По ту сторону рая

«Информация неверна; показания лживы. Он писал мне «умру без тебя», но мы оба остались живы…» Вера Полозкова Три месяца спустя… POV Пабло Сегодняшний день — своеобразная черта, которой можно подвести промежуточные итоги всей моей жизни. Я и вся моя команда собрались в предвыборном штабе. Со всех сторон не умолкают телефонные звонки, что говорить о факсе, который весь день голосования работает бесперебойно. Люди вокруг меня находятся на нервах и пытаются заглушить панику очередной порцией кофеина. — Сеньор Бустаманте, — во всем этом хаосе, царящем в моем офисе вот уже несколько дней, я наконец могу различить озабоченный тон своей секретарши, — может быть, кофе? — А сливки есть? — Нет, — со стороны ее взгляд выглядел потерянным. — Тогда виски. Я снова сосредоточил свой целенаправленный взгляд в окно, когда срочный выпуск новостей привлек внимание многочисленных сотрудников моего штаба, и теперь в этом «пчелином рое» стало непривычно тихо. Воцарилась такая тишина, что было слышно даже как тикают часы на стене. Конец предвыборной гонки, — объявила ведущая, — именно такие сообщения поступают из управления счетной комиссии. Только что стали известны результаты голосования на пост мэра Буэнос Айреса. Им стал тридцатисемилетний владелец лесодобывающей корпорации «Madera» Хавьер Аланис, набравший 59% голосов избирателей. Его главный оппонент Пабло Бустаманте, который всего несколько месяцев считался основным претендентом на данный пост, набрал только лишь 30%… Так и не дав договорить ведущей новостной программы информацию до конца, Гвидо выключил телевизор, и откупорив бутылку шампанского, заготовленную на случай моей победы на выборах, пригубил шипучий напиток прямо из горла. Стационарный телефон разрезал тишину звонкой трелью. — Алло, — секретарша осторожно поднесла трубку к своему уху, — минуточку. Сеньор Бустаманте, на линии Ваш отец. Я поочередно оглядел всех присутствующих, спокойно поднялся с кресла и подошел к телефону. Решив не отвечать в самый последний момент, я, закинув свой пиджак на одно плечо, положил трубку и совершенно расслабленно двинулся к лифту. Никто из сотрудников не проронил ни слова, выбрав более безопасный вариант для такой накаленной обстановки, как просто проводить меня долгим взглядом. Терять мне было нечего, потому что долгие годы трудов уже пошли насмарку. Впереди была полная неизвестность. Я проиграл самую важную схватку своей жизни, следом после того, как отпустил любимую женщину, которая непосредственно приложила руку к этому провалу. Да, может быть изначально, пост мэра не был моей заветной мечтой, скорее отец тешил собственное самолюбие или попросту исправлял старые ошибки. Я так долго ненавидел Серхио, что в определенный момент времени просто устал от собственной ненависти к нему. Она разрушала меня изнутри, она мешала мне идти дальше и строить свою дальнейшую жизнь. Когда мной завладела мысль доказать Серхио Бустаманте свою значимость уже не помню. Но одно я знаю точно, я не справился с этой задачей и теперь мы с отцом еще дальше друг от друга, чем это было, когда я скитался по приютам, словно беспризорник. Я так же не мог ненавидеть Марису за это, но и любить ее я тоже больше не мог. Ее лицо служило бы мне вечным воспоминанием о том, кем бы я мог быть, но в итоге не стал. Уже в лифте от размышлений меня отвлек звонок, поступивший на мобильный. Звонила Вероника. Следом за Марисой моя жена стала моим разочарованием номер два. Как любящий человек, коим она мне всегда представлялась и чью роль виртуозно исполняла все эти пять лет нашего замужества, в такой ответственный момент, как оглашение результатов выборов, она посчитала возможным остаться дома и морально не поддержать супруга. Вероника как никто другой, знала о том, как я жаждал этого кресла. Мы даже стали обсуждать возможность наконец завести ребенка. Какой вздор! И чтобы не быть сегодня рядом со мной эта женщина, сослалась на мигрень! Чертова головная боль пересилила принципы добропорядочной жены. Господи, в моей спине столько ножей от предателей, что скоро на ней и живого места не останется! Я предполагал речь, которую заготовила жена под видом волка в овечьей шкуре, но я ответил на ее звонок не поэтому. Мне просто было интересно как она это сделает. Смахнув зеленую трубку на экране своего смартфона, я молча зажал телефон между плечом и ухом и уже приготовился выслушивать монолог одной очень бездарной актрисы. — Паблооо, родной, мне так жаль… Эти избиратели совсем видимо без мозгов. Приезжай домой, любимый, я приготовлю тебе ван… Вероника так и не успела договорить, по причине того, что я равнодушно скинул вызов и выкинул телефон в ближайшую урну на улице. Вечерний город был точно на ладони, и я пешком отправился туда, куда вели меня глаза. Сегодня я буду много пить и думать о Марисе. А потом снова пить и снова думать о Марисе, и так до тех пор, пока я не выбью из башки эту навязчивую идею. А вообще, главное — что я ее вообще встретил… ведь, честно признаться, я уже и не надеялся на это после того, как Спирито укатила в Италию. И в данную секунду времени, не так важно, что мы больше не можем быть вместе, и мысль о том, что она приложила руку к моему провалу на выборах больше не тяготит. Сейчас я просто знаю, что Мариса есть где-то, живет новой жизнью, возможно, даже строит новые отношения… Я просто знаю, что она есть, и эта мысль греет мою душу. *** POV Мариса Знакомо ли вам чувство, когда хочется уйти, но почему-то кажется, что необходимо остаться? Именно это чувство и привело меня обратно в Буэнос-Айрес. Три месяца в Италии окончательно дали мне понять, что эта страна стала для меня совершенно чужой. Не было в ней ни прежнего очарования, ни людей, способных повлиять на мое решение навсегда покинуть Флоренцию. Дожидаясь чемодан в зоне прилета, мне хватило несколько минут для того, чтобы понять одну простую истину, этот город слишком мал для нас с Пабло Бустаманте. Прямо сейчас я могла наблюдать его счастливую физиономию с экрана телевизора, расположенного как раз напротив места, где располагалась лента багажа. Как ни странно, проигрыш на выборах мэра, сослужил Бустаманте хорошую службу. Его медийность на местных телеканалах просто зашкаливала. Пабло приглашали на различные передачи, политические и развлекательные, его лицо было на первых страницах газет и журналах. Но на этот раз Бустаманте пришел на утреннюю программу на пару со своей благоверной супругой. -… а потом вдруг решил, что если я не стал мэром этого города только лишь потому, что у Бога на меня другие планы? — Например? — поинтересовался ведущий. Потирая подбородок, Пабло усмехнулся и ответил совершенно серьезно, пожимая плечами: — Президентство, например… — Пабло, неужели у твоих амбиций совсем нет границ? Хотя раньше было не по-джентльменски задавать публичным фигурам вопросы об их личной жизни или о бизнесе, но я все же сделаю это… — Можете не волноваться, — прикрывая рот ладонью, Бустаманте крупным планом прошептал на камеру, — я не джентльмен. Вся студия с лихвой оценила чувство юмора несостоявшегося мэра и по залу прокатилась волна хохота. — У вас с супругой великолепный союз… — продолжил ведущий, заглядывая в свою карточку, где по всей видимости были записаны некоторые вопросы. — Великолепный? Неужели? — Пабло изобразил мнимое удивление на лице, и сцепляя пальцы с рукой жены, поднес тыльной стороной ладони к своим губам для того, чтобы запечатлеть свой поцелуй. — На самом деле, после моего провала на выборах, из моей головы не идет мысль о том, когда же наконец Вероника решит выбросить меня как ненужные туфли. — Неправда! — тут же отозвалась сеньора Бустаманте. — Когда это я выбрасывала туфли? — разводя руками, Веро словно спрашивала у публики по ту сторону экрана, «что, черт возьми, мелет мой муженек?» — А если серьезно, в наших отношениях хватает всяких проблем и неурядиц, но каждый раз, когда происходит ссора, мы с Вероникой возвращаемся к тому, с чего все начиналось. — И как это работает? — попросил пояснений ведущий. — Каждое утро, просыпаясь в нашей постели, я мысленно повторяю себе, " я выбираю тебя». Несмотря ни на что, — Пабло посмотрел на жену как мне показалось влюбленными глазами, — я выбираю тебя, — повторил он еще раз, глядя ей в глаза. В ответ на это Вероника вернула ему вдохновенный взгляд, слегка улыбнулась и чмокнула мужа, не касаясь его рта губами. — Какая пара, просто загляденье! Мы же от себя пожелаем отлично спраздновать очередную годовщину вашей свадьбы, но прежде, я слышал о мероприятии, которое вы готовите и хотите об этом рассказать нашим телезрителям. — Да, моя благотворительная организация, «Добрые сердца», — Вероника взяла слово на себя, — завтра в здании Центральной Филармонии устраивает благотворительный концерт звезд по окончании которого, состоится аукцион. Все собранные средства будут направлены на лечение детей с задержкой в развитии. Мы ждем всех желающих оказать посильную помощь! Сюрприииз! А вот и новость номер два. Волею судьбы, один из моих новых заказчиков является спонсором данного мероприятия, а значит и мне положено явиться, для того, чтобы проконтролировать некоторые процессы аукциона. Да, кажется этот город действительно слишком мал для нас Пабло, но с другой стороны, я не собираюсь вечно прятаться от Бустаманте. Я не ищу с ним случайных встреч, в конце концов, присутствие на концерте — часть моей работы. *** Мои нервы на пределе. Я допивала второй к ряду фужер с шампанским, остро желая, чтобы мне повезло и сейчас в нем находился яд. Задумчиво прокручивая в своей руке бокал на длинной ножке, я лениво наблюдала за тем, как Пабло и Вероника вращались в высших кругах этого вечера, одаривая своих собеседников то приветственными улыбками, то разговорами. Я все гадала, видят ли окружающие то, что вижу я. Под всеми этими лживыми ужимками и внешним лоском Пабло Бустаманте таилось нечто далекое от искренности. За всем этим стояла боль поражения, какая-то нереализованность и крушение большой мечты. И прямо сейчас я ненавидел себя еще больше, чем когда-либо. Ненавидела за то, что причиной всему этому была я. — Ты скоро в нем дырку протрешь, — подходя ко мне, вскользь произнес Гвидо и позволил себе бесцеремонным образом чокнуться с моим бокалом шампанского. Отпивая содержимое своего фужера, Лассен позволил себе бросить фразу, которая меня по-настоящему разозлила. — С приездом, кстати, — и казалось бы, не было в этих словах ничего особенного, но то с какой интонацией он это произнес, как-будто бы наверняка знал, что я обязательно вернусь обратно в Аргентину, вывело меня из себя. — И тебе привет, Гвидо. Для сведения, я здесь по работе, а не затем чтобы следить за Пабло. У нас все кончено. Окончательно и бесповоротно. — Ну да, я почти поверил. Наша песня хороша — начинай сначала. Вы оба больше не влюблены друг в друга, но при этом не выносите, когда кто-нибудь из вас влюбляется в другого. А если честно, Мариса, — Гвидо перешел на серьезный тон, который был ему совсем не свойственен, — в последнее время я совсем не узнаю своего друга. Ты могла бы… Тема стала настолько неудобна, что я предпочла самоликвидироваться, воспользовавшись самой банальной отговоркой: — Извини, Гвидо, мне нужно работать… У стола с закусками, я постаралась отвлечься от разговора с Лассеном, но кто-то назойливый позади моей спины, решил нарушить мое спокойствие своей короткой усмешкой. Я тут же обернулась, и увидела того, кого совершенно не ожидала здесь встретить. — Хм…- Франциско провел пальцем по своей нижней губе, выглядя еще более заинтригованным, чем обычно. Говоря чем обычно, я имею в виду не только нашу встречу на аукционе и в доме Бустаманте, Фран откуда-то достал мой адрес и почтил меня своим неожиданным визитом. В тот момент я уже паковала чемоданы, чтобы вечером улететь в Италию. Его, совершенно не поддающееся никаким законам логики предложение составить мне компанию, поставило меня в тупик. Лететь с малознакомым мужчиной в путешествие только после того, как закончила болезненные отношения с другим мужчиной, это уже не вписывалось ни в какие рамки. Разумеется, я дала ему от ворот поворот, но кажется у родственника Пабло со стороны жены были схожие с ним самим черты, — они оба добивались меня измором. — Кто-то сегодня выглядит особенно прекрасно… — Спасибо, — мне пришлось отвлечься от своего наглого разглядывания его безупречного костюма, после чего на лице Франциско отразилось легкое недоумение, и на лету хватая бокал с подноса официанта, он тут же обронил: — Вообще-то, я имел в виду себя. Пришлось подождать несколько секунд, прежде чем до меня дошел смысл сказанных им слов. Я устремилась следом, даже не подумав о последствиях. Фран намеренно задержался у еще одного фуршетного стола с закусками, который располагался на противоположной стороне зала, с легкой непринужденностью складывая себе в рот, все что попадалось ему под руку. — Это твоя манера мнимой незаинтересованности, срабатывала раньше? — Она работает прямо сейчас, — он блеснул белозубой улыбкой. Наблюдая за всеми действиями Франциско, я позволила себе несколько усомниться. — Не думаю. — Ну ты же подошла, — Фран с ловкостью закинул в рот клубнику и лукаво посмотрел мне в глаза. Я поймала его карий взгляд из-под ресниц, искренне стараясь раскусить намерения этого наглеца. — Что тебе нужно? — Ты спрашиваешь меня о моих жизненных приоритетах? Дай-ка подумать, семья, дети — он продолжил перечисление, — это само собой… Я сузила глаза в жесте «не строй из себя придурка и скажи уже наконец всю правду.» — Ладно, считай, что я просто друг. — А если мне не нужны друзья? — Но я же не сказал, что я твой друг. Потанцуем… — предложение Франа было столь неожиданным, что я даже опешила. И вообще, все это уже вошло в привычку. Все что слетало с его рта постоянно сбивало меня с толку. — Нет! — А вот это был уже не вопрос, — на лету хватая мое запястье, Франциско увлек меня за собой на танцпол, где уже танцевали другие молодые пары. — Ты всегда так самоуверен? — Самоуверен? Нет. Правильная оценка себя? Определенно, да! — Франциско сам задавал себе вопросы и сам же на них отвечал. Этот мужчина совершенно не нуждается в собеседнике. — Ладно. Притворимся на минутку, что ты другой человек, скажем, более зрелый, ответственный… — О, я люблю ролевые игры, — перебил меня Фран и игриво подмигнул, осматривая горящими глазами мое платье сверху до низу, — а ты горячая штучка, Мариса. Не знаю почему, но его по-детски веселый нрав был мне по вкусу, поэтому я не сдержалась и позволила себе чуть рассмеяться в голос. — Ну… видишь какой я милый? А знала бы ты как я умею целоваться… ммм… — Перестань, Франциско! — он наклонил меня в танце и когда поднимал обратно, наши взгляды встретились на секунду и замерли. Я перестала улыбаться, и даже моргнула от неловкости этого момента. Наши губы оказались на одном уровне. — Ладно, Мариса, давай начистоту, — одним резким движением, он вернул мой корпус обратно в вертикальное положение. — Я одинок, симпатичен, — Фран продолжил бы перечислять список всех своих достоинств, если бы не моя усмешка, — и не спорь, потому что это всем очевидный факт. Я не стала возражать по поводу его довольно субъективного мнения о себе, складывая губы в жесте «допустим» и яро желая продолжения. — Я за тобой уже третий месяц бегаю, как мальчик. Много ли ты в жизни встречала мужчин с такой выдержкой? Или окончательно разбей мне сердце и скажи, что у тебя кто-то есть? Сначала я хотела соврать, но было уже поздно, когда я непроизвольно произнесла: — Нет, я ни с кем не встречаюсь. — Тогда почему ты меня отшиваешь? Я ведь не предлагаю тебе руку и сердце, начнем с простого общения. Узнаем друг друга, поболтаем, в любом случае, мы гарантированно отлично проведем вместе время. Ну чего ты ломаешься? — Знаешь, — я все еще позволяла Франциско вести меня в танце, — а мне ведь давно хочется чего-то серьезного, но я уверена, что совершенно не готова к этому прямо сейчас. — Отлично, начнем с малого. Я приглашаю тебя на свидание, на дружеский обед. И что бы ты знала, готовлю я. Поздний обед это всегда нейтральная территория, и ни к чему не обязывает. Скажем, — Франциско немного пораскинул мозгами, но как мне показалось, выбрал самую в ближайшую дату, чтобы рыбка не соскользнула с крючка обратно в воду, — в субботу. — В предпоследнюю нашу встречу я видела твою голую задницу в доме твоей сестры. — А, — Франциско просто махнул рукой на все проблемы, — об этом можешь даже не переживать, Вероника с Пабло такие скучные, что едва ли мы им помешаем. Максимум лягут спать попозже. Кстати, я приготовлю мраморную говядину по бабушкиному рецепту. Ну так что? — Я думаю… что мне просто не найти предлога, чтобы тебе отказать. — Это значит «да»? — Это значит «почему бы и нет»! — Я просто пожала плечами. Впервые за долгое время, мне удалось отвлечься от ненужных мыслей от Пабло. Странно было только то, что панацеей от болезни под названием «Пабло Бустаманте», стал никто иной, как близкий родственник семьи Бустаманте. Музыка внезапно закончилась, а ей на смену, на сцене появился коллектив, состоящий из молодой пары, чтобы спеть свою композицию в живую. Франциско ненадолго оставил меня в одиночестве, когда как гром среди ясного неба, передо мной возник Пабло. У меня пропал дар речи. Я молча посмотрела на руку, которую предложил мне Бустаманте, и весь ужас, отразившийся в моих глазах, заставил Пабло сиюсекундно объясниться: — Меня попросила Вероника, — речь определенно шла о том, как ему только в голову пришло на глазах у всех собиравшихся, а главное жены, пригласить меня на медленный танец. В моей голове тут же сработал тревожный сигнал, но мой уход без всяких разумных на то объяснений, вызвал бы еще больше вопросов. И хотя я понимала, что это всецело погубит меня, но я всё равно позволила Пабло взять мою руку и вплотную притянуть меня к своему телу. Так сложно понять, где говорить, — а где с чувством молчать, — девушка начала первой. Быть понятой не так важно, как тебя ощущать. Так иногда страшно, знаешь, эту связь потерять. Мы можем красиво всю правду соврать. Не знаю как, увы, всё это назвать — Но я не хочу остывать; я не хочу остывать. Я не хочуууу… — Не так близко, Пабло, — оказавшись в кольце его тёплых рук, я почувствовала как теряю контроль над ситуацией. Осторожно оглянувшись по сторонам, я зло прошептала ему одними губами, — на нас же все смотрят! — А если бы никто не смотрел, тогда бы ты стала возражать? — в его глазах отчетливо читался вызов, и от такой показной наглости, все мои последующие слова застряли в горле. Ему определенно нравилось играть на публику, ведь тем самым, он делал тоже самое и с моими нервами. Едва ли…  — внутри меня уже зрело зерно сомнения. Холодные как лед глаза Бустаманте смотрели на меня в упор, но не видели. Глаза, которые больше не любили меня, и которые никогда не могли бы полюбить меня снова. Глаза которые не хотели меня и ненавидели… признать это было очень страшно. Ближе ты, ты, ты. Ближе, ближе, ближе ты. Ближе я, я. Ближе, ближе, ближе я. Ближе ты, ты, ты. Распускаются цветы. Ближе я, я, я. Но меж нами, как змея. Ближе ты, ты, ты. Сомнения. Ближе я, я, я. Ближе ты, ты, ты. Ты их мнения. Ближе я, я, я. Ближе, ближе, ближе ты; Ближе, ближе, ближе я! Распускаются цветы, Но меж нами, как змея — Сомнения, их мнения. </i> Слегка наклоняясь к моему уху, Пабло прошептал: — На случай, если ты не знала, Мариса, у меня есть еще несколько двоюродных братьев… Бустаманте определенно намекал на мои странные отношения с Франциско. Мне в одночасье стало так мерзко от его слов, что продолжать наш танец дальше не было никакого смысла. Но Пабло не позволил мне так просто сбежать с танцпола. почувствовав мой протест, он еще сильнее сжал мои пальцы, причиняя тем самым неприятные болевые ощущения. — Ты делаешь мне больно… — предупредила я, все еще пытаясь бороться с ним. — Правда? А я думал это по твоей части! Слушай, не знаю, что ты там задумала, но просто для сведения, — Пабло еще раз склонился к моему уху, делая долгую паузу. Я сглотнула в ожидании его последующей фразы, — я давно не мальчик, чтобы ревновать бывшую любовницу. Момент, когда Пабло с отвращением произнес слово «любовница» совпал с кульминационным моментом песни, забирая у меня последние остатки жизни. Под тяжестью момента мои веки прикрылись. Рана внутри меня и боль, вызванная этой же самой раной, ожили, уничтожая возведенные за последние несколько месяцев защитные механизмы моего сердца. — Не льсти себе, я больше не живу с оглядкой на тебя. Пабло был так хладнокровен, что позволил рассмеяться мне прямо в лицо: — Взгляни правде в глаза, Мариса, если бы я только захотел, ты бы сегодня же оказалась в моей постели. Ты всегда так делала. Эта его порочная улыбка, в конце концов отрезвила меня и добавила решимости постоять за себя и нанесенную обиду. — Только и ты взгляни правде в глаза, Пабло! Думаешь, подобными разговорами ты сделаешь мне больно, заберешь последние остатки моей гордости и честолюбия? Не скрою, слышать от тебя подобную грязь невыносимо, но однажды и ты поймешь, что не только ты живьем вырвал из моей груди кусочек сердца и растоптал его. Я тоже там… в твоем сердце и всегда там буду… и то, что ты забрал у меня несоизмеримо с тем, чего лишила тебя я. Последняя фраза заставила Бустаманте измениться в лице, и это предало мне еще больше сил и уверенности. Я гордо вскинула подбородок и смерила Пабло холодным оценивающим взглядом, прошептав: — В твоем лице я всего лишь навсего потеряла еще одного любовника, а ты навсегда упустил женщину, которая по-настоящему тебя любила. И сегодня ночью, когда я буду трахаться с братом твоей жены, в квартире, которую подарил мне ты, я ни разу даже имени твоего не вспомню! Хотел обидеть меня, Пабло, — зло усмехнулась я, — но ты даже близко не подобрался к тому, чтобы меня обидеть… Я сделала паузу и посмотрела на наши сцепленные руки, отдав приказ: — А теперь можешь отпустить меня, песня уже закончилась…