По ту сторону рая

Бесцельно, безжалостно, как в кино. Ты мой Стокгольмский синдром. Захлопни глаза и зашторь окно. Спали этот чертов дом! *** — Бустаманте! — Манчини привстал с моего кресла и подошел ближе, чтобы скрепить свое приветствие мужским рукопожатием. Рикардо воспользовался замешательством, вызванным его неожиданным появлением, и крепко сжал мою руку. — Какого хрена тебе здесь нужно? — Ну ладно, тебе, Пабло, чего ты такой злопамятный? Это мне нужно держать на тебя обиду. Ты первый начал свою игру против меня, когда помог бывшему своей подружки воскреснуть из мертвых. Ты обманул не только меня, но и других очень влиятельных людей этого города, — окончив свой монолог, Манчини расположился в кресле напротив меня. — Выкладывай что у тебя и проваливай на все четыре стороны. — Хорошо, раз уж ты так настаиваешь, — Рикардо достал из своего портфеля папку с документами и открыл их на нужной странице. — Как ты помнишь, у нас были большие совместные планы на бизнес, а поскольку я знаю тебя, как человека предприимчивого, полагаю что незначительные разногласия между нами, не заставят Пабло Бустаманте отказаться от очень прибыльной сделки. — Ты называешь незначительными разногласиями тот факт, что чуть было не упек меня за решетку лет так на двадцать? — Послушай, Пабло, — Рикардо склонился над столом, и его тон приобрел зловещую окраску, — я же не вспоминаю о том, как вы со своей подружкой, лежа в постели, продумывали план о том, как меня кинуть. — Причем здесь Мариса? — Брось, отнекиваться, — Манчини откинулся на стуле со снисходительным выражением своего лица, — признаю, вы со Спирито придумали отличный ход, как оставить меня в дураках. Пожалуйста, только скажи, что флешка у тебя, а то знаешь, я не доверял бы этим дамочкам с приставкой «любовница». У них настроение меняется трижды на дню, как бы не разозлилась и не отправила данные на нас туда куда не надо. — Флешка все еще у Марисы? — я недоуменно уставился на Манчини. Пазл в моей голове совсем не складывался. — Ты не настолько хороший актер, чтобы я тебе сейчас не поверил. Так значит, ты действительно не в курсе? Спирито обманула не только меня, но и тебя, — Рикардо выразил свое почтение, задумчиво потирая свой подбородок, — что же, значит мы оба ее не недооценили. Какова, Мариса! Ловко все провернула. Оставила у себя флешку с ценными данными на тот случай, если кто-то из нас будет представлять для нее угрозу. Умно… — Подожди, если информация все еще у нее, и она не сдала ее в полицию, тогда зачем был весь этот спектакль с моим арестом? — А ты действительно так ничего и не понял? Ладно, — Манчини привстал со стула, сверяясь с часами, — оставляю тебя в раздумьях, у меня еще одна деловая встреча. Надеюсь, ты примешь верное решение, касаемо нашего контракта. Буду ждать от тебя решения до конца этой недели. Манчини удалился прочь, а я все еще не мог поверить в открывшуюся мне правду. Мариса на самом деле хотела меня защитить? POV Мариса Когда к назначенному часу я подъехала к месту встречи, то застала Пабло у автомобиля. И зачем я только согласилась на эту авантюру? Бустаманте сказал, что это очень важно и я… я повелась. Он стоял, держа руки в карманах, и опирался на капот. До сих пор помню похожую картину. Она стоит перед моими глазами даже сейчас. После очередного нашего расставания Бустаманте ожидает меня у бордюра. Я помню во что он был одет до мельчайших деталей. Светлая футболка, потертые джинсы и кепка, натянутая на глаза. Зачем это все? Зачем все эти ненужные воспоминания в моей голове? Вероятно наблюдательность и вместе с тем, глупость — отличительные черты всех женщин. Сделав над собой усилие, я выхожу из своего автомобиля, и двигаясь по направлению к Пабло, блокирую двери с помощью брелка сигнализации. Оказавшись рядом, я скрещиваю руки на груди и расслабленно выдыхаю, стараясь тем самым привлечь его внимание. Бустаманте остается неподвижен. Мы оба смотрим на бывшее здание колледжа, пока я не разрываю это гнетущее молчание между нами и произношу: — Ну, говори чего хотел… — А ничего ведь не изменилось… да? — усмехается Пабло, разглядывая фасад здания. Я слежу за его изучающим взглядом, пытаясь понять, действительно ли он позвал меня сюда для того, чтобы спросить именно об этом? И его вопрос можно истолковать совершенно по-разному. Но в каждом из случаев, мой ответ да, ведь спустя годы, мы изменились и наши отношения вне этих стен тоже. — Разве? — я позволяю себе усомниться, когда мы с Пабло цепляем друг друга глазами. Он не скрывает своего разочарования, и даже не предпринимает никаких попыток убедить меня в обратном. Вместо этого, он хватает меня за руку и со словами идем тянет за собой. — Нет! — я сопротивляюсь, хоть на это мозгов хватает! — Пожалуйста, в последний раз… пожалуйста, — просит Пабло еще раз гораздо мягче и оковы моих противоречий в голове тут же ослабляются. Если не сказать больше — они падают на землю. — Безумие какое-то, — шиплю себе под нос, но тем не менее, позволяю ему вновь собой управлять. Без особого труда мы проникаем на территорию бывшего колледжа. Я не уверена законно ли все то, что мы сейчас делаем, но что-то внутри меня, возможно чувство простого любопытства или ностальгия, втягивают меня вляпаться в эти неприятности с Бустаманте напару. Пришкольный двор уже не кажется таким огромным, как раньше. Все так же зелено внутри, но кое-где не хватает бульварной плитки и, в местах где ее нет, прибиваются небольшие кустики травы. Я провела в этом колледже не так много времени, и я не всегда была здесь счастлива, скорее даже наоборот, но тем не менее, это место кажется мне родным. — Ну вот! — я смотрю на спину Пабло, который так же как и я, занят прогулкой по аллеям своей подростковой юности. — Мы пришли, может уже наконец скажешь, зачем мы здесь? — Тебе здесь не нравится? — он оборачивается и вновь смотрит мне в глаза. — Причем здесь это? А знаешь… — я мотаю головой, кидаю взгляд на окна первого этажа где раньше находился спортивный зал, и закусываю губу от разочарования, — сама виновата. Зачем я только согласилась на эту дурацкую встречу! — Расслабься, я не хотел тебя расстроить, просто… все хорошо, ладно? — Пабло пытается по-дружески сжать мое плечо, но я успеваю отдернуть его назад. — Нет! Не нужно делать вид, будто бы ты хорошо меня знаешь! — Когда ты злишься у тебя мерзнут пальцы рук, — вдруг, ни с того ни с сего начинает Бустаманте. Мои пальцы сейчас действительно холодные и этот правдивый факт о себе заставляет меня тотчас разжать кулаки. Все, чтобы это больше не казалось правдой! — Ты любишь вечеринки, потому что там ты не чувствуешь себя одинокой, потому что ненавидишь это состояние. Хмурю лоб. Я пытаюсь понять что происходит, но Пабло даже не думает над тем, чтобы остановиться, выдавая все больше и больше информации: — … пьешь вино по любому из поводов, ненавидишь глупый стереотип о том, что якобы все женщины мечтают выйти замуж… Как? Как это все возможно? Мне становится больно дышать. — … ты интересуешься живописью Клемта. Я выдыхаю из себя весь воздух, чтобы хоть как-то исправить собственное состояние и тихо исправляю Пабло: — Климт, его фамилия Климт… Как-будто сейчас это имело какое-то значение! — Потому что его картина «Поцелуй» вызывает у тебя неописуемый восторг. Ты рассказывала мне об этом, когда мы ужинали в ресторане на наше третье свидание. У меня пропадает дар речи. Неужели этот холодный расчетливый человек способен углубляться в подобные мелочи? — А вот здесь, — Пабло уверенно устремляет свой палец в пол, — стоя на этом вот самом месте, я впервые понял, что пропал. В тот день, когда ты сидела в автомобиле, который после забрал тебя в аэропорт… я понял что пропал навсегда… Ты думаешь я ничего о тебе не знаю, — Бустаманте продолжает размышлять, — но я знаю, Мариса. Я едва сдерживаюсь от собственных эмоций, но сделав над собой усилие, произношу:  — Зачем ты мне все это говоришь? — Потому что могу… — он пожимает плечами, как ни в чем не бывало. — Потому что однажды я встретил девушку, которая вскружила мне голову. Я долго не хотел этого признавать, но между нами возникла особенная связь. Я похитил ее на своем мотоцикле, а ночью поцеловал ее на бильярдном столе, и именно тогда в моей жизни появилось что-то значимое. Но я совершил ошибку, когда позволил ей уйти, и она уехала. Уехала, как мне казалось навсегда. Я не поехал за ней в аэропорт и я не искал ее потом. А мораль этой истории состоит в том, что я не должен был отпускать тебя тогда. Я должен был перевернуть этот мир, чтобы найти тебя вновь. Да, я был глупым мальчишкой, разве я мог тогда осознать, что в жизни не так уж часто встречаешь того, с кем удается почувствовать что-то действительно настоящее. И когда такое случается, ты обязан за это бороться! А я не боролся ни тогда ни сейчас…  — Зачем ты мне все это говоришь? — повторяю я, пока меня начинают душить слезы. — Я принял решение… на днях я собираюсь уехать подальше отсюда. Меня здесь больше ничего не держит. — А как же Вероника? — вдруг вспоминаю я. Пабло усмехается, но я впервые вижу его таким подавленным. Без маски и налета надменности. Он снова обычный человек с проблемами и заботами. Быть таким уязвимым, каким он представляется мне сейчас, Пабло никогда раньше себе не позволял. Он не смотрит мне в глаза, отвлекаясь на свои руки, перебирая что-то между пальцев. Высокомерие длинной в бесконечность… его больше нет. Остался только он — заезженный и ненужный, как спустя время, зачитанный до дыр новомодный бестселлер. — Думаю, моя дорогая жена это переживет. Бустаманте поднимает голову и осматривает меня, словно пытается прочитать мои мысли. — Я не хочу смотреть на тебя с другим. Все время боюсь все испортить. Ты кажешься счастливой, и уже достаточно настрадалась из-за меня. Я не испытываю иллюзий насчет того, что ты захочешь отправиться со мной. — Однажды у тебя уже был шанс, но ты им не воспользовался. И с каких пор тебя заботит мое счастье? Все это больше похоже на то, чтобы позволить себе снять камень с души. Ты уезжаешь не ради меня, а ради себя! Признай это, раз уж сегодня день откровений. — Я делаю это, потому что этого хочешь ты! Я делаю это ради тебя! Может после этого ты перестанешь меня ненавидеть… — У меня нет к тебе ненависти, Пабло, — я остаюсь как можно более равнодушной. — Мне просто искренне тебя жаль… Посмотри во что ты только превратил свою жизнь? Ты закончил тем, с чего начал. Ты снова остался совсем один. — Да… — соглашается Бустаманте, как-будто ему уже все равно. — Просто будь счастлива, ладно? — Он медленно касается моего плеча и уходит. Мне бы в пору разрыдаться, но внутри абсолютная пустота. Я больше ничего не чувствую, кроме как облегчение. *** POV Пабло Когда я возвращаюсь домой, Вероника и Франциско что-то бурно обсуждают на бассейне. Мое появление заставляет их немного успокоиться. — Привет, — жена заманчиво машет мне рукой, стараясь привлечь в свою сторону как можно больше внимания, — не хочешь к нам присоединиться? Я устал от ее навязчивости. Как же я устал от постоянного ее присутствия в моей жизни. — Нет, развлекайтесь без меня, — захожу в дом и целенаправленно поднимаюсь наверх в спальню. — Ана! Приготовь мои чемоданы! — кричу прислуге, просматривая полки в гардеробной на факт того, что понадобится в моей холостяцкой жизни в первую очередь. Слышу чьи-то шаги позади своей спины, но не оборачиваюсь, продолжив заниматься делом. — Что происходит? — запахивая полы своей пляжной накидки, Вероника выглядит немного озадаченной, когда прислоняется плечом в дверному косяку и следит за каждым моим действием. — Собираю вещи, — стараюсь не отвлекаться, закидывая в чемодан несколько пар джинсов. — Ты уезжаешь в командировку? — Нет, я уезжаю от тебя. Мой адвокат пришлет тебе необходимые бумаги о разводе. — Это плохая шутка, Бустаманте! — А это и не шутка вовсе. Если наш брак голый расчет, то можно сказать, что мы оба просчитались, Вер! Ты не находишь?! — Знаешь, а я всегда думала, что ты умнее, — Вероника все еще считает мой уход дешевой постановкой. — Ты, надеюсь, хорошо подумал? После развода у тебя ничего не останется. Деньги в твою компанию инвестировал мой отец, а после того как Серхио узнает о твоем самом глупом решении в жизни, он лишит тебя всего остального. Жаль это признавать, но ты останешься с голой задницей, Пабло! — Моя новая жизнь предусматривает эту самую голую задницу, — не удерживаюсь от сарказма, тем самым еще больше вывожу Веронику на отрицательные эмоции. — И тебе не жаль! — Дурак! Что ты будешь делать? Ты же ничего не умеешь! — Устроюсь барменом где-нибудь у моря. Свежий воздух, коктейли, море девчонок в купальниках… или буду петь на гитаре прохожим. Вариантов полно! Вероника презрительно сужает глаза в ту же секунду: — Какой же ты урод! Ты… жалкий… ничтожный… детдомовский приспособленец, который всю свою жизнь только и делает, что отравляет существование другим. Я со всей злостью комкаю футболку и швыряю ее на пол, а затем хватаю Веронику за горло и с силой пригвождаю к стене. — Мне бы стоило давно задушить тебя! — зловеще шиплю ей на ухо. — Так давай, — подбородок жены гордо стремится вверх. В ее глазах ни намека на страх. Это не срабатывает, в ту же самую секунду я одумываюсь и ослабеваю хватку. — Нет уж, моя свобода стала слишком дорога мне. Не хочется руки марать, — я брезгливо осматриваю фигуру жены и отпускаю ее. Застегиваю молнию чемодана и подхватывая его с пола, упрямо двигаюсь на выход. — Я беременна! — кричит мне в спину Вероника. Это заявление с каждым шагом поглощает мою решительность, пока в конечном итоге не заставляет меня совсем остановиться. У меня просто слов нет! Почему, только один вопрос в голове. Почему, когда я решил один единственный раз в своей жизни поступить правильно, по отношению не только к себе, но к другим людям вокруг меня. Вот так я и стою спиной к Веронике прямо посреди комнаты, с зажатой в руке чемоданной ручкой. Медленно оборачиваюсь и смотрю на жену. Она словно опечалена тем, что только что произнесла. Запахивая полы своего пляжного платья еще раз, она словно пытается держаться сильной, обхватывая себя двумя руками. — Я беременна, — произносит она уже намного тише и вытаскивает из своего кармана положительный тест с двумя полосками посредине. В ее глазах слезы, а подбородок предательски дрожит. Я пытаюсь взять себя в руки, но чем больше я стараюсь, тем сильнее отпечатывается злость на моем лице от всей этой сложившейся ситуации. На моем лбу ясно сияет надпись: «Скажи, что ты врешь! Скажи, что это уловка, чтобы вновь удержать меня!» На моих глазах Вероника бросает тест на нашу кровать и выходит из комнаты, оставив меня стоять в абсолютном исступлении.