По ту сторону рая

Ошибки сделаны, сердца разбиты, жестокие уроки усвоены. POV Пабло Сегодня я понял, что моя жизнь, какой бы наполненной она не была, больше ничего не стоит. В ней нет ни памятных дат, ни особых моментов, ни хороших воспоминаний, только постоянная череда серых будней, сменяющих друг друга. Да и возможно ли считать счастливой жизнь, если каждый день приходится напоминать себе, что ты счастлив. С тех пор как я женился и по настоянию отца вплотную занялся своей политической карьерой не было и дня, чтобы я поступал так как мне хочется. Я все время что-то и кому-то был должен, должен сделать, должен доказать. Моя жизнь перестала принадлежать только мне, она превратилась в настоящий хаос. И как ни странно, у меня было гораздо больше свободы, когда я рос на улице. Но кого в этом винить, разве что самого себя? Раньше мне казалось, что свобода — это получать все, что хочешь, а сейчас я уверен, что свобода в том, чтобы просто не хотеть. Последние два месяца я жил более или менее спокойнее, но как только лицо Марисы вновь замаячило на горизонте, я снова потерял контроль над собой и своими эмоциями. Когда у мужчины сдают нервы или он опускается до всякого рода оскорблений в адрес женщины, ясно одно — с этого момента он полностью находится в её власти. Мало мне проигранных выборов, теперь еще и Марисе вздумалось дразнить меня, заигрывая с Франциско. Я не должен был вестись на ее уловки, не должен был показывать собственной слабости, но не смог справиться с бушующими в груди страстями. Ревность оказалась столь сильной и неожиданной, что даже возможность выхода нашей общей тайны наружу, не стала для меня преградой. Господи, я когда-нибудь избавлюсь от Марисы? После того как каждый из нас пошел своей дорогой, после слов о прощании — все остальные слова потеряли смысл. Ну зачем я снова позволяю ей войти в мою жизнь? Без стука, без спроса, нагло и так бессердечно. Неужели у меня совсем не осталось гордости по отношению к этой бездушной маленькой женщине? А что если я просто злюсь за то, что она первая пришла в себя после нашего разрыва? Наверное, если бы я нашел себе новое увлечение вперед Марисы, было бы не так страшно смотреть на ее игры со стороны. В моем сердце больше нет места для предателей, и моя любовь к ней перетрансформировалась в другое чувство. Мною движет желание сделать ей больно, задеть, наказать, и эта мысль для меня становится каким-то слепым наваждением. Я не могу принять тот факт, что она может быть счастливой без меня. Нет! Только не на моих глазах. Я не смогу вынести результаты всех ее побед, ведь в таком случае я до конца смирюсь с тем, что проиграл навсегда… Последние недели меня не спасает даже алкоголь. Я все время ищу истину где-то на дне своего стакана, надеюсь на то, что мне станет легче и правда, которую я могу поведать Вероники будучи в хмельном угаре, освободит меня. Ничего подобного не происходит, мне становится только хуже, а сегодня я уже не в первый раз за этот месяц, выпившим сел за руль. Может быть это меня убьет? — Пабло, что случилось? — на пороге меня тут же встретила обеспокоенная Вероника. Наверняка она услышала этот ужасный скрежет, ведь я немного не вписался в гаражные двери. Опять… — Все отлично, дорогая, правда кто-то постоянно меняет месторасположение нашего гаража, — я указал в сторону двери, швыряя ключи от своего автомобиля на пол. — Господи, ты опять пил? — Да и на этот раз у меня действительно был повод. — Неужели? — Вероника вопросительно изогнула бровь. — Как и в прошлые пять! Немного оступившись на ступеньках, ведущих прямо к гостиной, примыкающей к просторной столовой, я понял, что попал прямо с корабля на бал. Вероника что-то упоминала об ужине Франциско и Марисы… но неужели этот день настал именно сегодня. — Ба… да у нас гости! — я счастливо ударил в ладоши и растер руки, как если бы приготовился к показательной казни. — Пабло, будет лучше, если ты немедленно отправишься спать, — вскользь произнес Франциско, как раз в тот момент, когда подкладывал что-то на тарелку Марисы. — Будет лучше, если прямо сейчас ты рот закроешь! — Я без приглашения присел за стол, и не отрывая своего затуманенного взгляда, посмотрел на нее, девушку из моих фантазий и кошмаров. — Сеньорита Спирито, какая приятная встреча! Какими судьбами? Мариса отложила приборы и хотела уже быстро мне что-то ответить, но вдруг я бесцеремонно перебил все ее начинания, выставив руку чуть вперед. — Подождите, подождите, а что это у нас за запах такой прекрасный? Сейчас, — я носом уловил аромат мяса, только что вытащенного из духовки, — сейчас я догадаюсь. Франциско! Ты приготовил мраморную говядину? — Пабло… — Фран явно хотел меня предостеречь, но не успел, потому что я оказался проворнее. — Франциско всегда готовит говядину, когда пытается понравится девушке. — Не вижу в этом ничего плохого, — я повернул голову в сторону Марисы. Она выглядела очень уверенно, и я бы даже сказал нагло. — Девушкам всегда нравились мужчины, которые умеют готовить. — Правда? А какие мужчины нравятся именно вам, сеньорита Спирито? — Пабло, — стараясь спасти положение, Вероника прибегнула к обратной тактике, она не стала меня отчитывать, а просто стала очень покладистой и нежной. — Пойдем наверх, ты наверное очень устал, я приготовлю тебе ванну. Жена со спины обняла меня за шею и поцеловала в макушку головы, пока я, даже не моргнув, жадно поедал взглядом Марису. — Спасибо, Веро, но для начала я бы чего-нибудь съел. Очень голоден. Кто-нибудь здесь накормит меня? По лицу Франциско я явно понял, что он не в восторге от этой идеи, но сейчас никто и ничто не могло меня остановить. — Не возражаете, если я присоединюсь к вашей компании? — Мои глаза вновь метнулись в сторону Марисы. — Вообще-то… — Спасибо, — я не дослушал до конца ее реплику, решив, что мне в любом случае все равно каким будет ее ответ. — Пабло, если честно, сейчас ты ведешь себя совершенно неподобающе, когда в нашем доме гостья. — А разве сеньорита Спирито просто гостья? — Ну хватит, Бустаманте! — Фран отставил блюдо в сторону, и зло скомкав полотенце, выбросил его прямо в раковину. — Перестань уже вести себя как какой-то мудак! Разве ты не видишь себя со стороны? — Господи, — Вероника закрыла лицо двумя руками, — Мариса, мне так стыдно за все происходящее здесь… — Тебе не за что извиняться перед сеньоритой Спирито, Веро. Мариса почти прикончила меня глазами, а мне стало так забавно, что я просто разразился пьяным смехом на всю столовую. — Раз уж у нас на повестке дня мое прилюдное линчевание, — мои руки просто разлетелись в стороны, — предлагаю и вам в этом поучаствовать. Начнем с моей дорогой жены. — Пабло… — Сядь! — рявкнул на нее я. Во избежание дальнейшего скандала, Вероника тут же подчинилась моему приказу. Она отодвинула стул и села рядом со мной. — И ты пожалуйста присядь, Франциско. — Я не стану играть в твои игры, Бустаманте! — Я же попросил, — намеренно выдержав паузу, я произнес это еще раз, — пожалуйста. Если бы не снисходительный взгляд со стороны Марисы, который просто умолял Франа подчиниться моей прихоти, братец моей дражайшей супруги наверняка бы врезал мне по лицу. Во всяком случае, его лицо свидетельствовало именно об этом, но поразмыслив здраво, (благо, хоть кто-то из нас в тот самый момент кто-то мог мыслить разумно)он сумел таки взять себя в руки и смириться с моим решением. — Благодарю, — я взял в руки тарелку с главным блюдом и ножом, первым подходя к Веронике. — А теперь поужинаем как одна семья. Мы ведь одна большая и дружная семья, верно? — Что ты несешь, — омрачено покачала головой Вероника и в очередной раз принялась демонстративно отчитывать меня за мое состояние. — Что с тобой вообще происходит! Это уже переходит все границы дозволенного, Пабло! Я дослушал ее гневную речь до конца, и принимая все ее оскорбления как должное, совершенно спокойно начал говорить: — Сегодня финансовый консультант сообщил мне, что с нашего счета была снята солидная сумма денег, и что-то подсказывает мне, что ты не готовишься к моему дню рождению, Вероника. И да, трать себе на здоровье, деньги которые ты не зарабатываешь. — Если ты еще помнишь, на следующей неделе годовщина нашей свадьбы, идиот! Я хотела устроить тебе вечеринку-сюрприз. — Упс, — виновато улыбаясь, я ударил себя по губам, — как неудобно получилось. Хотя ты знаешь, у меня для тебя тоже есть подарочек-сюрприз! Правда подарил его я уже давненько… Почуяв опасность, исходящую от моих слов, Мариса тотчас же поднялась со стула, вскользь произнося: — Я, наверное, лучше загляну в другой раз… — Ну что Вы, сеньорита Спирито, останьтесь с нами. — Пабло, если Мариса хочет, то пусть уходит, незачем вмешивать ее в наши проблемы, — Франциско как настоящий джентльмен вступился за свою благородную даму. Дешевый трюк. — Вам правда, уже пора? — я занял выжидающую позу и с вызовом посмотрел на Марису. Она кажется уже смирилась со своим положением, принимая мой взгляд за угрозу собственным интересам. — С моей стороны это будет выглядеть не совсем уважительно, — Спирито присела обратно за стол, схватившись за бокал красного вина, как за спасательную соломинку. — Благодарю! Вернемся к нашему разговору. Вероника, ах, Вероника! Много лет назад я подарил тебе свое время, и ты никогда не сможешь подарить мне подарок, ценнее этого. Я взял паузу и налил себе еще выпить, переключая все внимание на брата жены, который с каменным лицом наблюдал за моим представлением. — Франциско! — я пошел позади его спины и потрепал за плечи. — Мой дорогой, друг! Как дела? — склонившись к лицу Франа вплотную, он равнодушно отвел голову чуть в сторону. — Секретики имеются? А? Готов поспорить, что дааа! — я с пьяну пожурил его пальцем. — Мой дорогой деверь упоминал, что он полный неудачник? — я посмотрел на Марису совсем не затем, чтобы услышать ее ответ, а скорее чтобы проследить за ее дальнейшей реакцией. — У них с сестрой помимо родственных уз, есть одна общая черта, у них отлично получается тратить чужие деньги. — Ты еще забыл добавить, что я лечился в закрытой клинике от своей зависимости. После травмы у меня были некоторые проблемы с запрещенными препаратами, — пояснил Фран, ни капли не стесняясь и даже не злясь на меня за то, что я только что выставил его в таком неприглядном свете. — А я ем после шести, — на злобу дня вставила свои пять копеек Мариса и с триумфом посмотрела на меня, просто пожимая плечиками, — кто в этой комнате не без греха! — Если ты уже закончил нести свой пьяный бред, Пабло, то отправляйся наверх. Как видишь, всем присутствующим уже порядком надоело твое общество, понимаешь? — Вероника практически силой своего взгляда заставила меня немедленно убраться из кухни. — Сложно не понять, когда ты так тонко мне намекаешь, дорогая, — парировал я и тут же растянулся в мнимой улыбке. — Только мы еще ничего не услышали о сеньорите Спирито. Расскажите нам, есть ли у вас тайны? — Ничего такого о чем бы я хотела поведать, — равнодушно отмахнулась Мариса, прищуривая глаза. — Сеньор Бустаманте, вам срочно звонят, — перебила весь мой настрой, вошедшая в столовую Анна. — Скажи, я перезвоню. — Но говорят, это очень срочно. Я спокойно выдохнул, все еще наблюдая за реакцией Марисы, а потом перемещая взгляд то на жену, то на ее брата: — Что же, господа, продолжайте свой ужин без меня, не думаю, что захочу присоединиться к вам после. Неделя спустя… *** Когда я прихожу в себя со всех сторон меня окутывает странная музыка. В свете неона перед моими глазами то и дело мелькают полуголые девушки, которые извиваются на шесте. Их отдельные части тела, стоят перед моими глазами, даже когда я их закрываю. Я больше не знаю кто я. Не знаю, что за девушки проводят время в моих объятиях, не знаю какое сегодня число, и уж тем более, не узнаю место, в котором сейчас нахожусь. Я даже не уверен в том, остался ли в моей жизни человек, которому можно позвонить, чтобы получить ответы на все эти вопросы… как вдруг я вижу перед собой знакомое лицо. — Поднимайся, Пабло, — Гвидо хватает меня за руку и тянет на себя, вырывая из объятий легкомысленных девиц вокруг, — пора домой. — Оставь меня, сегодня я хочу остаться здесь, — я подаюсь назад, и бью раскрытой ладонью по кожаной обивке дивана. Моя откинутая назад голова лежит на его спинке. Шея и плечи опираются на его край. Кто-то из девушек массирует мою голову, играет с моими волосами, накручивая на палец локон за локоном. Мне так хорошо, что вряд ли в этом мире найдется человек, способный лишить меня всего этого комфорта, даже если за окном начался гребаный конец света. — Мой дом теперь здесь. — В любой другой день, только не в этот. С пьяну я невозмутимо прыскаю: — А чем этот день отличается от всех остальных? — Это день твоей свадьбы. И прямо сейчас твоя жена, родители и еще несколько десятков приглашенных человек, ждут, когда же ты соизволишь явиться на свой праздник. — Пусть катятся к черту, у меня тут свой праздник. И кстати, ты тоже приглашен. Гвидо совсем не устраивает мой ответ. Под «совсем» я имею в виду то, как он силой стаскивает меня с дивана и против воли сажает в машину на пассажирское сидение. — Блядь, — чертыхаюсь я, когда Лассен пристегивает мой ремень безопасности и блокирует двери, — я думал, что ты мой друг, а на деле оказалось, что ты просто человек, которого я давно знаю. — Я твой друг, и когда ты протрезвеешь, ты мне еще спасибо за это скажешь! *** Ну что это за праздник такой, когда все вокруг разговаривают и отмечают памятное событие с такими кислыми лицами. И больше всех меня разочаровывает Вероника. Я настолько ненавижу свою жену, что даже смотреть в ее сторону не хочу. Она не только не пытается убить меня взглядом, жена ведет себя так, словно в нашей жизни полная идиллия, и все эти шесть лет мы провели душа в душу. Мне осточертела паутина лжи, сотканная вокруг меня. Стараясь уклониться от бессмысленных расспросов со стороны родителей Вероники, о том, где я пропадал, стараясь уйти от беспощадного взгляда Серхио, красноречиво свидетельствующего о его полном негодовании и разочаровании, я нахожу себе занятие более интересное, чем играть роль счастливого мужа. Я предпочитаю напиваться до беспамятства. Временами, пребывая в хмельном бреду, я руковожу духовым оркестром, который заказала Вероника, взмахивая воображаемой палочкой. Я набиваю рот закусками и просто весело провожу время там, где вообще не хочу находиться. Люди вокруг меня кучка лицедеев и предателей. Все эти якобы друзья — пустые, некоторых из которых я даже не знаю как зовут. Их улыбки лживы, а помыслы нечисты. Их поступки и гроша ломанного не стоят. И как я собрал всех этих ничтожных людишек вокруг себя? В завершении всего, так сказать на закуску, я поворачиваю голову и вижу улыбающееся лицо Марисы. Когда-то она дарила мне такую же улыбку, а теперь скармливает ее Франциско. Что-то внутри меня ломается или это ведущий праздника заставляет меня опомниться и выйти на импровизированную сцену, уже не понимаю. Прикрываясь вежливой улыбкой, Вероника пытается забрать микрофон из моих рук, и когда понимает, что все ее попытки обречены на провал, сдается. Полагаю, все присутствующие замерли в ожидании моей поздравительной речи, что же, не будем задерживать достопочтенную публику. — Друзья, — обращаюсь ко всем благодарным зрителям, и тут же подвергаю собственные слова сомнению, — если конечно, таковые здесь все же имеются. Спасибо, что пришли. Наверное, я должен произнести какую-нибудь вдохновенную речь? Дайте подумать… — чешу голову и смотрю на Веронику. Ее платье выглядит откровенно сексуально. Я все еще думаю о том, чем смогу заняться с ней после самого праздника, но она ненавидит меня. Нет, не прямо сейчас, вернее сказать не только за то, как я вел с себя с ней последнее время. Это случилось уже задолго до этого, и как я только мог быть так слеп все эти годы? Она же никогда по-настоящему меня не любила, это новое чувство в миг озаряет мою голову, точно какое-то вдохновение. Я долго моргаю, пытаясь собрать образ жены воедино, а потом на меня словно по новой находит: — Знаете, лучший момент чего угодно — это момент, когда все только начинается. Например, отношения. Никто же в самом начале отношений не думает о том, чем все может закончиться? Вот скажи, пап, — я обращаю свой микрофон в сторону отца, который явно ожидает подвоха с моей стороны. Он же политик и наверняка всегда готов к тому, что кто-нибудь может задать неудобный для него вопрос. — Когда ты переспал со своей домработницей, ты ведь не думал о том, что все закончится тем, что она родит тебе сына. Да, я это сказал! — видя изумленные глаза всех присутствующих, я просто развел руками. — Ты просто хотел развлечься, но не задумался о последствиях. А меня всегда учил наперед просчитывать каждый свой шаг. Так вот скажи, откровенно глядя мне прямо в глаза, не думаешь ли ты сейчас, что просчитался? Я проиграл на выборах пап, — я утвердительно закачал головой, с полным осознанием ситуации, — но знаешь, что действительно меня радует, это означает, что я совсем на тебя не похож! Мы с тобой разные и знать это такой каааайф! Вероника вновь попыталась выхватить микрофон, но я успел вовремя увернуться: — Немного терпения, любовь моя, и до тебя очередь дойдет. — Пабло, — послышалось со стороны моего свекра, — может отложим решение семейных проблем на более удачное время? — Спасибо, что предложили, но момент более чем подходящий. Все самые близкие сегодня в сборе! Кстати, мама, — я обратился в свекрови, которая уже пожирала меня хищным взглядом, — отличное платье, новое да? — Ну все, Пабло! — для Вероники это стало последней каплей. Она в момент превратилась в разъяренную фурию. — Ты довольно уже всех нас развлек, сейчас же отдай мне микрофон! — Еще нет! И тут кстати созрел вопрос из зрительного зала, ты отметила в своем плотном графике между «ничем неделанием и походам по магазинам с подружками» возможность завести ребенка? Так, чисто для интереса, разрешите полюбопытствовать, сеньора Бустаманте? Лицо Вероники вспыхнуло. Она попросту не знала куда прятать свои бесстыжие глаза. — Когда мой муж начнет вести себя как взрослый мужчина, я обязательно об этом задумаюсь! Я поднял палец вверх, обращая внимание толпы зрителей на данный факт, — прошу внести в протокол: «Бессовестная наглая ложь»! Где ваша дочь так искусно научилась врать, сеньор Басс? — я вновь обратился к отцу Вероники. — Хотя можете не отвечать, это был риторический вопрос. Видите, как получается! Она закатила банкет на годовщину нашей свадьбы, а детей от меня не хочет. Это… — я задумался, пока от правды мое сердце беспощадно сжалось в груди, — это больно… А теперь я думаю, пора вспомнить о событии, которое нас здесь всех и собрало. Шесть лет свадьбы…много это или мало? Достаточно ли этого времени, для того чтобы во время ссоры с женой, представлять как однажды мы поубиваем друг друга и наконец-то освободимся. Конечно я предполагал, что возможно Вероника не будет прислушиваться к моим словам, — я присел на край сцены и свесил ноги, продолжая свой откровенный разговор. — Знал, что она будет сводить меня с ума, выводить из себя, выедать мой мозг чайной ложечкой, играть на моих нервах и терпении. Да, будем честны друг с другом, я был уверен, что однажды я обязательно пожалею, что сделал ей предложение. Но мог ли я предположить тогда, что этот момент настанет так скоро, Вероника? Это скорее картинка семьи наших родителей. Разве так бывает в нормальной жизни? Я посмотрел на людей вокруг себя, возвращая свое сознание к тому, во что только что превратилось мое и без того жалкое существование. — Господа, давай те выпьем за весь этот цирк! У меня все, — я решительно осушил свой бокал до самого конца и равнодушно разбил его оземь. После чего поднялся на ноги, отдал микрофон онемевшему ведущему, и на глазах всех приглашенных на праздник гостей, молча покинул сцену. *** — Браво, Пабло, это была отличная речь! Когда я поднял голову, которую держал под краном холодной воды, дабы привести себя в чувство, мои глаза задержались на Марсе, которая в этот момент мне рукоплескала. Спокойно промокнув лицо махровым полотенцем, я откинул его в сторону и присел на край мраморной столешницы с умывальником. Мариса пробежалась взглядом по моей расстегнутой рубашке, которая наверняка пропахла запахом дешевых духов и сигаретами, а потом вновь вернула мне взгляд глаза в глаза. — Только не говори, что пришла меня утешить, — я слегка улыбнулся, небрежно растрепав волосы на своей головой с помощью пальцев. — Это было бы фееричным завершением праздника, если бы кто-нибудь из гостей увидел нас совокупляющимися! —  Мне жаль тебя, Пабло, — Марисса не прониклась моей иронией, а просто обвела мое лицо еще одним серьезным взглядом. — Жаль, — усмехнулся я, складывая руки на груди. — Я наконец очистил душу. Я освободился! Отчего же? — Твоя жизнь — дерьмо! — твердо произнесла Мариса как данность и скрылась из виду. — И кто в этом виноват? — задал я вопрос уже в полную пустоты, обращая свой решительный взгляд прямо на свое отражение в зеркале. Через секунду я уже отчаянно лупил по нему кулаком. *** После разговора с одной некогда полюбившейся мне особой, вывести меня на диалог попыталась особа номер два, она же горячо любимая супруга. Я стоял на балконе и молча наблюдал за тем, как официанты убирали со столов закуски и прочие следы доказательств того, что еще несколько часов назад, здесь с размахом проходил пышный праздник. — Банкет наверное кучу денег стоил, жаль… — я спиной почувствовал то, как на балконе у меня появилась компания. По знакомому запаху духов я смог различить Веронику. — Сейчас ты наверное собой невероятно гордишься! Зачем ты так поступил со мной, Пабло? Нет, пожалуй, перефразирую свой вопрос: «Неужели ты действительно думал, что подобная сцена заставит меня подать на развод»? Ответь мне! — Вероника схватила меня за рукав и одернула на себя. Я увидел ее разъяренный взгляд. — Я ни о чем таком не думал, а просто вслух высказал то, что уже давно должен был сказать. — Пабло, ты еще не понял, я выходила замуж не за тебя. Я выходила замуж за будущего мэра Пабло Бустаманте, и будь проклято все, чем я дорожу в этой жизни, если так легко откажусь от своей мечты. Мне совершенно наплевать на то, как ты относишься ко мне, кем ты меня считаешь или с кем изменяешь. В тебе нет ничего привлекательного, кроме смазливой мордашки и я давно уже приняла тот факт, что любить тебя это тяжкий крест, это наказание. Поэтому моя любовь в твою сторону навсегда закрыта. — Хаа, ты была такой любящей, Вер. Отличная сыграно с твоей стороны. Я тебя недооценил. Знал, что ты дура, но чтобы настолько… — А тебе никогда не приходило в голову, что даже самые сильные чувства могут износиться? Приходило ли тебе когда-нибудь в голову, что я любила тебя так сильно, что в какой-то момент поняла, что мои чувства обращены против меня? — Тогда зачем нам продолжать весь этот фарс? Не понимаю. — Затем, чтобы следовать мечте. Нашей общей мечте. И рано или поздно, мы попробуем еще раз, а если нет, Пабло, клянусь, я сделаю твою жизнь в нашем браке настолько невыносимой, что единственным выходом для себя ты посчитаешь смерть. Мы повязаны. Навсегда. На меня словно холодным дождем проливаются ее слова, но я стараюсь не показывать то, насколько сильно они меня задевают:  — Еще хуже? Такое вообще возможно? — Поверь мне, ты не захочешь узнать, насколько хуже все может стать, — ее глаза сверкнули в темноте. Я создал монстра. Браво, мне! — И да, Пабло, — уходя, Вероника обернулась на меня через плечо, холодно обронив, — завтра позвонишь моим родителям и извинишься за весь устроенный концерт с твоей стороны. — Твой отец все равно меня ненавидит, какое кому дело? — Не тешь себя напрасными иллюзиями, он и раньше тебя ненавидел, — произнесла жена как доказанный факт, — но за все поступки, нужно отвечать. Вероника права, за все нужно платить, и кажется я уже расплачиваюсь за то, что однажды сказал ей свое «да».