По ту сторону рая

Вот она любовь моя… нас осталось ты да я… нас осталось ты да я — два солнца… POV Мариса Последние две недели моей жизни были морально тяжелыми. Я не могла быть рядом с Пабло, заведомо зная, что в любую секунду могу потерять его навсегда. Мне хотелось кричать на весь мир от всей этой боли, раздирающей мою душу, но вместо крика получался только лишь звенящий шепот, который был едва ли кем различим. Правильно говорят, начинаешь ценить кого-то, когда уже потерял, и кажется, я потеряла того единственного, кем жила и дышала все эти долгие семь лет. К счастью, Гвидо держал меня в курсе всего, что творилось в больнице. Только так я могла узнавать о происходящих изменениях, касаемо здоровья Пабло. Из-за огнестрельного ранения он потерял много крови, и хотя ни одна из пуль не задела жизненно — важные органы, врачи по-прежнему оценивали его состояние, как стабильно-тяжелое. День за днем ему не становилось лучше, а я, всякий раз впадая от этого в отчаяние, в глухом одиночестве забиралась в свою холодную постель, чувствуя себя все более и более опустошенной внутри. Телефонная трель распространилась по всей комнате так быстро, что гулким эхом поглотила всю остальную часть квартиры. Нехотя, высунув руку из-под одеяла и потянувшись к мобильному, что лежал на прикроватной тумбочке рядом, я кое-как разлепила сонные глаза и ответила на вызов. — Алло? — переводя тяжелый взгляд на окно, я попыталась понять который сейчас час. — Мариса, Пабло пришел в себя… Эта новость из уст Гвидо заставила меня немедленно проснуться и осознать происходящее. Сильнее запахнув пояс домашнего халата, я выскочила из кровати, и до конца не понимая собственных эмоций, что было сил, закусила губы зубами. Мне хотелось и плакать и смеяться одновременно, но вместо этого, я заткнула рот рукой, чувствуя как слезы уже жгут глаза. — Как… он? — мой голос все еще дрожал. Вместо ответа Лассен как всегда предпочел отшутиться: — Несколько шрамов и синяков, но как известно, они только украшают мужчину. Впервые за две недели, мне удалось слабо улыбнуться. Сердце колотилось как безумное. — Он ждет тебя… Эти заветные три слова, кажется, я ждала целую вечность. Они согрели мою душу. Они вернули меня к жизни. И вот я снова могла чувствовать ее вкус и жажду двигаться вперёд. Желание скорее увидеть Пабло, стерло все границы недозволенного. Я летела в больницу на всех парах, позабыв об элементарных правилах дорожного движения и о том, чтобы хоть немного привести себя в порядок перед этой, во многом долгожданной, встречей. Но мое страстное стремление поскорее оказаться рядом с Пабло угасло прямо перед дверьми его палаты. Моя решимость дрогнула перед страхом оказаться с Бустаманте лицом к лицу. А что если… между нами всегда есть призрак этого пресловутого «если». Я вошла внутрь, гоня все плохие мысли подальше от себя. — Мариса… — как только Пабло меня увидел, на его лице мелькнула усталая улыбка. Он лежал на больничной койке, в окружении многочисленных мониторов и систем, и смотрел мне прямо в глаза, пока я нерешительно топталась на пороге, и ломала себе пальцы молчанием -… ты пришла… — Я пришла… — мне оставалось только лишь согласиться с ним. Преодолевая волнение внутри груди, я сделала несколько неуверенных шагов вперед и остановилась только тогда, когда поняла, что мне нужно найти стул. Устроившись рядом с кроватью Пабло, я вновь позволила себе на него взглянуть. Его лицо выглядело сухим и бледным, но ни что не могло скрасить его лучше, чем эти большие голубые глаза. Молчание между нами немного затянулось, но я и не замечала, как минуты проплывают мимо нас, потому что целиком и полностью была погружена в состояние полной умиротворенности. Спустя еще пару таких неловких секунд, мне пришлось отвести взгляд на руки и подавить в себе неуместную улыбку. Я была счастлива этой простой возможности быть рядом с ним в эти минуты и понимать, что его жизни больше ничего не угрожает. Человеку оказывается так мало необходимо для счастья. Взгляд, мгновение улыбки, едва уловимый запах — иногда это все что нужно. — Когда я смотрю на тебя, у меня в животе холодеет, — Пабло вдруг начал говорить, и тогда я встретилась с ним осторожным взглядом, внимая каждому его слову. — Ну знаешь, как на сцене перед залом в несколько сотен человек, так что… ты лучше обними меня, если можешь, пока я вновь не выпал из жизни. Меня не нужно было просить дважды. Руки сами потянулись к груди Пабло. Прикосновение было робким, в основном потому, что я боялась навредить ему, а может, я боялась, что сожму его так крепко и никогда больше не отпущу. Мы были прижаты друг другу всего несколько секунд, за которые Пабло успел вдохнуть аромат моих волос и прошептать куда-то в пустоту едва различимое «родная». Симптомы были хорошо знакомы, в омут с головой. Я всем своим нутром, всем своим существованием в этом мире ощущала, как гулко барабанит его сердце под больничным халатом. Тогда я словила себя на мысли, что оно бьет в унисон моему. Немного отстраняясь, я пододвинула свой стул ближе к Пабло, но моя рука так и осталась лежать в его теплой ладони. — Скажи, что будешь здесь, когда я снова проснусь? — его голос ослаб, а в глазах чуть дрогнула слеза. Видимо из-за сильнодействующих лекарств, он снова медленно погружался в состояние сна. Меня охватила растерянность.— Я…не уверена, что смогу… — Пожалуйста, — Пабло держался из последних сил. Он даже попытался сильнее сжать мою руку, что далось ему с большим трудом. — Не говори мне нет, это не то, что я хотел бы сейчас услышать. В момент, когда его веки окончательно ослабли, я хотела бы пообещать ему, что будь моя воля, я провела бы с ним в этой больничной палате столько времени, сколько ему это потребуется. Мягко уложив голову на его постель, я мысленно пообещала себе, что несмотря на все преграды, я буду рядом с Пабло, если это действительно то, чего он желает. И я с лёгкостью сдержала, данное себе обещание. Наши встречи хоть и были редкими, иногда даже глубокой ночью, но от того они были еще более ценными и долгожданными. Пабло никогда не спрашивал меня о Франциско. Мы не разговаривали о том, кто мы теперь друг другу. Более того, мы никогда не говорили о будущем и том, что будет с нами и нашими непонятными отношениями дальше, когда Пабло окончательно поправится. Мне нравилось жить в нашем собственном мирке, где все было просто и понятно. Где двое были просто счастливы быть рядом, не задумываясь ни о чем постороннем. Никаких условностей и вопросов. Но в один из таких визитов, эта тема повисла над нами, словно грозовая туча на небе. Тогда я поняла, что легко как прежде, мне уже не будет.  — Знаешь, я много думал о своей жизни, о нас… — Пабло начал немного тихо, рассматривая наши переплетенные пальцы нечитаемым взглядом. Я видела насколько трудно ему было делать шаги мне навстречу, и в первую очередь, внутри самого себя. Его терзали сомненияи, старые обиды и одолевали вопросы, касаемо нашего недалекого будущего. Это было важно проговорить вслух, но тогда я еще не была полностью уверена в том, что действительно готова это услышать. Я так боялась этой неизвестности, поэтому выпалила прежде, чем успела подумать: — И к чему же ты пришел? — Так дальше жить нельзя. Нам нужно прийти к общему знаменателю, или окончательно освободиться, иначе мы «задушим» друг друга. — Тогда прекрати, — эти слова на удивление дались мне очень легко хотя внутри все болело и жгло. — Что бы ни было между нами, прекрати это. Сейчас, — прошептала я, вглядываясь в его такое, ставшее уже родным, лицо. Каждый раз, когда я смотрю на Пабло, я в каком-то смысле борюсь с собой и никогда не выхожу победителем в этой битве. А мне так хотелось бы хоть раз в жизни вкусить этой сладкой победы. Освободиться душой и телом от этого безжалостного, и такого скупого на чувства, человека. Все это похоже на замкнутый круг. От любви до ненависти за секунду и обратно. Всего пару минут назад я твердо стояла на земле, а сейчас увязла в болоте двумя ногами. Меня засасывает эта трясина. Сознательное кредо наших отношений — он взлетает, а я снова падаю. — А ты думаешь, что я не сделал бы этого, если бы мог? — Пабло чуть сильнее сжал мою руку. — Но я не хочу. Я не могу. Я никак не могу расстаться с тобой, понимаешь? Не чувствуя от меня никакой отдачи кроме отчуждения и холода, Бустаманте вдруг спросил: — Ты мне не веришь? — Не больше, чем обычно, — отмахнулась я, вернув руку на свое колено. — Я просто пытаюсь разобраться во всем. — Разобраться, — повторила я с улыбкой на грани истерики и тихого помешательства. — Ты правда хочешь во всем разобраться… сейчас? И вот это снова со мной происходит. Почему любить его на расстоянии гораздо проще? Пабло вновь попытался наладить со мной телесный контакт, но на этот раз я ему не позволила. Может быть, эти три недели он был на грани жизни и смерти, может быть, в него стреляли из пистолета и все пули достигли своей цели, но и я уже не единожды чувствовала себя убитой, всякий раз, когда Пабло Бустаманте играл с моими чувствами и выбирал не меня. — Неужели твоя обида ко мне, сильнее желания быть вместе? — казалось, он никак не мог смириться с моим отказом, а его руки все еще жаждали моих прикосновений. — Любое твое касание причиняет мне такую боль, что никакой кулак не сравнится, — я попыталась оправдать свои действия, но получилось так, как получилось. — Каждая твоя фраза, каждое твое признание, каждый твой поцелуй, касание, вздох, выдох, — это как новая надежда и новое разочарование. Я устала любить тебя, это даже физически сложно. Пойми же это наконец, Пабло. Если бы я могла выбирать, я бы пожелала никогда тебя не встретить, потому что эти чувства отравляют все живое вокруг. — Не говори глупостей! — Бустаманте все еще искал понимания в моем взгляде. — Ты принадлежишь другой женщине, — почти выкрикнула я, когда глаза Пабло ещё сильнее распахнулись. — У вас скоро ребенок появится… — меня охватило отчаяние, словно я осознала эту суровую данность только сейчас, — а я продолжаю нести глупости? — Ты провернула за моей спиной сделку с Манчини, откуда мне было знать, что ты делаешь это ради того, чтобы меня защитить? Я любил тебя, — Пабло ударил себя кулаком в грудь, — поэтому мне было так тяжело тебя простить и отпустить. Но я сделал это, потому что ты так пожелала! Единственное, о чем я просил — не быть у меня на виду, а ты что сделала? Ты хоть понимаешь, через что я проходил всякий раз, видя тебя с Франциско? Черт, да только по уши влюбленный дурак, может такое простить! — А ты значит у нас святой? Да? Как только я пытаюсь стать счастливой, ты все время появляешься и все портишь! — Я только что сказал, что люблю тебя, а ты услышала только это? — голос Пабло понизился, а взгляд опустился с моих глаз и задержался на губах. В этот раз он даже не пытался скрыть, насколько был уязвим перед своими чувствами ко мне. — Я люблю тебя, слышишь? Я хочу быть с тобой! — его руки коснулись моего лица. — И это не просто слова. Отбрось все сомнения и прошлые обиды. Пошли весь мир к чертовой матери! Вот он я, Мариса! Как только я поправлюсь начнется твоя новая жизнь. Вместе со мной. Просто скажи мне сейчас да. В глазах Пабло было столько надежд и мольбы, что я не могла выдержать на себе всю тяжесть этого взгляда и опустила голову. — Я не могу вот так просто променять свое сегодняшнее положение на обещание. Только не в этот раз, — я покачала головой, понимая, что возможно сейчас совершаю главную ошибку в своей жизни. Наша проблема состояла в том, что у нас с Пабло никогда не получалось начинать все с чистого листа, без взаимных упреков и ошибок прошлого. Этот груз всегда будет с нами и ничего уже не изменить. Я всегда это знала, и наступить на эти уже «любимые грабли» в очередной раз, это как все время намерено причинять себе вред. А еще мне нужна была конкретика. Все эти пустые обещания и мечты… просто пыль в глаза. — Я столько раз отказывалась от своих надежд в пользу тебя, но ты никогда не оправдываешь мои жертвы. — Ты сама-то себе веришь? — Верю! — но слова даже для меня самой прозвучали лживо. — Прости, я не могу дать тебе больше, чем обещание, но еще не могу позволить тебе вот так уйти сейчас… Я держала голову опущенной, но когда почувствовала, что руки Пабло задержались на моих плечах, подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Я действительно боялась того, что может произойти в следующую секунду. Боялась, потому что была уверена, если бы Бустаманте попытался меня поцеловать, я не стала бы сопротивляться, ответив на поцелуй и вложив в него каждую частичку себя. Я издала хныкающий звук, когда поняла, что Пабло подался чуть вперед, за тем, чтобы оправдать все мои ожидания. Одна его рука крепко обхватила мою шею, тогда как другая, уже запуталась в волосах. Мои губы были почти у его губ, но он не спешил целовать меня. — Я так хотела тебя забыть, но не смогла даже разлюбить. Ненавижу тебя, ненавижу себя за это, — я едва успела прошипеть ему в губы, когда Пабло обрушился на меня откровенным поцелуем. Я закрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением.Мы не должны были этого делать, и я могла бы привести тому миллион причин, но прямо сейчас, в эту секунду, я не могла мыслить здраво. Только не рядом с ним. Опасная карусель вновь запустила свой порочный круг. Мы, вероятно, оба спятили. В любой момент мы могли попасться, но этого страха было недостаточно, чтобы остановиться. — Люблю тебя, — прошептал Пабло прямо мне в губы, когда сухие аплодисменты со стороны двери заставили нас обоих мгновенно прерваться и наконец прийти в себя. — Так вот значит как! — взгляд Вероники был настолько красноречивым, что мне впервые в жизни стало так по-настоящему страшно. Сколько боли, отчаяния, неоправданных ожиданий было сосредоточено в одной лишь короткой фразе. Повергнутая в ужас собой и опрометчивостью своего поступка, я попыталась освободиться от объятий Пабло, но моя попытка исправить ситуацию выглядела неубедительной и жалкой. Нет больше смысла притворяться в том, что нас с Бустаманте ничего не связывает. Я слишком долго хранила эту тайну под сердцем. Глаза Вероники сосредоточились на руке Пабло, все ещё сжимающей мою шею. Секунда осознания, после чего ее взгляд наполнился лютой ненавистью и отвращением ко всему происходящему. Я сделала неуверенный шаг вперёд, стараясь успокоить Вер:  — Вероника… — Вероника что? — с искренней озабоченностью спросила она. — Я случайно упала на губы твоего мужа, ты ведь это хотела мне сказать, дрянь? — Прошу, Вер, мы все здесь взрослые люди, давай обойдемся без всех этих глупостей… — Глупостей? — она горько усмехнулась, уставившись в потолок. — Тебе не кажется Пабло, что ты не в том положении, чтобы ставить здесь свои условия!  Какая я же я дура! Это надо же! Все происходило прямо перед моим носом! Господи! Мой муж и моя подруга! — крик Вероники разлетелся по палате. — Прости, — взмолилась я. — А ты заткнись, шлюха! — Вер переключила все внимание с Пабло на меня. — Я больше не желаю слышать твои жалкие блеяния. Потому что тебя нет! Я больше не знаю кто ты такая! И как давно все это продолжается? — она очертила нас обоих пальцем. — К чему все это? Наш брак уже давно стал формальностью… — Я кажется задала вопрос, Пабло! — Зачем… — Отвечай! — Мы правда всего этого не хотели… — О, неужели, шлюшка? — наигранно умилилась Вероника, чувствуя себя во главе угла. —  Ты не хотела трахаться с моим мужем? Как же это мило! Какое вранье! — ее улыбка в момент сменилась на звериный оскал. — Это началось еще в колледже, — взяв на себя смелость говорить первой, я решила внести ясность во всю эту ситуацию. Говорят: "Правда освободит тебя". Но это большое заблуждение, ведь когда ты смотришь человеку в глаза и осознанно причиняет ему боль, а после видишь, как рушится его идеальный мир, не чувствуешь ничего, кроме как отвращения самой к себе.  — Я пыталась его забыть, мы оба пытались…клянусь. Горькая правда отпечаталась на наших с Пабло лицах чувством утраты и сожаления. Вероника зажмурилась от слез, которые катились по ее хладнокровному и беспристрастному лицу, только бы не видеть нас обоих. Сложно представить какую боль ей причинили слова. Я захотела обнять Веронику, и сделала шаг вперёд, протягивая руку ей навстречу, понимая, что мое раскаяние и сочувствие ей были совершенно безразлично. — Мы пытались… Прости… — теперь заплакала и я. — Заткнись! Заткнись! Заткнись, — Веро охватила настоящая истерика. — Господи, бедный Фран, какое счастье, что он всего этого не слышит. — Боже, — она беспощадно утерла слезы тыльной стороной ладони, — как же я вас обоих ненавижу! — Клянусь, Вероника, я не хотела, чтобы все получилось именно так. Я всегда искренне к тебе относилась… — Закрой свой поганый рот! — Вер, это все я! — Пабло вдруг проявил себя как мужчина и встал на мою защиту. — Вини только меня! Я один нес ответственность за всю эту ситуацию. Мариса здесь совершенно ни при чем. — Представляю, как вы оба смеялись за моей спиной… — Нет, — я отчаянно замотала головой, — нет… нет… — Я сказала заткнись! Это только интрижка или ты действительно любишь ее? — Вероника обратилась к Пабло, кивнув подбородком в мою сторону. — Вер…пожалуйста… — Любишь или нет?! — Я… — Говори… Пабло! Будь мужиком хоть раз в своей жизни! — Люблю… — отчаянно выкрикнул Бустаманте в звенящую атмосферу больничной палаты. — Люблю… — повторил он уже немного тише, обращая свои глаза на меня. — Ты? —  подбородок Вероники ещё больше затрясся от нервов, когда она обратилась ко мне, ожидая поскорее услышать и мой ответ. — Не надо… — я закачала головой, зарывая глаза в раскрытых ладонях, от преисполняющего меня чувства стыда. — Говори… — процедила сквозь зубы Веро, и ее голос дрогнул. — Не спрашивай… — умоляла ее я, шмыгая носом. — Отвечай, сука! — Вероника так громко выкрикнула, что я вздрогнула от неожиданности, слабо прошептав: — Люблю… — Ах… — из груди Вероники вырвался нечеловеческий рык, а на губах застыл вздох сожаления. Ей словно больше не хватало воздуха, чтобы вздохнуть полной грудью. — Ты любишь ее… — Вер попеременно указала пальцем на нас обоих, — она любит тебя… А кто в таком случае будет любить меня, а? — ее брови изогнулись в немом ожидании ответа Пабло. — А как же наш малыш? — ее руки прижались к животу, смяв гормошкой мягкую ткань платья. Понимая, как его жена сейчас эмоционально опустошена, Пабло тщательно подбирал свои слова. — Я не достоин тебя. — Нет! — Веро соглашалась и снова плакала, — не достоин… — Наш ребенок навсегда останется нашим. Я люблю его и всегда буду рядом, обещаю. Но ты еще можешь стать по-настоящему счастливой. Мы оба, ты и я… Мы потеряли так много времени вместе, Вероника! Пришел час, когда все нужно отпустить, пожалуйста… Казалось, Вер немного отошла от шока, осознав, что слова Пабло не так уж далеки от истины.Но это было лишь секундное помешательство, потому что в следующий момент, ее обуяла настоящая ярость, переросшая в открытую угрозу: — Ты думаешь, что все будет так просто, да? Нет, Пабло, я заставлю тебя страдать! Ты за все мне ответишь! Вы оба ответите! Я слышала с какой силой захлопнулась входная дверь, после того, как Вероника вылетела из палаты. Но я всё ещё не могла поверить, что все это происходит с нами на самом деле…