним из них. Кто-то скажет, что я слишком рано женился, и может так оно и есть, но в тот момент у меня было всего два пути: пойти по наклонной, или попытаться стать взрослым мужчиной, который берет ответственность не только за себя, но и за другого человека. Я попытался построить свой идеальный мир. И мне где-то очень нравилась моя новая осознанная жизнь. Нравилось создавать свои семейные традиции вместе с Вероникой, нравилось идти на ее поводу и видеть как ее глаза светятся от счастья. Нравилось до того самого момента, как я осознал, что живу в вечном ожидании чего-то более масштабного, чего-то, что перехлестнет мои эмоции, которые я ранее испытывал с Марисой. Эта девушка стала для меня целым миром, и при этом моим пожизненным приговором. Она сломала меня и сделала это так виртуозно, что я и сам не заметил как потерял голову и перестал себе принадлежать. По началу я думал, что это не любовь… Я убеждал себя, что это только лишь страсть или банальный инстинкт завоевать то, что кажется недосягаемым. Ведь все мы отчаянно желаем того, чего не можем иметь. Я надеялся, что смогу искоренить эту слабость, под названием Мариса, внутри меня. Ожидал, что выкину ее из головы, как только она окажется в моей власти. Но как же я тогда был наивен. Одержимость кем-то, это чувство, когда не можешь жить без человека, и ты скорее умрешь, чем с ним расстанешься. Все вокруг гаснет и важен только сам человек со всеми его достоинствами и недостатками. Одержимость это как наркотик. Сначала ты опасаешься попробовать, борешься с собой в каком-то смысле. Потом ты сдаешься, убеждая себя, что это только на один раз, и как только дурман рассеется, ты снова вернешься к нормальной жизни. Но не выходит. Организм и днем и ночью требует еще…еще и еще. И ты уже настолько одержим этой мыслью, что больше не в силах подавлять свои желания. В конечном итоге, инстинкты берут над тобой верх, но ты не чувствуешь себя проигравшим. Ведь самое приятное в любом наркотике — это не кайф. Это мгновение перед приемом. И как я не пытаюсь забыть Марису, закрывая свои глаза, я все равно вижу только ее. Разве можно совершенно осознанно позволить себе забыть ту, что всегда была, есть и будет для меня единственной? Перед сном я лежал в своей постели, когда Вероника своей неосторожной фразой решила завязать со мной разговор. — Та песня, на программе… — я сделала вид, что отвлекся и повернул голову в ее сторону. — Да?  — Никогда не слышала ее раньше. Ну конечно Вероника не могла ее слышать, ведь я писал ее будучи одержимым другой женщиной. Это то, что оставалось только моим долгие годы. После отъезда Марисы в Италию, я взялся за текст, как какой-то сумасшедший. В каком-то смысле в этом и было мое спасение. — Мне понравилось. — Она твоя, — я улыбнулся, и слегка приподнимаясь с кровати, попытался притянуть к себе жену, но та лишь отстранилась. — Перестань, — Вер наградила меня одним из своих неутомимых взглядов, — несмотря на то, как я вела себя на той программе, я по прежнему не могу тебе доверять! Уверенно потянув жену за руку, я «как бы случайно» уронил ее на себя. Вероника была только после душа, поэтому ее оголенное тело скрывало только лишь одно в полотенце. Я крепко обнял ее, а потом переместил руки на ее лицо, только так я мог словить ее непримиримый взгляд. — Не делай так, это нечестно! — Веро выставила указательный палец, а я наклонился, чтобы игриво прикусить самый его кончик. — Хватит, Пабло, — сердито брякнула Вероника. — Хватит чтооо? — сексуально растянул я у самого ее уха. — Ты давал мне клятву, что я никогда не буду чувствовать себя одинокой в нашем браке, но сейчас, в эту самую секунду я испытываю именно это. У нас все как-будто не по настоящему, словно ты играешь со мной, как с удобной тебе игрушкой. И я все время жду подвоха, жду, что ты придешь однажды домой для того, чтобы сказать мне, что уходишь. Описанная Вероникой реальность тут же проплыла перед моими глазами. Мне стало настолько не до смеха, что эта глупая улыбка, за которой я все время скрывался, сию же секунду спала с моего лица. — Тогда почему ты все еще со мной, мелкая? Тишина нашей спальни медленно меня убивала. Убивала от того, что я действительно обещал этой женщине, сидящей сейчас лицом к лицу на моих коленях… Я должен был защищать ее от всех лживых и жадных людей, которые уже ей повстречались, или те, которых ей было еще суждено повстречать на своем пути. Но как я могу, если единственный кто реально может ранить Веронику, это я сам. — Ты еще не понял? — Чего? — я отстранился и посмотрел жене прямо в ее удивительно чистые глаза на более далеком расстоянии. Мне нужна была эта дистанция между нами. — Я так сильно люблю, что готова на все ради тебя. Только бы ты был рядом… Я усмехнулся, и заправляя ее локон за ухо, прошептал: — Глупая… — Я серьезно, Пабло. Я умру ради тебя… И опять мое сердце сжалось до размера крошечной соринки. Такому подонку как я, нельзя слышать подобные вещи. Эти слова не вызывают во мне ничего кроме жалости и острого желания сделать все, чтобы оттолкнуть Веронику от себя, как можно дальше. А может, я просто боюсь привязанности, и поэтому отталкиваю дорогих моему сердцу людей? Моя улыбка в ответ Вероники была чем-то совершенно подсознательным. Инстинктивная реакция на близость жены. И я говорю не о физической близости, а об эмоциональной зависимости от нее. — Я тоже тебя люблю, мелкая… *** Утром я как никогда ждал появления Гвидо в своем кабинете. Мы не общались и не виделись с Марисой уже целый месяц, и если раньше до нашей встречи, я мог спокойно переносить ее отсутствие в моей жизни, то после ее появления, мне была ненавистна сама мысль жить с ней в одном городе, посещать одни и те же места, дышать с ней одним воздухом и не иметь хоть малейшей возможности все это с ней разделить. За последний год я уже так привык жить двойной жизнью, что теперь моя существующую реальность казалась мне невообразимо скучной и однобразной. — Привет, — отлично, Гвидо уже в моем кабинете, а значит последние новости о Марисе не заставят себя долго ждать. И хотя, я был весь в нетерпении, я сделал вид, что слишком увлечен работой за компьютером. — Привет, — ненадолго оторвавшись от экрана, я снова увлекся мнимым изучением бумаг, касаемо открытия нового подпольного казино. — Как… как прошли выходные? — Нормально. — Нормально значит… — я недоверчиво посмотрел в сторону Гвидо, который в этому времени был занят тем, что точил карандаш в моей электрической точилке. Этот звук, разрезавший мой кабинет, действовал мне на нервы. — Нормально и все? — Ну, моя «пятница», знаешь ли, заболела, а «суббота…» — Какая, нахрен суббота, Гвидо? — я не удержался, потому что слушать о том, как у лучшего друга обосрались планы на халявный секс в этот уикенд, было выше моих сил. —  Ладно-ладно, не кипятись, будущий мэр. Что скажут избиратели… — Гвидо, — я предупредительно на него зыркнул. — Хорошо, — Лассен выдохнул, не желая, заводить ту самую тему, которую я так долго ждал. К огромному моему огорчению, я уже начинал понимать отчего же он так тянет. — Хо-ро-шо…фух… — Гвидо заложил руки за голову, и кажется впервые за нашу встречу установил со мной серьезный зрительный контакт глаза в глаза, — вернее будет сказать, не совсем хорошо. — У нее кто-то есть? — спросил я, в мучительном ожидании его ответа. — Нет, ладно не отвечай.  Ну, конечно, есть, — моя улыбка выглядела обреченной, а я со стороны казался ужасно жалким. — Прости… — Нет, — я поднял руки в жесте, что ему не за что передо мной извиняться. А потом я заметил этот самый взгляд Гвидо. — Если ты еще раз посмотришь на меня с этой гребаной жалостью, — указывая на друга пальцем, словно оружием, я окончательно вышел из себя, — клянусь, я тебя убью. Со мной все в порядке… просто мне было важно… важно знать, что она в порядке. И… — я устало вздохнул, всматриваясь в пустой потолок, — видимо она действительно в полном порядке. — Если хочешь, я сам проведу встречу с будущим избирателями. — Не зачем, — я утихомирил все попытки Гвидо помочь, — мне нужно несколько минут, чтобы подготовиться. — Хорошо, — Лассен поднялся со стула и медленно направился к выходу. — Тогда я буду ждать тебя внизу. — Отлично. И да, Гвидо, — я попросил его ненадолго задержаться в пороге. — Да? — Спасибо тебе за все. Он слегка усмехнулся, кланяясь и как обычно произнося с долей самоиронии в голосе: — Всегда к Вашим услугам, господин мэр. Как только я остался в своем кабинете совершенно один, я поспешно набрал номер своего водителя: — Ромеро, у меня к тебе задание. Я хочу знать все перемещения девушки по имени Мариса Спирито. Что конкретно? Все. Я должен знать где и с кем она бывает посекундно. Следи за каждым ее шагом, стань ее тенью, черт возьми! *** Я сидел в ресторане уже битых полчаса, слушая скучные истории о том, как моя новая помощница будучи еще студенткой в колледже, чуть ли не выскочила замуж за парня, с которым была знакома всего ничего. Пока мои уши буквально сворачивались в трубочку, я наблюдал за Марисой, которая по всей видимости ужинала с помощником Манчини. Мне было известно, что он предложил ей работу, но черт возьми, с каких это пор деловые встречи проходят поздним вечером в ресторане? Я осторожно следил за ней, хотя и был вне зоне ее досягаемости, но Мариса определенно могла случайно заметить меня среди других посетителей. Еще бы! Я позаботился о том, чтобы наш стол был как раз напротив нее, но на достаточно дальнем расстоянии, чтобы не вызывать лишние подозрения, что все это лишь фарс. — ну и вот… а потом мама решила отдать меня на курсы… — моя новая помощница сбилась, понимая, что все мое внимание было приковано к другой. — Сеньор Бустаманте, вы меня совершенно не слушайте… — Прости Каролина, — я улыбнулся, устанавливая с ней зрительный контакт, — что-то я задумался. — Еще вина? — не дожидаясь ее позволения, я услужливо наполнил фужер девушки до самых краев. — И прошу, называй меня просто Пабло. — Сеньор Бустаманте, — начала Каролина, и тут же исправилась, когда заметила мой умоляющий взгляд, — Пабло, когда я соглашалась на эту работу, я долго размышляла о том, что иногда мне придется делать вещи, которые возможно не будут связаны с моими непосредственными обязанностями и покажутся мне немного неприемлемыми. И поскольку я здесь, это означает мою готовность на все… Только я не хочу выглядеть при этом всем дурой, поэтому спрошу честно, что от меня требуется? И не нужно заливать мне в уши о том, что этот ужин, не более чем повод для знакомства начальника и его новой подчиненной. — Мне определенно нравится твой подход, Каролина. Я уверен, что ты далеко пойдешь, если конечно не свяжешься с Гвидо… — добавил я вполголоса, вспоминая о том, что мой друг положил на нее глаз. Об этом он и сообщил мне сегодня во время нашего совместного обеда в офисе. — С сеньором Лассеном? — непонимающе переспросила она, через чур увлекаясь вином. Я недоверчиво прищурился и спокойно махнул рукой, — забудь. А теперь перейдем к делу. В этом ресторане есть человек, который должен решить, что нас с тобой связывают романтические отношения. — Этот человек женщина? — зачем-то переспросила Каролина. — Да… — Хорошо, — моя секретарша тут же запрокинула голову и рассмеялась напоказ, словно я произнес ей какую-то пошлость на ушко. Ладно, в добавок ко всем ее умениям можно добавить актерское мастерство. — А теперь, Пабло, наклонись ко мне, чтобы все вокруг подумали, что в эту самую же секунду ты говоришь мне какой-нибудь сногсшибательный комплимент… Я не успел произнести ничего вразумительного, как Каролина потянулась ко мне для поцелуя. Пусть это было несколько больше, чем я от нее ожидал, но отступать было уже некуда. — А теперь, — она прервала поцелуй, прошептав слова почти беззвучно, — поспешно расплатись по счету, возьми меня за руку и выведи меня к своему автомобилю на улицу. Черт возьми, я и сам не понимал, почему я доверяюсь и так безоговорочно подчинюсь этой женщине. Может она обладала особым даром убеждения, тем не менее я сделал в точности, как сказала Каролина. Взявши ее ладонь в свою руку, я направился к выходу, стараясь не замечать того факта, какими глазами за нами сейчас наблюдает Мариса. *** Моя должность предполагает участие во всех общественных мероприятия, проводимых в городе. И поэтому благотворительный аукцион, распорядителем которого стал Манчини, с которым мы состояли в деловых отношениях, я никак не мог пропустить. Вероника всегда держалась рядом и была при деле, — развлекала жену одного из сенаторов. Я же делал вид, что вовлечен в дискуссию своих коллег касаемо будущих выбор, а сам в это время занимался тем, что разглядывал Марису и парня, что обхаживал ее весь вечер. Сквозь прозрачные стенки своего бокала с виски я видел ее настоящую. Фальшивая дымка бесчувственности, искусственно созданная вокруг нее ужасно раздражала, вместе с тем, пробуждая во мне самые низменные инстинкты. Я не остался в долгу и весь вечер не отходил от Вероники ни на шаг, подобно мужьям, которые души не чают в своих женах. Мои губы периодически касались ее головы, а рука всегда покоилась на тонкой пояснице. В один из моментов, Веро даже наклонилась, чтобы спросить у меня все ли со мной в порядке. Вместо ответа я просто кивнул и оставил на ее губах короткий и нежный поцелуй. Видя как нервно Мариса, что находилась от нас неподалеку осушила свой бокал с шампанским, я остался доволен. Выбрав нужный момент, когда всех присутствующих пригласили занять свои места для аукциона, я заметил, что Мариса направилась совершенно в другую сторону. То что нужно… Сказав Веронике, что у меня срочный телефонный звонок, я направился за ней, девушкой, которая манила меня, словно морская сирена. И я летел, точно ночной мотылек на этот неприкрытый огонь. Осторожно подкравшись к Марисе в тот момент, когда она разглядывала одного из гостей на верхнем балконе, я не застал ее врасплох. Я не был уверен, но мне показалось, что это был тот самый парень из команды Манчини, с которым она ужинала в ресторане накануне. — Увидела что-то привлекательное для себя? -осторожно начал я, но она даже не обернулась и продолжила смотреть исключительно впереди себя, словно заранее знала, что я окажусь рядом. — Еще не знаю. — Выглядишь прямо-таки как «трофейная жена», — я обвел Марису глазами, разве что не присвистывая. Она редко надевала такие платья, только когда мы имели возможность улететь вдвоем куда-нибудь в другую страну, подальше от любопытных глаз. Однажды в Италии мы ужинали в ресторане совершенно одни, и Мариса была так красива и раскована, что я хотел продлить этот момент навечно… — К счастью, для «трофейной жены» я не достаточно воспитана, — быстро парировала она без тени смущения в своем голосе. Мариса уже собралась сделать еще один глоток шампанского, но остановилась, прижав ободок к губам, когда услышала мой смех. Она осторожно повернула голову в мою сторону и наградила меня молчаливым вопросительным взглядом. — Ты единственная женщина, слова которой ставят меня в тупик, — внес я маленькую ремарку, но Мариса в долгу не осталась. — Рада быть хоть кому-то полезной, — произнесла она с долей иронии в голосе. — Да ладно, тебе, не прибедняйся. Слышал, что твоя личная жизнь не стоит на месте… — Ты действительно так думаешь? Или тебе сказали так думать? Мариса вознамерилась уйти, но я отчаянно схватил ее за руку, и вернув ее на перила, с силой прижал своей ладонью сверху. Она посмотрела на меня с неприкрытым вызовом в своих глазах. — Правда неприятно осознавать, что жизнь не крутится только вокруг тебя, Пабло Бустаманте?! — она ядовито усмехнулась, чем снова продолжила нагнетать уже и без того накаленную обстановку. — Я свободная женщина и могу делать все, что мне только вздумается. Вот, что нам всегда так мешало. Ее абсолютное желание вывести меня из себя. Она просто не умела вовремя остановиться и мчала на полной скорости в столб моего терпения. Но я и не тешил себя иллюзией того, что Мариса сможет стать лучше. Она едва ли попытается. — Нет не можешь! — Что я слышу? И тебе наглости хватает! Не требуй от меня изменять свою жизнь, если не меняешь свою, — Мариса оттолкнула меня от себя, но я даже не шелохнулся. Разумеется у нас был миллион шансов быть застуканными пронырливой прессой, которая, как ястребы кружились на таких мероприятиях ради сенсации, но я достиг того самого предела, когда уже все равно, что будет дальше. — Ты сама меня бросила! — Да, но в отличии от тебя, я не бросилась в объятия первой попавшейся на твоем пути шлюхи! — О… — загадочно протянул я, и обнажил передний ряд верхних зубов, — да ты ревнуешь. — Это не ревность. Это… что-то другое, — ее мнимая бесчувственность на лице ни капли меня не задела. Я обернулся, чтобы на всякий случай удостовериться, что нас никто не видит и вплотную приблизился к Марисе. Она словно догадалась о моих помыслах, и в ее взгляде ясно прочитал обреченность. — Не смей ко мне приближаться, или я закричу… — Нет, не закричишь. Потому что несмотря на всю твою ненависть ко мне, ты продолжаешь меня любить, а значит физически не сможешь причинить мне ничего, что может навредить. А хочешь я расскажу тебе одну правдивую историю? Ты увидела меня в ресторане с другой и взбесилась. — С чего бы это, — уверенно хмыкнула она, горько вздернув подбородок вверх, — ты больше ничего не значишь в моей жизни. Я вновь пропустил мимо уха лживые слова и продолжил наступать, пока не зажал ее в угол. — Тебя поглотила ревность, ведь так? — наконец, попав в ловушку, зажатая между моими руками, Мариса сглотнула нервный ком, образовавшийся в ее горле. Ее глаза широко распахнулись. — Ты хотела, чтобы я принадлежал только тебе, и когда не вышло по-твоему, ты ужасно разозлилась, решив что кто-то другой занял твое место — мои губы ненадолго прикоснулись к ее. Она издала хныкающий звук, когда поняла, что не может ни оттолкнуть меня, ни поцеловать. — Но успокойся, принцесса, — я обвел ее глазами с головы до ног, — это место навечно отдано только тебе. И хотя я не ожидал от Марисы такого натиска, но она передвинулась так, чтобы оказаться прямо передо мной. Теперь я был в этом добровольном плену. — Тогда зачем ты поцеловал ее? — я сконцентрировался на ее пальцах, схвативших отворот моего пиджака. Понимание того, что она не стала менять тему разговора или попросту сбегать, заставили меня улыбнуться. Просто пожимая плечами, я играючи произнес: — Люблю целоваться. — О, да неужели? — наигранно рассмеялась Мариса, а потом сделала серьезное лицо и придвинулась ко мне практически вплотную.— А хочешь теперь услышать мою историю? Я следил за ее взглядом, мысленно представляя себе, каково же будет снова познать вкус ее поцелуя. Пальцы Марисы обвились вокруг моей шеи, и она прижалась своим лбом к моему, как я проворачивал это с ней несколько минут назад. Только теперь она была полноправной хозяйкой положения и полностью держала ситуацию под контролем. Мне нравилось чувствовать, что она не отступает, нравилось это ощущение игры между нами. И я пошел ва-банк, терять мне все равно было уже нечего. Хитро улыбаясь, я принял ее вызов. Мои губы потянулись к ее, и чтобы избежать этого поцелуя, Марисе пришлось отстраниться. — Ты взбесился, узнав, что я больше не хочу играть по твоим правилам. Взбесился, когда Гвидо рассказал тебе о моих несуществующих отношениях с мистическим парнем. — Постой, о чем ты говоришь? — я отчаянно пытался собрать единый пазл в своей голове, но так и не смог. — Ты забыл, что Гвидо и мой друг тоже… Мы немножечко разыграли тебя, Пабло… — Мариса с высокомерным выражением лица, вздернула брови в жесте, «вот так вот.» Я стиснул челюсть, позволив себе нервно улыбнуться. — Ладно… — мотая головой и уставившись в пол, я никак не мог поверить в то, что меня одурачили два самых близких мне человека. — Ладно, это я переживу. Я только одного пережить не сумею, если тебя рядом не будет. — Сумеешь, поверь, у тебя получится, Бустаманте. — она развернулась, взяла свой бокал шампанского, оставленного на перилах и ушла. Но не будь я Пабло Бустаманте, если позволю ей так просто от меня отказаться. *** Пожалуйста, возьми трубку, — молил про себя я, уже в сотый раз набирая ее номер. Было уже далеко за полночь, когда мы с Вероникой вернулись домой с аукциона. У меня был ночной рейс, поэтому мое отсутствие на этот раз было по уважительной причине. — Перестань мне названивать! — Мариса наконец мне ответила. Ее голос был раздражён, но я остановился на лестнице и перевел дух, закрывая глаза. — Послушай меня… — Откуда у тебя мой новый номер? — Ты забыла, Гвидо и мой друг тоже… Она уж было хотела отключиться, но что-то в тот момент ее остановило. Я не знаю что, но мне очень хотелось бы, чтобы это были искренние чувства по отношению ко мне. — Мариса, Гвидо мне все рассказал. Я безумно по тебе скучаю, и знаю, что ты тоже. Зачем мы мучаем себя, если нас так непреодолимо тянет друг к другу? — Я уже сказала тебе о своем решении и, я не намерена его менять — ее голос дрогнул, словно она всхлипнула и захотела погасить этот звук в телефонной трубке, зажав рот рукой. Не думая, я приложил палец к дверному звонку и надавил на него. Мариса открыла дверь, и я заметил как по ее лицу катятся слезы. — Ты уверена? — я медленно опустил руку, убирая мобильный от уха, так как при таком близком контакте с ней, он был мне совершенно не нужен. — Пабло… — когда я обнял ее, она мне позволила, но ее голос ослаб. — Что мы опять делаем? Я убрал ее волосы в сторону и поцеловал в шею. Мои руки сжали ее медные пряди, вынуждая приблизиться ко мне ещё ближе, соединяясь лбами. — Хотел бы я знать, —произнес я, выдыхая свои слова полушепотом. Мариса вздрогнула, когда расстояние наших губ сократилось до нескольких миллиметров. И вдруг ее глаза стали полны решимости, которую она попыталась вселить и в меня. Настолько этот ее взгляд был пронизывающим:  — Я хочу чего-то максимально возможного, в нашей ситуации, Пабло. Понимаешь? — ее руки отчаянно схватили меня за подбородок, крепко сжимая лицо. — Да, я понимаю. — Обещай мне! — Обещаю… И мы обошлись без поцелуев, … напрасных слов или признаний. Простые объятия и ничего больше. Иногда это все, что нужно…