По ту сторону рая

"Она уходила, а ему хотелось, чтобы время остановилось. На этом пустынном тротуаре, сам не зная почему, он уже скучал по ней. Когда он окликнул ее, она успела сделать двенадцать шагов – и никогда не признается, что считала каждый шаг". Марк Леви Сегодня кандидату на пост мэра города, Пабло Бустаманте, было предъявлено обвинение, — сообщила одна из ведущих специального выпуска новостной программы. Как и ожидалось, новость об аресте главного действующего лица в предвыборной гонке возымела эффект разорвавшейся бомбы. Это было по всем каналам теле и радиовещания. — Отличная работа, — с пугающим спокойствием Манчини потянулся к пульту, нажал на главную кнопку и выключил телевизор. Я уже смутно помнила о том, как пришла в логово самого зверя на следующий день после ареста Пабло. — Стоит это отпраздновать… не думаешь? Из стола нижнего ящика Рикардо вытащил бокалы, и с приглушённым хлопком, откупорил заранее приготовленную бутылку «Cristal.» На его столе я также заметила коробку с дорогими сигарами. Такие вещицы говорят о статусе ее владельца, но сейчас все мои мысли сконцентрированы на том, чтобы попытаться противостоять этому могущественному человеку и остаться при этом в живых. Я не спешила предаваться столь же эмоциональной радости, даже когда взгляд Манчини задержался на моей руке, которая так и осталась неподвижно лежать на моем колене. Чтобы отпраздновать удачный исход общего дела, Рикардо определенно ждал от меня жеста участия, но все складывалось не в его пользу. — Тааак… — он медленно опустил руку, в которой был зажат фужер с шампанским, предназначавшимся мне, — у нас тут проблемы с муками совести, я полагаю… Что же, сеньорита Спирито, я не совру, если скажу, что ожидал подобную реакцию. И к счастью, у меня есть отличное лекарство… — Что дальше? — я резко перебила Манчини, не удосужившись, выслушать его заготовленную речь до конца. Некоторое время Рикардо находился в замешательстве, после чего зло усмехнулся и прикончил свое шампанское одним решительным залпом. — А дальше мы должны поблагодарить друг друга за взаимовыгодное сотрудничество. Теперь у каждого из нас своя дорога, а у нашего города, по всей видимости, новый мэр. Ни один мускул на моем спокойном лице даже не дрогнул, этот факт вдвойне насторожил Рикардо, и тогда я поняла, что пришло время выложить все карты на стол. — Как-то все очень удачно складывается, вам так не кажется, сеньор Манчини? Я позволила себе немного наглости, притянув бутылку и взяв тем самым на себя обязанность, наполнить его бокал еще раз. — Рикардо… — немедленно поправил меня он, отрывая взгляд от фужера и перемещая свои подозревающие глаза прямо на мое лицо. Я сложила губы в полуулыбку и выдохнула из себя его имя, как бы издеваясь, — Конечно… Рикардо. Итак, Пабло предъявят обвинение, «король свергнут — да здравствует новый король!» Но одна мысль все же не дает мне покоя, — я соединила ладони, соединив их домиком, почему именно я стала оружием в твоих руках? Почему могущественный Рикардо Манчини сам не устранил своего врага? Быть может на то была очень веская причина? Я махнула головой на бокал, заполненный до самого края игристым шампанским и бархатистой пеной, предлагая Рикардо его принять. Затем медленно, не отрывая взгляда от его карих глаз, взяла свой фужер. — Не понимаю к чему ты клонишь… — Все ты понимаешь, — я обнажила свои эмоции на лице, блеснув заговорщической улыбкой. — Мой отец любит повторять: «Никогда, не думай что ты самый умный в комнате, если только ты на самом деле не самый умный в комнате». — Мудрое высказывание. — Да… — я проследила за тем, как мой указательный палец медленно провел ровный круг по ободку бокала с шампанским. — Не люблю, когда меня держат за дуру. — Что прости? Наши взгляды встретились, обнажая неприкрытую неприязнь друг к другу. Обстановка в кабине накалялась. — Мне хорошо известно как поступают с теми, кто много знает, — откровенно высказалась я, внимательно изучая удивленное лицо Манчини. Понятное дело, что как только я помогла тебе устранить с дороги Пабло, моя жизнь и безопасность ничего для тебя не стоят. — Не думал, что у тебя такая богатая фантазия. Ты насмотрелась сериалов про мафию? — Рикардо поднял мое предположение на смех. — Успокойся, я не Дон Карлеоне, хотя мне приятно подобное сравнение. — Мне известно про флешку, — я не поддалась веселому настроению Манчини и произнесла как на духу. — Информация, содержащаяся на ней закроет путь к креслу мэра не только для Пабло, но ко всему прочему, она способна подорвать авторитет очень важных людей в этом городе. В том числе и тебя, Рикардо, — уголки моих губ потянулись вверх, а глаза вспыхнули опасным блеском. — Что ты хочешь? — А вот это мне уже нравится, — я перекинула ногу на ногу, и вновь потянулась к своему бокалу на столе. — То что из-за скандала Бустаманте не останется в политике, я одобряю, но стоит ли упекать его за решетку, — призадумавшись, я тут же ответила на свой риторический вопрос, — думаю нет. — У тебя видно короткая память, дорогуша. Ты ведь не забыла, что Пабло расправился с твоим мужем? — Странно… — я вновь подвергла слова Рикардо большому сомнению, постукивая себя пальцем по подбородку, — тогда кто же рассказал мне правду о флешке, как ни сам Марко Спинелли, а? Манчини закатил глаза, уже догадываясь о полной картине: — Чертов идиот! Должен отдать тебе должное Мариса, ты невероятно хороша в манипулировании мужчинами. Любовник, подставляя себя под удар, спасает твоего неверного муженька от смерти, а муженек жертвует своей головой, чтобы спасти бывшую женушку. Картина маслом, — Рикардо в один момент перестал быть вежливым и придвигаясь к столу, зловеще произнес, глядя на меня в упор, — так, чего ты хочешь? — Управлением полиции были добыты материалы, свидетельствующие о махинациях Пабло и его незаконной деятельности. Как ты понимаешь, материалы были фальсифицированы и как только это всплывет, им ничего не останется как освободить Бустаманте от ареста. Урон репутации нанесен, Пабло не видать нового назначения как своих ушей и на этом ваши интересы больше не пересекаются. Как видишь, — я развела руками, — мы все в плюсе. — Ты же не хочешь сказать, что вопреки нашему уговору, сделала все по своему и изменила план. — Ну вот, ты сам это произнес. Было очень глупо с твоей стороны доверить такое важное дело любящей женщине. Ты ведь поэтому хотел, чтобы именно я уничтожила Пабло, ведь так? Хотел сделать так, чтобы он не просто лишился карьеры, а вдобавок ко всему, перенес предательство от той, которой доверял больше, чем себе. — Ну хорошо, положим, ты спасла Бустаманте, и что дальше, Мариса? Ты ведь понимаешь, что он тебя больше никогда не простит? И тут на мои плечи упала суровая данность. Разумеется я осознавала, чем грозит нашим отношениям этот мой поступок. Было бы глупо полагать обратное. — Да, но зато я освобожу его, — имея в виду не только заключение Бустаманте под стражу, а его полную свободу от политики, я наконец поняла, что сделала даже больше, чем планировала. Только вряд ли Пабло когда-нибудь оценит мой поступок. — На днях после проведения серии проверок и расследований, полиция сообщит прессе о том, что Бустаманте пострадал от ложного доноса. Разумеется, флешка со всей, хранящейся на ней информацией, для надежности останется у меня… на всякий случай. И если со мной или с Пабло что-нибудь случится, обещаю, у полиции будет очень веский повод проверить деятельность Рикардо Манчини. Окончив свой монолог, я поднялась со стула и быстрым шагом направилась к двери. На самом деле, несмотря на все смелые заявления, брошенные в адрес Манчини, я тряслась, словно осиновый лист на ветру. Кто знает, каких еще козней стоит ожидать от такого человека. — Надеюсь, ты никогда не пожалеешь о своем выборе, Мариса. Уходя, я посмотрела в глаза человека, которого искренне надеясь, я видела в последний раз в своей жизни: — Время покажет… *** Несколько дней я не находила себе места. Даже скопившаяся работа не позволяла отвлечься. Я жила в постоянном аду, испытывая страшные муки совести, душившие меня воспоминаниями о том, как я упекла Пабло под правосудие. Эта картина преследовала меня даже ночью, когда я укладывалась в постель и закрывала глаза. Сейчас же я сидела в машине, дожидаясь непонятно чего. Спустя время продолжительных уговоров, Гвидо наконец сдался, и по большому секрету выдал мне информацию о том, что в пятницу Бустаманте освободят из-под стражи. Для прессы обстоятельства дела и осведомленность о ходе расследования были закрыты. Я не знала чего ожидать от нашей встречи, но внутренне пыталась собрать всю свою волю в кулак. Но как только я увидела Бустаманте, покидающего здание полиции через черный ход, мое самообладание и решительность бесследно исчезли. — Пабло… — его имя с моих губ слетело как-то совсем несмело и тихо. Я открыла дверь со стороны водительского сидения, и направляясь к нему, осторожно перешла дорогу. Когда вблизи я увидела бессердечный взгляд его холодных голубых глаз, то не сразу узнала человека, стоящего прямо передо мной. От злости его глаза потемнели и стали почти синими. Такая метаморфоза ясно дала мне понять о намерении Пабло причинить мне нестерпимую боль. — Что ты здесь делаешь? Ты еще не поняла, я не хочу больше иметь с тобой ничего общего! — Выслушай меня! — я попыталась усмирить Бустаманте руками для того, чтобы помешать ему сесть в машину и уехать. — Ты не имеешь права являться когда тебе вздумается и пудрить мне мозги! — Дай мне шанс объясниться… — Нет! — несмотря на свою решимость в голосе, Пабло с силой захлопнул водительскую дверь и продолжил выкрикивать свои обвинения. — Ты упекла меня под правосудие, разрушила мою карьеру, и после этого ты думаешь я захочу с тобой разговаривать? Да я в твою сторону даже смотреть не хочу. — Я сделала это, чтобы защитить тебя! — Нет, ты сделала это чтобы защитить себя, Мариса, — голос Пабло был решительным и властным. Мне вдруг стало так больно от его слов, что в полном отчаянии я обхватила себя двумя руками и вздрогнула словно от холода. Волосы совершенно спутались на ветру, а даже когда пелена предательских слез начала туманить мой взор, Бустаманте не остановился упрекать меня. — Все что ты делаешь, все это только ради того, чтобы добиться желаемого. Все вы женщины одинаковые, встречаете как вам кажется своего идеального мужчину, и тут же пытаетесь его переделать, — он продолжал кричать, выплескивая на меня очередной нескончаемый поток эмоций и нервов. — Но я больше не хочу угождать тебе. Я не хочу бороться за нас! И больше не хочу тебя любить… — видя, как больно меня ранят его слова, Пабло неожиданно затих и произнес свою следующую фразу уже полушепотом.  — Я хочу быть счастливым без тебя, потому что так будет лучше для нас обоих… — Не поступай так со мной! — с моих уст это прозвучало как предупреждение. В следующий момент, я взяла его лицо в ладони и пристально в него вгляделась. Пабло даже не моргнул, и просто молча выдержала мой взгляд. Никогда раньше я не смотрела в его глаза так внимательно, словно пытаясь заглянуть в его душу. Но у человека передо мной больше не было души, лишь непроницаемая оболочка надменности и холодного равнодушия. — Да, что с тобой? Что с тобой не так, Пабло??? — от бессилия я схватила его за грудки, пытаясь призвать Бустаманте выслушать меня и понять. Мое сердце рвалось на части от любви и лютой ненависти к его подобному поведению. Сколько мне всего еще нужно преодолеть, сколько ему еще нужно ранить меня, чтобы мне наконец освободиться от этого человека, незнающего пощады? Пабло продолжил оставаться безучастным к моим терзания, и тогда мне пришлось отпустить его. — Говоришь, что хочешь быть счастливым? Устал? — усмехнулась я и посмотрела на серый асфальт, боясь вцепиться ему в глотку и задушить от непонимания и обиды. — Это я устала быть твоим запасным аэродромом! Я устала думать о том, что ты делаешь с женой, когда меня нет рядом. Эти мысли убивают меня изнутри! Я устала так жить! Я!!! Я!!! Я!!! Пойми же это наконец! — вскинув руки вверх, я обреченно обхватила себя за голову и впервые за весь свой долгий монолог встретилась с ним взглядом. — Мне больше нечего тебе сказать, Мариса, — Бустаманте поднял глаза к небу, но я не хотела верить в то, что он пытает скрыть от меня свою боль. А потом, он словно внутренне услышал и посмотрел на меня в упор. — У меня было достаточно времени, чтобы подумать. И знаешь, оказалось, что я обманщик по жизни. Да, вот так! Я такой. Ты ведь тоже знаешь, что я лжец, конечно знаешь, — Пабло словно пытался убедить меня, вывести на чистую воду. — А я знаю, что ты это знаешь… Быть вместе это… это как продолжить рассказывать тебе о том, что как только все наладится, я уйду от Вероники, а ты снова сделаешь вид, что мне веришь! Что само по себе тоже ложь… И так всегда. Все наши отношения одна сплошная ложь. — Ты испугался? — я смерила Бустаманте снисходительным взглядом, желая обвинить его сейчас в чем угодно, только бы не в трусости. — Тут другое. — Так расскажи мне! Я должна знать! — Прости… — Пабло покачал головой, и рукой потянулся к дверной ручке автомобиля, ясно давая мне понять, что сейчас он должен уехать подальше от меня. Одно слово из шести букв и вот нас уже разделяет бетонная стена разочарования. — Ты обвиняешь меня в том, что я разрушила твою карьеру, твою жизнь! Ты так боишься потерять что-то важное, что сам это важное и отталкиваешь. Чтобы разрушить твою жизнь, не нужны посторонние лица, ты прекрасно справляешься с этим сам. А я просто дура, которая все еще продолжает тебя любить, но ты настолько скуп на любые проявления чувств, что принимаешь мою любовь в тебе как должное. Но, не волнуйся, больше я тебя не потревожу. Когда улица погрузилась в тишину, впитав в себя все мои слова, я каждой частичкой своей кожи ощущала, как до Пабло доходит смысл сказанного мной. С каждой секундой молчания я чувствовала, как адреналин от того, что я полностью дала выход своим чувствам и обидам, спадает, моё сердце в груди все ещё продолжало скакать галопом. Внутри себя я молилась о его благоразумии. Хотя попытка остаться вместе с Пабло, это ли не настоящее безумие? Тогда, очень давно, когда я впервые покидала Буэнос-Айреса, загадала, что если однажды я снова встречу Бустаманте на своем пути, я сделаю все, чтобы заставить его страдать. Сейчас же я молила о том, чтобы несмотря на все трудности своего решения, он просто выбрал меня. В обоих случаях я была почти уверена, что это невозможно. Но зато, теперь я была чиста перед собой. Никто не сможет упрекнуть меня в том, что я не пыталась, а главное этого не скажет мое вдребезги разбитое сердце. Это ли не освобождение? Я развернулась на каблуках, и быстрым шагом направилась к парковке, где оставила свой автомобиль. — Черт, Мариса! — выругавшись, позвал меня Пабло. Не успев ничего сообразить, я толком не осознала того момента, как была одернута кем-то позади себя и взята в плотное кольцо. Его руки крепко обхватили мои плечи. — Мариса… — он вновь повторил мое имя, когда я так и продолжила стоять к нему спиной, наслаждалась его близостью. Не должна была, но поступая в разрез голосу разума упрямо твердящего в голове, я совершенно искренне наслаждалась. Укутывая собой всем своим существованием на этой земле, каждой частичкой своего нутра, Пабло склонился надо мной сверху, и мы оба так и замерли в этих объятиях, невзирая на прохожих, которым со стороны эта картина казалась чем-то неприемлемым и глупым. Быть может, именно в тот самый момент мы и были прошлыми Пабло и Марисой. Нет, Бустаманте больше не пытался остановить меня, вернуть обратно в свою жизнь и обозначить особое место в своем сердце. Он со мной прощался и делал это так, как умел. Единственное, что может сделать любящая женщина в такой ситуации, — это чуть повернув голову, откинуться немного назад, зарыться носом в его шею, вдохнуть до боли знакомый запах… закрыть глаза и молиться… тихо молиться о том, что когда-нибудь это сможет повториться. — Прости, — искренне прошептал Пабло мне на ухо, — я бы хотел, чтобы все сложилось иначе, но чудес в жизни не бывает. Я пришла в себя только когда услышала, звук автомобиля, резко дергающегося с места. Быть может, Бустаманте попросту убегал… убегал от себя? Так или иначе, в эту самую секунду я была полностью поглощена полным разочарованием, и прежде всего к самой себе. Трудно не позволять себе думать о том, как я буду жить без Пабло, ведь такая любовь не проходит по щелчку пальцев. Чувства не умирают по одному твоему желанию. Они как приговор, топором нависают над твоей головой, до тех пор пока не истечет срок давности или наказание за все грехи обретет своего хозяина. Но так же с высоты своего опыта я осознаю, что вечной любви не бывает. Бывает просто хорошо в постели, бывает удачное стечение привычек. Бывает надежно и комфортно друг с другом. А бывает все и сразу, но не в самое подходящее время. Так было и в нашем случае. Мы с Пабло слишком разные и похоже единственное место, где эта разница не имела значение, были те несколько месяцев, что я провела в колледже. А теперь все, финал. Больше никаких попыток вернуться, больше никаких обещаний и фраз, дающих надежду. Мне снова нужно уехать, чтобы забыть все это как страшный сон.