Северный ветер

      Только придя в себя, Беллатор первым делом потребовал меда. Под беспокойным взглядом Айрэдем, он опрокинул целый кубок сладкого хмеля и наплел лекарю о неудачном опыте в магии. Тот, покачав головой, настоятельно попросил наследного принца быть осмотрительнее и направил в покои отдыхать.       — Беллатор, — Айрэдем присела на кровать рядом с братом.       Тот еще казался неокрепшим, и сколько бы он не порывался доказать, что мужчинам не пристало валяться, словно нежной барышне, противостоять воле сестры и угрозам Скайти самолично его отключить, не мог и поэтому, ворча себе под нос, улегся на мягкую перину.       — Где он? — перебив Айрэдем, спросил наследный принц.       — Я….я не знаю… Я прошу тебя, брат, — принцесса взяла могучую ладонь брата в свои, заглядывая в его медовые глаза, — оставь дурные мысли о мести и вражде.       — Он едва не убил меня, а ты просишь оставить?       — Я прошу тебя быть благоразумным. Кто тянул тебя за язык! Ты сам спровоцировал Эйнара, и знаешь это! Я поговорю с ним, он принесет свои извинения — пообещала Айрэдем.       — Только, пожалуйста, брат, не вреди ему. Ради Всеединого, прошу тебя. Ради меня… Несколько бесконечно долгих мгновений Беллатор молчал, обдумывая ее слова, а после мягко сжал ладони сестры.       — Не говори ничего отцу и матери, — он перевел взгляд на Хегни и Скайти, расположившихся неподалеку. — Прошу и вас, друзья, держать мой позор подальше от чужих ушей.       — Позор? — вскинулся Хегни.       — Айрэдем права, — нехотя признал Беллатор. — Я сам полез на рожок. Да и к тому же позволил мальчишке с его фокусами одержать верх.       — Это не фокусы, Беллатор! — не унимался Хегни. — Это сильная и опасная магия. Мы все можем оказаться под угрозой.       — Не преувеличивай, друг, — неожиданно мягко попросил наследный принц. — Эйнар не убийца и не злодей. И наши с ним дела мы вполне сможем решить, как подобает двум взрослым мужчинам. Обещайте мне, что не будете вмешиваться.       — Ладно, — нехотя согласился Хегни.       — Обещаю, мой принц, — Скайти приложил сжатую в кулак ладонь к груди. — Но и ты обещай впредь быть осмотрительнее со своим братом. Ни к чему Игнису терять наследника из-за мальчишеских глупостей.       — Я обещаю, — кивнул Беллатор. Он перевел взгляд на сестру. — Когда встретишь его, передай, что я хочу поговорить. Скайти прав. Нам пора повзрослеть. Айрэдем неверяще смотрела на брата. Она не успела подобрать слов в ответ, когда на пороге спальной комнаты в сопровождении служанок показалась Ириш. Она была бледнее простыней, заправленных на кровати, и сразу же бросилась к сыну. Айрэдем уступила ей место у кровати сына. Она кивнула Скайти и Хегни, и те послушно покинули покои. Пока мать выясняла что-то у служанок, Беллатор окликнул сестру.       — Да, брат, — она снова оказалась рядом.       — Эйнар, — заговорил наследный принц, понизив голос, — никогда не будет мне братом, — заметив вспыхнувшее в глазах Айрэдем возмущение, он жестом попросил ее помолчать. — но ты всегда будешь моей сестрой. Именно поэтому я прошу тебя послушаться меня, ради твоего же блага. Ты пытаешься удержать его от дурного, словно держишь над пропастью, в которую он рвется сам, пытаясь и тебя утащить за собой. Отпусти, дай ему упасть. Пусть увидит, что на дне только тьма, лёд, да камни. И пусть придет к тебе сам, осознав то, как ты берегла его от падения.       Айрэдем нахмурилась, ощутив, как от слов брата, все в ней перевернулось. Она заметила тревогу, смотревшей в их сторону, Ириш, и кивнула.       — Я навещу леди Хиту, — сказала принцесса. — Должно быть, она волнуется. Вести в Мустери расходятся быстро.       С этими словами она покинула покои наследника, оставляя его наедине с матерью. Она действительно собиралась нанести визит невесте брата. Но не столько из хозяйской вежливости, сколько из-за страха остаться наедине со своими мыслями. Стоило только отпустить контроль над разумом, как тот подбрасывал картины минувших событий: посеревшее лицо Беллатора, испуганные глаза его друзей и холодный и жесткий, абсолютно чужой Эйнар. И сказанные напоследок слова старшего брата засели глубоко внутри и беспокойно зудели, заставляли задумываться и сомневаться. Айрэдем нужен был перерыв прежде, чем она снова смогла бы заглянуть в сияющие зеленью глаза. Но судьба сплела свои нити иначе.       Проходя, в одном из коридоров, Айрэдем заметила темный затылок, и ноги сами понесли следом. Ей даже пришлось прибавить шагу, чтобы не упустить брата из виду. Она свернула в очередной поворот, и едва не налетела на Эйнара. Тот стоял, скрестив на груди руки и выжидательно смотрел. Айрэдем от неожиданности забыла все слова, что собиралась вылить гневной тирадой на голову брата, а тот снисходительно вздохнул, глядя на нее, как на неразумную младшую сестру.       — Ты искала меня, Айрэдем? — тихо поинтересовался он. — Зачем?       Принцесса выдохнула, пытаясь на ходу придумать причину.       — Беллатор хочет поговорить, — память услужливо подбросила просьбу брата.       — Вот как? — губы Эйнара тронула улыбка. — Что ж, спасибо, что сказала. В ближайшее время постараюсь избегать его общества, — он развернулся и уже собрался уходить, но       Айрэдем схватила его за локоть, вынудив остановиться.       — Зачем? — спросила она, заглядывая лицо брата. — Зачем ты…       — Постоял за себя? — Эйнар насмешливо вскинул бровь.       — Ты мог его убить!       Эйнар молчал пару мгновений, словно раздумывал над ответом. А после с невероятно скучающим видом сказал.       — Но ведь не убил.       Айрэдем не нашлась, что возразить. Слова Эйнара поражали равнодушием и ставили в тупик.       — Это все? Тогда, я должен оставить тебя, Айрэдем. Меня ждут дела, — с этими словами он коротко поклонился и зашагал прочь, оставив принцессу в одиночестве.       Та, как завороженная смотрела на удаляющуюся гордо расправленную спину, а внутри все скручивалось в тугой узел. Узел непонимания и страха. От бессилия перед ними принцесса даже топнула ногой. Глаза защипало, и Айрэдем закусила губу, часто и глубоко задышала, сражаясь с навалившей непростительной для наследницы слабостью. С тяжелым вздохом она привалилась к каменной стене, запустила руку в волосы и с силой потянула. Неприятная короткая боль отвлекла от скопившейся в уголках глаз влаги. Принцесса Игниса не могла позволить себе этого: не могла позволить себе быть по-женски слабой со слезами и истериками, не могла быть по-женски счастливой с тем, кого выбрало сердце, не могла искать оправдания тому, кто был виновен, даже если это был Эйнар.       За тяжелыми мыслями, Айрэдем не заметила, как миновав покои невесты Хиты, оказалась у неприметной кованой калитки сада. Она толкнула кружевное железное плетение, впуская в легкие аромат трав и цветов, медленно побрела по мощеным дорожкам, к своему месту у старого ясеня. За лета, что прошли, тот вырос и стал еще прекраснее. Могучие ветви раскинулись, даря прохладу и покой в своей тени. Айрэдем привычно уселась у переплетения толстых корней и скинула обувь. Шелк травы тут же защекотал кожу, расслабляя и вызывая в памяти, упрятанные далеко от всех воспоминания.       О том, как мягкие травы щекотали босые ноги, как нежнее шелка казались волосы Эйнара, упавшие на лицо, как розовели щеки и ухало сердце от долгой погони, как ладонь названного брата коснулась разгоряченной кожи, как губы потянулись к губам. Лежа в окружении трав, мхов и цветов целовать Эйнара было до бесстыдства хорошо. Не слышать, но разглядывать в зеленом омуте юношеского желания отголоски нежности было верхом беспечного блаженства. Каждый раз, плавясь под прикосновениями, Айрэдем знала: нельзя касаться Эйнара так, нельзя позволять ему касаться себя, нельзя было начинать то, что не могло закончиться. Но глупое девичье сердце не могло биться ровно, отзывалось на каждое движение и каждую ласку, отбивало имя сводного брата по грудной клетке. Невинные поцелуи переходили в жаркие и почти болезненные стоны, укрывшись подальше от чужих глаз в покоях.       Но беззаботной радости приходило время уступить. Айрэдем и Эйнар давно выросли, и перед одной стоял долг принцессы, а перед другим — удел вечного одиночества, которое, казалось, вовсе не заботило приемного принца.       Айрэдем опустила ладонь на траву и стиснула в кулаке несколько стеблей. Ей казалось, что вина пожирает ее заживо, выбивая воздух и сворачивая внутренности в тугой узел. И принцесса не знала, как с ней бороться. Нельзя было схватить клинок и броситься на врага. Один враг засел внутри, а другой восседал на троне Игниса, и Айрэдем всю жизнь склонялась перед ним, боготворила его мудрость и честь. И она не могла отплатить предательством за любовь. Не могла еще и потому что тот, кого так жаждало ее сердце, стоял рядом с отцом и спокойно рассуждал о лучшей партии для дочери Хранителя. Айрэдем сидела посреди сада — посреди рая на земле — и чувствовала себя потерянной, разбитой и безнадежной.       — Моя госпожа, — тихий голос вырвал Айрэдем из пучины уныния.       Принцесса подняла глаза — перед ней, кротко опустив голову, стояла служанка. Айрэдем часто видела ее в покоях Эйнара. Сигни — невысокая, почти неприметная в сером платье с убранными назад светло-рыжими волосами и приятным лицом, она всегда была почтительна и исполняла все приказы названного принца.       — Ваш отец желает видеть вас, принцесса Айрэдем.       — Зачем? — нахмурилась та, даже не думая, что обсуждает приказы правителя с прислугой. Сердце кольнуло страхом, если отец узнал о том, что произошло, чем это грозило Эйнару?       — Я не могу знать, моя госпожа, — ответила Сигни, покорно пряча взгляд. — Мне было только велено передать вам.       — Ясно, — кивнула Айрэдем, поднимаясь.       Служанка коротко поклонилась и собиралась оставить принцессу.       — Сигни, — неожиданно для самой себе, повала Айрэдем.       Служанка замерла:       — Да, моя госпожа.       — Ты ведь служишь Эйнару, — Айрэдем обулась и ступила на мощеную дорожку сада, кивком призывая служанку следовать за ней.        Та кивнула.       — И как? Нет ли жалоб? Не обижает тебя мой брат? Не позволяет себе вольностей?       Сигни мельком взмахнула рыжими ресницами.       — Нет, моя госпожа. Принц Эйнар всегда добр и справедлив ко мне, — ее щеки дернул легкий румянец.       — Добр и справедлив, — повторила Айрэдем. — А что же ты, Сигни. Так молода и хороша и еще не связана узами брака. Неужто в Мустери мало достойных мужчин?       — Каждый из ступающих по Мустери достойнейший из достойных. Только…       — Только, что…? — Айрэдем остановилась и развернула Сигни лицом к себе. — Говори, не бойся, — она мягко улыбнулась, подбадривая девушку. — Может, ты влюблена в кого-то?       Щеки Сигни снова вспыхнули алым, и Айрэдем поняла, что совсем не далека от истины.       — Значит, влюблена, — Айрэдем широко улыбнулась. — И кто же этот счастливец? Может, Сигрун? — предположила она, вспоминая высокого широкоплечего главного конюха.       — Или Гуннар — сын торговца? Такой милый юноша, всегда услужлив и с букетом цветов. Или все-таки Скайти? Этот ходок разбил немало девичьих сердец, но скажу по правде, свое отражение в зеркале он любит куда больше, чем женщин.       — Ни Сигрун, ни Гуннар и даже не господин Скайти, — покачала головой Сигни.       — Тогда кто? — не отступала Айрэдем. — Расскажи. Может, я смогу помочь тебе обрести любовь того, кто уже завоевал твое сердце.       — Не сможете! — резко ответила Сигни. Айрэдем от неожиданности даже раскрыла рот, а служанка тут же спохватилась, опустила глаза и затараторила привычно тихим и полным раскаяния голосом, — Простите, моя госпожа. Я не должна была… простите. Позвольте мне идти, у меня еще много поручений от принца Эйнара….       Айрэдем поджала губы, отгоняя глупые догадки, чей образ могла хранить у сердца юная служанка.       — Ступай, — твердо сказала она, не позволив нелепой ревности взять верх над разумом.       Сигни поблагодарила и поспешила скрыться в дверях замка, а Айрэдем направилась к отцу. Чем ближе она подходила к дверям Зала Советов, тем тревожнее становилось на душе, и тем сильнее одолевали тяжелые мысли.