Северный ветер

      Остаток дня Айрэдем провела на берьясте, отчаянно колотя деревянных противников, представляя их новым сына Хранителя. Ко времени вечерней трапезы, она была совсем без сил, но к общему столу явилась. Отец снова передавал по кругу хлеб и спрашивал о делах. Айрэдем совсем не хотелось говорить, Эйнар молчал по своему обыкновению, зато Беллатор молотил языком так, словно тысячу лет до этого молчал. Он говорил и говорил: о делах в городе, о своей удачной охоте на оленя, о прекрасной леди Хите, которая была обещана ему в жены и обещала нанести визит в ближайшее время.       Айрэдем не вслушивалась. Только когда голос брата начинал звучать громче, она неосознанно ловила окончания фраз.       — … на берьясте, — воровался в мысли Айрэдем гром голоса Беллатора.       Внутри все похолодело, в кровь забарабанила в висках. Айрэдем вскинула глаза на брата. Беллатор улыбался широко, уложив левую руку на спину Эйнара. Тот сидел с нечитаемым выражением лица. Только тогда Айрэдем заметила, что тонкую шею названного брата скрывал высокий ворот рубашки.       — Это так, Эйнар? — Эльдур внимательно смотрел на приемного сына, ожидая ответа. Айрэдем переводила взгляд с Беллатора, на отца, с того на Эйнара и обратно, коря себя за невнимательность. Она не знала точно и боялась того, что мог рассказать старший брат. Но к ее великому удивлению, Эйнар вдруг улыбнулся. Совсем не так, как улыбался прежде, а светло и широко.       — Именно так, Хранитель, — сказал он. — Мы с Беллатором славно попрактиковались сегодня на берьясте. Как добрые друзья и братья, — он бросил мимолетный взгляд на Беллатора.       В глазах старшего брата не было ничего, кроме радости, но Айрэдем готова была дать голову на отсечение, за этой радостью скрывалось что-то еще. Что-то страшное и опасное таилось под золотым блеском. Айрэдем могла сколько угодно считать брата дураком, но это не означало, что он им был. Могла сколько угодно думать, что он не достоин силы Огня, но это не отменяло того, что она текла по его жилам. Беллатор был сыном Игниса, был пламенем, и оно горело в его глазах, текло по его венам и бугрилось под кожей. То пламя, что завораживало взгляд и манило теплом и светом, но стоило не знакомому с его магией, потянуть руку и коснуться, обжигало, вгрызалось в плоть, охватывая с каждой секундой все больше и больше, и оставляло после себя только горстку пепла. Беллатор был опасен, как пламя, которое разозлили слишком сильно. Оставалось только дождаться, когда огонь вырвется на свободу.       — Я рад, что вы, наконец, поладили, — благосклонно сказал Эльдур, глядя на родного и приемного сына, а после на Ириш. — Видишь, любовь моя, твои предсказания не сбылись.       Ириш покорно кивнула, соглашаясь с супругом.       — И я рада, что это так.       — Что за предсказания? — спросил Беллатор, все не убирая огромной ладони с плеча Эйнара.       — Не важно, сын, — покачала головой Ириш. — Просто дурные сны, да тлеющие угли. Теперь я вижу, что в нашем дома живет покой, и волноваться не о чем.       — Правда, мама, — Беллатор заулыбался еще шире. — Не о чем. Верно, братец? — он потрепал Эйнара по волосам, и те вдруг вспыхнули ярким пламенем,       Все случилось так быстро, что после, сидя в своих покоях, Айрэдем, сколько не старалась, не могла восстановить целостной нити событий. Только обрывками вспыхивали картины: как Эйнар коротко охнул и взмахнул рукам, словно пытаясь сбить пламя, как Эльдур набросил на него свою накидку, как Ириш что-то шептала и ощупывала лицо, руки и ноги мальчишки, как суетились слуги, и Эльдур растолкав всех, подхватил, все еще укрытого золотом накидки Эйнара, на руки. Единственное, что Айрэдем помнила отчетливо и ясно, это взгляд старшего брата — испуганный, ошеломленный и полный горечи. Айрэдем не помнила, как очутилась в своих покоях. Она не была сбита с толку, озадачена и горько разочарованна.       Но еще больше напугана. Эйнар был в надежных руках Ириш, но в сердце кровило тревожной дрожью, что глупая выходка старшего брата может обернуться бедой. Чем она может обернуться для самого Беллатора, она даже не думала. Отец всегда был справедлив, и наказания родному сыну было не избежать.       Не выдержав, Айрэдем поднялась со своей кровати и выглянула их покоев в коридор, не решаясь пойти к покоям названного брата. Немного подумав, она вернулась в спальную комнату, взяла со стола книгу рун и попыталась занять мысли. Но буквы расползались, и слова не желали укладываться в осмысленные предложения. Разозлившись, Айрэдем захлопнула книгу и отбросила ее в сторону.       Из открытого окна доносилось пение птиц и шелест листьев, теплый ветер качал легкие занавеси, пробирался в комнату, стелился по полу, дышал дрожью на пламя свечей. Спускавший на Игнис вечер, нес с собой покой и умиротворение, но Айрэдем не чувствовала мира на сердце. Слишком многое случилось за последние дни и еще больше только грозило произойти. В этом Айрэдем была уверена, как и в том, что Всеединый никогда не сплетал нити судьбы в случайные узоры. И с каждым днем уверенность эта только росла.       Помучавшись еще сомнениями, Айрэдем не выдержала, схватила со стола первую попавшуюся книгу и выскочила из комнат. Через несколько бесконечно громких ударов сердца, она очутилась у покоев Эйнара. Несмело толкнув дверь, Айрэдем вошла.       — Принцесса, — навстречу ей вышла молоденькая служанка, кажется, ее звали Мидри. Из-за приоткрытой двери спальной комнаты виднелась кровать. Эйнара видно не было, только Ириш сидела вполоборота к Айрэдем.       — Ваш брат в порядке, — учтиво склонив голову, добавила Мидри.       «Брат» из чужих уст резало слух, но в голосе служанки не было ни презрения к бастарду, ни страха перед ним, как перед чудовищем. Только покорное уважение, что бесконечно радовало Айрэдем — не все ненавидели Эйнара и не все желали ему смерти.       — Хорошо, — кивнула принцесса, заглядывая в комнату.       Ириш заметила ее и кивнула, позволяя войти. Эйнар сидел, прислонившись к высокой спинке кровати. Он что-то тихо говорил Ириш, а та, сжимая его ладонь в своей, слушала.       Стоило увидеть целого и невредимого брата, как от сердца Айрэдем отлегло, и она не сразу заметила, что что-то в нем изменилось. Он был переодет в новую белую рубаху. Не застёгнутый ворот обнажал длинную шею, на которой и следа от дневного происшествия не осталось. А на тонкой цепочке висел амулет Хранителя — знак принадлежности и защиты. Айрэдем оторвала взгляд от золотого солнца и, наконец, поняла, что было не таким. Волосы. Огненные волосы Эйнара выгорели, как выгорает трава на пекущем солнце. Вместо рыжих прядей, голову мальчишки покрывали черные, кое-где со светлым проблеском. Они стали короче и даже не доставали до плеч. Айрэдем неосознанно коснулась своей косы, ощущая под пальцами шелковую мягкость, и подумала, каковы теперь на ощупь волосы названного брата.       Тот вдруг замолчал и повернул голову в сторону двери, встречаясь с Айрэдем пустым и потухшим взглядом.       — Айрэдем, — Ириш тоже повернулась к дочери.       — Я пришла узнать о самочувствии… Эйнара, — Айрэдем не решилась назвать его братом в присутствии матери. Хотя, то, что та сидела я ним рядом все не отпуская руку, могло свидетельствовать о том, что пропасть между приемным сыном и названной матерью сократилась, если и вовсе не исчезла. Это радовало сердце Айрэдем, и она даже позволила себе чуть больше надеяться, что мир может снова вернуться в их дом.       — Все хорошо, — Ириш улыбнулась легко и светло. Эту улыбку Айрэдем любила больше всего, но в последнее время видела так редко, так что даже начала забывать. И вот ее мать снова улыбалась, Эйнар был цел, а отец, наверняка, уже поговорил с Беллатором и тот раскаялся в своей опрометчивости и мальчишеской вспыльчивости. Тугое кольцо тревоги, сжимающее все внутри, хоть не исчезло вовсе, ослабило давление, позволяя вновь глубоко вдыхать.       — Со мной все в порядке, принцесса, — подал голос Эйнар, — ни к чему беспокойства.       — Я рада, — искренне ответила Айрэдем. Она вспомнила о книге, что прижимала к груди. — Я подумала, что тебе, наверняка, запретят походы до библиотеки и принесла… — она опустила взгляд на обложку, — легенды Четырех Миров.       — Спасибо, — Айрэдем едва не уронила книгу из рук, не ожидая услышать искреннюю благодарность от того, кто столько дней прятался и плевался ядом при каждой возможности.       — Мне пора идти, — вдруг сказала Ириш. Она заглянула в лицо Эйнара. — За тобой будут присматривать.       — Благодарю, Великая Ириш, но в этом нет необходимости. Я не болен и не покалечен. И твоими стараниями могу позаботиться о себе сам.       — Позволь сегодня другим заботиться о тебе, — мягко, но властно попросила Ириш. — Мне и, — она на секунду замялась, но все же продолжила, — твоему отцу так будет спокойнее.       — Я могу побыть с Эйнаром, — слова сорвались с губ Айрэдем прежде, чем она успела их остановить.       Ириш перевела на нее удивленный и беспокойный взгляд. Эйнар на секунду прикрыл глаза, словно взвешивая решение, а после кивнул. Он еще раз поблагодарил Ириш за заботу, и та удалилась, напоследок велев Айрэдем приглядывать за ним. Когда дверь за царицей Игниса закрылась, Айрэдем несмело сделала несколько шагов к кровати Эйнара. Тот с отрешенным видом смотрел в окно.       — Почему это случилось? — решилась задать свой вопрос Айрэдем. — Почему огонь… Эйнар повернулся голову, потом вновь отвел глаза. Айрэдем успела заметить его болезненный взгляд.       — Я — грязнокровка, — ответил он. — Чужая магия может причинить мне столько же проблем, как и моя любому из вас. В моих жилах течет иной огонь — разбавленный водой.       — Твоя мать, — Айрэдем несмело опустилась на край кровати, не сводя взгляда с Эйнара. — Она ведь — дочь Воды?       — Была, — Эйнар поморщился, как от боли. Хотя, боль это и была. — Больше нет.       — Мне… — Айрэдем хотела сказать, что ей жаль, но взгляд, который метнул в нее Эйнар, заставил ее передумать. Ему не нужна была ее жалость.       — Как твое имя? — решила перевести разговор Айрэдем, понимая, что ее любопытство пересиливает здравый смысл. — Настоящее.       Нужно было говорить о чем угодно, но только не о прошлом Эйнара, не терзать раны, которые были еще слишком свежи. Но вопрос был задан, и Эйнар на удивление, отреагировал на него спокойно. Кажется, он устал строить из себя неприступную каменную крепость. В конце концов, он был еще ребенком: мальчишкой, пытающимся казаться мужчиной.       — Лофт, — ответил тот. — Мать звала меня Лофт.       — Лофт, — повторила Айрэдем, словно пробуя имя на вкус. Оно было коротким и хлестким, как взгляды, которые бросал Эйнар; щекотало губы, вырываясь воздухом, как пар вырывается из чана кипящей воды. — Тебе нравится оно?       — Теперь это не имеет значения, — пожал плечами брат.       — Ладно, — кивнула Айрэдем. Она закусила губу, не решаясь спросить. — А твой отец? Способности как у тебя…. Они ведь не передаются от простого… игна. Эйнар хмыкнул.       — Думаешь, Ис и его советники не пытались узнать, кто он? И думаешь, я бы не сказал им, — рука Эйнара взметнулась вверх к шее, где все еще сиял красным пятном след неизвестной раны, — если бы знал сам? Мою мать убили потому что, она не призналась. Но знаешь, — Эйнар подался вперед, глаза его вспыхнули, — если бы я мог, то с радостью обменял жизнь этого трусливого предателя на ее.       Он снова откинулся на спинку кровати и прикрыл глаза. Вечная гримаса насмешки и неприязни исчезла с его лица, оставив лишь тень легкой усталости на светлой коже. Айрэдем, не таясь, разглядывала названного брата, думая о том, что тот красив. Действительно красив, неочевидной, но необыкновенной красотой. Что-то завораживающее было в остроте скул и в, по юношески чистом от щетины, подбородка, в прямой лини носа и в тонких губах. А поменявшие цвет волосы оттеняли мягкий свет кожи, лишь добавляя Эйнару очаровывающей загадочности. Айрэдем на мгновение испугалась собственных мыслей, кровь прилила к щекам, а легкие сдавило чужой сильной рукой. Рассуждения о красоте названного брата показались ей недостойными, и принцесса почувствовала жар стыда, словно ее поймали за каким-то дурным делом. И еще больший ужас внушало, что Эйнар мог догадаться, почувствовать ее взгляд и то, что пряталось за ним. Но к великому счастью, Эйнар оставался неподвижен и безучастен. Грудь мерно вздымалась под легкой тканью рубахи, ладони покоились на коленях, а глаза по-прежнему были закрыты. И Айрэдем подумала, что брат уснул. Она собиралась оставить его, чтобы больше не терзаться странными мыслями, но вдруг раздавшийся голос заставил ее замереть.       — Почему ты так упорно стараешься подружиться со мной, принцесса? — Эйнар даже не открыл глаз, но Айрэдем показалось, что он понял бы ее состояние, стоило только заговорить.       — Не знаю, — честно ответила она.       — Разве тебе не полагается презирать меня — грязнокровного бастарда из чужого Мира? Разве, — Эйнар открыл глаза на дне которых плескался интерес. — так было бы не проще?       Айрэдем хотела спросить, что значило «проще», но не стала. Никогда ещё она не чувствовала себя настолько странно в присутствии другого человека. Айрэдем ощущала острый взгляд Эйнара, его запах — тонкий и свежий — волновал с каждым глотком воздуха, а шум Игниса доносившийся из открытого окна, казался много тише биения сердца.       — В Мустери — принцесса облизала вмиг пересохшие губы, — бывает одиноко. Особенно, если ты несовершеннолетняя дочь Хранителя. Мне не разрешено покидать пределы замка, а здешние девицы не вызывают ничего, кроме удрученности в их вечном стремлении заполучить новое платье или украшение для волос. Арф еще слишком мал для того, чтобы драться со мной на берьясте, а Беллатор, — Айрэдем заметила, как напрягся Эйнар при упоминании имени старшего брата. — слишком взрослый, чтобы нянчиться с младшей сестрой. Он так говорит, — Айрэдем замолчала под внимательным взглядом Эйнара.       — И поэтому ты решила завести дружбу с бастардом.       — Разве тебе не надоело говорить это? — скривилась Айрэдем. — Ты больше не безродный бастард. Ты живешь в покоях в доме Хранителя, сидишь за одним столом с его семьей, носишь звание его приемного сына. Это много больше, чем любой на твоем месте мог бы себе даже вообразить.       — Но все это, — Айрэдем отчетливо слышала в его голосе обиду и уязвленное самолюбие. — не меняет отношения ко мне, — он мимолетно коснулся своих волос.       — Отец хорошо относится к тебе. Мать просидела весь вечер в твоих покоях. Арф пока ничего не понимает, но когда он подрастет, я уверена, он полюбит тебя как родного брата. А Беллатор… у него всегда был дурной характер, — Айрэдем говорила, чувствуя себя невероятно уставшей, словно в сотый раз вбивала в упрямую голову Эйнара очевидные истины, которые тот упорно не желал принимать. — Но никто не станет говорить с тем, кто молчит в ответ. И никто не сможет назвать сыном и братом того, что презирает и насмехается над всеми попытками, — Айрэдем вскочила с кровати.       Книга, покоившаяся на ее коленях, с грохотом упала на пол и раскрылась на середине, являя взору страницы с рисунками Ватна. Айрэдем только переступила некогда любимые истории, и шагнула к дверям. Гнев бурлил внутри, словно воды бурной реки. Уп      рямый, упрямый и глупый гордец-Эйнар умудрялся разбередить тихий поток ее души до бурной реки, грозившей вырваться наружу и смыть все без остатка. Айрэдем толкнула тяжелое дерево, когда за спиной раздался тихий, вдумчивый голос:       — Таким, значит, рисуют Ватн в ваших книгах? Как же далеки эти картины от истины.       Айрэдем замерла, так и не открыв дверей.       — Не всем доводиться гулять по мирам, как тебе, — она не собиралась обижать или дразнить — вышло само собой. — Не всем дано увидеть.       Эйнар хмыкнул.       — Разве дочь Хранителя не получит право проходить Ворота, когда придет время?       — Мое время не придет, — все еще не поворачиваясь, ответила Айрэдем, не понимая, зачем ведет эту беседу. — У меня иная судьба.       — Я… — на мгновение Айрэдем показалось, что голос Эйнара дрогнул неуверенностью. — мог бы тебе рассказать о Ватне. Если ты хочешь…. Айрэдем.       Принцесса медленно повернула голову, сомневаясь, не обманул ли ее слух.       — Правда? — в глазах наследницы вспыхнул огонь любопытства.       — То, что я видел слишком прекрасно для глаз одного, — он кивнул на край кровати, приглашая Айрэдем сесть. — Я бы мог поделиться этим с тобой.       Айрэдем, с недоверием глядя на названного брата, опустилась на мягкую перину, подтянула к груди колени и обняла их руками. Эйнар метнул взгляд в чаше с водой, что стояла на столе посреди комнаты. Вмиг содержимое чаши тысячей брызг взмыло вверх, замерло в воздухе, завертелось, превращаясь в огромный водный замок. Солнечные лучи подсвечивали капли воды, играя разными цветами по хрупким граням стен и башен. Айрэдем восхищенно ахнула, водный замок качнулся в воздухе и подплыл ближе, замерев над кроватью — прямо между Айрэдем и Эйнаром.       — Это Эйн, — сказал тот, едва касаясь переливающихся сводов.- великий храм Ватна. Место, где могут ступать только достойнейшие из достойных. Он отлит изо льда, но внутри всегда тепло.       Айрэдем с легким трепетом рассматривала высокие, гордые своды, возносящиеся вверх башни и ленты лестниц, опоясывающих весь замок по кривой снизу доверху. Золотые своды Мустери казались ей слишком грубыми и вычурными по сравнению с тонкими и изящными переходами Эйна.       — Так красиво, — выдохнула она, едва удерживаясь, чтобы не протянуть руку и не коснуться прозрачных колонн.       Эйнар не ответил, только уголки его губ едва заметно приподняли. Он небрежно взмахнул рукой, и Эйн исчез: капли воды снова заметались, сливаясь и разрываясь, пока не застыли в виде высокого водопада, острых верхушек гор, возвышающихся над лесом деревьев.       — Это плавучий сад, — пояснил Эйнар. — Деревья рождаются и растут прямо в воде, а после поток относит их все дальше и дальше. Они скользят по водной глади, словно огромные корабли. Никто никогда не брался измерить сад, поэтому и не знает, насколько он велик. Но легенды гласят, что однажды вся вода в Ватне заледенеет, и тогда заледенеет и он — питающий каждый уголок Мира. И Ватн замерзнет, занесенный снегом и скованный льдом.       Айрэдем оторвала взгляд от сада и посмотрела на Эйнара. Тот не сводил глаз с застывшей над его ладонями воды и улыбался каким-то своим мыслям.        — Те легенды, что предсказывают возвращение Логи? — спросила она.       Эйнар поднял на нее глаза, продолжая улыбаться.       — Да. Но тебе не стоит бояться, принцесса.       — Я не боюсь. Я готова встретить все, что судьба пошлет мне.       — Правда? — глаза Эйнара блеснули весельем, а в следующий миг, поток, бывший прекрасным садом, обрушился на ее голову. Айрэдем даже не успела среагировать и выставить защиту, которую так долго тренировала с учителем Кеннаром.       — Так нечестно! — возмутилась принцесса, откидывая назад мокрые волосы. Едва ли в чаше было столько воды, чтобы вымочить все ее до нитки, но Эйнар явно прибег к хитрости, и сидел довольно скалясь.       — Именно так и поступает всегда судьба, — пожал плечами Эйнар.       Айрэдем не нашлась, что ответить. Под руку ей попалась мягкая подушка, и она, не задумываясь, бросила его прямо в нагло ухмыляющегося брата. Тот успел вовремя увернуться, и через мгновение, другая полетела в сторону Айрэдем.       Спальную комнату приемного сына Хранителя наполнил громкий смех и едва слышные ругательства, стихшие только, когда за окнами начал розоветь рассвет.