Северный ветер

      Главную площадь Игниса заполнили люди: простые жители, придворные и многочисленная стража в боевом облачении. На широких ступенях царского дворца огненного народа — Мустери — в полном составе собралась царская семья и Хранители других Миров. Никто не расхаживал, не переговаривался, даже, казалось, не дышал и не шевелился. Только ветер трепал знамена на стенах Мустери.       Айрэдем посмотрела на мать, стоящую рядом и безучастную ко всему. Скользнула взглядом по гордой осанке отца, замеревшего на верхней ступени, по Беллатору, находившегося по левую руку от него, рядом с Хранителями. И перевела взгляд вниз — к подножию лестницы, где в плотном кольце стражи, упрямо вздернув острый подбородок, стоял огенноволосый пленник. Никто так и не рассказал Айрэдем, кем он был и за что закован в цепи. Все то время, что прошло с первой встречи рядом с тронным залом, и до этой минуты, Айрэдем не могла выкинуть мальчишку из головы. Худые плечи, такая бледная и тонкая, почти прозрачная кожа, взъерошенные, явно давно не мытые волосы и горящие обидой и злостью глаза. Он показался девочке не старше ее самой, и мягкое детское сердце Айрэдем сжималось от жалости к незнакомому мальчишке, который судя по синякам и шрамам, перенес немало. Подслушанный разговор Хранителей наталкивал на мысли, что пленник — плод запретной связи двух народов. И суд Хранителей вынес решение о его судьбе, но какое юной принцессе тоже никто не сказал, а скорый сбор людей на площади, присутствие Хранителе и престура [2] Орлоги не сулило мальчишке ничего хорошего. Глядя на спокойное и уверенное, но все же детское лицо, Айрэдем всем сердцем сострадала пленнику, которому не повезло родиться бастардом. Но как бы жаль ей не было мальчишку, она ничего не могла поделать. Слово юной дочери, пусть и царя, никто не стал бы слушать. Даже Беллатор не мог принимать участия в решениях Суда, пока не взойдет на престол, заняв место Эльдура.       Занятая своими мыслями, Айрэдем не сразу заметила, как отец, опираясь на тонкий и высокий золотой посох, на верхушке которого плясал небольшой рыжий огонек, сделал шаг вперед и заговорил.       — Приветствую тебя, народ Игниса, — прокатился над площадью голос Эльдура, и собравшиеся люди склонили головы перед своим правителем. Только заключенный в кольцо конвоя пленник продолжал держать голову и спину прямо. Айрэдем бросила взгляд на отца — Эльдур стоял, глядя прямо на мальчишку, и терпеливо ждал. Он выглядел абсолютно спокойным. Плох тот правитель, что бросается с криками на первого не покорившегося пленника с криками и угрозами. Эльдур ждал, ждали Хранители, ждал народ, почти незаметно бросая взгляды на мальчишку и царя. Айрэдем заметила, как побелели костяшки на руке, которой отец сжимал древко посоха, и перевела взгляд на упрямого мальчишку. Тот смотрел прямо на Эльдура. С вызовом и презрением, словно одним только взглядом зачитывал приговор тем, кто заковал его в цепи. Один из стражников толкнул мальчишку в спину и что-то тихо сказал. Огненноволосый пленник криво усмехнулся и склонил голову. Только полный дурак назвал ли этот жест почтительным. Кривая ухмылка никуда не исчезла с тонких мальчишеских губ, и оттого его поклон был похож на издевку. Но Эльдуру и этого было достаточно, хватка на посохе ослабла, и он спустился на одну ступень вниз.       — Люди Игниса, — снова заговорил он, — этот день войдет в историю нашего народа и нашего мира, — с каждым словом Эльдур спускался все ниже и ниже. — Это дитя, — он замер на последней ступени, не делая последнего шага, — сын вступивших в запретную связь. Нашего с вами брата и женщины из далекого водного мира — Ватна. Мой брат по короне, — Эльдур повернулся и указал на Иса, — доставил его сюда на Суд Четырех Миров.       Среди людей пробежал тихий шепоток. Все знали, какое наказание могло постигнуть, нарушивших главный закон, и ждали, что сейчас Эльдур вынесет страшный приговор мальчишке.       — Вы все знаете, что влечет за собой преступление завета Всеотца, — подтвердил мысли многих Эльдур. — И на Суд Четырех Миров было вынесена жизнь этого ребенка. Но, — царь, наконец, опустил взгляд на пленника. Тот стоял, гордо распрямив спину и спокойно слушал. — Но вы так же знаете, что Всеотец не приемлет смерти. Он говорит нам о милосердии. Что дурного сделал этот малыш, за что он должен умереть? За то что явился на свет и жил? Он испытал достаточно горя — его мать была убита, а отец… — Эльдур заглянул в глаза мальчишке, — оставил его. Именно поэтому Суд Миров принял решение. Сегодня, — царь спустился с последней ступени и подошел к кольцу стражи, в которое был закован пленник, — здесь, на земле Огня — Игнисе — Суд дарует тебе жизнь. Принимаешь ли ты этот дар, в обмен дав клятву быть верным слугой Игниса и его народа, магии Огня и Всеотца до конца своих дней?       Мальчишка неверяще распахнул глаза. Смирившийся со своей участью, он был готов принять смерть, но совершенно не готов принять жизнь.       — Ты готов, — чуть громче спросил Эльдур. — отречься от всего, что было и стать одним из нас?       Мальчишка, видимо, пришедший в себя, кивнул.       — Ответь, — тяжелая ладонь Эльдура легла на его хрупкое плечо.       — Да, — сказал мальчик настолько тихо, что об этом можно было только догадаться по движению тонких губ. — Я…. Я благодарю тебя, Хранитель Игниса за твое милосердие, — он уже добровольно склонил голову перед Эльдуром.       Тот кивнул, давая знак страже — те расступились, пропуская пленника вперед.       — Сегодня ты принесешь клятву Игнису и его хранителю, — сказал ему Эльдур. — Будь благоразумен.       Мальчишка отбросил со лба спутанные волосы, но больше ничего так и не произнес.       Айрэдем смотрела, как уже бывшего пленника уводила стража, как шушукаясь расходилась толпа, как недовольно хмурился Ис, как Эльдур устало поднялся и скрылся в дверях Мустери. Она не понимала, от чего мальчишке так повезло быть помилованным, но радовалась этому больше, чем первым верным заклинаниям.